Лишь прах и тени

Глава 13

Когда на следующее утро Гермиона проснулась, она была одна в тесной тёмной комнатке Драко. Из какого-то тенистого угла доносились звуки капающей воды. Она чуть приподнялась, придерживая простыню у груди, и огляделась. Смотреть, по правде говоря, было особо не на что, но Драко хотя бы зажёг для неё масляную лампу, и в её тусклом свете Гермиона увидела свою одежду — всё ещё лежащую там, где она бросила её прошлой ночью. Она успела только поднять испорченное бельё, когда наверху открылась дверь, и послышались тяжёлые шаги. Драко появился на лестнице, и Гермиона дёрнула простыню выше, прикрываясь. Драко остановился внизу, заметив её. — Ты проснулась. Гермиона попыталась провести пальцами по волосам, но запуталась в колтунах и просто заправила пряди за уши. — Я… да. Она уловила лёгкое закатывание глаз прежде, чем Драко вынул книгу из-под руки и бросил её на шаткий стол у маленькой печки, на которой стоял серебряный чайник — уже со шлейфом пара. Значит, он давно не спал. — Полагаю, ты надеялась ускользнуть, пока я не замечу, — произнёс он, не глядя на неё. Он смотрел в пол, скрестив ноги и прислонившись к столу. Гермиона не знала, что ответить — в основном потому, что ещё просто не успела подумать так далеко. Голова была удивительно пустой этим утром. Драко медленно поднял взгляд, встретился с её глазами — и тут же отвёл его, словно боялся увидеть в них что-то неприятное. И она его понимала. Она и правда была резка с ним — чаще, чем хотелось бы. Но это было для защиты… а не чтобы причинить ему боль. По крайней мере — сильную. А ведь Драко делал куда хуже, когда они были детьми. Интересно, что бы он сделал сейчас, если бы их роли поменялись? Гермиона уверенно замотала вокруг себя тонкую простыню и поднялась. Драко не смог скрыть взгляд, скользнувший по её телу, пока она шла к нему. Это заставило уголки её губ чуть приподняться, так что, когда она остановилась напротив, она была почти что улыбчивой. — Ты хочешь, чтобы я ушла? Взгляд Драко снова медленно поднялся — от простыни, небрежно ниспадавшей с её тела, до её лица. Он покачал головой. — Нет, — хрипло сказал он. Прокашлявшись, повторил: — Нет. Я не хочу, чтобы ты уходила. Голос был низким и мягким — будто он не хотел произносить эти слова, но боялся не сказать. Гермиона почувствовала облегчение. Едва она произнесла вопрос, её кольнул страх: вдруг он скажет «да». Что она будет делать тогда, после всего… после того, что произошло ночью? Тело и так ныло от того, как он ею пользовался — и она не была уверена, что выдержит, если он ещё и разобьёт ей сердце. — Тогда я останусь, — сказала Гермиона и туже затянула узел на простыне у груди. Лицо Драко от неожиданности напряглось, а затем расплылось в широкой улыбке. Он быстро отвернулся, будто пряча порозовевшие щёки. У Гермионы в груди встрепенулось что-то лёгкое и радостное — похожее на ту волну, что накрывала её, когда судебное дело начинало складываться в её пользу. — Итак… — она потянулась за книгой позади него. — Что читаешь? На обложке значилось: «Настойки, Тоники и Токсины: справочник по повседневным ингредиентам». Автор — Локуста Драм. Драко выхватил книгу у неё из рук. Его лицо стало кислым, почти… злым. — Это моё, — предупредил он, а затем, осознав, как прозвучал, выдохнул: — Оно… слишком простое для тебя. — И что ты делаешь с такой простой книжкой? — удивилась Гермиона. Подобные издания она не раз видела на витринах лавок — чаще всего они предназначались Сквибам. Ей казалось странным, что Драко, имея доступ к настоящим магическим текстам, возится с таким. Драко разжал челюсть, чтобы ответить: — У меня отняли палочку, но магию — нет. Гермиона поняла. Для зелий палочка не обязательна. Некоторые шаги требовали простых жестов, но с этим Драко мог справиться и без неё. Она знала, что жить без магии ему тяжело, но никогда не думала, что Малфой… опустится до такого. Но он опустился. И она стояла посреди доказательства: его обшарпанная комнатушка, лишённая элементарного удобства. Какая ирония — всю жизнь Гермиона боролась против угнетения, а в итоге обрекла Драко на жизнь, от которой сама бы яростно защищала других. Глотая вину, она лишь кивнула. Хотела предложить помощь по дому — но вовремя поняла, что он скорее вышвырнет её в переулок, чем позволит навести тут порядок её палочкой. Он первым попытался сменить тему: — Если… если ты хочешь что-то почитать, можем поработать над переводом. Гермиона оживилась, цепляясь за возможность продолжить их дело: — Да, это было бы прекрасно. Она проверила узел на простыне. — Сейчас оденусь и поднимусь к тебе. Уголок его губ дрогнул: — Я поставлю чай. Когда он поднялся по лестнице, Гермиона неловко опустилась на колени, перебирая свою одежду. Юбка была безнадёжно испорчена — но это было не так обидно, как то, что ей банально нечего надеть. Она пошарила в сумке и почувствовала волну облегчения, когда пальцы нащупали палочку. И тут же — волну вины. Как она могла подумать, что Драко украдёт её? Он ни разу не проявил желания нарушать условия условного срока — за исключением того, за что она сама ему платила. Более того, он возмущался, когда она схватилась за палочку на Флинта. Но стоило ей вспомнить вчерашнее заседание… и глаза Рози, затуманенные старостью и страхом, когда её снова передали хозяевам… Мир перед глазами качнулся. Гермиона рухнула на колени и сидела, хватая ртом воздух, пытаясь остановить головокружение. В конце концов она добралась наверх — в мятой шелковой блузке и наскоро починённой юбке. Она выглядела ужасно, и знала об этом… но если не хотела идти домой переодеваться — а она не хотела — то вариантов не было. Просить что-то из одежды у Драко она бы не смогла. Да и вряд ли у него было что предложить. Он, кажется, даже развеселился её растрёпанным видом, протягивая ей чашку горячего чая. Богатый аромат — одновременно горький и сладкий — на мгновение отвлёк её от внутреннего смятения, и вскоре Гермиона настолько погрузилась в руны, что перестала думать обо всём, кроме нового раздела, где встречались упоминания о контроле над стихиями, включая хитрую, но невероятно любопытную часть о воде и о манипулировании ею в разных состояниях. От воды до других жидкостей и далее — к крови, расстояние было не таким уж большим. И это был именно тот вектор, который ей был нужен. Прошло почти всё дневное время, прежде чем она закончила эту страницу, но оно того стоило. Гермиона выпрямилась, чувствуя болезненную усталость в спине и жжение в глазах от слишком пристального чтения — но она привыкла. И… она не могла отрицать, что ощущение выполненной работы приносило облегчение. Оно было настолько ощутимо, что после скромного ужина — жидкого супа и поджаренного хлеба — Гермиона потянулась, тихо застонала и с удовольствием почувствовала ноющую усталость в теле после долгого сидения… и тупую, всё ещё отдающую боль между ног. — Я вымоталась, — выдохнула она, широко зевнув. Драко прокашлялся и поправил очки, когда Гермиона заметила, как его взгляд задержался на том, как её рубашка натянулась на груди, когда она подняла руки. — Да, я… Уже довольно поздно. Гермиона наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол: — Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? — Чего? — осторожно спросил Драко. — Горячей ванны. Он приподнял бровь. — Думаю, она мне нужна после всего… — сказала она, не договорив. Они прожили целый день, не упоминая того, что между ними произошло. Оно почти растворилось в их работе — так же, как и поцелуй, и тот её ночной срыв. Но по тому, как Драко смотрел на неё сейчас — так же, как смотрел когда-то меж книжных стеллажей — она поняла, что и он больше не думает о рунах. И она — тоже. — У меня есть, — Драко прочистил горло, — есть умывальная. Внизу. Ты можешь… воспользоваться. — Правда? — Может, у меня и мало что осталось, Грейнджер, — его голос снова стал насмешливо-ленивым, — но вода у меня есть. — Конечно. — Гермиона быстро села ровно. — Я… я знаю. То есть, я знаю, что ты не… — Не бедный? — Ты… ты не… Драко резко оттолкнулся от стола. — Драко… подожди! Он отвернулся и начал спускаться вниз. Его шаги были тяжёлыми, и Гермиона чувствовала каждый удар, будто он приходился прямо по её груди. Она посмотрела на записи, разбросанные по столу, затем — в темноту дверного проёма, куда исчез Драко. Собрав бумаги и вложив их в переплёт «Обряды Крови и Кости», она мягко закрыла книгу. В воздух поднялось немного пыли, щекотнув нос. Сопя и понимая, что… что она должна, Гермиона направилась вниз. Сначала она увидела тусклое свечение лампы. Драко стоял спиной к ней, возился у плитки. Что-то обожгло ему руки, и он тихо зашипел. Гермиона ускорила шаги: — Драко— Он резко обернулся, лицо искажено гневом. И мгновение спустя он уже был на ней — его руки схватили её, потащили к себе и одновременно толкнули к кровати. На этот раз одежда порвалась легче. Гермиона ахнула, когда он приземлился на неё сверху, его губы спустились с её шеи к груди. Драко прижал ее бедра к себе и целовал ее ключицы, спускаясь ниже. Гермиона смотрела на него из-под полуопущенных век, наполовину заворожённая его действиями, наполовину не уверенная, что хочет этого. Может быть, даже больше. К сожалению, колебалась только верхняя часть её тела, и Гермиона почувствовала, как её тело становится влажным, когда губы Драко нашли её сосок, обведя его языком, пока он не затвердел во рту. Её веки затрепетали, когда его зубы царапали сосок, вызывая дрожь, жар последовал за дрожью, пока она не обнаружила, что борется с хваткой Драко, пытаясь приподнять бёдра, чтобы создать между ними трение. Драко лишь приподнялся, чтобы снять рубашку, быстро расстегивая пуговицы и снова обнажая татуировки. Гермиона потянулась, проведя рукой по его животу, по резким линиям, где поджарые мышцы уступали место костям; всё в нём было твёрдым, словно в нём не осталось никакой мягкости. И её не было. Когда он вошёл в неё, Драко схватил её за лицо, заставив Гермиону взглянуть прямо в его глаза с серебристой окантовкой. «Не закрывай глаза». Его пальцы впились ей в щеки «Не отводи взгляд. Мне нужно увидеть…» Но его взгляд остекленел, когда он полностью вошёл в неё. Гермиона слегка поёжилась, его давление было почти невыносимым, но ей всё ещё хотелось большего. Ей нужно было, чтобы он двигался. Ей нужно было, чтобы он заставил её чувствовать… что угодно, кроме раскаяния, которое грозило захлестнуть её с каждым неверным шагом. Она чувствовала, как это душит её, когда рука Драко прижималась к её горлу, удерживая её, пока он снова входил в неё. Она поморщилась, глаза наполнились слезами, но лишь крепче прижалась к нему, пока боль не сменилась удовольствием. «Всё», — произнёс Драко мягче, почти нежно, выгибая спину, находя ритм, которому можно было подстроиться. «О, Гермиона, ты так прекрасна, когда плачешь». Именно в этот момент Гермиона почувствовала, как стон сорвался с её губ, почувствовала, как её тело напряглось, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства, почувствовала, как горячие слёзы подступили к уголкам глаз и потекли по щекам. Драко поцеловал её, сжимая щёки так, что её губы изогнулись в трубочку. Она только начала отвечать на поцелуй, когда его губы скользнули по её щеке, скользя языком по дорожке слёз, и с самозабвением погрузился в неё. Гермиона подтянула колени, предоставляя Драко лучший угол, и сдержала крик, когда его член прошёлся по её внутренней части, отчего её ноги затряслись, а позвоночник затрясся. Её бёдра сами собой поднялись, и Драко опустил их вниз своими яростными толчками. Это было быстро, жестоко, оргазм Гермионы начал нарастать. Драко запустил пальцы ей в волосы, крепко прижимая её лицо к своему, чтобы видеть, как она достигает кульминации, кончает и падает обратно. Он последовал за ней, глубоко войдя в неё, пока не кончил, просто чтобы вытащить и грубо раздвинуть её ноги. Драко голодными глазами наблюдал, как её тело всё ещё содрогалось от последствий оргазма, заставляя его сперму медленно вытекать из неё. После этого выбора – остаться или уйти – уже не было. Были лишь тени, а потом сон. Когда всё закончилось, и Драко уже лежал рядом, его руки казались совсем другими — мягкими. Он накрыл их одеялом, и Гермиона инстинктивно уткнулась лицом ему в грудь, почти всхлипнув, когда он медленно проводил рукой по её мокрым волосам. — Ты правда считаешь, что я красива, когда плачу? — прошептала она. Драко улыбнулся сверху и провёл большим пальцем по её щеке: — Ты прекрасна. Проснувшись в воскресенье, Гермиона увидела, что Драко… рисует её. Она уткнулась лицом в подушку и негромко застонала: — Нет, не нужно… Не хочу, чтобы ты запечатлел меня в таком виде. Я же, наверное, ужасно выгляжу. Драко беззаботно дёрнул плечом: — Я видел тебя и хуже. Гермиона моментально села. Простая фраза Драко мгновенно вытеснила из неё любые тёплые, почти домашние настроения, которые успели возникнуть, стоило ей открыть глаза. — Верно, — быстро сказала она и потянулась к своей одежде на полу. Прошлая ночь была ошибкой, а позапрошлая… ещё большей. Как она вообще позволила себе забыть, что Драко — тот самый человек, который стоял и наблюдал, как её пытали. И теперь она позволила ему увидеть… всё. Всё ещё прикрываясь простынёй, Гермиона попыталась натянуть бельё. Потом взялась за рубашку. Но странным образом больше всего она хотела скрыть не наготу, а шрам на внутренней стороне руки. Драко тяжело выдохнул, отложил пергамент и поднялся. Когда он встал в полный рост, его светлые волосы почти коснулись низкого потолка. — Значит, медовый месяц окончен. Гермиона бросила на него быстрый взгляд, надевая туфлю, чтобы хоть немного сократить разницу в росте. — Не говори, что ты правда думал, будто мы заживём долго и счастливо, — сказала она с максимально презрительным тоном. Годы судебных процессов за права домовых эльфов научили её искусству высокомерной интонации в беседе с чистокровными. Кажется, это сработало — глаза Драко опасно сузились. — Нет. Но я не думал, что ты из тех, кто устраивает перепихон на одну ночь, вот и всё. Гермиона фыркнула и с силой стукнула каблуком по полу: — Я спала с тобой дважды. Драко ринулся к ней так быстро, что она инстинктивно отступила. Её ноги упёрлись в край кровати, и она мельком глянула на сумку, где торчала её палочка… но он уже стоял между ней и спасительным выходом, его взгляд прожигал её насквозь. — Значит, вот так, да? — губы Драко побелели от ярости. — Просто ещё одна вещь, за которой ты приходишь? Хорошо, что я хоть золото твоё не взял. Может, я и идиот, что трахал тебя, но хотя бы не шлюха. Ярость вспыхнула в ней мгновенно, обжигая кожу под шрамом. — Да, это наверное единственное оскорбление, которого ты не заслуживаешь. Драко сжал челюсть. Гермиона вскинула подбородок, глядя прямо в него. И вдруг в глубине его глаз что-то шевельнулось — тень, блеск серебра. — Может, я и преступник, — прошипел он, склоняясь ближе, — но это тебя возбуждает. Не притворяйся. Я вижу, как ты смотришь на мои татуировки. Не говори, что они ничего не делают с тобой. По её затылку пробежал холодок. Драко ухмыльнулся и поднял руку, проводя пальцем по её щеке. Гермиона попыталась отстраниться — хотя бы сохранить остатки достоинства. Он нахмурился, но взял её за руку. — Всё нормально. Не надо притворяться. Мы оба знаем, кто ты на самом деле, ведь так? — Он задрал её рукав. Грубое вырезанное слово на коже ярко проступило при тусклом свете. Драко поднял её руку, склонил голову и провёл губами по поднятым рубцам. — Не надо, — сказала Гермиона, но голос сорвался, лишённый твёрдости. Драко лишь сильнее притянул её руку, обвивая ею себя и сокращая расстояние между ними. — Драко… — выдохнула она. Он сделал вид, что не слышит. Его рука скользнула к её талии, наклоняя её назад. Они упали на кровать, но Драко удержался на локте, опускаясь на неё медленно, почти осторожно. Гермиона отвернула лицо, когда он потянулся, чтобы поцеловать её. — Мне… мне нужно идти. — Куда? — его голос был не злым, а просто спокойным, фактическим. — Всё равно ведь никто тебя не ждёт. Боль от этих слов ударила слишком сильно. — Ты бы всё равно пошла сюда, — продолжил он, подтягивая её ногу к своему бедру. — Провести весь день, свернувшись в старом кресле, уставившись в переводы, которые тебе вообще-то не положено читать. Горло Гермионы сдавило. Драко коснулся губами её шеи, прямо над пульсом. — Может, ты опять бы уснула. Ты загоняешь себя, Гермиона. — Его бёдра прижались к её, и она ахнула, когда его длина прошлась вдоль чувствительной линии её центра. — Ты сгораешь. И что тогда? Кому ты вообще сможешь помочь? — Хватит… Он отодвинулся настолько, чтобы взглянуть ей в глаза. Его лицо не было жестоким — оно было уверенным. Он верил каждому своему слову. И хотел, чтобы она поверила тоже. — Ты не хочешь, чтобы я останавливался, — сказал он, зацепляя пальцами её бельё. Холод металла его кольца коснулся её бедра. — Ты сама пришла. Ты этого хотела. Если остановишь сейчас — для чего всё это было? Он был прав. Она ненавидела его за это. Но всё равно не остановила, когда он стянул её бельё и расстегнул свои брюки. Не остановила, когда он раздвинул её бёдра. И не остановила, когда он вошёл в неё снова. Если она оттолкнёт его и уйдет сейчас, она просто пойдет домой и окажется там наедине со своими ужасными мыслями, которые и привели ее в этом место изначально. Она не хотела думать о том, как она подвела Рози и проиграла дело. Она не хотела думать о том, как она поставила работу на первое место между ней и не отношениями. Она не хотела думать о том, что сейчас страдает лишь для того, чтобы получить перевод этой чертовой книги. Когда она закончит с книгой, на чем она словит очередную гиперфиксацию? Ради чего она будет дальше жертвовать важными людьми и тем, что для неё в жизни дорого? Останется ли от нее вообще хоть что-то? Драко продолжал сжимать своими зубами ее соски, выдыхать горячий воздух на ее чувствительную кожу. Гермиона выгнулась, все ее рецепторы были на пределе, мысли покинули ее голову. Остался только Драко и его быстрые толчки, которые наполняли не до такого состояния, что ей казалось, что от нее не останется мокрого места. Она вскрикнула и вцепилась в него, впиваясь ногтями в тёмные линии на его коже. Драко двигался быстрее, его тяжёлое дыхание обдавало её ухо, смешиваясь с шипением удовольствия, когда её влагалище начало дрожать и сжиматься. Она ненавидела то, что он заставлял её кончать, и ненавидела себя за то, что позволила этому случиться. Но… она заслужила это. Она проиграла дело. Её работа была мучением, больше, чем она хотела признать. И ничто из этого не мешало ей прийти сюда. Если она уйдёт сейчас, что это будет означать для их работы? Она не могла потерять и это. Не сейчас, не сейчас, не сейчас, когда она была так близко… И Драко был прав, не так ли? Она выжигала себя. Она так долго и упорно трудилась, сколько ещё осталось, прежде чем все начнут понимать, что она не та, за кого себя принимают? Но Драко уже видел её в худшем проявлении. Он видел её в слёзах и крови, и… он не отвёл взгляда. Как она могла уйти, если он этого не сделал? Драко целовал её щёки, так нежно прижимая её лицо к себе, противостоя быстрым, резким покачиванием бёдер. Гермиона поморщилась и зажмурилась. Драко поцеловал каждое веко так нежно, что её сердце затрепетало. Его учащённое биение отдавалось в ней, высвобождая оргазм, который назревал уже давно. Драко громко застонал, когда её влагалище сжимало его член, делая каждое движение всё более интенсивным, пока она не почувствовала, как его мышцы начали подергиваться под её руками. «Гермиона», — прохрипел он. — «Мне нужно…» Она подняла на него взгляд, когда он не закончил свою мысль. Драко снова смотрел на неё с тем же хищным, собственническим видом, и это заставило её извиваться под ним. Его веки начали опускаться, и он издал слабый звук, когда его член запульсировал внутри неё. Гермиона пыталась сдержать стон. Её тело было нежным и болело после их прошлых встреч, и Драко не показывал никаких признаков замедления. «Да, это…» На секунду у него перехватило дыхание, но этого было достаточно, чтобы она поняла. Ему нужно было, чтобы она плакала. Ей это было бы несложно; Гермиона привыкла сдерживать слёзы, но пытаться вызвать их… это было нечто другое. Она хотела этого. Она хотела дать ему то, что он хотел и в чём нуждался. Она хотела, чтобы это было хорошо для него, но она не могла просто… заставить себя плакать. Драко задыхался. Их тела скользили друг по другу, покрытые тонким слоем пота. Драко глубоко входил в неё, его тело прижималось к ней, так что с каждым толчком он тёрся о её клитор, возбуждая её, пока Гермиона не почувствовала, что снова поднимается от удовольствия. Зная, что Драко тоже нуждается в разрядке, Гермиона сделала единственное, что пришло ей в голову. Она притворилась. Она поджала голову под подбородок Драко и позволила ему потереться о его шею, впитывая влагу от пота на щеках. Она позволила оргазму выплеснуть звуки удовольствия в горло и изо всех сил старалась превратить их из стонов в вопли. Похоже, это сработало, потому что Драко вдруг потерял над собой контроль. Его толчки были короткими и резкими или длинными и сильными – всё, чтобы найти столь отчаянно необходимое ему освобождение. Гермиона пыталась подтолкнуть его к краю. «Драко», – позволила она дрожащему голосу. – «Драко, пожалуйста… Пожалуйста!» Он застонал, его язык пробежал по её щеке, оставляя влажный след, который остывал, когда он громко выдыхал. Его член затвердел настолько, что она почти боялась, что он причинит себе боль, но затем Драко полностью вошёл в неё, так что их тела оказались ближе друг к другу, чем друг от друга, и кончил, зарывшись лицом ей в шею. «Блять, Гермиона…» Когда он наконец нашёл в себе силы поднять голову и посмотреть ей в глаза, она удивилась, что собственническое желание не покинуло их. Скорее, они потемнели. На этот раз испуганный всхлип, который она издала, был искренним. Драко наклонился и поцеловал её — будто желая рассеять её страх. Но сам поцелуй был диким, хищным; будто он хотел вызвать в ней то же самое чувство снова. И Гермиона знала: так и будет. Она позволит этому случаться, снова и снова. Потому что каждый раз, когда она плакала для него — это был один раз, когда она не плакала в одиночестве. — Ты рада, что не ушла от меня? — спросил он, когда их дыхание начинало выравниваться. Гермиона натянула улыбку и кивнула: — Я бы всё равно не смогла уйти, даже если бы захотела. — Тело болело так, что если бы Драко занялся ей ещё раз, ей бы и не пришлось притворяться — слёзы сами выступили бы. — Тогда оставайся, — сказал он и поднялся с кровати. Он взял блокнот и подтащил шаткий стул к самому краю кровати. — Я быстро. — Я хотя бы могу посмотреть, как ты меня рисуешь? У него дрогнуло выражение лица, тоска смешалась с нервозностью, но он вновь опустил взгляд к рисунку: — Ты уже видела мои работы. — Да, но… — И слишком поздно Гермиона поняла, что сказала лишнее. Драко резко поднял взгляд, и она нырнула глубже под простыню, прикрывая грудь. — Я… я не хотела их украсть. — Можешь вернуть, — бросил он, не поднимая глаз. — Мне они… нравятся. Он снова взглянул на неё: — Нравятся? Гермиона робко кивнула. Она, возможно, и не должна была так думать, но… трудно не почувствовать себя польщённой, когда кто-то вот так… видит тебя. — Ты очень талантлив. — Большая от этого польза, — мрачно бросил Драко, и Гермиона почувствовала, как что-то болезненно рвануло в груди. Это тоже было её виной. Она никогда не интересовалась, что он любит, что он умеет. Для неё он был только чистокровным наследником и Пожирателем. Может, она судила его так же несправедливо, как он — её. И из-за этого его талант оказался ненужным. Нет… из-за неё. — Знаешь… — мягко сказала Гермиона, — всё может измениться. Драко приподнял бровь. — Измениться может многое. Но не я. Гермиона промолчала. Не хотела, чтобы он услышал в её голосе жалость — хотя она, конечно, её чувствовала. В углу, где стены потемнели от сырости, снова слышалась капающая вода. Холод медленно пробирался под её влажную кожу, выкрадывая остатки тепла. Они долго молчали. Гермиона лежала под тонкой простынёй, а Драко продолжал рисовать. Он несколько раз оглядел её тело, но чаще — лицо, сосредоточенно штрихую детали. Может, это была атмосфера подземелья, а может — перемена в выражении Драко… но ей стало холодно. Одиноко. И… слишком обнажённо. Она сдерживала дрожь. Она уже разрушила ему слишком много. Когда он, наконец, закончил, Гермиона поднялась. Её удерживала только вина, но если бы она осталась хоть чуть дольше — она боялась бы не уйти вовсе. — Мне… мне пора. Драко закрыл блокнот. — Да, пора. Гермиона удивилась. После того, как утром он пытался удержать её — она ожидала нового спора, попытки остановить. И, возможно… возможно она даже была бы рада. Но теперь — только это ровное согласие. И от этого внутри что-то неприятно сжалось. — Что это значит? — спросила она. — Только то, что… как бы мне ни нравилось, что ты здесь, — мы оба понимаем, что ты… не отсюда, Гермиона. — Драко глубоко вздохнул, накинул подтяжки на плечи и чуть пожал ими, будто ставя точку. Или просто подтверждая то, что она уже знала. — Ты… ты ведь тоже не принадлежишь этому месту, — тихо сказала она. Он замер — глаза расширились, в них мелькнул страх. Он не ожидал, что она заговорит о Азкабане. И Гермионе стало так больно за него, что она едва не вздохнула. — Я поработаю над твоим делом. — Что? — он моргнул. — Я ничего не обещаю, — она поморщилась, вспоминая Рози, — но я попробую добиться снятия твоего надзора. Может… даже вернуть тебе палочку. Это — минимум, что я могу сделать. Ты ведь… отдал её, чтобы спасти Гарри. И… ты не поднял бы её на меня, даже если бы мог. Драко нахмурился ещё сильнее: — Почему ты сделала бы это для меня? Гермиона сделала шаг вперёд, желая, чтобы много лет назад у неё хватило смелости сделать то же. Тогда всё могло бы быть другим. — Потому что хочу. Потому что должна. Я просто… мне нужно закончить кое-какие дела, привести всё в порядок, а потом… потом я вернусь, и мы начнём, ладно? Начнём заново. Странная улыбка появилась на лице Драко — почти робкая, почти неверящая. Гермиона почувствовала, как её собственные губы тянутся в ответ. И на глаза навернулись слёзы — тёплые, тихие, радостные.