Лишь прах и тени

Глава 14

После тех выходных дни Гермионы проходили одинаково. Она сбегала от Драко лишь для того, чтобы дойти до работы, где она постоянно отвлекалась и погружалась в мысли о том, что ждёт её в магазине Малфоя. Ей действительно совсем не хотелось думать о работе. Каждый раз, открывая дело, Гермиона вспоминала, как отчаянно листала страницы, пытаясь придумать хоть какую-то защиту для Рози, и, подняв глаза, видела, как Визенгамот сочувственно кивал в сторону Трэверсов в зале суда. Она действительно запросила стенограммы суда над Драко из Архива Министерства, но когда Гленда положила их ей на стол, у Гермионы сжалось сердце, и она засунула их в ящик, со слезами на глазах взглянув на свои рисунки, пока перебирала бумаги, чтобы скрыть их. Гермиона откинулась назад, скрипнув стулом, и глубоко вздохнула. Ей нужно было успокоиться. Она не чувствовала себя такой растерянной с тех пор, как прошло несколько месяцев после войны. С головой погрузившись в учёбу, чтобы избежать всепоглощающей тревоги, грозившей поглотить её целиком, Гермиона едва справилась с последним годом в Хогвартсе. К тому времени, как она приняла должность младшего специалиста в Департаменте регулирования и контроля магических существ, она была измотана, но наконец-то смогла что-то изменить. Возможно, она не могла исправить себя, но она могла исправить мир, в котором жила, и это было началом. На долгое время этого было достаточно. Даже когда её отношения с Роном пошли на спад и в конце концов закончились, у Гермионы оставалась работа, её цель, и это двигало её вперёд. Именно поэтому она просыпалась по утрам после ужасающих кошмаров о пытках, слезах и крови, в то время как серебряные глаза смотрели на неё сверху вниз, становясь всё ближе и ближе с каждой пролитой слезой. Поэтому теперь, когда она не могла сосредоточиться на работе, Гермиона чувствовала, что разваливается на части. Она не могла себе этого позволить. По крайней мере, пока не окажется в постели Драко, где сможет выплеснуть наружу все свои чувства, а он примет их, требуя продолжения. Теперь она действительно не могла сосредоточиться на работе. Гермиона взмахнула палочкой, и светящаяся выдра пронеслась через её кабинет, а затем и за дверь. Через несколько секунд дверь открылась, и вошла Гленда. Её волосы тугими локонами струились по спине. Её лицо озарила яркая улыбка, когда она достала свой верный блокнот и начала записывать дела, перечисляя их Гермионе. – Так, так, ну что ж..., –Гермиона глубоко вздохнула. – Сегодня больше ничего, да? Гленда выглядела немного растерянной, затем снова проверила свой блокнот. – Э-э, нет. На сегодня ничего. – Отлично, — выдохнула Гермиона и вытащила сумку из-под стола. – Я ухожу пораньше. – Ты… что?– Гленда была ошеломлена, когда Гермиона потянулась за пальто на вешалке у двери. – У меня после работы встреча, к которой мне нужно подготовиться. Гленда снова проверила свой блокнот. – Нет, нет никакой встречи. –Есть, — Гермиона поморщилась. – Не рабочая встреча. Гленда подняла брови. – О… Свидание? С Оливером?– Она оживилась, произнеся его имя. Гермиона поджала губы. – Я ничего о нём не слышала с нашего последнего свидания, — пробормотала она. – Нет, слышала!– Гленда потянулась вперёд, перебирая что-то на столе Гермионы, прежде чем вытащить небольшой конверт. Она протянула его. – Я знаю, что ты не проверяешь почту дома, поэтому я попросила его написать тебе сюда. Гермиона открыла конверт. Внутри было красочное расписание с датами матчей по квиддичу, которые пройдут всю весну. Сверху была приколота быстро и неразборчиво написанная записка.

Мне было очень приятно провести с тобой время в последний раз, когда я был в городе. Буду в разъездах в ближайшее время, так что пиши мне в любое из этих мест! Буду рад поболтать с тобой.

До скорой встречи,

Оливер

Гермиона сложила конверт и засунула его в сумку между папкой с делом и несколькими листами пергамента, покрытыми рунами Драко и попытками Гермионы их расшифровать. – Итак, если свидание не с Оливером, то с кем? — взволнованно спросила Гленда. Гермиона замерла, держась за дверную ручку. – Это не свидание. «Было бы неэтично платить за свидание», — подумала Гермиона, направляясь по Косому переулку к высокому белому зданию в конце. Она была должна Драко за последние несколько недель работы, и хотя он давно не поднимал вопрос о золоте, она знала, что оно ему всё ещё нужно. Возможно, меньше теперь, когда он не отдаёт его Маркусу Флинту, поскольку у них снова работает домовой эльф. Гермиона сглотнула привкус желчи, подходя к большому мраморному столу. Гоблины здесь так и не доверяли ей с тех пор, как она вломилась в банк семь лет назад и до сих пор оставалась одной из трёх людей, которым когда-либо удавалось успешно что-то украсть из Гринготтс. Гермиона игнорировала их скрежет зубов и щёлканье когтей, пока они отсчитывали золотые галеоны и взвешивали их на латунных весах прямо перед ней. Гермиона постукивала носком ботинка по плиточному полу: — Мне бы побыстрее, если вы не возражаете. Гоблин за стойкой ничего не ответил; только широко ухмыльнулся, демонстрируя тонкие острые зубы, и вновь вернулся к подсчёту. Когда они закончили, она стянула мешочек со стойки и обернулась — прямо врезавшись в Гарри. — О нет! — вскрикнула Гермиона, когда золотые монеты рассыпались по полу. На звук звенящих по плитке монет обернулись многие, но Гарри взмахнул палочкой, и все монетки покатились назад и одна за другой запрыгнули в мешочек. — Спасибо! Гарри рассмеялся и откинул со лба взъерошенные чёрные волосы: — Не за что. — Без заклинаний в вестибюле!— выкрикнул гоблин, тыкая длинным корявым пальцем в табличку на стене, на которой было напечатано по меньшей мере пятьдесят правил. Гарри закатил глаза. — Да знаю я, знаю. Он вытащил жетон Аврора и быстро показал его. Гоблин подозрительно сощурился, но больше ничего не сказал и снова устроился на своём табурете. Они не любили и Гарри тоже, но количество золота в его хранилище не позволяло им выражать своё недовольство так открыто, как в случае с Гермионой. Она даже представить не могла, как они обращались с кем-то вроде Драко, когда тот появлялся здесь. Она вполне могла представить его хранилище — такое же пустое и оголённое, как и маленькая комнатка, в которой он жил под лавкой. У Гермионы сжалось сердце — словно чья-то рука сдавила его, и кольцо впилось в мышцы, не давая им биться. Гарри кивнул в сторону выхода, и Гермиона последовала за ним наружу. На улице лил дождь; они отошли в сторону, оставаясь под выступом крыши банка, но не мешая входящим и выходящим. Гарри внимательно наблюдал, как она убирает мешочек с золотом в свою сумку. — Довольно много золота ты снимаешь, — заметил он. — Для чего всё это? Гермиона побледнела. — Книги. Дождь падал тяжёлыми потоками вокруг них, оборачивая пространство странной пеленой тишины. Глаза Гарри за стёклами очков стали насторожёнными. — Гермиона, эта сумма очень большая. — Некоторые книги очень большие. — Она уже соврала и не могла изменить свою историю сейчас. Она знала этот взгляд Гарри — видела его десятки раз, когда он просматривал отчёты и что-то в них не сходилось. Гермиона ругала себя за настолько слабую отговорку. Она врала не просто Гарри, она врала Аврору. Семь лет поимки тёмных магов превратили его интуицию в безошибочный инструмент для обнаружения любой лжи. Гарри выдохнул коротко и отвёл взгляд. Гермиона подумала, увидел ли он ложь у неё в глазах и теперь просто не хотел на неё смотреть. Но лучше пусть считает её лгуньей, чем узнает, чем она на самом деле занимается. — Знаешь… если ты в какой-то… беде, — тихо сказал он, — ты можешь мне сказать. Я знаю, я Аврор, но я ещё и твой друг. Гермиону обожгло чувством вины, которое тут же превратилось в холод, заставив её почувствовать, будто её сейчас вытошнит. Гарри был единственным, кому она рассказала о своих кошмарах, которые преследовали её с Мэнора в повседневную жизнь. Он слушал. Он понимал. У Гарри была своя травма после войны. Возможно, даже больше, чем у неё. — Я… я знаю. — Гермиона поморщилась. — Но я не в беде. Просто… нужно много книг забрать из магазина. — Это туда ты ходила в пятницу вечером? — Гарри снова посмотрел на неё. — Вместо помолвки Рона? Ох… Она забыла об этом. После слушания идти на вечеринку было последним, чего ей хотелось. Но о друзьях забывать она не должна была. — Я была занята работой… — Гермиона, — серьёзно сказал Гарри, — это была его помолвка. Что-то острое кольнуло её изнутри. — Я… — у Гермионы не хватило сил солгать Гарри во второй раз. Гарри выдохнул коротко, и его растрёпанные волосы взлетели вверх, на мгновение обнажив едва заметный шрам. Гермиона потерла внутреннюю сторону предплечья — её собственный шрам зудел неприятно под пальто. — Когда закончишь во Флориш и Блотс, зайди к Джинни. Гермиона не стала поправлять его, когда он упомянул не тот книжный магазин. От этого стало только хуже. — Не знаю, будет ли у меня время… — Она очень хотела тебя видеть на празднике. Когда ты вообще в последний раз с ней разговаривала? — Давненько, — признала Гермиона, но Гарри не дал ей придумать очередную отговорку. — Она… — Гарри поджал губы, а ветер окатил их холодной изморозью, — она скучает по тебе. Только этого Гермионе сейчас и не хватало — ещё одного приступа чувства вины. — Я знаю, Гарри. И я тоже скучаю, просто я работаю над чем-то очень важным— — А твои друзья больше не важны? Гермиона фыркнула: — Я такого не говорила. — Не скажешь — не узнаю, — отрезал Гарри. — Я тебя не слышал уже… не знаю сколько. — Да прошло не так много времени, — закатила глаза Гермиона. — Достаточно, чтобы у Джинни уже начался второй триместр. Гермиона несколько раз моргнула. Она не была уверена, от чего её пробрало холодом — от дождя, льющего стеной рядом с ними, или от слов Гарри. Он провёл рукой по лбу — так, как всегда делал, когда шрам его беспокоил. Эта привычка осталась с ним навсегда. — Она хотела сама тебе сказать. Я уже рассказал почти всем остальным, и она очень хотела сказать тебе, потому что… — Гарри вздохнул. — Ладно, скажу прямо. Мы хотим, чтобы ты стала крестной. Гермиона ахнула — воздух перехватило, горло сжалось. Она с трудом выдавила из себя «поздравляю» и «я буду рада», прежде чем в глазах появились первые жгучие слёзы. Она радовалась за них, конечно. Она любила Гарри и Джинни, но… ей было трудно не утонуть в собственных эмоциях. Это было эгоистично и неправильно, но она не хотела об этом думать. Не хотела думать о том, что совсем скоро Гарри и Джинни начнут свою семью, а она… она даже не могла разобраться с переводами, над которыми билась уже недели. Единственное, о чём она думала, — как бы не поскользнуться на кривых булыжниках, когда она почти бежала через тёмный переулок. Ей нужно было добраться к Малфою как можно быстрее. Врываясь внутрь вместе с порывом холодного ветра и дождя, Гермиона сглотнула, проходя мимо стекающих каплями свечей — толстых белых цилиндров, опасно свисающих с железных держателей. Драко работал… Драко сидел за своим столом, хмуря брови, пока скреб пером по пергаменту, разложенному рядом с «Ритуалами Крови и Кости». — Я почти закончил ещё одну главу, — Драко выпрямился. — Нашёл несколько отрывков, которые, думаю, тебя заинтересуют. Там говорится об использовании крови как руны для связывания духов, но тебе нужно проверить точный перевод, потому что возможно, там речь больше о... — Заткнись, — Гермиона уронила сумку и сорвала с себя пальто, обходя стол. Брови Драко взлетели вверх. — Не говори больше ничего, — пробормотала Гермиона. — Поцелуй меня. Хищная улыбка скользнула по его лицу, когда Драко наклонился, накрывая её собой, упираясь руками по обе стороны стола. Он медленно наклонился, провёл носом по её носу, позволил ей почувствовать своё дыхание у самых губ, прежде чем выполнил её приказ и наконец поцеловал. Гермиона провела руками по его груди, ощущая недостающие пуговицы на рубашке и просовывая пальцы в образовавшийся разрез. Драко провёл языком по линии её губ, дразня, скользнув кончиком языка между ними. Гермиона открыла рот, чтобы вдохнуть, но и чтобы впустить его. Каждый раз, когда она спускалась в «Прах и Тени», всё остальное оставалось наверху, на поверхности. Здесь она могла утонуть в собственных эмоциях и… выпустить их. Выпустить все. Она дёрнула юбку, задирая её высоко на бёдрах — и почувствовала, как Драко резко втянул воздух, увидев, что на ней нет белья. А какой смысл? Когда она точно знала, куда придёт сразу после работы. — Ты рано, — пробормотал Драко у её губ. — Я ещё не закончил переписывать главу. — Мне всё равно. — Гермиона потянула его ближе. — Тебе всё равно? — Драко отстранился. — Я весь день копировал эти руны. — Я… я знаю, — Гермиона поморщилась. — Я знаю, что ты много работаешь. — Я кровь за тебя проливал, — глаза Драко сузились. — Я… — она задумалась было предложить ему золото из сумки, но понимала: сейчас он бы обиделся. — Хочешь посмотреть? — Драко поднял руку ладонью вверх. Гермиона увидела глубокий, алый разрез. Кровь стекала по его длинным пальцам. — Хочешь почувствовать? Он провёл ими по её бедру, и Гермиона вздрогнула от тёплой влаги, оставшейся на коже. Она откинулась назад, когда Драко скользнул пальцами между её губ, средним коснувшись и слегка проведя по клитору. С закрытыми глазами и приоткрытым ртом Гермиона сосредоточилась только на его прикосновениях, только на мягких, влажных движения его пальца. Было слишком приятно, чтобы сказать ему остановиться… или сделать что-то, кроме как раздвинуть ноги шире, облегчая ему доступ. Но даже с большим пространством Драко касался её почти невесомо, достаточно лишь чтобы дразнить, чтобы заставлять хотеть большего. Гермиона тихо заскулила и выгнула бёдра навстречу, когда его палец снова прошёл по её клитору. Его движения были долгими, ленивыми, но это давало ей чуть больше трения, достаточно, чтобы успокоить ноющую пульсацию внутри. Она тихо застонала, её голова откинулась назад, когда искры пробежали по всему телу. Внутренности Гермионы превратились в жидкость — мерзко бурлящую смесь страха, вины, сожаления и паники. Её будто вывернуло наизнанку. Она знала, что её уже тошнит. Драко уже действовал. Он потянулся и с грохотом захлопнул «Ритуалы Крови и Кости», даже не вынув бумаги, над которыми работал. Глаза Гермионы начали наполняться слезами, когда он резко прижал книгу к её груди. – Возьми это. — Что? — ей едва удалось выдавить этот один-единственный звук. Мышца на челюсти Драко дёрнулась. – Положи это себе в сумочку. — Но… — глаза Гермионы метнулись к проходу, по которому в любую секунду должен был появиться Гарри. – Он не станет тебя обыскивать — прошипел Драко. Гермиона подняла руку, но пока не взяла книгу. – Пожалуйста, Гермиона,– Драко практически взвыл. – Он отправит меня в Азкабане снова. Нет. Она не позволит ему вернуться туда. Ни за что. Она никогда не должна была позволять этому случиться в первый раз. Зная, что это неправильно, но отчаянно надеясь, что всё обойдётся, Гермиона взяла кожаный том и сунула его в свою и без того переполненную сумку. Драко тяжело выдохнул. — Иди и веди себя так, будто ты всё это время читала в кресле. Она кивнула, её кудри упали на лицо, когда она обошла стойку. — Подожди, — Драко метнулся к карману и вытащил несколько склянок с размолотыми травами и одну — с густой, тёмной, маслянистой жидкостью в стекле. — Вот это тоже. Времени думать не было. Гермиона позволила Драко высыпать флаконы ей на ладонь и тут же спрятала их в сумку рядом с золотом. Она даже не почувствовала собственных шагов, пока спешила к потёртому кожаному креслу. Упала в него, едва удерживая себя от того, чтобы развалиться на куски. Она слышала, как Гарри говорит с Драко, и закрыла рот ладонью, чтобы не издать ни звука. – Что ты забыл в моем магазине, Поттер? – Вот что происходит, когда ты всего раз не являешься к инспектору по УДО, чтобы отметиться. – Я был занят другими делами. – Всю неделю ? Ты даже сову не отправил. Сердце Гермионы стучало так громко, она боялась, что Гарри ее услышит. – Я работал, — протянул Драко лениво.– Нужно же как-то зарабатывать деньги. — Да, ну твоя работа лакеем Тёмного лорда явно не очень-то тебе пригодилась. — Следи за языком, Поттер. — Руки на стойку. — Я только...— Раздался глухой звук — будто тело ударилось о стол — и Гермиона услышала, как Гарри начинает обыскивать Драко. — Не усложняй. Мне тоже не хочется всё это делать. — Можешь всегда пойти к чёрту. — Я бы с радостью. Просто явись в следующий раз, и мне не придётся копаться в твоём дерьме. Раздался звук открывающихся ящиков, глухие стуки — Гарри перебирал вещи. — Боже, неужели так сложно пыль тут протирать? — Мне нравится атмосфера. — Да, я не сомневаюсь. — Что это должно значить? — Ничего. Просто… мало что изменилось, да, Малфой? Гермиона услышала, как Гарри фыркнул, и сильнее прижала сумку к груди. Слёзы скатились по её руке, которой она всё ещё закрывала себе рот. Как она объяснит, что делает здесь? У Гарри хватит ума сложить два и два — и понять, что именно здесь она была вместо помолвочной вечеринки Рона. Она скажет, что работала, да… но ведь она не может показать Гарри книгу, над которой она работает, как доказательство. И она не может показать… те флаконы, что всучил ей Драко. Что это вообще было? Почему они у него? Должна ли она… вернуть их ему? Гермиона боялась даже достать флаконы из сумки, чтобы рассмотреть. Драко, наверное, был прав: если Гарри и найдёт ее здесь, он не станет обыскивать ее. Значит, пока она держит всё в сумке — всё будет в порядке. Но ей ненавистно было это чувство тревоги. И она не хотела снова лгать Гарри. Она сказала ему, что идёт за книгами, и… она действительно получила книгу. Она не говорила, что идёт именно во "Флориш и Блотс" — это Гарри предположил сам. Но даже такая мелкая ложь заставляла Гермиону чувствовать, как в животе опять переворачивается. Она умела работать под давлением — но когда факты у неё на руках и план составлен. Сейчас же ей оставалось только сидеть, слушать, как Гарри проводит проверку, и надеяться, что он не зайдёт дальше вглубь магазина. Но… а если содержимое флаконов действительно было опасно? Что если Драко собирался использовать их, чтобы причинить вред кому-то, кто ей дорог? Гарри? Рону? Любому случайному человеку? Она знала, на что способен Драко. Она видела, как он может стоять в стороне и наблюдать, как кто-то корчится в муках. Должна ли она… отдать всё Гарри? Может ли она так поступить с Драко? Но может ли она не сделать этого, если речь идёт о том, чтобы предотвратить чью-то смерть? Гермиона вспомнила ощущение Круциатуса, как огонь, рвущий её по нитям. Жжение Круциатуса, будто огонь, пробирающийся сквозь каждую жилку… Если бы она могла избавить кого-то хотя бы от крошечной доли этой боли — она бы сделала это. Но какой ценой для Драко? Его свободой? И было ли это действительно так плохо, если вот чем он занимался, будучи на свободе? Ей просто нужно было успокоиться. Когда дыхание станет ровным, она сможет снова мыслить ясно, перестать паниковать. Гермиона глубже утонула в старом кожаном кресле, впитывая его привычный комфорт, и попыталась отдышаться. Проверка не длилась долго – у Гарри была палочка, которая делала за него большую часть работы, а Драко обязан был подчиниться, иначе его арестовали бы. Гермиона легко могла представить, как он стоит, наклонившись над стойкой, ладони широко расставлены. Интересно, его рука все еще была в крови? — Тебе нужно явиться в понедельник утром, ровно в девять, — сказал Гарри тоном человека, повторявшего это десятки раз. — Если не явишься... — Не нужно угрожать мне, Поттер, — прорычал Драко. — Я буду. Даже принесу тебе чай, — добавил он, наполненный ядом и сарказмом. Спустя мгновение, Гермиона услышала дождь – знак, что Гарри вышел. И только тогда она впервые смогла полноценно выдохнуть с того момента, как услышала его голос у двери. Но ноги всё ещё дрожали, не слушались, и она осталась сидеть, свернувшись в кресле, пока Драко сам не нашёл её. Он выглядел облегчённо, увидев, что она всё ещё здесь. — Гермиона! Она покачала головой, сбрасывая оставшиеся слёзы, как дождевые капли. Драко ускорил шаг и подошёл быстрее, чем она ожидала. Он остановился прямо перед ней, преграждая путь. — Ты в порядке? Она не ждала, что он спросит об этом. Или что он опустится на колени перед ней. На нём были очки — наверное, чтобы создать вид, будто он работал, когда Гарри пришёл. Он так и не снял их. Зачем? Нужны ли они ему вообще? Он ведь не носил их в школе. Это тоже была ложь? — Гермиона, — его голос прозвучал твёрже, заставляя её ответить хоть что-то, когда в голове царил хаос. — Поговори со мной. — Я… думаю, мне нужно уйти. — Что? Гермиона кивнула — больше для того, чтобы убедить саму себя, что это действительно её решение. — Я… думаю, так будет безопаснее для нас обоих. Сейчас. — Такое происходит постоянно, — перебил он. — Они разгуливают тут, словно хозяева, швыряют своими значками, думая, что это даёт им право делать всё, что им, чёрт побери, вздумается— — Да, даёт, — спокойно ответила Гермиона. — Они - Авроры. Им нужно патрулировать и обыскивать места, где могут собираться тёмные волшебники. — Точно, — процедил Драко. — Потому что я устраиваю тайные собрания зла каждый вечер пятницы. Гермиона внимательно посмотрела на него. Драко, похоже, был ошеломлён тем, что она не принимает его слова как неоспоримую истину. Он придвинулся ближе, положив руки на подлокотники кресла, словно запирая её между ними. — Гермиона, ты же знаешь, что я не занимаюсь ничем таким. Ты была со мной в прошлую пятницу. Ты была со мной почти каждую пятницу — каждый день— уже несколько месяцев! Он говорил правду. Но и флаконы в ее сумке тоже были реальны. Она не знала, что он делает, когда её нет. С кем он встречается, о чём говорит. Она платила ему немалые суммы за последние три месяца — уходило ли это золото на нелегальные зелья? На что ещё Драко потратил её деньги? Почему он вообще работает с ней? — Гер-Гермиона… — Драко всматривался в её лицо, а она чувствовала, как оно каменеет, как будто она сама смотрит на него сверху вниз. — Гермиона, ты же знаешь меня. Знала ли? Или думала, что знала? Но было то, чего Гермиона не знала. — Что в этих флаконах? Драко глубоко вдохнул. — Они… не мои. Гермиона молчала. Она не доверяла ему. Или… не доверяла себе? — Они… для… — он провёл рукой по шее, и кожа под татуировкой порозовела. — Для моей матери. Гермиона ахнула. Это вырвалось само. За все недели, что она сюда приходила, узнавала Драко, приближалась к нему, — он ни разу не упомянул свою семью. Даже свою мать. Драко убрал руки с подлокотников, но остался стоять на коленях перед креслом. — В последнее время в поместье пробираются нарушители. Обычно это какие-то глупые подростки, которые хотят произвести впечатление, или пьяные маглы, забредшие не туда. Но в последнее время… приходят другие. Люди, которые не задумывались бы ни на секунду, прежде чем причинить вред моей матери, лишь бы унести серебряную ложку. — Это… ужасно, — только это Гермиона и смогла вымолвить. Челюсть Драко дёрнулась. — Ага. Особенно учитывая, что там уже почти ничего ценного не осталось. Нужно было продать всё, чтобы просто удержать поместье . Он покрутил на пальце серебряный кольцевой перстень. — Когда я вышел… они угрожали выставить мою мать на улицу, если мы не выплатим репарации. Почти всё ушло на защиту себя и отца. Много пользы это, конечно, не принесло, — пробурчал он. Драко открывался ей. Был честнее, чем она когда-либо была с ним. И после всех панических мыслей, что терзали её минуту назад, честность была последним, к чему она была сейчас готова. Поэтому она просто молчала, позволяя ему говорить дальше. — Я не мог позволить, чтобы мама потеряла дом. Это единственное, что у неё осталось от прошлой жизни. Да и… — он отвёл взгляд. — Она почти не выходит из поместья. Последнее время — даже из своих покоев. — Мне… так жаль, Драко. — И это было правдой. Гермиона не была уверена, что когда-либо в жизни ей было настолько стыдно. Не после того, как она пропустила помолвочную вечеринку Рона, не даже после того, как узнала, что Джинни беременна. Она могла думать только об одном — о нём, о Драко, и обо всём, что она ему сделала. — Она… Ей было трудно после войны. Да и во время тоже, — добавил Драко горько. — Она не заслужила того, что с ней сделали. Как с ней обращались, как называли… — Его лицо перекосилось, напряжённое от ярости, когда он посмотрел вниз, на чернила, видневшиеся из-под манжета рубашки. — Я не виню её за то, что она захотела спрятаться подальше от всех. Тошнота поднялась в горле Гермионы, пересушив рот и заставив пальцы покалывать чем-то похожим на тревогу, но… хуже. — Я хотел бы изменить многое, но не могу, — сказала Драко жёстко. — Поэтому я взялся за эту работу — единственную, которую мог получить с этими татуировками, — и отдаю ей всё, что могу, из своей зарплаты. Большая часть уходит эльфу, но...— — Прошу прощения, что? — Гермиона не была уверена, что правильно расслышала, особенно когда в ушах стоял тихий звон. Драко снова поднял на неё взгляд, кадык дрогнул при глотке. — Я нанял эльфа, чтобы он помогал заботиться о ней. – Нанял? Он слегка пожал плечом, будто это было пустяком, полностью игнорируя тот грандиозный факт, что Драко Малфой платит эльфу зарплату. Не заставляет работать, не держит в рабстве — а платит. Гермиона бы решила, что ей снится, если бы не знала — Драко в её ночных кошмарах такого бы никогда не сделал. — Флаконы — для зелья. Оно может… — Он тяжело выдохнул. — Это не совсем законно, но оно усиливает охранные чары вокруг поместья. Я могу быть не в силах защитить мать сам, но они смогут. Стыд заливал Гермиону, капля за каплей наполняя её изнутри, делая липкой, грязной, отвратительной. У неё не было никаких причин сомневаться в Драко, и всё же стоило ему хоть раз довериться ей в чем-то важном — она прыгнула к выводам, решила, что он снова… темнеет. Кроме того, что Драко никогда не был злым. Он был мальчишкой, втянутым в войну, так же как она была девчонкой, которая сражалась за свою жизнь. Только она свою жизнь всё же прожила, а у Драко она забрала два года. Она думала о том, чтобы отправить его обратно. Гермиону мутило от самой себя, от собственных мыслей. Магазин внезапно стал самым последним местом, где ей хотелось находиться. Драко положил руку ей на колено, серебряный перстень блеснул в свете, когда кольцо слегка провернулось на тонком пальце. — Спасибо, Гермиона, — в его серебряных глазах за линзами очков светилась подлинность, — за то, что ты спрятала их. Я… я не знаю, что бы делал, если бы тебя здесь не было. Гермиона сглотнула, пытаясь прогнать жгучий вкус подступающей тошноты. Она чувствовала, как всё внутри сжимается, как эмоции поднимаются, натягиваясь до предела. — Пожалуйста, не... Пальцы Драко раздвинулись, легли шире, охватывая её бедро. — Я хочу поблагодарить тебя как следует. Он приподнял ее юбку одной рукой, пока вторая рука раздвинула ее ноги. – Нет, Драко, ты не обязан это делать. – пробормотала шепотом Гермиона. – Но я хочу, – прошипел он.– это поможет отвлечься .... Драко провел рукой по ее внутренней стороне бедра. –Ты сделаешь мне одолжение, снова. – когда эти слова слетели с губ Драко, Гермиона поняла, она готова сделать в этот момент все, что не попросит Малфой. Вина разъедала её изнутри, и Гермиона отчаянно стремилась хоть как-то загладить всё, что она причинила ему. Именно тяжесть этой вины удерживала её на месте, когда Драко провёл носом по её колену, глубоко вдыхая. Она откинулась назад в кресле, утопая в мягкости кожи. – Моя кровь все еще на тебе... – О боже Он поднял на нее сияющие глаза: – Нет, мне это нравится. У нее не было времени осмыслить то, что он сказал, прежде чем язык Драко наклонился к ней, и кончиком коснулся ее клитора. – О, БОЖЕ! – вскрикнула Гермиона, почти вскакивая со стула. Драко, казалось, получал удовольствие, не торопясь возбуждал ее и сводил с ума. Она чувствовала, что сходит с ума, — нарастающая потребность затмевала всё остальное. Дыхание сбивалось, из груди вырывались тихие всхлипы, и она тянулась бёдрами вверх, будто пытаясь прижаться к нему, к его лицу. Драко, похоже, был доволен её беспомощной, жадной реакцией. — Боже, Драко... - простонала Гермиона. – Ты...… Я... Да! Её голова откинулась назад, глаза закрылись — она больше не могла сопротивляться накрывшему её разряду ощущений. Это было слишком хорошо, он был слишком хорош. Она не заслуживала его, не заслуживала этого, но остановиться уже не могла, даже если бы захотела. Рука, которая держала ее медленно опустилась вниз, и Гермиона вскрикнула, когда Драко ущипнул ее за клитор. Гермиона вздрогнула от удовольствия, подняв голову так быстро, что она почувствовала головокружение. Драко на мгновение оторвался от нее, его губы были влажными и блестящими. Гермиона застонала от того, что он больше не касался ее своим ртом, а также и силы его пальцев, сжимавших ее клитор с такой силой, что она почувствовала, как там учащенно бьется пульс. На одну блаженную секунду его прикосновение стало болезненным, затем пальцы исчезли, и его рот снова оказался на ней, втягивая губами ее набухший клитор, пока он подергивался на его теплом языке. Ногти Гермионы впились в кожаное кресло с такой силой, что на коже остались маленькие полумесяцы. Ее веки тяжело опустились на глаза, но не раньше, чем она встретилась взглядом с Драко. Его глаза сверкали, как сталь, ярче, чем когда-либо прежде, когда он посмотрел на нее из-под очков, которые сползли у него с носа. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы вывести ее из себя. Она смотрела, как Драко посасывает ее клитор, постанывая вместе с ней. Даже если бы в нее ударила молния, она бы даже не вздрогнула по сравнению с ощущением оргазма, охватившего ее изнутри. Тело Гермионы больше не принадлежало ей, оно принадлежало ему, и Драко полностью контролировал его. То, как ее клитор бесстыдно дернулся под его языком, когда она кончила, было достаточным доказательством. Она не могла отвести от него глаза, пойманная в ловушку его собственнического взгляда, и стонала его имя достаточно громко, чтобы заглушить шум дождя снаружи. Все ее тело сотрясала дрожь, мышцы бесконтрольно сокращались, в то время как Драко смягчил свои движения, чтобы направить ее обратно вниз, когда ее оргазм иссяк. Он продолжал посылать искры, слегка облизывая и целуя ее возбужденный клитор, а Гермиона только всхлипывала и стонала в ответ. Даже после того, как ее душа вернулась в тело, она все еще не могла полностью контролировать это. Она откинулась на спинку потертого кожаного кресла, кровь бурлила в жилах, когда Драко откинулся и жадно облизал губы. Ее ноги все еще были широко раздвинуты, грудь вздымалась, когда она пыталась отдышаться, и Драко приподнялся на коленях, возвышаясь над ней. Это было похоже на дежавю: она не могла пошевелиться, ее тело гудело от чего-то, что она не могла остановить, а Драко смотрел на нее сверху вниз, как… как это. Частичка ее прежнего страха вернулась в нее и заставила ее сердце биться по-новому. Она сжалась, когда он наклонился к ней и поднял на руки. Гермиона затаила дыхание, когда он поднял ее, от резкой смены высоты у нее закружилась голова. Обычно она не забиралась так высоко, даже когда носила каблуки. Боясь упасть, она обвила руками его шею и прижалась лицом к его груди. Драко издал тихий грудной звук, который звучал так, словно он был доволен, когда нес ее по проходу, мимо стола и вниз по лестнице в свою комнату. Гермиона была так измучена, что даже не попыталась остановить его, когда он уложил ее в свою постель. Она почувствовала густой аромат чая, когда ее голова упала на подушку. Драко отстранился, но Гермиона продолжала обнимать его за шею. Драко улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. – Дай мне запереть дверь, и я скоро вернусь. Кивнув, Гермиона позволила ему разжать ее объятия и уложить ее в постель. Она была совершенно вымотана. Адреналин спал, оставив её тело мягким и обмякшим. Мерное капанье воды, где-то сочащееся из влажного угла, стало убаюкивать её, затягивая в тёплую дрему. Она почти погрузилась в сон, когда услышала шаги Драко, возвращающегося по лестнице. Он нёс её сумку, аккуратно поставил её на один из шатких стульев и снял рубашку, повесив её на спинку. Гермиона моргнула, наблюдая, как он снимает ботинки и брюки, прежде чем забраться на кровать рядом с ней. Его пальцы активно работали над тем, чтобы расстегнуть пуговицы ее топа и обнажить ее плечи. Он прошептал ей на ухо «Приподними свои бедра». Гермиона потратила на выполнение этого указания все свои силы. Драко стянул с нее юбку и притянул к себе. Гермиона нежилась в его объятиях, стараясь прижаться к нему сильнее. Он приподнял руку девушки вверх, обхватив ее запястье своими пальцами. Она не понимала, что он делает, пока он не прикоснулся губами к ее шраму, нежно проходя по каждой букве. – Драко, не надо. – провоняла Гермиона и попыталась вытащить свою руку из его крепкой хватки. – Но, он мне нравится, – сказал он осторожно, и эти фраза словно погрузила комнату во тьму. – Твой шрам. Он значит кое-что для меня. Ты тоже помечена. Гермиона подняла свою голову, но не могла разглядеть ни одну из его татуировок. Все, что она видела - расплывшиеся очертания его лица. Взгляд его глаз, хищный, собственнический, который она так хорошо знала, заставил ее сердце затрепетать. Драко поцеловал внутреннюю сторону ее запястья, и она поняла, что он чувствует, как учащается ее пульс. Это отняло у неё последние силы, и Гермиона почувствовала, как снова сон снова втягивает ее за собой. Веки тяжело опускались, сознание сужалось, уходя в туман полусна, пока Драко вновь проводил языком по её шраму. И прямо в тот момент, когда она проваливалась в сон, Гермионе почудилось, будто она слышит его шёпот: – В конце концов, единственное, что может быть лучше, чем смотреть, как ты истекаешь кровью, — это смотреть, как ты плачешь.