Лишь прах и тени

Глава 10

Офис был ужасным местом для работы над переводами, но у Гермионы наконец-то начало что-то получаться. Стоило ей только начать — и остановиться становилось невозможно; так было с ней всегда. Даже в четвёртом классе, когда она узнала, что домовики фактически порабощены и трудятся на кухне Хогвартса, она сделала всё, что могла придумать, чтобы как-то повлиять на ситуацию. С тех пор мало что изменилось. И именно поэтому эта работа была такой важной. Поэтому она позволяла делам накапливаться, вместо того чтобы сидеть здесь, уткнувшись носом в лист бумаги, и пялиться на нанесённые чёрными чернилами руны, пока глаза не начинали гореть. Казалось, чем сильнее она старалась сосредоточиться, тем труднее становилось. Даже после того как она наложила на кабинет заклинание тишины, всегда находилось что-то, что отвлекало Гермиону. Её перо тупилось. Стул скользил в сторону. Прядь волос падала на лицо. Работать здесь было невозможно, даже несмотря на то, что в кабинете было тепло и ярко освещено. Эти вещи, казалось, работали против неё: она уже сбросила пиджак, а свет настольной лампы начал вызывать головную боль. Всё было неудобным, и что бы она ни делала, Гермиона не могла заставить себя снова погрузиться в работу над рунами так, как… как делала это раньше. «Прах и тени» стали для неё вторым… не домом, но, возможно, вторым кабинетом. Местом, куда она могла прийти, погрузиться в переводы и позволить времени течь мимо. Гермиона продвинулась в своей цели. Впервые ей удалось найти отрывок, касающийся подчинения чужой воли, и там же были упоминания об использовании существ для выполнения приказов. Ей оставалось лишь сосредоточиться — и, возможно, она бы наконец нашла то, что всё это время искала. Через два дня после той прискорбной… оплошности с Драко, Гермиона, шагавшая сквозь моросящий дождь, снова вошла в книжную лавку. По выражению его лица было ясно: Драко её не ожидал. Может, потому что было самое середина дня, а обычно она появлялась под покровом темноты, или же потому, что он полагал, будто она трусиха, которая не сможет посмотреть ему в глаза после того, что она… он сделал. Да, она действительно сбежала после вечеринки в субботу, но это было стратегическое отступление, а не капитуляция. Подняв голову, сдвинув волосы назад, чтобы подчеркнуть суровость выражения лица, Гермиона уверенным шагом подошла к столу, за которым сидел Драко. — Грейнджер, — сказал он, резко выпрямляясь. — Малфой, — откликнулась Гермиона холодно-деловым тоном. Пока он не успел спросить, зачем она пришла, или, что хуже, сказать что-то, чего она не хотела слышать, Гермиона пошла в наступление: — Мне нужны твои транскрипции. К удивлению, Драко уступил. Он потянулся под стойку, достал книгу и аккуратно раскрыл обложку, где лежали листы пергамента, исписанные строками рун и его аккуратными, чёрными пометками на полях. Гермиона выхватила бумаги так быстро, что Драко даже не успел полностью открыть «Обряды Крови и Кости», как она уже прижимала их к груди. Они — как и всё остальное в ней — были вне его досягаемости. Она пыталась замедлить дыхание, но едва удерживала себя от… она и сама толком не знала, чего именно — кроме того, что ей хотелось, чтобы Драко перестал смотреть на неё так.. — Я вернусь за остальным на следующей неделе, — объявила Гермиона. Это не было ни обсуждением, ни просьбой. Это был приказ — от руководителя подчинённому. Бледное лицо Драко порозовело, особенно заметно, когда он сжал челюсть. Гермионе было всё равно, считал ли он её грубой или властной. Если считал — тем лучше. Может, это напомнит ему, что, несмотря на то, что они научились как-то сосуществовать в работе, любые попытки сблизиться в личном плане были строго запрещены. Хотя именно она купила ему подарок и прошла в его спальню без приглашения. Но это не имело значения — потому что больше этого не повторится. Отныне всё между ними исключительно официально и профессионально. — Это всё? — протянул Драко. — Естественно, — парировала Гермиона. Прижимая бумаги к себе, она отвернулась. Ей не нравилось это чувство, но скоро она отсюда уйдёт и вернётся в свой кабинет, где сможет заняться настоящей работой — освобождением домовиков. — Гермиона, — её имя сорвалось с его губ странно надломленным звуком, будто он пытался его удержать или, наоборот, насильно вытолкнуть наружу — в отчаянной попытке… Она обернулась через плечо. Руки Драко упирались в стойку, длинные пальцы сжимали её край. Мышцы на предплечьях были напряжены, и от этого узоры сигилов на коже словно искажались. — Нам нужно... — Нам не нужно, — резко оборвала его Гермиона. — Мне нужно вернуться к своей настоящей работе, где я, к вашему сведению, невероятно занята. А тебе нужно делать… чем бы ты ни занимался, когда не работаешь на меня. Облако пыли взвилось, когда Драко захлопнул «Обряды Крови и Кости». Тень легла на его лицо, делая его темнее и, в то же время, ещё бледнее. Она оставила его так. Своё она сказала — точнее, всё, что хотела, чтобы он услышал. Гермиона изо всех сил старалась работать в своём кабинете, как делала обычно — большую часть времени она и так проводила здесь, так что добавить переводы в её постоянно растущий список дел было несложно. Если бы только она могла продвинуться дальше. Казалось, прорыв был совсем рядом — она была на грани, но на грани были не только руны. На грани была и она сама. Раздался стук в дверь, и прежде чем она успела сказать, чтобы заходили позже, дверь распахнулась, и Гленда — её верная, хоть и слегка эксцентричная помощница — сама просунулась внутрь. Сегодня её волосы были коротко подстрижены — почти до уровня ушей, ровным бобом. Гермиона понятия не имела, как у Гленды хватает времени выдумывать новую причёску каждый день, когда у самой у неё после двадцати пяти лет попыток волосы всё ещё жили собственной жизнью. — Ты сегодня просто звезда бала, — произнесла Гленда, щёлкнув блокнотом. Гермиона простонала, морально готовясь к длинному списку сообщений, оставленных для неё пока она пряталась в заглушённом кабинете, тщетно пытаясь работать над «Обрядами Крови и Кости». Успев вспомнить, что разложено по столу, Гермиона быстро сгребла последние бумаги-транскрипции и засунула их в ящик. Часть сложности в работе заключалась в том, что нескольких фрагментов явно не хватало, но за последнюю неделю Гермиона всеми силами избегала похода в лавку Малфоя. Даже ценой собственного рассудка, потому что если она скоро не сделает прорыв, то— — Дуглас Бомберли из Департамента по Регуляции и Контролю Магических Существ прислал меморандум. Встреча в три часа, будут обсуждать новые правила по изъятию существа из ... — Называй их эльфами, пожалуйста, — устало сказала Гермиона, потирая виски. — Они не существа, не твари и не что-то ещё, чем их клеймили веками. У них есть нормальное имя. — Прости, — перебила Гленда. — Я стараюсь. Просто трудно ломать привычки, с которыми выросла. Гермиона подняла на неё взгляд. Гленда была полукровкой, но родом из волшебной семьи. Она сильно продвинулась в таких вещах, работая с Гермионой, и правда старалась менять свою терминологию, хотя изредка всё же ошибалась. — Всё в порядке, Гленда, — мягко ответила Гермиона. — Просто если мы хотим добиться нового статуса и прав — изменения должны начинаться с нас. — Верно. — Гленда засияла улыбкой. Гермиона попыталась ответить тем же. Она совсем не хотела, чтобы Гленда чувствовала себя неловко или провинившейся. Гермиона изо всех сил старалась, чтобы её сотрудники не чувствовали себя затоптанными или приниженными. Она знала за собой склонность быть… командующей, и не хотела, чтобы кто-то работавший под её началом, ощущал себя изолированным или незначительным. Гленда продолжала зачитывать сообщения, и с каждым словом у Гермионы сильнее стучало в висках. Казалось, чем больше Гленда говорила, тем яснее становилось, сколько всего ещё нужно сделать сегодня — а Гермиона сделала ничтожно мало. Текст просто… не работал с ней здесь, в её новом, заново обставленном кабинете в Министерстве. Будто две разные вселенные насильно пытались слиться, хотя никогда не были предназначены друг для друга. — И… у вас встреча сегодня утром в «Добром Сумраке». — С кем? — резко спросила она. «Добрый Сумрак» был модным маггловским кафе, куда она ещё ни разу не заглядывала. У Гермионы часто случались рабочие обеды, но почти всегда они проходили в волшебных заведениях, чтобы не беспокоиться о посторонних ушах. Гленда пролистала несколько страниц блокнота. — Вуд… — сердце Гермионы пропустило удар. — Да, вот — Оливер Вуд. Он прислал пару сов по поводу встречи, так что я записала его на сегодня. — Оливер Вуд?! Гленда подняла глаза. — Вы ведь не думаете, что это тот самый Оливер Вуд? Игрок в Квиддич? Пылающие щёки Гермионы сказали за неё всё, что она не произнесла вслух. — О, Боже! — Гленда прижала ладонь с идеально выкрашенными ногтями к груди. — Вот это мужчина! — Он охотик вообще-то, — пробормотала Гермиона. — Я и говорю! — Гленда подмигнула. — Я видела его фото в журналах. Такой красавчик. Гермиона снова покраснела и заправила прядь за ухо. — Да, он довольно… популярен. — Достойная пара для того, кого почитают как вас, — заметила Гленда, которая бесконечно восхищалась Гермионой за её роль в поражении Волдеморта. Гермиона невольно подумала: стала бы Гленда смотреть на неё так же, если бы знала, что Гермиона сломалась под пытками? Что травма была столь сильной, что она позволила человеку, который передал палочку, завершившую войну, отправиться в Азкабан? Если бы кто-то знал, что семь лет спустя её по ночам всё ещё накрывают истерические припадки от кошмаров — смотрели бы они на неё так же? — Давайте я вам помогу, — предложила Гленда, когда Гермиона попыталась скрыть свой внутренний шторм, начав хаотично перекладывать бумаги на столе. — Я тут приберусь, а вы идите встречать нашего красавчика-спортсмена. — Не нужно этого делать, — тихо сказала Гермиона. Гленда была настоящим спасением, но была слишком умной, чтобы заниматься уборкой её стола. Да и просто неправильно это казалось — позволять кому-то убирать созданный ею беспорядок. Он её. Она справится, когда вернётся. — Во сколько встреча? — В одиннадцать. Гермиона уставилась на свою помощницу, потрясённая. — Но… это через двадцать минут! Мне понадобится минимум пятнадцать, чтобы туда добраться! Гленда подмигнула ей: — Тогда вам лучше поторопиться. Гермиона накрасила губы прямо в лифте и уже поднималась из каминов, прежде чем до неё дошло, что вообще происходит. Она собиралась снова увидеть Оливера Вуда. Со всем тем, что валилось на неё в последнее время, она почти не думала о нём. Да, она несколько раз видела его имя среди оставленных ей сообщений, но всё откладывала ответ, понимая, что он так же занят, как и она, и надеясь, что, может быть, когда сезон закончится, а она закончит с переводом, они смогут посмотреть, совпадают ли их графики. Всю свою нервозность она вложила в быстрый шаг по оживлённой лондонской улице к маленькому бистро, где они должны были встретиться. Оно находилось примерно на полпути между Министерством магии и Косым переулком, и Гермиона почувствовала странное дежавю, проходя теми же короткими путями, которыми она ходила каждую ночь в «Прах и Тени». Но сейчас она шла не туда. Она шла… на свидание. В общественное место, а не в какой-то скрытый подземный будуар, где он мог просто схватить её и поцеловать так, как её ещё никогда не целовали… Даже тот дождливый вечер не остудил кипящую в ней кровь. Гермиона подняла глаза к небу, надеясь, что дождь не хлынет до того, как она доберётся до «Доброго сумрака». Бистро уже появилось в поле зрения, пока Гермиона всё ещё думала о том, как стояла с Драко в темноте. Оливер ждал её сразу у входа. — Эй! Гермиона! — Он поднялся, махнув ей рукой из-за столика у окна. Гермиона заметно расслабилась — с ним было так легко улыбнуться в ответ. Они двинулись навстречу друг другу. Встретились в нескольких шагах от столика, который он для них выбрал, и Гермиона внезапно поняла, что совершенно не знает, как его приветствовать. Пожать руку — слишком формально, а обнять — слишком смело? Они не обнимались, когда она уходила с вечеринки у Джинни, так что странно вдруг бросаться в объятия человеку, с которым она вела лишь мимолётные разговоры. Гермиона попыталась вспомнить, как начинались те несколько свиданий, на которых она когда-либо была. Пусто. Они не оставили особого следа. Оливер спас её от социальной растерянности. — Могу я взять твой плащ? Гермиона тяжело выдохнула, облегчённо позволяя ему снять с неё полупальто. — Да, спасибо. Он повесил его на спинку её стула, одновременно отодвигая его. Гермиона замерла в неловкости — её редко вот так обслуживали. В офисе её уважали потому, что она босс, а на заседаниях суда требовался определённый уровень формальности, но это было совсем другое — когда всё внимание направлено только на неё. Даже на церемониях её обычно представляли вместе с Гарри и Роном, и трио окружало почти священное сияние. Она не чувствовала, что заслуживает такого, не после того, что она сделала. — Ты голодна? — спросил Оливер, садясь напротив. — У них здесь, кстати, отличный бутерброд с ростбифом. Знаю, звучит странно, но он подаётся с таким острым соусом, что просто… — он закатил глаза. — Божественно. И так лед растаял, и Гермиона легко заговорила с Оливером, словно они просто болтали, как в те редкие случаи, когда встречались на вечеринках у общих друзей или на поминальных встречах павших в войне. Но с упоминанием войны её желудок болезненно сжался, и когда подошла официантка принимать заказ, Гермиона сказала лишь: — Капучино, пожалуйста. — И всё? — удивился Оливер. — Уже почти обед. — Знаю. Я привыкла пропускать обед, если это не встреча. — А это не встреча? — Я имела в виду рабочую встречу. Оливер кивнул, принимая её ответ. — Мне, пожалуйста, миндальный латте и два малиновых сконса. — Он передал меню официантке и наклонился вперёд. — Если ты их не захочешь, я съем. Я о них мечтаю каждый раз, когда в разъездах, и всегда покупаю хотя бы один, когда в городе. — Они и правда такие хорошие? Оливер энергично закивал. — Ну тогда, думаю, мне стоит убедиться самой. Когда принесли заказ, Гермиона приняла сконс, который Оливер подвинул ей. Он был прав — это было восхитительно. Идеальное сочетание хрустящей и песочной корочки снаружи и тёплой, плотной сердцевины внутри, усеянной кусочками малины, которые взрывались вкусом. Компания была хорошей тоже. Оливер немного рассказывал о прошедшем сезоне, когда она спрашивала, отвечая так, как, вероятно, отвечал десятки раз с тех пор, как вернулся в город, — но, казалось, добавлял несколько деталей, которые не делился со своими обожателями. На удивление Гермионы, ей действительно было интересно. Он рассказывал о городах, которые посетил, и о том, чем занимался в свободное время. Хотя его было немного — тренировки и матчи занимали почти всё. Оказалось, Оливер любил посещать местные магические исторические места, и это сразу зацепило Гермиону. Почти полгода он проводил на континенте, перейдя из «Гордости Портри» в национальную команду два года назад. Гермиона сама провела время за границей и была приятно удивлена, что они побывали в некоторых одинаковых руинах. Она не заметила, как допила почти весь капучино и полностью съела сконс, оставив на тарелке лишь пару крошек. Гермиона отодвинула тарелку, наклоняясь ближе, чтобы послушать о последней поездке Оливера в Прагу. Подперев голову рукой, не заботясь о том, что поставила локоть на стол, она спросила, удалось ли ему посетить знаменитую магическую библиотеку, спрятанную в часовне возле центра города. Взгляд Оливера метнулся в сторону стойки и снова вернулся. — Эм, я… собирался, но… — он снова посмотрел ей за спину. — У меня не получилось. Гермиона подобрала пальцами упавшую крупинку малины, обернулась — и глаза у неё расширились. Драко стоял у стойки. Рядом лежал бумажный пакет с едой, а он мучительно пытался отсчитать маггловские деньги. Их было немного, и всё же он едва справлялся. — С вас пятнадцать фунтов пятьдесят, — устало повторила официантка, недовольная тем, что он задерживал очередь. — Ладно, — процедил Драко сквозь зубы. — Это… — пробормотал Оливер. — Драко Малфой, — ответила Гермиона. При звуке её голоса голова Драко резко повернулась. Он встретился с ней взглядом — и несколько долгих секунд просто смотрел, явно так же ошеломлённый, как и она. Гермиона вдруг заметила, что всё ещё держит кончик пальца у губ, и быстро опустила руку. Она сказала себе, что лёгкое покалывание на губах — от сахара на крошке сконса, а вовсе не от… чего-то другого. Драко сглотнул так, что она увидела, как поднимается и опускается кадык, даже отсюда, с её места у окна. — Эм… сэр? — окликнула официантка, постукивая ногтем по экрану кассы. — Я думал, он сидит в тюрьме, — буркнул Оливер, и Гермиона резко обернулась, полностью забыв о его присутствии. — Он… был, — едва выдохнула она. — Его выпустили. Оливер фыркнул в свой напиток. Гермиона внезапно почувствовала потребность отодвинуться от него и выпрямилась. — Долго ещё? — крикнул мужчина в идеально выглаженном костюме, стоящий в очереди позади. Гермиона снова повернулась к Драко — тот уронил на стойку смесь банкнот и монет и отчаянно пытался собрать их обратно. — У некоторых есть дела! Глаза Драко сверкнули. Его рука дёрнулась к боку, будто он хотел вытащить палочку, которой там не было. Он сжал кулак так, что костяшки побелели. Но над третьей из них блестело его перстень с печаткой — снова на месте. Гермиона не была уверена, что именно распускается у неё в груди, но это чувство точно не было неприятным. Оливер, почувствовав её отстранённость, протянул руку и коснулся её предплечья: — Гермиона? Ты в порядке? — Её кудри подпрыгнули, когда она резко повернулась к нему. На лице Оливера было сочувствие. Он не понимал, что перемена в её настроении вызвана его словами, а не появлением Драко. — Понимаю, напоминания о войне могут быть сложными. Гермиона уже раскрыла рот, чтобы ответить, когда мужчина в очереди снова заорал: — Давай быстрее! Это тебе не бесплатная столовая, грязный бродяга! — К чёрту всё. Драко схватил стакан с собой и, не раздумывая, направился обратно по очереди к тому самому мужчине. Тот разговаривал по телефону и не заметил Драко, пока тот не оказался прямо перед ним. Драко сорвал крышку и выплеснул содержимое ему на голову. Разом раздались вопли боли, проклятия и хлопанье горячего чая. Гермиона замерла, наблюдая, как Драко швыряет стакан под ноги мужчине и направляется к выходу. — Эй, вы должны за это заплатить! — официантка упёрла руки в бока, но Драко лишь остановился, чтобы метнуть на Гермиону яростный взгляд — Оливер всё ещё держал её за руку, — и толкнул дверь, едва не задев женщину, которая заходила внутрь. Он вышел в дождь, и капли стекали по его нахмуренному лицу — Гермиона видела его через стекло, пока он проходил мимо. Что-то внутри неё вздрогнуло, рванувшись… за ним. Зачем? Чтобы объясниться? Но что ей было объяснять? Да, они целовались — и у неё было множество возможностей поговорить с ним об этом, если бы она действительно хотела. Но только сейчас, когда он уходил от неё, Гермиона внезапно ощутила желание прояснить всё между ними. А что если он расстроился настолько, что больше не захочет ей помогать? Она наконец-то добилась прогресса — сейчас она не могла себе позволить останавливаться! Ей следовало вернуться на работу, снова склонившись над рунами и заставляя себя понимать их. Но быть здесь с Оливером… а потом увидеть Драко… всё это запутало её совсем в другом смысле. Гермиона взяла чашку и нервно сделала несколько глотков, хотя кофе давно остыл. Её колено задрожало под столом, и она снова и снова оглядывалась назад, наблюдая, как очередь продвигалась теперь уже быстро — никто её больше не задерживал. Чтобы перестать оборачиваться, Гермиона сосредоточилась на каплях дождя, собирающихся на стекле и медленно скатывающихся вниз. — Мне жаль, что все получилось так, — тихо сказал Оливер. — Что? — Ты расстроена. Разумеется. Но объяснить почему она ему никак не могла. Да и… сама толком не понимала. Это потому, что она боялась: Драко перестанет ей помогать с переводом? Или потому, что он увидел её здесь, с Оливером, после… после того, как он её поцеловал. И она поцеловала его в ответ. Потому что в этом была правда, которую Гермиона отказывалась принимать: когда Драко целовал её, она целовала его тоже. — Я просто… — она поставила чашку обратно. — У меня много работы в кабинете, она ждёт меня. Это тоже было правдой. После того как она провела утро за переводом — и фактически лишь отстала ещё больше — у Гермионы накапливались стопки дел, ожидающих её внимания. По крайней мере, к её возвращению Гленда рассортирует их по приоритетам: срочное, можно отложить, и категорически неотложное. Оливер взглянул на часы, взмахнув запястьем. Часы были прекрасные — серебро работы гоблинов, переплетённое с золотыми креплениями, а циферблат почти размером с его запястье показывал и погоду, и время. — Да, пожалуй, нам пора. Уже почти без пятнадцати час. — Что?! — взвизгнула Гермиона. Она вскочила. — Мне нужно возвращаться. У меня встреча в два, в Департаменте Маги ... — Она осеклась, потому что женщина за соседним столиком посмотрела на них. — В… отделе управления… другими департаментами, — закончила она жалко. Гермиона покачала головой от собственной медлительности — позор для человека её профессии, — но Оливер, кажется, нашёл это милым. Он тоже поднялся, улыбаясь, взял её плащ со спинки стула и подал его ей. — Я провожу тебя. — О, не нужно… — Идёт дождь. — Он ткнул пальцем в окно. — А у тебя нет зонта. Гермиона поблагодарила его, и когда они выходили из кафе, она обернулась на стойку. Пакет с едой всё ещё лежал там, где его оставил Драко. Баночка для чаевых была набита маггловскими деньгами, которые он вывалил на стойку. Холодный кофе перекатывался внутри неё, разгоняя кофеин в такт нарастающему пульсу. Дорога обратно в Министерство прошла быстро: они с Оливером ловко обходили лужи и капли дождя. Между шумом дождя, барабанящего по его зонту, и гулом города вокруг, говорить было почти невозможно. Оливер остановился у служебного входа в Министерство и наклонил зонт к ней, укрывая больше её, чем себя. Его плечи уже темнели от мелких капель. — Я правда рад был тебя увидеть. Гермиона пригладила несколько выбившихся кудрей за уши. — Я тоже. Если не вспоминать конец, связанный с Драко… свидание вышло довольно неплохим. — Я буду в городе до конца недели, если у тебя найдётся время, — предложил Оливер. — Ох… — Гермиона попыталась не поморщиться. — Я— Сегодня только понедельник; она должна бы найти время увидеться с ним ещё раз, прежде чем он уедет. Но это снова украдёт часы у перевода, который уже крал часы у её настоящей работы. — Нужно свериться с Глендой? — Оливер тихо рассмеялся. — Она практически управляет моей жизнью. — По крайней мере, профессиональной. И если Гленда уже начала устраивать ей свидания, возможно, Гермиона позволит ей заняться и личной жизнью. У Гермионы самой это явно не получалось. — Ну, — легко улыбнулся Оливер, — передай ей, что я свяжусь. Гермиона поспешила внутрь — подальше от дождя; иначе волосы превратятся в огромный пушистый шар, и Оливер, возможно, передумает… а она… она не хотела, чтобы он передумал. Она просто хотела… чтобы сама могла определиться. Вернувшись в кабинет, Гермиона снова опустилась на своё кресло. Она стянула туфли под столом и провела пальцами по волосам. Гленда постучала и, как всегда, вошла, не дожидаясь разрешения. Гермионе это не мешало. Стол был чист — насколько он вообще мог быть чистым. Папки разложены стопками, аккуратно рассортированы. Это помогало. Работа была для Гермионы как буря: она могла так в неё погрузиться, что сама начинала тонуть. Она была чертовски хороша в том, что делала, но это имело свою цену. Она была хаосом, и этот хаос просачивался и в её профессиональную жизнь. — Повестка к вашей встрече наверху, — начала Гленда. — Дело Треверса — под ним. Они, конечно, потрепали вам нервы, да? — Хоть бы и мне золото помогало решать проблемы, — пробормотала Гермиона. — Что? Она подняла глаза — Гленда стояла, не поняв шутки. — Ничего, — отмахнулась Гермиона. — Продолжай. Гленда перечислила ещё несколько пунктов: что она подшила, какие новые документы пришли, пока Гермиона была на обеде. — Кстати, как он прошёл? Гермиона не хотела ранить чувства Гленды, сказав, что всё было прекрасно… до тех пор, пока Драко Малфой не появился и не испортил всё. Возможно, потому что он её ненавидел. Возможно, потому что они целовались. Кто вообще знал? Точно не она. — Я… думаю, я увижу его снова. Лицо Гленды просияло. — После того, как я закончу с делом Треверс, — уточнила Гермиона, подтягивая к себе толстую папку. Именно над ней ей предстояло провести вечер — готовясь к очередному слушанию по делу об освобождении домового, точнее, просто… эльфа, Рози. Эльфа была древней, говорила с трудом — у неё почти не осталось зубов. Но Гермиона пообещала ей, что она не умрёт в рабстве, и намеревалась сдержать слово. — Если он ведёт себя как джентльмен, я всеми руками за, — сказала Гленда с материнской ноткой. — Я не ожидала, что игрок в квиддич окажется столь… ловким руками. Гермиона чуть не подавилась. — Прошу прощения? Гленда подвинула одну папку, и под ней открылись несколько листов пергамента — Гермиона сразу узнала выцветший оттенок: такой же использовал Драко. Должно быть, они перемешались с другими бумагами на столе и затерялись. Гермиона потянулась к ним, перевернула первые страницы с рунами — и увидела… Страница за страницей рисунков. Выполненных перьевой ручкой, густыми, смоляными линиями, плавными и резкими одновременно, складывающимися в… неё. Это всё была она. Гермиона читающая. Гермиона пишущая. Гермиона, смотрящая на листы, с нахмуренными бровями, с волосами, собранными в беспорядочный пучок. Её руки. Её кисти. Её ноги, поджаты под себя так, как она часто сидела, когда была полностью поглощена чтением. Она перевернула страницу — и снова она. Спящая. С тихими слезами, бегущими по её лицу. Её лицо снова и снова. Щёки и губы, мокрые от слёз. Глаза — огромные, круглые, переполненные водой. Их были десятки. Достаточно, чтобы пальцы Гермионы задрожали, пока она перелистывала эти зарисовки… себя. Должно быть, они случайно смешались с рунами, когда она выхватила бумаги со стола Драко, даже не дав ему слова сказать. Она была уверена — ей не предназначалось видеть это. Но теперь она уже не могла отвести взгляд. Последний рисунок заставил её ахнуть. Только её лицо — рот открыт в крике, глаза расширены от ужаса. По щекам стекали слёзы и смешивались с прядями волос, прилипших к тёмному, твёрдому полу. Внизу — толстые капли разлившихся чернил, испортившие всё тело, словно перо сломалось и чернила вылились на страницу. — Он очень хорош, — заметила Гленда, восхищённо заглядывая ей через плечо. — Немного… странный, но я в искусстве ничего не понимаю. Это либо яблоки в корзине, либо хаотичные пятна. Что это вообще значит? Гермиона едва слышала её — собственное сердце грохотало у неё в ушах. — Я… мне нужно готовиться к встрече. — Её голос звучал маленьким и очень далёким. — Хочешь, я что-нибудь сделаю с твоими волосами? — предложила Гленда, наклонив голову, оценивающе глядя на Гермиону. Гермиона покачала головой. Обычно она бы сразу согласилась, но сейчас ей хотелось — нет, нужно было — остаться одной. — Нет, спасибо. — Если передумаешь, скажи. Гленда вышла, и Гермиона снова посмотрела на рисунок в руках. Её мысли закрутились, потом резко остановились. И больше не сдвинулись до конца дня. Она делала всё механически: ходила на встречи, оформляла документы, отвечала на письма. Когда стрелки дошли до шести, и последние люди ушли из её отдела, Гермиона достала чистый белый лист бумаги и быстро написала на нём записку.

Гарри,

Сегодня работаю над делом. Ужин не получится. Прости.

Угощаю на следующей неделе!

С любовью,

Гермиона

Она сложила записку и отправила её, позволив листку взмыть в воздух и унестись вниз — в отдел мракоборцев. Как только он исчез, Гермиона схватила сумку и поспешила следом. Дорога до маленького бистро прошла на этот раз куда быстрее — то ли людей было меньше, то ли Гермиона действительно была… взволнована, она не знала. Она терпеливо стояла в очереди, наблюдая, как люди делают свои заказы, но не могла перестать оглядываться, чтобы убедиться, что не столкнётся здесь ещё с кем-нибудь знакомым. Добравшись до стойки, она заказала два бутерброда, два сконса и два больших чая: один — с молоком, второй — с двумя ложками сахара, как любил Драко. Шепнув короткое безжезловое согревающее заклинание, Гермиона направилась назад по улице, пока не нашла знакомую боковую улочку, где ведьмы и волшебники часто аппарировали. Она не собиралась идти пешком до «Праха и Теней» в этих каблуках. Желая, чтобы у неё был зонт или хотя бы свободная рука, чтобы его сотворить, Гермиона надеялась, что по прибытии она не будет выглядеть слишком ужасно. Дождь пригладил её волосы достаточно, чтобы не дать им превратиться в пушистое облако, но сделать с водой на лице она ничего не могла, пока не поставит пакеты на стол. Драко поднял голову, как только она появилась. — Что ты... — Решила, что ты, возможно, голоден, — объявила Гермиона, подходя к стойке и выкладывая пакеты и напитки. — Я уже прошла через всё, что ты мне дал. — Она почувствовала, как вспыхнули щёки, но приняла тот же официальный тон, что помогал ей держать себя в руках в зале суда. — Хотела бы кое-что обсудить, потому что, кажется, мы действительно начинаем продвигаться. Взгляд Драко скользнул по её лицу, и Гермиона увидела, как к его выражению возвращается некоторая прежняя холодность. Она обращалась с ним ужасно всю неделю, и он имел полное право выгнать её прочь, если хотел. Но вместо этого Драко лишь откинулся назад, позволив взгляду медленно пройти вниз по её телу и подняться обратно, закончив всё вздёрнутой бровью. — Ты мокрая. — Простое утверждение. — Идёт дождь. — Такой же простой ответ. Стук капель снаружи подтвердил её слова. — Он не одолжил тебе зонт? — язвительно спросил Драко. — Пожалуй, не стоит тратить на него время, Грейнджер. Гермионе было легче в этой привычной перепалке, в его использовании её фамилии. Вот так и должно быть. Они могли вернуться к тому, как всё было… до того, как они… поцеловались. К их обсуждениям работы, когда они настолько ладили, что могли продолжать сотрудничать. А ей нужна была эта работа. Всё это обязано было окупиться. И было бы не лишним дать ему ответ на вопрос, который он не задавал, и успокоить себя, что он не выгонит её из лавки. Гермиона провела рукой по лицу, убирая остатки воды. — У меня нет времени ни на какие свидания. У меня работа. — А затем, чувствуя, что… обязана, после всего, как она вела себя… добавила: — У нас работа. Усмехнуться у Драко получилось медленно, как будто тень на его лице сменилась резким разрезом улыбки. Пульс Гермионы вспорхнул, на мгновение кружась в лёгкой слабости. Она отчётливо ощущала на себе его взгляд и невольно вспомнила тончайшие детали в рисунках: густоту её бровей, изгиб носа. Драко, конечно, не собирался показывать ей эти работы, но… хорошо, что она их увидела. Хорошо, что она не принесла их с собой — вдруг бы он попросил вернуть. — Хочешь есть? — спросила Гермиона, разрывая напряжение между ними. Она достала бутерброды, поставив один перед Драко. Его ноздри дрогнули, когда тёплый запах мяса и свежего хлеба наполнил воздух. — Я ещё сконсы взяла, — сказала она, занятая тем, чтобы не смотреть прямо в его глаза, — малиновые. — Я люблю лимонные. Гермиона замерла, всё ещё держа сконс на вытянутой руке. Было бы невероятно неловко, если бы он отправил её прочь, после того как она принесла ужин как извинение за собственное чудовищное поведение. Драко обхватил её руку своей и скользнул ладонью вверх по предплечью, потянув её чуть ближе. Под шрамом кровь забилась в висках, будто в него ударили заклинанием. — На будущее, — произнёс он и ухмыльнулся — дерзко, игриво, вызывающе. Будь то снятие напряжения или облегчение от того, что он всё же готов продолжать работать с ней, Гермиона даже коротко рассмеялась. — Должна была догадаться. — Зато ты знаешь, как я люблю чай. — Драко облизнул губы после глотка из крышки стакана. — Это куда важнее. Гермиона едва удержалась, чтобы не засиять. Старой привычкой — ещё со школы, когда она правильно отвечала на вопросы, — улыбка сама проскользнула на её лицо. Глаза Драко задержались на этой улыбке, пока он делал ещё один глоток. Перстень Малфоев поблёскивал в тусклом свете, когда он поставил стакан. Это заставило её улыбнуться снова — приятно было думать, что она вернула ему хотя бы крошечный кусочек той жизни, которую отняла. Подарки, ужин, поздние визиты… Гермионе нужно было убедиться, что Драко не поймёт этого неправильно. Это не свидание. Это не свидание. Она повторяла это себе снова и снова, пока обсуждала свои переводы и задавала вопросы по его заметкам. Она не упомянула рисунки, и Драко не спросил, есть ли они у неё. Но он спросил о тех разделах, которые она искала в книге — и впервые Гермиона призналась, что её интересуют ритуалы кровных уз. — Думаю, я видел пару упоминаний, — сказал он, запивая последний кусок бутерброда. — В последней подборке уже было чуть-чуть, но если найдёшь ещё — это направление нам нужно. Драко задумчиво кивнул. — Я пересмотрю часть того, что сделал. Может, найду нужный раздел. — Спасибо, — искренне сказала Гермиона. Приятно было, что кто-то помогает ей. — Не стоит благодарить, Грейнджер. Я работаю на тебя, помнишь? — приподнял он бровь. Гермиона одарила его плоской, но не неласковой улыбкой. — Ты скорее… консультант. Она закатила глаза, чтобы он не подумал, что она слишком его хвалит. — Хм. — Драко поставил стакан. — Консультант. — Лишь на время, — уточнила Гермиона. С легкой ухмылкой Драко слегка повёл плечами. — Книга большая. Потребуется время. Гермиона сузила глаза, но уголки её губ повторили его выражение. — Эй, — добавил Драко, — не вини меня. В этих жилах не так много крови. — Он развёл ладони, демонстрируя их. Они были… большими, и Гермиона невольно подумала, как они ощущались на её теле. — Радуйся, что она наконец используется на что-то полезное, — парировала она. У Драко отвисла челюсть — а потом он рассмеялся. Чисто, громко. — Ты огонь. «Когда я не плачу». Эта мысль резко остудила её, и желание продолжать обмен репликами исчезло — хотя это было… возбуждающе совсем иначе, чем слушать рассказы Оливера о путешествиях. — Уже поздно, — сказала она, соскальзывая со стула, который сама же и создала. — Ты уходишь? — Драко звучал… чуть разочарованно? — У меня утром допрос. — Гермиона накинула пиджак и натянула рукава рубашки. — Отбираешь у волшебных семей их наследственных слуг? — Такой план, — беззаботно ответила Гермиона. Драко посмотрел, как она вытаскивает волосы из воротника. — Так вот для чего всё это. Ты пытаешься их освободить. Всех. Гермиона застыла. Она не собиралась посвящать Драко в то, зачем ей нужна «Ритуалы Крови и Кости», но… разве это так ужасно, если он узнает? Может, это даже поможет ему… помочь ей. — Это проблема для тебя? — спросила она тоном перекрёстного допроса. Драко откинулся назад и провёл ладонью по лицу. Перстень ярко блеснул в тусклом свете. Когда он на неё посмотрел, уголки глаз были потемневшими. — Гермиона. Вся эта ситуация – проблема. Она приготовилась к тому, что он откажется. Что снова бросит её одну. — Но… завтра будет ещё несколько страниц. — Будут? — Она не хотела надеяться, чтобы снова не разочароваться. Драко нахмурился и машинально потер татуировку на шее. Его воротник был растянутым и потертым — словно он делал этот жест сотни раз. — Я знаю, что значит, когда у тебя забирают свободу. Этого Гермиона не ожидала. Совсем. Холодок проскользнул вдоль позвоночника, пальцы защипало от внезапного прилива вины, смешанной с кровью, забурлившей в них. — И знаю, что значит вернуть её обратно. Драко поднял глаза, и в животе Гермионы возникло странное чувство — неопределимо хорошее… и не совсем плохое. Она замерла на секунду, наблюдая за ним: он снова и снова сдвигал кольцо к кончику пальца и возвращал его на место, всё время не отводя от неё взгляда, в котором теплилось что-то совсем не простое. Когда разум вернулся к ней, она попрощалась и ушла. Снова. Но тревога осталась с ней. И слова Драко. Гермиона думала о них — и о том, как он играл кольцом — до самой ночи, лёжа в кровати и глядя в потолок, желая, чтобы она осталась.