Лишь прах и тени

Глава 8

Гермиона оставалась вдали столько, сколько могла, но знала: рано или поздно ей придётся вернуться в этот холодный, сырой книжный магазин, и раз уж она убежала оттуда с колотящимся сердцем, то могла бы собрать остатки мужества и снова спуститься в «Прах и Тени». Опять шел дождь. Вода стекала по стертым каменным ступеням, уходящим под кривую брусчатку Лютного переулка. Гермиона натянула капюшон, пряча под плащем новое рабочее платье — сшитое в парижском ателье, в которое она влюбилась во время последнего отпуска. Осторожно ступая по мокрым камням в остроносых туфлях на каблуках, она спускалась к тяжелой двери, стараясь не поскользнуться. Если уж ей снова предстоит увидеть Драко Малфоя, то она хотя бы будет выглядеть идеально — чтобы дать ему на одну причину меньше критиковать ее. По крайней мере, именно так Гермиона убеждала себя, когда одевалась этим утром. И когда, сидя за столом, доставала маленькое зеркальце и наносила свежую помаду. Ее ассистентка, Гленда - ведьма далеко не юная, но с удивительной любовью к экстравагантным причёскам - вошла как раз в тот момент, когда Гермиона прикусила губы, чтобы убедиться, что помада не размазалась. — Горячее свидание? — спросила Гленда, прихватывая стопку папок с ее стола. — Просто рабочее дело, — отмахнулась Гермиона, но ощутила, как щеки слегка вспыхнули теплом. — Ну, этот цвет тебе к лицу, — подмигнула Гленда. — Только не засиживайся. Утром слушание по делу Треверсов. Они назначают дату апелляции. Гермиона выдохнула: — Знаю. Не могу поверить, что они снова подают ее. Разве ещё не ясно, что они проиграли? Гленда пожала плечами: — А если бы ты оказалась проигравшей - ты бы сдалась? Гермиона приоткрыла рот, но так и не нашла слов. Она знала ответ - но не знала, как произнести его. — Да, — великодушно кивнула Гленда. — Определенно твой цвет. Гермиона наложила легкое водостойкое заклинание на макияж перед тем, как выйти под дождь на встречу, которая уж точно не была свиданием — и точно не горячим. Она почти дрожала, когда вошла в магазин. Все было по-прежнему: свечи, залитые воском, торчали из тяжёлого железного держателя, который опасно низко свисал над заваленными полками. Она пошла по знакомому маршруту, пока не увидела стол в дальнем углу. Драко там не было. Гермиона остановилась, не зная, что делать. Книгу он не держал на полках — и вполне обоснованно — но это означало, что каждый раз ей приходилось просить его принести ее. Гермиона заставила себя проигнорировать неприятный спазм внутри и подошла к стойке. Она постояла там несколько минут - во всяком случае, ей так казалось - прежде чем услышала какой-то звук за дверью позади стола. Дверь распахнулась. Драко вышел задом наперед, плечом толкая створку, голова опущена, взгляд — в книгу, развернутую на руках. Она уже открыла рот, собираясь что-то сказать, когда он развернулся и подпрыгнул так сильно, что выронил книгу и издал какой-то придушенный вскрик. Гермиона сделала шаг вперед, будто собираясь помочь, но Драко просто стоял и смотрел на нее, часто дыша. На нем снова были очки — тонкая серебряная оправа отчетливо блестела вокруг расширенных глаз. Гермиона с облегчением заметила, что он в другой одежде, не в той рубашке, на которой она рыдала. Это была не рубашка вовсе — тонкий, но мягкий, темно-синий шерстяной свитер. Он выглядел куда лучше тех вещей, которые он обычно носил. Гермиона… была рада. Рада, что он теперь может позволить себе что-то хорошее, раз в кармане появились лишние галлеоны. — Мерлин, Грейнджер, — выдохнул Драко, пытаясь восстановить дыхание. — Не подкрадывайся так. Гермиона скривилась: — Прости… Я… Я не была уверена, что ты здесь. Драко наклонился, поднял книгу и выпрямился, бросив на нее косой взгляд: — А где же мне еще быть? — пробормотал он. Она мельком взглянула на открытую за ним дверь и увидела лестницу — похожую на ту, что снаружи, — уходящую ниже, под магазин, в подвал или, возможно… — Ты живешь здесь? Во второй раз за вечер Драко выглядел так, будто его застали врасплох. Гермиона поняла, что снова переступила границу, и отвела взгляд, занервничала при воспоминании о том, что случилось в последний ее визит. Это дало Драко секунду, чтобы взять себя в руки: он положил книгу на стойку и повернулся, чтобы закрыть дверь за собой. Гермиона стояла тихо, прислушиваясь, как громкий скрип заполняет безмолвный книжный магазин, и услышала, как замок защелкнулся. Нерешительно она взглянула на книгу, которую он читал. Это был трактат по зельеварению. Малфой был не глуп. Если он не может пользоваться палочкой, то зелья и вправду становятся для него жизненно важными. Драко всегда хорошо справлялся на уроках Снэйпа — и дело было не только в том, что Малфой был его любимчиком. Порой он вполне мог составить Гермионе конкуренцию. Хотя превзойти ее ему так и не удалось. — Жилье входит в условия моей работы, — сказал Драко. Гермиона ожидала, что он огрызнется или отпустит привычную язвительность, но, похоже, Драко… был, ну, не вежлив, конечно, но хотя бы вменяем и спокоен. Это было… неожиданно приятно. Если он не собирается унижать ее, то она — тоже. Но от этого Гермиона ещё сильнее не знала, что сказать мужчине, стоящему перед ней. Она подняла взгляд — и увидела, что он внимательно рассматривает ее. Слегка неловко под его серыми глазами, Гермиона провела ладонями по платью, пытаясь расправить пару складок, появившихся после целого дня за письменным столом. — Я не был уверен, что ты вернешься, — тихо произнес Драко, не поднимая взгляд до конца. Гермиона заметила легкое опускание уголков его губ и задумалась: это потому, что она не приходила? Или потому, что всё-таки пришла? — Я была занята работой. — Это не было ложью. Дел у нее и правда невпроворот, и ей следовало бы сейчас просматривать дела Треверсов, но вместо этого Гермиона пришла… сюда. Если она проиграет апелляцию - что маловероятно, но все же возможно, — то у нее будет еще больше причин убедиться, что удастся разорвать те колдовские цепи, что держат домовых. Во всяком случае, это было неплохим оправданием для самой себя. Драко кивнул. В очках его взгляд казался не таким жестким; по-прежнему проницательным, будто он видит в ней то, что не должен, но все же более мягким, придавая лицу менее резкие, более спокойные линии. Между синим свитером и серебряной оправой Драко выглядел… хорошо. — Я тоже был загружен, — отозвался он. Он наклонился под стол и достал стопку пергаментов вместе со старым, потрёпанным экземпляром «Ритуалов крови и кости». У Гермионы перехватило дыхание. Она вскинула глаза, и в этот момент золотистый свет лампы ярко сверкнул на линзах его очков. — Похоже, мне еще многим предстоит заняться, — сказала Гермиона, глубоко вдохнув. Драко коротко кивнул подбородком: — Ты знаешь дорогу. Гермиона тоже глубоко вдохнула. Если он не собирался вспоминать о том, что случилось той ночью, то и она — тоже. Она взяла бумаги, слегка, ровно, но не холодно ему улыбнулась — и направилась в дальний угол. На следующий день она сделала то же самое. И на день после этого - тоже. На самом деле, Драко переписал столько, что всю следующую неделю она проводила тут каждый вечер, работая над переводом, пока Драко сидел за стойкой и читал. Все стало настолько привычным, что она начала снимать туфли и поджимать ноги под себя, чтобы устроиться поудобнее. Если Драко это хоть как-то раздражало, он об этом не сказал. Он вообще говорил с ней мало, но то немногое, что говорил… было вежливо. И Гермиона начинала думать, что он не такой уж ужасный, наблюдая за тем, как он сидит и читает, перелистывая страницы каждые несколько минут и потягивая крепкий чай из отколотой фарфоровой чашки. Она остановилась в работе над переводом — все равно застряла на особенно сложном фрагменте — и подождала, пока Драко встанет и подойдет к небольшому столику рядом со стойкой, где держал чайник. Гермиона опустила ноги на холодный пол и мягко подошла к нему. Он почувствовал ее и посмотрел в ее сторону, пока наливал себе горячий чай. — Тебе что-то нужно, Грейнджер? — Я хотела поблагодарить тебя, — начала Гермиона. — За всю работу, что ты проделал. Эти заметки… — она оглянулась на стопку пергамента на кресле. — Ты… — она запнулась, когда Драко поставил чайник. — Ты действительно отлично справился. Это очень мне помогает. Он поднес чашку к губам и бросил на неё знающий взгляд поверх ободка. — Ты звучишь удивленно. — Так и есть, — честно призналась Гермиона. — Просто… я не ожидала, что ты… — На самом деле знаю, что делаю? — Драко вскинул бровь. Гермиона выдохнула: — …что ты будешь сотрудничать. Драко просто смотрел на нее какое-то время, и Гермионе было трудно понять выражение его лица. Между бровями пролегла маленькая морщина, а челюсть напряглась — но не в… неприятном смысле. Она смотрела, как его губы сжались, стали тоньше, прежде чем он приоткрыл их, чтобы подуть на горячий чай. Густой аромат крепкого чая ударил ей в нос, и Гермиона невольно вдохнула глубже. Это было похоже на тягу — внезапную, стремительную, почти животную. Она столько вечеров видела, как Драко пьет чай в магазине, но почему-то ни разу не связала это с тем запахом, который чувствовала на нем… тем, что вдыхала полной грудью, всхлипывая, когда он держал ее в объятиях. Вот чего она хотела. Собственности. Сострадания. Утешения. — Грейнджер? Пелена в голове рассеялась, и Гермиона внезапно поняла, что все это время просто смотрела на него снизу вверх. Она поспешно закрыла рот и прижала ладони к животу, пытаясь унять глубокую боль, которая вдруг образовалась где-то внутри. — Прости, я… — Гермиона оборвала себя. Ей надо было перестать бесконечно извиняться перед ним, но по какой-то причине она не могла остановиться. Тем более что в последние дни Драко был к ней довольно… добр, учитывая ее пугающий приступ отчаяния. Драко поставил чашку, затем снял очки. Потянув край свитера, он начал протирать линзы мягкой тканью. Гермиона смотрела, надеясь найти хоть что-то, что можно было бы сказать, но почему-то могла только наблюдать, как он делает это простое движение - такое человеческое, обычное. Это мог бы сделать кто угодно. И впервые за много лет Драко казался ей человеком куда больше, чем когда-либо прежде. Эта мысль одновременно успокаивала… и тревожила. — Замерзла? — спросил он, и Гермиона только сейчас заметила, что обхватила себя руками. Платье смялось на талии. — Тут… — она опустила руки и провела ладонью по предплечью, не в силах стоять спокойно. — Тут прохладно. «Прах и Тени» всегда были сырыми. Даже когда на улице не было дождя, тут ощущалась какая-то липкая влажность, а уж после недели непрекращающихся ливней в стоячем воздухе висела такая плотная сырость, что казалось - она проникает прямо под кожу. Пыль становилась тяжелой, вязкой, оседала на поверхностях, собираясь там, как иней. В этом месте не было ни малейшего источника тепла. Даже слабый свет свечей не отдавал тепла - сырость вытягивала его раньше, чем оно успевало хоть кому-то помочь. — Вот почему у меня всегда есть что-нибудь горячее под рукой, — Драко посмотрел на нетронутую чашку в своих руках. — Ненавижу холод, — добавил он тихим, но низким голосом. Гермиона заметила, как кожа вокруг его глаз и рта чуть напряглась в неприятии. Увидев, что она это заметила, Драко хрипло прочистил горло и снова надел очки. — Ты бы… — он остановился, затем начал заново: — Хочешь чаю? Гермионе почти стало смешно от абсурдности этого момента. Они знали друг друга четырнадцать лет, провели каждый вечер последние две недели в его тёмной, сырой лавке… и только сейчас дошли до того, что он может предложить ей чашку чая. Ну что ж… по крайней мере, она могла это принять. — Если ты не против. — Она попыталась улыбнуться, и… получилось. Легко. Улыбка сама скользнула на ее лицо и удержалась, пока Драко поднимал чашку, на которую только что дул, и протягивал ее Гермионе. Ее руки слегка дрожали, когда она принимала чашку. Гладкий, теплый фарфор согрел пальцы, и Гермиона обхватила его крепче, неосознанно барабаня пальцем по сколотому краю, пока Драко наливал себе новую порцию. Он снова посмотрел на неё, на этот раз криво усмехнувшись: — Я добавлю это в твой счет. Ее счет… С тех пор, как она снова пришла в магазин, Драко ни разу не попросил у нее дополнительных денег. Несмотря на всю проделанную работу — переписанные руны, заметки о строении текста, указания по расположению символов — он не взял с неё ни единого бронзового слизерина. Гермиона смотрела, как он большим пальцем собирает каплю чая, скатившуюся по краю его чашки… и тянет этот палец к губам. Точно так же, как тогда — когда собрал ее слезу. И вдруг ей стало очень, очень хочется пить. Может, и Драко тоже чего-то хотел. — Наливать тебе придётся самой, но чайник тут, если захочешь. — Свободное приглашение? Они явно продвигались в своем новом… соглашении. — Спасибо, — пискнула она гораздо тоньше, чем собиралась. К ее облегчению, Драко никак это не прокомментировал, давая ей сохранить остатки достоинства. Если таковые еще были. — В конце концов, — протянул он, — не хотелось бы, чтобы ты снова заснула за чтением, верно? Слова звучали насмешливо… но взгляд — нет. Под тенью его бровей сверкнул огонёк, и он вовсе не был холодным или ядовитым, каким обычно бывал. Наоборот — Драко выглядел почти… довольным этой мыслью. Он чуть приподнял свою чашку — словно в тосте… или вызове — и губы его изогнулись в улыбку, которую Гермиона смогла бы назвать только кривой, почти хищной. Дрожь, пробежавшая по её позвоночнику, на этот раз не была от холода. Она была горячей, как расплавленный металл, и растеклась приятным, пугающе сладким жаром где-то глубоко внутри. Гермиона подняла чашку к губам… и сделала большой глоток тёмного напитка.