The Wizard of My Heart

Некоторые идиоты говорят, что ненависть и обиду нужно отпустить. Мол, всё нужно прощать. Только вот эти люди настоящие глупцы. Не всё можно простить и отпустить. В наших сердцах могут оставить такие раны, которые невозможно просто взять и излечить. Эти раны начинают гноиться, в них попадает инфекция. И имя этой инфекции — обида. Гной же это ненависть. Правда, у Ли Феликса иной случай. Да, его сердце ранили. Но вместо обиды он почувствовал лишь неукротимый гнев. Сердце покрылось не льдом, а пуленепробиваемой сталью. А обволакивает эту бронь яркое пламя ненависти. Он так сильно ненавидит стоящего перед ним человека, что хочется просто взять и свернуть ему шею на глазах у студентов. Если раньше его зрачки наполнялись радостью и нежностью, то сейчас они наполняются лишь яростью. Он действительно хотел забыть его, как самый страшный сон. Но этот человек просто не желает отступать. — Какого хрена ты здесь делаешь? — злобно цедит он сквозь стиснутые зубы. Тот делает уверенный шаг вперёд, приближаясь ещё ближе к нему. Юноша с силой сжимает кулаки, уже ощущая, как костяшки потом будут болеть после ударов. Он намерен драться. — Мне вдруг захотелось стать кинорежиссёром, — сладким голоском отвечает Хван, стреляя задорными глазами. — В свои двадцать семь лет я понял, что хочу окунуться в мир кино, — ложь. Феликс знает, что этот человек нагло врёт ему. Только вот он до сих пор не может понять, как этот ублюдок смог поступить сюда посреди учебного года. Документы нужно было подавать либо зимой, либо весной. Тогда как? Кто его сюда пустил? Может, он и об этом лжёт? Может, просто незаметно пробрался сюда? Ликс не хочет верить, что эта мразь действительно будет учиться с ним. Будет отравлять его жизнь своим присутствием. Постоянно попадаться на глаза, ошиваясь где-то поблизости. Нет, этого просто не может быть. Что угодно, только не это! Ну не может же он следовать за ним, как тень. — Обезьянка, я соскучился по тебе, — зачем двадцатисемилетнему мужчине убивать время в каком-то там университете? Чего он хочет этим добиться? Или Хёнджин всерьёз думает, что сможет сделать его своей игрушкой? Не выйдет. Пусть хоть мир рухнет, но он не будет чьей-то игрушкой. — Ты скучал по мне? — голос довольный, взгляд хитрый. Что он задумал? — Я убью тебя, — он делает шаг вперёд и грозно размахивается кулаком, собираясь врезать ему прямо по челюсти. Джин улыбается за секунду до удара, тотчас же перехватывая его кулак. Его большая ладонь полностью накрывает маленький кулачок Ли, тем самым не позволяя нанести удар. Молодой человек сводит брови к переносице, а затем замахивается второй рукой. Тот хватает его за кисть, резко поворачивает спиной к себе и с силой нагибает вперёд, при этом заламывая ему руки за спину. Феликс в ловушке. Ему никак не выбраться из этой хватки. Курносый расширяет глаза, отчего-то чувствуя, как что-то большое упирается ему прямо в ягодицы. Не может быть, чтобы это был его… — Отпусти! Живо отпусти меня! — верещит младший, дёргаясь в разные стороны. Он громко шикает, ощущая боль в руках. — Не рыпайся. Так можно и руку вывихнуть, — молвит он, глядя лишь на аппетитные полушария Ли. Усыпанные веснушками щёки наливаются пунцовыми красками. Все смотрят только на них. Весь этот народ. Прямо на них. Да он сейчас со стыда помрёт! Он не хочет быть звездой этого универа, которую поставил раком какой-то урод. Однако же он не видит, что все взгляды присутствующих устремлены лишь на Хвана. Не слышит, как девочки только и говорят: «Это Хван Хёнджин?», «Он такой красивый», «Я бы с ним переспала». Ликс этого не замечает. Не замечает его огромную популярность. — Глупенький, не только тебе всё дозволено, — он ухмыляется, по-прежнему смотря на чужие ягодицы. — Я отпущу, если перестанешь пытаться нанести удар. — Ладно, ладно, — жалобно тараторит Ли, желающий поскорее убраться отсюда и отмыться от этого позора. Старший слабо проводит пахом меж его полушарий и всё же отпускает тонкие кисти. Тот оборачивается, видя перед глазами лишь то, как этот ублюдок возвышается над ним. Хочется сначала избить его, а потом спрятаться. — Так ты скучал по мне? — Никогда, — выплёвывает Феликс, сразу же бросаясь прочь. Он молнией проносится мимо него, даже не соизволив одарить его взглядом. Мужчина глядит на его хрупкую спину довольными глазами, продолжая стоять на месте. Этой встречи хватило, чтобы дать понять, что он не отпустит его. Ликс, к сожалению, до сих пор не понимает, с кем связался. Не понимает, в кого бросил табуретку. За прошедшие два дня Хёнджин вдруг понял, что не намерен отпускать этого буйного малыша. Просто не может. Блондин самостоятельно опустил рычаг, когда взял ту сигарету с его номером. Он сам впустил в свою жизнь этого человека. И, к несчастью, рычаг теперь нельзя поднять вверх, дабы закрыть эту дверь. Он уже впустил его. Не стоило подходить к нему. Не стоило брать эту чёртову сигарету. Не стоило звонить ему. Что же он наделал? Кому он открыл дверь в свою жизнь? Даже думать не хочется. Теперь он всерьёз начнёт задумываться над тем, чтобы перейти на заочное обучение. Не хочется сталкиваться с этим куском дерьма. Только вот и на дистанционное обучение идти не хочется. Он желает прочувствовать все аспекты учёбы в университете искусств. К чёрту заочку. Он справится. Хвану обязательно надоест лезть в его жизнь, постоянно слыша отказы и слова ненависти. Да. Так и будет. Да же? Или нет? Или ему наоборот такое нравится? Юноша входит в аудиторию, садится за дальнюю парту и начинает трясти ногой, попутно кусая внутреннюю сторону верхней губы. Перед глазами так и стоит эта нахальная улыбочка. И ладно улыбка. Больше всего бесит то, что Джин бесцеремонно провёл своим бугорком меж его ягодиц. Будто он какая-то шлюшка, к которой можно приставать на глазах у студентов. Этого же никто не заметил, да? А если они всё видели? Он не шлюха. Никому не дозволено прикасаться к нему. Но один всё же прикоснулся. Ликс огорчённо охает, падая лбом на гладкую поверхность стола. Как он мог позволить ему прикоснуться к себе? Он бы и не позволил. Да только выбора не было. Этот мужчина ужасно силён. В этой откровенной позе Ли даже не смог выбраться из его цепких рук. И откуда он знает такие приёмы захвата? Что ж, главное больше не сталкиваться с ним. Нужно всеми силами избегать этого подонка. Это только университет. Больше он его нигде не встретит. Тем более у Хёнджина нет на него информации. Он лишь знает, где он живёт. Может, переехать? Ага, разбежался. А денег кто даст на квартиру и переезд? Да и не факт, что он сможет найти такую же хорошую квартирку почти в центре Сеула за такую приятную цену. Переезд придётся отменить. Хан устало падает на стул, кладёт рюкзак и сладко потягивается. Младший резко поднимает голову, почему-то думая, что к нему подсел тот, кого он ненавидит больше всего на свете. Он облегчённо выдыхает через нос и выпускает губу из зубов. — Джи, это просто пиздец, — говорит он, не зная, куда себя девать. — Он здесь. — Кто здесь? Ты о ком? — Хёнджин. — Чего нахуй?! Тот самый? — в полном шоке спрашивает брюнет, вылупляя ошарашенные глазёнки. — Он сказал, что будет здесь учиться, — голос внезапно задрожал, в горле застрял ком. — Он, блядь, собирается учиться на моём факультете. — Зачем? Что ему нужно? — А я знаю, что ли? Он нагнул меня на глазах у всех, — тот в ужасе открывает рот, представляя совершенно другую картинку. Идиот, не о том думаешь! Веснушчатый безысходно кладёт голову на стол и начинает еле слышно хныкать. Плачет, что ли? Кучерявый хватает его за плечо, резко тянет назад и смотрит на опечаленного друга. Слёз не видно. — У меня до сих пор рука болит. — А почему не задница? Разве после анального секса не должна жопа болеть? — тот недовольно хмурит брови, а затем мгновенно хватает его за ухо и начинает дёргать из стороны в сторону. — Ай! Ай! Больно! Отпусти, дура! — Феликс ещё сильнее дёргает его за ухо, пока Джисон пытается отцепить от себя цепкие пальцы, сжимающие его хрящ. — Ты же сказал, что он нагнул тебя! — Ты о чём вообще думаешь, придурок?! — Надо было уточнять! Да отпусти, курица! — курносый раздражённо вздыхает, всё же отпуская его покрасневшее ухо. Старший скулит и ойкает, потирая бедный хрящик. — Ты тупая балбесина. Не на том злость вымещаешь, — и ведь в чём-то он очень даже прав. — Что там было-то? Рассказывай, — и принялся Ли рассказывать всё от начала до конца. Не стоило Хану уходить. Но кто ж знал, что так получится? Это стало сюрпризом не только для Ликса. Однако даже со всеми этими рассказами Джи до ужаса хочет увидеть Джина. Ему интересно, как он выглядит. Это лишь любопытство, не более. — Я много чего понимаю в этом мире. Но вот его действий я вовсе не понимаю. Что ему от тебя нужно? С какой вообще целью он пристаёт к тебе? — Я не знаю. — Может, влюбился? — Ещё два дня назад он говорил, что я всего лишь игрушка для него. Что изменилось? Нет, это полный бред. У этого ублюдка нет ни чувств, ни сердца, — последнее предложение вылетает из его рта с особой злобой, вспоминая лишь то отвратительное утро. Надо было ещё раз кинуть в него стул. Во второй раз он бы точно не промахнулся. — У меня складывается такое впечатление, словно он будет везде, где бы я ни был. Предчувствие какое-то. Даже сейчас мне кажется, будто он наблюдает за мной, — с хмурыми бровями добавляет Феликс. Он осматривается по сторонам, видя лишь входящих в аудиторию студентов. И его здесь нет. Разве это не он сказал, что теперь будет учиться вместе с ним? Тогда где же он, если через десять минут начинается лекция? Не комильфо прогуливать пары. Ли просто уверен в том, что он не будет появляться на парах. Ему это не нужно. Учиться ему тоже не нужно. Он просто хочет достать бедного Ликса. Учебный год только начинается. И ад его тоже только начинается. Раз уж Хёнджин всё ещё не пришёл, значит он, скорее всего, просто ушёл. По крайней мере, Феликс надеется на это. В аудиторию входит преподаватель, плавно садясь на кресло. Студенты быстро достают тетрадки и ручки, уже готовясь к длительной лекции. Так и проходят полтора часа. Пара, наконец, закончилась. Хван так и не объявился, из-за чего курносый чувствовал спокойствие. Да, всё же ушёл. Оно и к лучшему. Он не хочет его видеть. Парни выходят из аудитории, уже предвкушая вкуснейший завтрак. Здесь вкусно кормят. Кажется, Джисон лишь за это любит университет Ёнсе. Он равнодушно вынимает мобильник из заднего кармана джинсов и открывает университетский форум. Кучерявый удивлённо вскидывает брови, читая, что там пишут. Вообще, он думал, что люди будут писать про ту утреннюю ситуацию его лучшего друга. Но вместо этого все обсуждают еду, кой сегодня подают на завтрак. — Токпокки! Квиннсли, там халявные токпокки! — счастливо изрекает брюнет, тряся младшего за плечо. Он слегка пролистывает пост вниз, где образовалась тонна комментариев. — Вот дерьмо. Эти суки почти всё съели! — Чего? — недовольным тоном говорит Феликс. — Ты быстрее меня, так что беги в кафетерий и возьми нам токпокки, — тот решительно кивает и молниеносно бежит вперёд, толкая мимо проходящих студентов. — Давай! Я в тебя верю! — кричит он, поднимая вверх крепко сжатый кулачок. Парнишка слегка ускоряет шаг, идя подле дверей, ведущие в другие кабинеты. Небольшая дверца чулана резко открывается. Кто-то с силой хватает его за запястье и затаскивает внутрь, тотчас же закрывая дверь. Ли мгновенно прислоняется к стене, больно ударяясь об неё лопатками. Он шикает, на секунду зажмуривая глаза. Кто-то громко выдыхает прямо ему в лицо, отчего он незамедлительно распахивает глаза. О чём он там думал? Ушёл Джин, да? Ага, как же. Ушёл, мать вашу. Аж побежал. Дайте Ликсу биту. Он будет драться. Это тихое и укромное местечко. Ничего же страшного, если он разок вмажет ему? Ну ладно, пять раз. Нет, десять. Десять раз и расходимся по домам. — Какого х… — тот неожиданно тянет его на себя, делает шаг вправо и толкает его назад, теперь прислоняя мальца прямо к двери. Хван поднимает его руки над головой и с силой вжимает их в гладкую поверхность. Да он совсем уже обнаглел! Пусть по своим делам валит. Мужчина приподнимает уголок губы, находясь в жалких сантиметрах от его лица. — Живо отпусти меня, шакал ебаный. — Как же тебе хватает смелости выдвигать какие-то глупые требования, находясь в моих руках? — и ведь правда находится в его руках, из которых невозможно вырваться. Сильный, подлец. Младший пытается дёргать руками, но ничего не получается. Чужая ладонь крепко сжимает его кисти, с силой прислоняя их к двери. — Ты заперт со мной в этом чулане, так что просто представь, что играешь в «Семь минут в раю», — тот ужасается ещё сильнее, прекрасно зная, что это за игра. И тут он понял, к чему ведёт Хёнджин. — Когда мы были в хороших отношениях, я обещал не распускать руки. Но, как я погляжу, наши хорошие отношения закончились. А значит, и то обещание кануло в бездну, — шепчет он, неторопливо приближаясь к его губам. Сердце бьётся как сумасшедшее. Юноша пытается отвернуть голову, совсем не желая чувствовать на себе его губы. Нет, это просто отвратительно. Он не хочет! Отпустите его! Кто-нибудь, выпустите его отсюда. — Не двигайся. Я буду нежен. Темноволосый моментально впивается в его нижнюю губу, из-за чего тот в изумлении расширяет глаза. Джин проводит языком по внутренней стороне чужой губы, отчётливо ощущая на ней ранки от жестоких укусов. Он углубляет поцелуй, ненасытно посасывая кукольную губу. Феликс не двигается, не отвечает на поцелуй. Лишь стоит в оцепенении и смотрит на его длинные ресницы. Его, чёрт возьми, целует самый ненавистный ему человек. Это же что такого надо сделать, чтобы заслужить такое? Даже не отвечая на поцелуй, он ощущает, какие у того мягкие губы. Словно самый сладкий и запретный мармелад. Блондин, резко приходя в себя, тотчас же вцепляется в его губу передними зубами. Он с силой прикусывает ему губу, вследствие чего Хван мгновенно отстраняется, открывая удивлённые глаза. Не на того напал, ублюдок. Мужчина сводит брови к переносице и проводит подушечкой большого пальца по нижней губе. Он глядит на свой окровавленный палец серьёзными глазами, а затем переводит взор на только что повеселевшего Ли. Тот тянет губы в едкой ухмылке, стреляя всё теми же злыми глазами. За губу укусил. Это победа! Он мимолётно дёргает довольными бровями, всё ещё находясь в его руках. Хёнджин никогда не встречал таких непослушных людей, как он. И это сводит с ума. То он табуретку в него кидает, то за губу кусает. Неугомонный мальчик. — А вот это было зря, — вся ухмылка вмиг испаряется с веснушчатого лица. Он слегка смыкает губы, глядя в суровые глаза напротив. — Почувствуй же мой вкус, — он резко всасывает его верхнюю губу, тем самым проталкивая свою в его рот. В слюни, словно яд, проникает кровь Джина, быстро соединяясь воедино. Ликс вылупляет глаза, не желая чувствовать вкус его крови. Да он больной! Он точно больной! Младший молниеносно отворачивает голову, таким образом разрывая кровавый поцелуй. Он кривит лицо, а после и вовсе плюёт в пол красную слюну. — На помощь! Кто-нибудь! Помогите-е! — мужчина незамедлительно накрывает его рот ладонью, отчего тот начинает мычать. — Какой же ты непослушный, — раздражённо цедит он. Юноша сразу же вонзается зубами в кожу его ладони, но Хван не отдёргивает её. — Думаешь, мне больно? — его голос резко поледенел, будто всегда был таким. Феликс закатывает глаза, всё же выпускает кожу из зубов и что-то пытается сказать. Выходит лишь жалкое мычание. Тот цокает и убирает ладонь от его рта. — А ты правда думаешь, что этот паршивый поцелуй что-то изменит? Да я, блядь, ненавижу тебя! Чтоб ты сдох, ублюдок, — Хёнджин отпускает смешок, затем ещё один, а потом и вовсе начинает наигранно смеяться. — Что смешного? Или только на голову больных мразей смешат правдивые слова? — С чего же ты взял, что я пытаюсь что-то изменить? Мне и так нравится, — высокомерным тоном отвечает он, пожимая широкими плечами. — Можешь и дальше ненавидеть меня. Но это не отменяет того факта, что ты стал моим, — блондин сейчас задохнётся от возмущения. Когда это он стал принадлежать ему? Он что, вещь, что ли? Ну уж нет. Так дело не пойдёт. — Ты не игрушка. Вовсе нет. Ты нечто большее. За эти дни я понял, что меня до безумия тянет к тебе. Я бы не пришёл сюда, если бы не ты. Мне ужасно сильно нравится злить тебя. То, как ты пытаешься отталкивать меня, как пытаешься поднять на меня руку… Боже, это сводит меня с ума. Мне нравится, как ты рыпаешься. Стараешься противостоять мне, зная, что ничего не получится. Даже сейчас ты пытаешься вырваться, но понимаешь, что я сильнее тебя. Ты понимаешь, что у тебя ничего не получится, но всё равно стараешься. Я ненавижу тебя и одновременно очень сильно хочу. Я хочу трахнуть тебя прямо здесь и сейчас, — Ликс громко сглатывает, резко опуская взгляд на чужой бугорок. Страшно стало. Ну не могут же его снова попытаться изнасиловать. — Не волнуйся, я не сделаю этого. Однажды ты сам придёшь ко мне и попросишь страстного секса со мной, — тот уверенно мотает головой, нисколько не веря в эту чушь. Он ненавидит его. Ненавидит в нём абсолютно всё. Да чтобы он стал просить его заняться с ним сексом? Это даже смешно. Он ещё не настолько отупел, чтобы трахаться со своим врагом. — Ты говоришь мне «нет». Но твоё тело давно сказало «да». — Да что за хуйню ты несёшь?! — он до глубины души ненавидит его. Так сильно ненавидит, что хочет, чтобы эта мразь сгнила в какой-нибудь канаве. Он хочет избить его до полусмерти. Выбить все зубы и переломать руки. Ярость растекается по венам. Её отчётливо видно в его карих глазах. Они до краёв наполнены ею. Ненависть. Это всё, что он к нему чувствует. Только ненависть и никакой страсти. — Посмотри вниз, обезьянка, — тот опускает взгляд на свой пах, незамедлительно расширяя глаза. Из грубой ткани джинсов выпирает еле заметный бугорок. В голове что-то тикает. С каждой секундой это тиканье становится только громче. Это не осознание происходящего. Это грёбаная бомба, которая скоро взорвётся. В момент взрыва возле него должен находиться лишь Хван. Никто из близких людей не посмеет быть рядом с ним, когда его бомба взорвётся. Он желает навредить только этому мудаку. Бомба появилась лишь из-за него. Вот он и должен держать её в руках, когда она взорвётся. У Феликса, чёрт возьми, действительно встал член! Он этого даже не заметил. Даже возбуждения не ощутил. Бушующая ярость заслонила глаза, не давая почувствовать реакцию тела. Это кошмар. Только этого ему не хватало. Как у него мог встать, когда он думает лишь о том, как бы сломать Хёнджину нос? Ну не на это же встал. Такое его вовсе не заводит. Значит, дело в том, что его прижимают к двери. В том, что две минуты назад его жадно целовали. От этого и возникла нежеланная эрекция. — Ты так легко возбуждаешься, но из-за ненависти не замечаешь этого. Забавный малыш. — Я накатаю на тебя заяву. Вот в тюрьме и будешь ебать всякий сброд. — Милый мой мальчик, над тобой лишь посмеются, если ты придёшь к копам с этим обвинением. — Откуда такая уверенность? — А вот этого тебе знать не нужно. Просто имей ввиду, что ни один коп тебе не поможет. — Зачем я тебе? Что тебе от меня нужно? Зачем ты здесь? Да блядь, как ты вообще сюда попал? Ни один директор не стал бы принимать человека посреди учебного года. — Деньги решают всё. — Нет у тебя денег, если ты никого не грабил. А теперь отвали от меня! — Так вышло, что ты цепляешь меня. Не знаю чем. Но что-то в тебе есть. Ещё раз повторяю, меня тянет к тебе. Я не могу это остановить. И я понятия не имею, как далеко зайду. — Что тебе нужно от меня? — В том и дело, что я не знаю. Кажется, ты нужен мне от макушки до самых пят, — признаётся он, глядя ему в глаза. Мужчина глубоко выдыхает и наконец-то отпускает его запястья. Младший молниеносно разворачивается, тотчас же прикасаясь к дверной ручке. — Я никогда не буду твоим. Ты не получишь ни моё тело, ни моё сердце. Свой шанс ты уже проебал, — Феликс открывает дверь и выходит из кладовки. — Это мы ещё посмотрим.

***

Он смотрит вперёд, сощуривает глаза, а потом разбегается и отпускает тяжёлый шар. Тот катится прямо по центру, пока он внимательно наблюдает за ним. Джисон гулко кричит, хлопая в ладоши. Фиолетовый шар мгновенно сшибает каждую кеглю, на что юноша тянет губы в довольной ухмылке. Вместо кеглей он представляет орду маленьких Хёнджинов, которых сбивает его мощный шар. Это уже шестой страйк подряд. Молодой человек разворачивается в сторону столика, оттопыривает руки в стороны и пафосно качает головой. Старший громко аплодирует и присвистывает, при этом вставая со своего места. Он внезапно подбегает к другу и кидается ему на шею. — Это мой мальчик! Выкусите, сукины дети! — орёт он, прыгая на месте. Блондин весело хохочет, наконец отпуская злые мысли о Хване. Парень продолжает выкрикивать какую-то ерунду, отчего тот ещё сильнее заливается громким смехом. — Он может и с вашими мячиками поиграть! Мальчики, подходите, не стесняйтесь! Он не кусается, я вам аналом клянусь! — Хан оборачивается и осматривается, моментально закрывая рот. Здесь почти никого нет. Только они и несколько девочек. — Ладно, беру свои слова назад, — он отпускает младшего и возвращается за стол. Кучерявый отправляет в рот картошку фри и переводит взор на радостного Ли. — Вообще, я не должен был этого говорить, но по универу ходит слушок, что в тебя влюбился Ли Сохи с художественного факультета. Я с ним пару раз пересекался. Он симпотный. Прям сладкий. Но он показался мне каким-то скучным. Уж больно правильный. Ты что думаешь? — Кингсли, успокойся. Мне не нужны отношения. — Да я не говорю про отношения, дура. Пофлиртуй с ним, за ручку походи, поцелуйся. В этом же нет ничего такого. Ну вот когда ты последний раз трахался? — В июне. — Тем более! Курица, тебе просто необходим секс. Тебе надо развеяться. Так ты хотя бы перестанешь представлять морду Хёнджина вместо кеглей. — Откуда ты знаешь? — До сегодняшнего дня ты никогда не выбивал все десять кеглей. А тут вдруг уже шестой страйк забиваешь. Естественно, станет понятно, что ты представляешь ебальник этого похотливого ублюдка, — Джисон всевидящий. Всё понятно. Тот закатывает глаза и садится за стол, моментально хватая три палочки картошки фри из тарелки друга. — Так, ладно. А теперь я задам главный вопрос, который интересует меня вот уже четвёртый день. Послезавтра у меня день рождения, а на следующий день и у тебя. Что делать будем? Совместим или как? В принципе, мою днюху можем отметить только близким кругом. А на твою можно закатить грандиозную тусовку. Или же можно сделать наоборот, — курносый задумчиво мычит, при этом кусая внутреннюю сторону щеки. Со всем случившимся он уже и забыл, что у них вот-вот будет день рождения. Боже, ему действительно исполнится двадцать три года. Звучит как что-то нереальное. Совсем недавно ему было буквально девятнадцать лет. А тут уже и двадцать три… Он до сих пор ощущает себя на все семнадцать. Не больше. — Давай твою отметим близким кругом, а на мою устроим вечеринку. Будет повод напиться. Причём дважды. — Базар, — они бьются кулачками и продолжают кушать картошку Хана. Младший тянется к чужой тарелке, берёт вкусную палочку и отправляет её в рот. — Так что ты думаешь насчёт Сохи? — Я ни за что в жизни не стану пользоваться чьими-то чувствами, — говорит он, вспоминая надменную морду Хвана. — Тоже Хёнджина вспомнил? — Ага. — После боулинга пойдём покупать тебе какой-нибудь красивый и очень острый кинжал, — тот задорно усмехается, на секунду уводя взор. Старший поднимает на него серьёзный взгляд, нисколько не воспринимая свои слова за обычную шутку. — Нет, я передумал. Подарю тебе самый красивый кинжал на день рождения. С такими вещами ты круто обходишься, так что это будет отличный подарок, — Феликс пожимает плечами и кивает. Всякие ножики — его лучшие друзья, с которыми он действительно хорошо обращается. Он ни разу в жизни не ранил руки, каким бы острым ни было его лезвие. Даже когда сжимал его. Оно не резало. Ножи любят его так же сильно, как и он их. Это и есть его оружие. С ними он управляется лучше всего. Будь то простой кухонный нож, маленький кинжал или катана. Вот уже как несколько месяцев он активно посещает одну студию, где его обучают корейским национальным танцам с катанами. Ему подвластен любой меч. Берегись, Хван Хёнджин. Он довольно улыбается своим недобрым помыслам, при этом жуя солёную картошечку. Парнишка резко застывает, только сейчас понимая, что у него нет подарка для Джи. А ему ему дарить? У Джисона, кажется, есть всё. Ликс хмурит брови, пытаясь понять, чего у того нет. Он говорил, что хочет какую-то там видеоигру. Но это было достаточно давно. Наверное, уже купил. Этот вариант отпадает. И что дарить? Да, Хан — примитивный человек, который будет рад любому подарку. Но хочется подарить что-то особенное. Это подарок для лучшего друга, так что можно и раскошелиться. Брюнет обожает всякие подвески и колье. Из дома без них не выходит. Значит, нужно дарить именно колье. Он оживлённо вскидывает брови, неожиданно вспомнив про ювелирную мастерскую, находящаяся почти возле его дома. Туда он и пойдёт после боулинга. Денег отвалить придётся немало, но зато его душа будет спокойна. Хоть лучшего друга порадует. Если Джи будет счастлив, то и он тоже. Юноша берёт свой пластиковый стакан кока-колы и отпивает содержимое из трубочки. Он смотрит на часы и уводит недовольный взор. Ему нужно идти, иначе он опоздает в мастерскую. — Это что, Пак Вонбин? — произносит парень, хмуря нерадостные брови. — Чего? — так же брюзгливо говорит Ли и оборачивается. Прямо в их сторону шагает самая отвратительная для них личность. Волосы чёрные, платиновые. Достигают шеи. Глаза большие, как у оленя. Они будто бы чёрные. В душе тоже полно черноты. Губы у него пухлые, мягкие, чертовски красивые. Подбородок вытянут, делая его ещё красивее. Нос тоже красивый. А голос-то какой очаровательный! Такой любого околдует. С виду ужасно красивый парень, но внутри у него столько гнили, что там даже отбавлять заебёшься. Другого слова тут и не найдёшь. Этот самый красавчик обожает распускать всякие слухи. Но ещё больше он любит портить чужие отношения. Будь то дружеские или романтические. Он подлый. Очень подлый. Почему-то к Ликсу постоянно клеятся всякого рода кретины. И этот тоже. А ещё он старше Ли на полгода. Вонбин не раз предлагал ему переспать с ним. Учебный год только начался, а этот уже пустился во все тяжкие, желая всеми силами затащить его в постель. Именно по этой причине Феликс всячески старается избегать этого человека. От него можно ожидать чего угодно. Мальчик с подвохом. Он пойдёт на всё, лишь бы испробовать веснушчатого. — Может, пойдём уже? — Да. Не хочется сидеть в одном помещении с этим мудилой. Погнали, — они поднимаются, быстро подходят к стойке с обовью и переобуваются, после чего удаляются из этого заведения. — Расход? — Ага. Мне нужно кое-куда зайти, — они стукаются кулачками и расходятся в противоположные стороны. Молодой человек вынимает из кармана белый кейс, затем открывает его и вынимает оттуда пару беспроводных наушников. Он, шагая по дороге, подключает устройство к мобильнику и включает песню. Погода хорошая. На улице всё ещё тепло. Вот за что он любит сентябрь. Именно в это время наступает отличная погода. Его обдаёт прохладный ветерок, но ему не холодно. На улице так хорошо, что ему хочется начать петь во всё горло и пританцовывать. Погода очень сильно влияет на его настроение. Уже давно стемнело. За весь этот путь ему попадалось буквально несколько человек. Он особо не любит людные места, а посему сейчас чувствует себя до безумия комфортно. В наушниках играет старая песня Тейлор Свифт, кой только и делает, что ещё больше поднимает ему настроение. А про какого-то там Хвана он и думать забыл. Кажется, будто ничто не способно испортить ему настроение. Он весело шагает по дороге, слушая свою любимую песню, которую обычно включает, когда моется. Что может быть лучше? Листья только-только начинают опадать, из-за чего улицы Сеула выглядят просто потрясающе. Словно реальная сказка. Даже цветение сакуры выглядит не так красиво, как это. А ведь когда-то этот балбес был недоволен тем, что родился осенью. Всё то недовольство он берёт назад. Теперь ему нравится то, что он родился в сентябре. Это и правда очень красивый месяц. Дождей сейчас мало, на улице тепло. В Корее действительно круто. В Австралии всё совершенно по-другому. Он осматривается по сторонам с хитрющей полуулыбкой, а затем легко пританцовывает, продолжая идти только вперёд. Хёнджин устало зевает в руку и хрустит пальцами. Ему ещё целую минуту стоять здесь. Чёртов светофор не на его стороне. Он берёт бутылку воды, открывает крышку и отпивает прохладное содержимое. Сегодня у него был крайне загруженный день. Он закрывает бутылку, кидает её на заднее сиденье своего автомобиля и открывает окно. Мужчина равнодушно поворачивает голову к приоткрытому окну и глядит на пешеходную дорогу незаинтересованными глазами. Его внимание внезапно цепляет какой-то невысокий подросток со светлыми волосами, что весело танцует и при этом идёт по дороге. Джин сводит брови к переносице и присматривается к этому самому блондину. Он слегка приоткрывает рот, только сейчас понимая, что это вовсе не подросток. Это, мать вашу, Ли Феликс. Какая встреча… Он мельком приподнимает уголок губы, делая это неосознанно. Старший внимательно наблюдает за его плавными движениями. Ноги легко подпрыгивают вверх, словно он какая-то пушинка. Это даже мило. Сразу видно, что у него хорошее настроение. Чёрт, он его заражает. Тоже танцевать захотелось. У Хвана весь день не было настроения. А видя этого мальчишку, его вечер сразу становится лучше. Он бы хотел позвонить ему и сказать, что наблюдает за ним. Да только не хочется портить ему настроение, когда оно такое задорное. Хёнджин вытягивает руку и смотрит на Феликса, отчего его ладонь становится расплывчатой. С этого ракурса кажется, будто Ли находится прямо в его руке. Аж на душе сладко стало. — Моё, — игриво говорит он, продолжая вытягивать руку в сторону младшего. И как он мог подумать, что это танцует какой-то школьник? Ладно, он действительно похож на школьника. И не скажешь, что ему через несколько дней стукнет двадцать три годика. На вид все семнадцать. На характер все пять. Школота. Позади слышится ужасно громкий гудок, вследствие чего мужчина недовольно хмурится и оборачивается. До слуха доносится ещё один гудок, но на сей раз он более протяжный. Темноволосый закатывает глаза и трогается с места. Юноша неожиданно останавливается, снимает один наушник и поворачивает голову в сторону проезжей части. Джин резко прикрывает лицо ладонью, дабы тот не увидел его. И ведь правда не хочет портить ему настроение своим видом. Он вдавливает ногу в педаль газа и быстро уезжает. Курносый пожимает плечами, засовывает наушник назад в ухо и идёт дальше. Если бы он только знал, кто прямо сейчас видел его в своей большой руке… Он бы точно опешил. Это не Сеул тесен. Просто судьба шалит. Свести пытается, зараза. Так проходит ещё двадцать минут. Ликс останавливается возле стеклянной двери, затем глубоко вздыхает и входит внутрь. Он неуверенно подходит к ресепшену и останавливается возле него. Приветливая на вид девушка тотчас же обращает на него внимание, растягивая губы в доброй улыбке. — Добро пожаловать! — Здравствуйте. Я хочу сделать колье на заказ. Его можно будет изготовить за два дня? — Да, конечно. Какое именно Вам нужно колье и из какого металла? — и тут он начинает думать. Точнее быть, вспоминать. Если пораскинуть мозгами, то Джисон вообще не носит золото. Он вроде говорил, что это слишком вычурно. Такое ему не нравится. Феликс ни разу не видел на нём ни одного золотого украшения. Значит, золото отпадает. — Серебро, — молвит он. — У вас есть ручка и лист бумаги? — та кивает, берёт необходимое и протягивает ему. — Я лучше нарисую, — художник из него никудышный, но он очень постарается. Ручка чиркает линии, выводя их на белом листе бумаги. Он тянет кукольные губы в ласковой улыбке, почему-то представляя выражение лица Хана, когда тот откроет его подарок. Молодой человек слегка отстраняется и щурит глаза, рассматривая то, что он только что вывел на бумаге. На самой подвеске написано «Kingsley». С левой стороны прямо вверху буквы «K» красуется четырёхконечная звёздочка, а внизу, возле буквы «Y» есть такая же звезда, но поменьше. По обеим сторонам подвески раскидываются две тонкие цепочки, что соединяют очень важное для него прозвище, кой будет выгравировано на кулоне. Выглядит очень даже красиво. В стиле Джи. Он кивает и передаёт девушке лист. — Вот такое колье. — Хочу уточнить. Оно Вам нужно будет к четырнадцатому сентябрю? — Да. — С Вас четыреста пятьдесят три тысячи вон. — плакали его денежки. В любом случае, для друга не жалко. — Вы можете оплатить сейчас или в день выдачи заказа. Как Вам удобнее? — а можно забрать это колье и не платить? Ему так будет в миллион раз удобнее. Юноша вытаскивает кошелёк, вынимает из него кредитную карту, а затем закрывает глаза и протягивает ей карту. Та безобидно усмехается, забирая у него кредитку. — Подарок для девушки? — Для лучшего друга. У него послезавтра день рождения, — отвечает он, по-прежнему стоя с закрытыми глазами. Сотрудница проводит картой по терминалу и возвращает ему кредитку. Он принимает карту, тяжело выдыхая. — Готово. Ждём Вас четырнадцатого числа. Хорошего Вам вечера. — Взаимно. До свидания, — молвит Ли, разворачиваясь в сторону выхода. Он открывает стеклянную дверь и выходит на улицу. Блондин засовывает карту в кошелёк, быстро пихает его в карман джинсов и идёт домой. Он шустро доходит до подъезда, входит внутрь и поднимается на пятый этаж. Парнишка сводит брови к переносице, глядя на стоящую возле его двери посылку. — Странно, я ничего не заказывал, — он берёт большую коробку в обе руки и читает адресата. Это ему. Феликс кусает губу, открывает входную дверь и входит внутрь вместе со странной картонной коробкой. Он молниеносно переобувается в свои любимые тапки и следует до спальни. Может, Джисон что-то заказал на его имя и забыл предупредить? Но это крайне странно и глупо. Он ставит коробку на рабочий стол, берёт ножницы и не до конца втыкает их в скотч. Они решительно движутся прямо по скотчу, тем самым разрезая его. Его заинтересованный взгляд мельком видит какую-то красную коробочку сквозь небольшую прорезь, оставленную ножницами. Теперь ему ещё любопытнее. Он полностью прорезает скотч, вынимает ножницы и раскрывает бортики картонной посылки. Его брови неторопливо ползут вверх, видя внутри красную декоративную коробку с алой ленточкой. Записки нет. Что-то ему уже не очень хочется открывать эту коробочку. А вдруг там лезвия? А если живые черви или пауки? Вдруг Пак Вонбин отправил ему эту коробку с плохим сюрпризом? Угрозы? Он кусает губу с хмурыми бровями, прожигая коробочку недоверчивыми глазами. Не решается открыть крышку. А если там змея? И что ему делать, если там действительно сидит какая-нибудь живность, готовя цапнуть его за зад? Страшно даже представить. Он хватает ножницы, раздвигает их и тянется дрожащей рукой к матовой крышке. Ликс глубоко выдыхает, выпускает губу из зубов и резко открывает крышку. Та откидывается на стол, с громким звуком падая на гладкую поверхность. Он, держа ножницы на весу, всматривается в два предмета непонимающим взором. Это что такое? Это шутка, что ли? Что-то вообще не смешно. Феликс кладёт ножницы на стол и вытаскивает из коробки пару алых браслетов, скованные между собой толстой цепью. Он в полном шоке раскрывает рот, только сейчас понимая, что это браслеты для БДСМ-игр. Ими обычно запястья сковывают и привязывают к изголовью постели. Юноша мгновенно откидывает их в сторону и брюзгливо вытирает ладошки об кофту. Если это дело рук Вонбина, то завтра от него и следа не останется. Курносый опускает взгляд на коробку и ужасается ещё сильнее. Злости ему не хватит. Бомба в мозгу начинает тикать ещё быстрее, пока он смотрит на ещё один презент. Внутри коробки лежит грёбаный силиконовый кляп в виде косточки. Глаза наполняются яростью, видя под чёрной костью какой-то красный конверт. Он, не дотрагиваясь до кляпа, вытаскивает из коробки конверт и резкими движениями вынимает из его записку.

«Надеюсь, тебе понравились эти небольшие подарочки. Я выбирал только лучшее. Ты можешь ненавидеть меня, но от своих тайных желаний сбежать не удастся. Я знаю, чего ты хочешь на самом деле. И это далеко не желание разбить мне нос и выбить зубы. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. Обезьянка, ты никогда не сможешь скрыться от меня. Да, ты можешь продолжать бегать от своих тайных желаний. Но когда-нибудь они всё же настигнут тебя. Настигнут так же, как это сделал я.

До скорой встречи, моя милая обезьянка.

Твой Хван Хёнджин»

Блондин в отвращении приоткрывает рот, пока его глаз дёргается из-за прочитанного ужаса. Лучше бы в этой коробке были змеи… Что угодно, лишь бы не так называемые подарки от Джина. Это хуже, чем то, что он представлял. До чего же упёртый мужчина… Так ещё и на голову больной. Молодой человек кидает записку в коробку, бросает туда же браслеты и идёт на кухню с суровым выражением лица. Он подходит к мусорному ведру и легко выпускает из рук красную коробку, которая тут же летит в помойку. Такие вещи ему не нужны. Тем более от ублюдка Хвана, придумавший в своей голове яркие мысли о том, что Ли хочет его. Да никогда в жизни! Хёнджин ужасно сильно заблуждается на его счёт. Глупец. Феликс ничего к нему не чувствует, кроме ярой ненависти. Только гнев. А свои сексуальные желания пусть Джин оставит для кого-нибудь другого. Веснушчатый демонстративно отряхивает руки и идёт в комнату. Он даже писать ему не станет. Не станет говорить, какой он отбитый ублюдок. Если напишет, то это будет означать лишь то, что он ему небезразличен. Оно ему надо? Ещё чего.

***

И почему он думал, что у Джисона достаточно большой круг близких людей? Да этот парень за день подружился со всем университетом! Значит, должно быть, у него немалый круг близких друзей. И где же они тогда? Почему здесь только Ликс? Он ожидал совершенно другого. Да и до сих пор ожидает. Ему всё кажется, что сюда сейчас войдёт толпа каких-нибудь весёлых ребят. Сейчас. Вот прямо сейчас. И… и ничего. Он бросает взгляд на лучшего друга, который выбирает песню. Можно было бы пойти в какой-нибудь крутой открытый караоке-бар. Но Хан сказал, что хочет повеселиться в закрытом караоке, где будут только они. Что ж, они здесь. И они действительно только вдвоём. Больше никого. Может, у него из близких только Ли? Видать, так и есть. С одной стороны — это приятно осознавать, а с другой — печально. Только вот не ему что-то говорить, потому что у самого лишь один друг. Впрочем, ему и Джи хватает. Других ему не надо. У человека может быть целая куча хороших знакомых. Но другом будет только один. Один, но самый близкий и родной. Лучше иметь одного настоящего друга, чем толпу лицемерных кретинов. Так считает не только Феликс, но и сам Джисон. Они же, чёрт возьми, Кингсли и Квиннсли: две тупые курицы, которые всегда будут рядом друг с другом. Если дружба, то только такая, как у них. Да им вообще завидовать должны! — Балда, выбери уже песню. — Цыц, дура. Я именинник, так что закрой ротик на замок. — Тебе подарок от меня нужен или нет? — старший моментально прыгает на маленький диванчик, теперь сидя возле курносого. Тот расплывается в улыбке, поднимает с пола фиолетовый пакет и передаёт его другу. — Ты никогда не забудешь этот подарок, — каким-то ужасно ехидным голоском молвит он, стреляя озорными глазами. Брюнет опасливо сводит брови к переносице и запускает руку в пакет. Его выражение лица становится ещё недоверчивее, нащупывая грубую джинсовую ткань. Он хватает её в руку и вытаскивает из пакета светлые джинсы. Взгляд будто бы начинает темнеть. Он либо сейчас заплачет, либо отмутузит его. В опечаленных глазах отражаются джинсы с чертовски длинными штанинами, что раскидываются вдоль по полу. Это же сколько раз их нужно подвернуть, чтобы в них можно было ходить? Даже у Рапунцель не такие длинные волосы, как его новые джинсы. Это просто смех. Ну и куда он в них пойдёт? Ему хочется разреветься. Лучше бы Ликс вообще ничего не дарил. Эти джинсы хуже любого другого подарка. На лице появилось отвращение, кой он тотчас же скрывает за кривой улыбкой. — Ну как? — Вау. Какой крутой подарок. Никогда мне такого не дарили. Он крутой. Мне нравится. Спасибо, — вяло говорит он, рассматривая длиннющие штанины. Младший довольно улыбается и вытягивает небольшую бархатную коробочку чёрного цвета. Тот слегка поднимает взгляд вверх, глядя на квадратный футляр, зависший перед его лицом. — Это что? — Открой и узнаешь. — Там ещё один подарок? — блондин кивает. — Слушай, может, не надо? Мне и этого хватит. — Открывай, — Джисон поджимает губы, берёт из его руки коробочку и открывает её. Нижняя губа внезапно дрогнула, а в глазах застыла пелена слёз. — Джинсы были шуткой. Вот настоящий подарок, — кучерявый сначала переводит взор на лучшего друга, а после возвращает на колье с собственным прозвищем. — Фели-и-икс! — протягивает он, молниеносно кидаясь к нему на шею. Ликс похлопывает его по спине, пока тот плачет от счастья. — Это самый лучший подарок, — Хан громко хнычет прямо ему в шею. Он резко отстраняется, вновь опуская взгляд на ценный подарок. — Много за него отдал? Это на заказ сделано, да? — Не думай о деньгах. Просто носи его с удовольствием. — Помоги застегнуть, — парень вынимает колье, протягивает его Ли и садится к нему спиной. Тот бережно обводит цепочку вокруг чужой шеи, стараясь не задеть его волнистые волосы. Движения плавные и осторожные, словно он выполняет какой-то очень важный ритуал. Он соединяет концы замка и плавно отстраняется. Джи рассматривает кулон со слезами на глазах, а после поворачивается к нему лицом. — Спасибо большое, Квиннсли. Я никогда его не сниму. — Нравится? — Нет, — вполголоса отзывается он, отчего младший напрягается во всём теле. — Я в любви, — юноша облегчённо выдыхает, а потом и вовсе ударяет его по плечу. Брюнет издаёт смешок и поднимается с дивана, попутно хватая джинсы. — Где ты их купил вообще? Это же какими по длине должны быть ноги, чтобы носить их? — Я увидел их в магазине приколов и не смог удержаться. Это маленькая месть за то, что ты выкрикивал мой номер телефона, когда мы шли после учёбы, — Джисон звонко хохочет, из-за чего тому хочется оттаскать его за ухо. — Ты хули ржёшь? Мне потом три чувака звонили и спрашивали, не хочу ли я провести с ними жаркую ночь, — смех становится только громче, разносясь по симпатичной комнатке. Ликс отворачивается, затем растягивает губы в нежной улыбке и тут же поворачивается к другу, мгновенно скрывая ту самую улыбку. — Что петь-то будем? — кучерявый резко замолкает, берёт пульт и начинает искать подходящую песню. — Я придушу тебя, если это будет какая-нибудь плаксивая баллада, — тот мотает головой, сосредоточенно глядя на экран. Феликс отпивает свой мартини и бросает взор на экран. — «Dead Sara»? — парень поворачивает к нему голову, поднимает уголки губ в шаловливой улыбочке и тыкает пальцем в кнопку пульта. — Я не буду это петь. Я не хочу сорвать голос, как это было в прошлый раз. — Да поебать мне. Именинник кто? Ты или я? — А ты, я погляжу, решил этим воспользоваться на все сто. — Так и есть, — довольным голоском молвит он, протягивая ему микрофон. — Это же «Ask the Angels». Ты не можешь отказать мёртвой Саре. Эмили Армстронг будет недовольна твоим поведением, — молодой человек закатывает глаза и принимает микрофон. Он начинает качать головой в такт барабанам, при этом держа микрофон возле губ. — Ask the angels who they're calling, — начинает Ли низким тембром. Тот быстро подхватывает, принимаясь петь вместе с ним. — Go ask the angels if they're calling to thee, — они весело поют, произнося концы слов с неким отскоком. За этим забавно наблюдать, поскольку Ликс поёт с австралийским акцентом, а Хан вообще прожёвывает половину слов, ибо плохо знает английский. Один вывозит всю песню, в то время как другой будто бы просто подпевает. — And it's wild, wild, wild, wild! — во всё горло орёт блондин, сжимая голосовые связки. Горло потом болеть будет. Зато лучший друг доволен. Парнишка подскакивает с диванчика и начинает резво подпрыгивать вместе с Джи. С каждой секундой в помещении становится всё жарче и жарче. Если сюда кто-нибудь войдёт и увидит их растрёпанный вид, то сразу подумает, что они тут занимались всякими непристойностями. Только вот их так называемые непристойности заключаются в весёлых прыжках и имитации гитары. Сейчас им настолько хорошо, что все проблемы кажутся сущими пустяками. Их словно бы и нет. Отчего-то по душе Феликса разливается ни с чем не сравнимое счастье. Рядом с Джисоном он чувствует себя как дома. Пусть он и не всегда показывает ему свою любовь, но она есть. Она ощущается. Ярко ощущается. Рядом с ним он становится совершенно другим человеком. Веселеет прямо на глазах. Чутка тупеет и начинает материться больше обычного. Но раскрывается с другой стороны. Они, закончив петь, плюхаются на мягкий диванчик и заливаются громким хохотом. Чёрт знает, почему они смеются. Им слишком хорошо, чтобы думать об этом. Наверное, это его самый замечательный день, проведённый рядом с Ханом. Самый необычный и по-настоящему счастливый. Курносый сладко выдыхает, берёт свой бокал и залпом выпивает мартини. Он на долю секунды зажмуривает глаза, корчит смешную рожицу и расслабляется. Ему надо выпить как минимум четыре таких бокала, чтобы опьянеть. Но он не будет, поскольку завтра всё равно придётся напиваться. — С днём рождения, Кингсли. — Спасибо, Квиннсли. — Что дальше петь будем? — Чонгука давай. — Seven? — тот кивает, берёт пульт и включает песню артиста Чон Чонгука. — Никто не осилит трахаться семь дней в неделю, — говорит он, вспоминая текст этой песни. — Слабак. — Думаешь, осилишь? — Да как нехуй делать. — Как бы писюлька не отвисла, — брюнет снова начинает звонко смеяться, пропуская первые несколько строчек песни. Он тут же успокаивается, прокашливается и начинает петь. — Хорошо пошла, — изрекает Ли, слушая чужое пение и качая головой в такт музыки. — I'll be fuckin' you right, — подпевает он, прикрывая умиротворённые глаза, перед которыми тотчас же вспыхивает самодовольная морда Хёнджина. Он моментально открывает ошарашенные глаза, кривя губы в отвращении. И почему он вдруг представил этого ублюдка? Чёртов Хван пробрался в самые глубины его сознания. Это очень плохо. Он невольно представил его обворожительное личико, по которому хочется провести битой со всей мощью, что у него только есть. Джин же хочет, чтобы он поцеловал его? Ну так он поцелует. Так сильно поцелует его деревянной битой, что у него искры полетят из глаз. Зубы тоже. Младший расплывается в недоброй улыбочке. Все эти плохие мысли только и делают, что веселят его. Ему сейчас не об этом нужно думать. У Джисона вообще-то день рождения. Двадцать три года по башке ударили. С Ликсом завтра то же самое случится. Вроде бы два взрослых человека, а ведут себя так, будто им по десять лет. Один поёт о беспрерывном разврате, а другой представляет, как целует своего врага деревянной битой. Молодцы. Не успел балбес оглянуться, как уже и песня закончилась. А ведь он только вошёл во вкус, представляя, как зубы Хёнджина летят на асфальт. Мобильник Джи вдруг завибрировал в правом кармане джинсов. Он глубоко вздыхает, вынимает смартфон из кармана и поднимает трубку. Выражение его лица неожиданно стало каким-то напряжённым, нисколько не радуя Ли. — Спасибо, — сдержанным тоном молвит старший, смотря на свой бокал мартини. — Прямо сейчас? — спрашивает он, переводя взор на веснушчатого. — Но я с лучшим другом. Я не могу просто бросить его и приехать, — всё тем же тоном говорит Хан. — Ладно, я понял, — он сбрасывает трубку и смотрит на Феликса. — Нам придётся разойтись раньше, чем планировалось. Моя семейка хочет, чтобы я приехал домой. — А ты-то хочешь? — Нет, но придётся. — Тогда удачи с ними. Если что, звони. — Базар.

***

У него вроде бы праздник. Ему исполняется двадцать три года. Он должен сиять от счастья. Только вот ему всё кажется, будто сегодня самый обычный день. Словно это не у него сегодня день рождения. Джисон всё утро раздавал студентам листовки с приглашением на вечеринку. Он попросил некоторых девочек помочь ему, а посему они быстро раздали все листовки. Каким-то чудом этот сверхчеловек сумел арендовать огромный дом для предстоящей тусовки. Он вынес большую часть алкоголя из гипермаркета. Одному Богу известно, сколько денег он спустил. И только чёрт знает, откуда они у него появились. Не говорит, подлец. Это ещё сильнее напрягает Ликса. Вдруг он банк ограбил? Кто вообще знает, что на уме у этого человека. А идей у него крайне много. Их там пруд пруди. Складывается такое впечатление, будто Хан ждёт этот вечер сильнее, чем сам Ли. Он словно собирается не его день рождения праздновать, а отмечать какое-то великое событие. Ну вот откуда у него появились деньги на такой большой дом? Да ещё и такой роскошный. Что ж, народу будет очень много. Чёрт бы побрал эту пятницу. Все хотят веселиться. Правда, имениннику как-то отнюдь не весело. Настроения особо нет, да и не выспался он. В любом случае, спиртное всё исправит. Алкоголь всё поправит. В данный момент у него нет настроения, но с первой рюмкой соджу оно тут же поднимется. По сути, это именно он должен подготавливать дом к вечеринке. Однако упёртый Хан Джисон строго-настрого приказал ему не вмешиваться. Мол, сам всё сделает. И вот теперь он ноет ему прямо по телефону, пока молодой человек едет на собственный же праздник. У него уже уши вянут, слушая завывания Джи о том, как он устал подготавливать декорации. Ну, он хотя бы успел. На часах уже восьмой час, а значит, вот-вот скоро начнёт приходить народ. Вот почему парень подгоняет Феликса, звоня ему каждую минуту с расспросами о том, где его черти носят и через сколько он приедет. Только вот автобус не может ехать быстрее. Хан весь на нервах, в то время как Ликсу вообще по барабану. Он как ехал себе спокойно в автобусе, так и едет, даже не предвкушая сегодняшний вечер и ночь. Видел бы Джисон его равнодушное выражение лица… Он бы сначала замертво упал, а потом избил именинника за апатию. Юноша лишь хочет напиться в зюзю и пуститься в пляс. Большего ему не нужно. Он, выслушав очередную речь друга, мычит в трубку и сбрасывает звонок. Курносый поднимается с сиденья, подходит к дверям и выходит из автобуса. Настроения нет, но зато он выглядит чертовски красиво. На нём белая майка, поверх которой накинута чёрная косуха, и того же цвета джинсы с цепочкой. Круто выглядит. Ему действительно подходит. Правда, этот образ вообще не клеится с его повседневной одеждой. У него милый рюкзак со Стичем. Кофты и свитеры нежных оттенков, джинсы постоянно светлые. Он всегда выглядит очаровательно, миловидно. И тут вдруг появляется веснушчатый мальчик в дерзком стиле. Это как-то же, что совмещать в себе доброту и агрессию. Он многогранен. Впрочем, это праздник, так что он был обязан надеть эти вещи, что долгое время лежали у него в шкафу. Настало время выгулять эти крутые шмотки. Он следует строго по навигатору, спокойно шагая вдоль дороги. Вот только брови хмурые. Ему всё кажется, что он заблудился. Здесь тонна частных домов. Попробуй ещё нужный найти. Он раздражённо ахает и закатывает глаза. — Через двадцать метров поверните налево, — говорит ему добрая тётя-навигатор. Через двадцать метров он врежется в столб. Видать, туповатая тётя-навигатор. Ничего она не знает. Лишь мозг ему выносит. — В пизду, — он закрывает приложение, тычет пальцем на зелёную иконку и нажимает на вызов. Долго ждать не пришлось. — Ты можешь выйти на улицу и посвистеть? Я заблудился, — Джисон выходит из дома, скидывает звонок и начинает свистеть. Феликс отчего-то издаёт смешок, отдалённо слыша его свист. — Покричи! — во всё горло вопит он. — Ли Феликс моя проститутка! Он любит большие мужские пиписьки, но никогда не станет делать вам минет! И всё же он бы с удовольствием отсосал у Дерека Хейла из сериала «Волчонок»! — орёт старший, чуть ли не срывая голос. До его слуха доносится ужасно громкий смех Ликса, который остановился возле столба и слегка наклонился вниз, схватившись за живот. Он сейчас помрёт от смеха. Тот довольно улыбается, потому что смог поднять ему настроение. По доносящемуся из трубки голосу блондина сразу стало ясно, что его настрой был где-то на нуле. Джи самый лучший, раз снова смог рассмешить его. — Он бы без раздумий прыгнул на его член, потому что Дерек Хейл охуенен! Попомните мои слова, сукины дети! — младший пытается идти сквозь безостановочный хохот, всё ближе приближаясь к нужной калитке. — Я бы тоже ему дал, если бы был геем! Но я не гей! Девочки, наберите мне! — Я… — старается сказать Феликс, по-прежнему смеясь. — Я… Я сейчас сдохну! — Ты родился полчаса назад. Рано тебе помирать, — весёлым голоском изрекает он, складывая руки на груди. Тот поднимает взгляд, мгновенно встречаясь с чужим. — С днём рождения, мой любимый пидорас! — Спасибо, чмоня, — юноша выпрямляется и сковывает лучшего друга в тёплых объятиях. Брюнет охотно отвечает, крепко сжимая его хрупкое тельце. — Воздух… Верни воздух, — тяжелым голосом молвит Ли, хлопая его по лопатке. Джисон ойкает и отпускает его. Тот быстро поглощает воздух с широко открытыми глазёнками. — Идём, — он преодолевает железную дверь огромных ворот и следует только вперёд. Молодой человек слегка поднимает взор, молниеносно замирая с открытым ртом. В его глазах отражается гигантский дом, больше похожий на целое поместье. — С-сколько говоришь ты заплатил за аренду на два дня? — Это неважно. Шуруй уже. — Откуда у тебя взялись деньги? Ответь мне. — Квиннсли, не волнуйся на этот счёт. Просто наслаждайся. — Правду мне скажи. — Ладно, — Хан останавливается на ступеньке и разворачивается. — Мы с ребятами скидывались. Все хотят повеселиться. — Точно? — Да, — Ликс кивает и поднимается по трём ступеням. Они входят в дом, отчего глазёнки младшего начинают разбегаться по огромной прихожей. Чёрт, а здесь красиво. Всё выполнено в коричневых оттенках. Будто тот самый американский дом какой-то популярной школьницы. Удивительно. — А теперь самое важное, — взор возвращается к радостному парню, который что-то держит за спиной. — Ты готов? — кивок. — С днём рождения, братишка, — говорит он, вручая ему безумно красивую матовую коробку нежно-голубого цвета. Парнишка принимает её и в предвкушении открывает крышку. Глаза расширяются в приятном изумлении, глядя на их совместную и самую счастливую фотографию, которая лежит поверх какой-то вещи. Словно одеяло, накрывающее что-то очень важное. На снимке оба показывают средний палец с пафосным лицом. Их глаза скрываются за солнцезащитными очками, из-за чего они выглядят ещё круче. Лучи яркого солнца падают на волосы, которое словно бы проводит своими горячими руками по их шелковистым локонам. Позади них застыли бушующие волны, придавая снимку комфортную атмосферу. В тот день они поехали на пляж. Феликс на протяжении двадцати минут бегал за Джисоном, держа в руках мёртвую медузу. А после они пошли уплетать крабов и играть в карты на свежем воздухе. Ли тогда только начинал потихоньку осваиваться в Корее. И Хан помогал ему, наполняя каждый день лишь волшебной радостью. По усыпанной веснушками щеке внезапно побежала одинокая слеза, наполненная самым чистым счастьем. Он быстро вытирает её ладонью и переводит взор на улыбающегося парня. — Фотка — всего лишь дополнение, — поясняет он, наблюдая за его реакцией. Ликс бережно берёт фотографию и опускает взгляд на прозрачную коробочку, внутри которой лежит до безумия элегантный кинжал с матовой рукоятью чёрного оттенка. Возле кинжала лежит металлический футляр, также известный как «ножны». В нём есть специальный крепёж, что позволяет повесить кинжал на шлёвку джинсов. Удобно. Курносый фокусирует взор на изящно выгравированных на кинжале иероглифах, моментально принимаясь читать надпись. Он расплывается в улыбке, бегая глазами по строчкам: «Что же ты такого сделал, что это орудие воткнули в область твоего тела?», явно наводящие на него недобрые мыслишки. И он, как обычно, возвращается к Хёнджину. Хочется пронзить его чёрное сердце остриём этого великолепия. Кинжал красивый, роскошный. Словно его сделали во времена Чосона. Ужасно красивый подарок. — Всегда носи его при себе. Это твоя защита от всяких там Хёнджинов и Вонбинов. — Джи, спасибо большое, — счастливым голоском благодарит Ли, поднимая на него воодушевлённый взгляд. — Клянусь, это самый лучший подарок в моей жизни. — Я счастлив. — Ты лучший, — он осторожно откладывает фотографию в сторону и вынимает из голубой коробки другую. Феликс быстренько вытаскивает из прозрачной коробочки острый кинжал и ножны. С каждой секундой его глаза всё больше наполняются неповторимым восторгом, бережно рассматривая изящное оружие. — Подержи-ка, — веснушчатый передаёт ему декоративную коробку и лёгким движением пальцев прицепляет ножны к джинсовой шлёвке. Он плавно вставляет кинжал в ножны, отчего сразу же чувствует тяжесть. Но она чертовски приятная. — Как же красиво… — завороженным голосом шепчет он, рассматривая на себе изысканное орудие. — Вот и отлично. А теперь давай вливать в себя тонну алкоголя, — по дому разносится оглушающий звон, вследствие чего оба оборачиваются в сторону двери. — Как кстати. Иди открывай, именинник, — тот кивает, подходит к двери и, глубоко вздохнув, открывает её. Так проходит целый час. Здравый рассудок давно покинул его. Алкоголь растекается по всему телу. По нему словно бегает какое-то странное тепло. С его миловидного лица никак не может сойти весёлая улыбка. Ему действительно стало весело. В огромной гостиной двигаются опьянённые тела, в том числе и сам Ликс. Он пьян, ему хорошо и весело. Больше его ничего не заботит. С каждым глотком текилы все его проблемы медленно улетучивались. Они отходили всё дальше и дальше. Он ритмично двигается в такт музыки, пока яркие лучи неоновых прожекторов падают на его тело. Его любимый Эйкон разжигает в нём целую бурю энергии. Вот почему он бойко двигается по так называемому танцполу. Здесь стало ужасно жарко, но он почему-то не решается снять косуху. Ему слишком весело. Спиртное всерьёз нехило дало по шарикам. Его окружают незнакомые люди, плавно танцующие возле него. Прямо сейчас его ничто не волнует. Даже две пары глаз, что всё это время смотрели только на него. Вонбин давно раздевает его глазами, стоя возле стены с пластиковым стаканчиком пива. А вот Сохи, наоборот, глядит на него влюблёнными глазами. Правда, Феликсу плевать на этих парней. Он двигается под песню Эйкона. Дальше его ничего не заботит. Его кукольные губы расплываются в пьяной улыбке, пока волосы резво подпрыгивают вверх. Ещё совсем недавно он ехал сюда с планом напиться и уйти в какую-нибудь комнату, где бы он просидел всю вечеринку. Теперь же этот план кажется ему до безумия абсурдным и нелепым. И он рад, что не пошёл в комнату. Голова совсем не кружится, а алкоголь не выветривается. Он кладёт ладони на талию и начинает медленно вести их вниз. Его глаза закрыты, с лица не сходит улыбка. Отчего-то в его голову постепенно начинают проникать распутные мыслишки. Во всём виновата текила. У него слишком давно не было секса. Хочется с кем-нибудь переспать. У него есть аж два варианта. Однако он не хочет трахаться ни с Вонбином, ни с Сохи. Хочется чего-то другого. Он похотливо раскачивает бёдрами, в то время как в голову продолжают проникать неприличные мысли. Сегодня ему исполняется двадцать три года, так что он вправе делать всё, что хочется. Что только в голову взбредёт. Самым забавным является то, что на заднем дворе этого дома имеется целый бассейн с подогревом. Он знает об этом, но купаться не идёт. В бассейне плавают только парочки, что страстно целуют друг друга. Каждый на своей волне. И он тоже. Сейчас ему слишком хорошо, чтобы думать о чём-то, кроме танцев и секса. Спирт бежит по венам, смело проникая в глубины его сознания. Мозг отключён. Он находится вне зоны действия. Всё кажется неважным. Мама, работа, учёба. Всё. Вот что делает алкоголь. Заставляет забыться. Ему плевать на то, что будет завтра. Важно то, что происходит прямо сейчас. Некоторые волосинки его чёлки прилипли ко лбу, из-за чего он выглядит ещё сексуальнее. Страстная атмосфера в этой гостиной заставляет его чувствовать крохотные капли вожделения. Оно слабое, но присутствует. Некоторые люди подарили ему крутые подарки, но в основном все дарят деньги. Подарок Джисона даже не обсуждается. Он самый лучший. Феликс пьяно раскачивается, тяжело дышит и двигает руками, кой несколько секунд назад опускались к его бёдрам. Он открывает глаза, на секунду останавливается и зачёсывает влажную чёлку назад. До чего же он сексуален… Пак давно слюнки на него пускает. Он ставит пластиковый стаканчик на стол и плавно подходит к пьяному Ли. Юноша переводит на него взгляд и видит, как тот жадно облизывается, бесстыдно осматривая его привлекательное тело. Только вот какими бы глазами он на него ни смотрел, Ликс всё равно не даст ему. Пусть и пьян, но он не переспит с ним. У него всё ещё есть тормоза, на которые он вовремя наступит. И это даже с тем учётом, что он пьяный в стельку. В каком бы состоянии он ни был, но Вонбину не видать его обнажённого тела. Черноволосый внезапно кладёт руки ему на талию и начинает неторопливо двигаться в такт песни. Феликс может пофлиртовать с ним, может поцеловаться, но секса у них не будет. Паку повезло, потому что в данный момент у него есть возможность прикасаться к нему. Курносый поднимает руки вверх и продолжает раскачивать бёдрами. Он обворожителен. И он знает об этом. Чужие руки медленно движутся вниз, отчего-то доставляя ему некое удовольствие. Ему захотелось внимания. И он его получает. Веснушчатый расплывается в кокетливой улыбке, по-прежнему плавно танцуя. Ладони резко заворачивают в сторону его сладких ягодиц, тотчас же ложась прямо на них. Ликс громко выдыхает через рот и хватает его за руки, мгновенно отбрасывая их от своей задницы. Тот ухмыляется и снова обвивает ладонями его полушария. А вот это было зря. Да, Ли любит настойчивых людей, но только не таких, как Вонбин. Он молниеносно ударяет его по рукам, затем разворачивается и покидает танцпол, быстро пробираясь через пьяные тела. Старший, никак не желая сдаваться, идёт следом за ним, толкая танцующих людей. Блондин с хмурыми бровями выбирается из толпы. Какой-то парень внезапно задевает его плечом, отчего он с силой ударяется об входную дверь. Перед глазами всё плывёт. Голова быстро закружилась, вследствие чего неоновые огни стали совершенно расплывчатыми, смешиваясь в какой-то непонятный, но очень красивый цвет. Он моргает, смыкает губы и отстраняется от гладкой поверхности. Ватные ноги пытаются сделать шаг вперёд, желая как можно скорее поднять своего хозяина по ступеням и увести его в какую-нибудь комнату. Пак мгновенно хватает его за запястье, с силой сжимая тонкую кисть. Не стоило ему позволять трогать себя. Зря он это сделал. Вот тебе и последствия. Он старается отдёрнуть руку, но ничего не получается. Страх медленно окутывает тело Ли, заполняя как его сердце, так и пьяный разум. Ему становится страшно. Тело не хочет слушаться, из-за чего у него не выходит отбиться от этого урода. Даже действия грёбаного Хвана были не такими пугающими, как действия Вонбина. Чёрт знает, что сидит в его голове. И никто не знает, на что он способен. От этого ещё страшнее. Ликс вновь бьёт его по руке, но тот не реагирует. Неужели его действительно сейчас потащат на второй этаж и трахнут против воли? Не может этого быть. Только не в его день рождения. Это будет самый худший подарок судьбы. Где Джисона черти носят, когда он так нужен? А про подарок он совсем забыл. Забыл, что у него теперь есть изящное оружие, которое с лёгкостью может оставить глубокую царапину. В этот момент он забыл абсолютно обо всём. Страх не позволяет думать. — Отвали от меня! — кричит он дрожащим голосом, снова принимая попытку вырваться из чужого захвата. Тело всё ещё не слушается, отчего его движения получаются слабыми. — Отпусти! — он дёргает рукой, на что тот ещё сильнее сжимает его запястье. Кровь быстро перестаёт поступать в руку, она начинает синеть. Немеет, чёрт возьми. Он в ужасе расширяет глаза, глядя то на свою руку, то на довольного Пака. Тот делает шаг вперёд и медленно идёт вперёд, преодолевая первую ступень. Нет, нет, нет, нет. Это невозможно! Он тянет его вслед за собой, ни в коем случае не отпуская кисть. Рука совсем посинела, он перестаёт чувствовать её. — Отвали! Нет! — кричит он, чуть ли не срывая голос. Голова кружится, ноги перестают стойко держаться на ступенях. В глазах застыла паника. Никто ему не поможет. Все танцуют. Не слышат его криков, что заглушает громкая музыка, бьющая из больших колонок. Это конец. В глазах скапливаются первые слезинки, а в горле застрял ком. Его тащат прямо на второй этаж, хотят запереть в спальне и изнасиловать. Он испытывает такой яркий страх, какого прежне никогда не ощущал. — Отпусти меня! Я никуда не пойду! — но ватные ноги неповоротливо делают шаги вперёд. Он издаёт тихий всхлип, всё ещё пытаясь отдёрнуть онемевшую руку. Кто-то внезапно вырывает его запястье из чужой ладони, вследствие чего кровь начинает быстро поступать в посиневшую руку. — Он же сказал отпустить, — слышится ужасно суровый голос, наполненный жестокостью. — Не комильфо что-то делать против воли человека. Ты так не думаешь? — Тебя это не должно волновать. Просто уйди с моей дороги, и никто не пострадает, — едко молвит Вонбин, наконец, бросая взор на спасителя Ли. Он вылупляет глаза, встречаясь с холодным взглядом Хёнджина. — Правда? — с наигранной усмешкой говорит он. — По-твоему, Феликс тоже не пострадает? Мне так не кажется, потому что ты собираешься изнасиловать его. Разве нет? Разве он не пострадает? — тон уверенный, грубый. Ликс поднимает растерянный взор на Хвана, затем с силой толкает Пака к стене и бежит на второй этаж. Он лишь успевает разглядеть сногсшибательный прикид Джина и его уложенные назад волосы. Из причёски красиво выбиваются прядки чёлки, что словно бы придаёт ему элегантности. На нём плотно прилегающая к телу блузка с короткими рукавами, поверх которой сидит кожаная куртка цвета горького шоколада. Низ составляет чёрные кожаные брюки и ремень. В одном ухе самая обычная серебряная серьга в форме кольца. Обворожителен. — Не смей трогать то, принадлежит мне. Это мой мальчик. Ты меня понял? — строго отзывается мужчина. Пака до ужаса пугает его сдержанный, но в то же время жестокий взгляд. Потому что он знает, кто такой Хван Хёнджин и что он может сделать. Черноволосый поджимает губы, опускает глаза и кивает, после чего быстро уходит в сторону кухни. Юноша же в этот момент стоит в какой-то спальне и направляет кинжал в сторону двери. Опомнился. Дверь резко открывается, из-за чего его руки начинают дрожать. — Обезьянка, что за сброд к тебе липнет? — спрашивает Джин, глядя на пол. Он поднимает на него взор и моментально сводит брови к переносице, видя перед собой трясущегося от страха Ли. Джин быстро подходит к нему и резко кладёт тёплые ладони ему на щёки. — Тише, тише, обезьянка, — вполголоса молвит он, поглаживая нежную кожу большим пальцем. — Всё закончилось. Всё хорошо, — тот издаёт еле слышный всхлип и опускает кинжал. — Он тебя больше не тронет. Слышишь? — эти слова успокаивают. Его ласковый голос успокаивает. Дрожь отступает, страх тоже. Молодой человек кивает, убирает орудие в ножны и начинает вытирать мокрые глаза. — Успокоился? — Да, — чуть хриплым голосом изрекает дурик, громко сглатывая вязкую слюну. — Что ты здесь делаешь? Кто тебя позвал? — Сегодня утром я решил заскочить в универ, дабы отдать тебе подарок. Но вместо тебя я встретил какую-то девушку. Она вручила мне приглашение на твою вечеринку по случаю дня рождения. Я решил отдать тебе подарок прямо на вечеринке, поскольку не очень хотелось это делать в университете. Вот почему я здесь. — Тебе въебать можно? — как-то быстро он оправился от случившегося. Тот усмехается, на долю секунды уводя глаза. — Это именно то, чего ты желаешь? Ты можешь ударить меня, но тогда не видать тебе подарка. — Ненавижу ультиматумы. — Я тоже. — А тебя я ненавижу куда сильнее. — Будь по-твоему, — сладко молвит он и протягивает ему два красных подарочных пакета. Один поменьше, а другой побольше. Феликс недоверчиво глядит на пакеты, почему-то вспоминая ту самую посылку, что ввела его в неистовый шок. — С днём рождения, обезьянка. — Там же не очередные кожаные наручники и кляп? — Нет, — темноволосый берёт в свободную руку пакет побольше, по-прежнему протягивая ему тот, что поменьше. — Сначала в этот загляни, — Ликс с опаской принимает пакет и запускает в него руку, тотчас же нащупывая что-то твёрдое и квадратное. Он с хмурым видом вынимает оттуда картонную коробочку с картинкой нежно-голубого полароида. Его рот в эту же секунду приоткрывается, а глаза вылетают из орбит. Он, не теряя ни минуты, вскрывает коробку и вытаскивает из неё матовый полароид. Глаза наполняются радостью, в то время как губы начинают расплываться в улыбке. — Изначально я планировал купить какой-нибудь старинный полароид. Но мне ничего не понравилось. Да и картриджей на такое старьё не найти, — ну всё, мальчик поплыл. Держите его семеро. Это чертовски неожиданный, но очень приятный подарок. У него теперь есть полароид! Это куда круче всяких там денег. Он издаёт счастливый писк, пока Хёнджин растягивает губы в довольной полуулыбке. Угодил ему, гад. Глазки засияли, он пищит от радости. Со всем этим счастьем он уже и забыл о своём нетрезвом состоянии. Это даже забавно. Младший заглядывает в пакет и в приятном изумлении вскидывает бровки. В пакете ещё и находятся десять пачек картриджей, а также нежно-голубой чехол для самого полароида. Всё купил. Ничего не забыл. Феликс приоткрывает рот, желая как можно скорее поблагодарить его. — Это только первая часть подарка. А теперь загляни в этот, — не даёт он ему сказать, протягивая большой подарочный пакет. Тот, положив полароид на комод, молниеносно принимает большой пакет, затем приоткрывает его и заглядывает внутрь, мгновенно закрывая плотные края упаковки. Внутри лежит дорогая камера, стоящая очень немалых денег. Он поднимает на мужчину ошарашенные глаза и начинает быстро мотать головой. — Нет. — Что значит «Нет»? — Я не приму её. Это слишком дорого. — И что? — не понимает Хван, приподнимая одну бровь. Он складывает руки на груди и недовольно цокает. Ему совершенно не нравится упрямство Ли. — Это подарок на день рождения. У тебя нет полномочий отказываться, — настаивает он сдержанным тоном. — Я не могу. Я не приму. — Нет? — он заглядывает ему в глаза. — Что ж, раз она тебе не нужна, то просто выкинь её в мусорное ведро, — спокойно отрезает Джин. — Чего? Ну уж нет. — Она же тебе не нужна. — Нужна. Просто… — Тогда не упрямься и просто оставь её себе, — тот расплывается в глупой улыбке, после чего подходит к стоящему возле двери комоду и ставит большой пакет на гладкую поверхность. Он разворачивается и резко вздрагивает от того, что Хёнджин стоит в жалких сантиметрах от него. Как он успел так быстро, а главное — бесшумно подойти к нему? Юноша делает неуверенный шаг назад, тотчас же врезаясь в дверь. Больше некуда бежать. В голову мгновенно ударяет алкоголь, из-за которого тяжесть быстро возвращается в тело, а здравый рассудок стремительно покидает его. Ручкой машет. Хван делает уверенный шаг вперёд, снова оказываясь в сантиметрах от него. Он опирается рукой о дверь и заглядывает в глаза напротив. — Могу ли я попросить вместо обычного «Спасибо» нечто другое? — вполголоса спрашивает он, опуская взор на кукольные губы. Ликс нервно сглатывает и тяжело дышит. Чувство опьянения вернулось. Голова не варит. Вместе с нетрезвостью вернулось и крохотное вожделение. — Ч-что? — Ответь на мой поцелуй. Это и будет благодарностью, — уж больно соблазнительно шепчет мужчина. Феликс смотрит на него пьяными глазами, не зная, что и сказать. Да или нет. Ответить или отвергнуть. Выбор только за ним. Ненависть постепенно отходит на второй план, а давнее желание — на первый. Он глубоко выдыхает и еле заметно кивает. Джин незамедлительно впивается в его нижнюю губу, ещё сильнее прижимая хрупкое тело к двери. Курносый уверенно всасывает чужую верхнюю губу. Она сладкая, пухлая, чуть-чуть отдаёт сигаретами и ромом. Боже, как же он хотел поцеловать его… Его губы действительно как мармелад. И Ли не в силах остановиться. Губы этого человека слишком давно манили к себе. К чёрту ненависть. Плевать, что будет завтра. Плевать, как сильно он хочет убить его. Плевать на ярость, что он к нему испытывает. Он наслаждается тем, что происходит прямо сейчас. В этот момент. Губы к губам. Он слишком пьян, чтобы думать о какой-то там ненависти. Их губы сливаются в невероятно страстном поцелуе. Таком пылком и сексуальном, что хочется взорваться. Вот что сейчас важно. Хёнджин смело углубляет поцелуй, ненасытно всасывая его нежную, но искусанную губу. Этот поцелуй до безумия отличается от того, что были раньше. Раньше он не отвечал. Раньше кусал его губу до крови, лишь бы он отстал. А теперь Ликс жадно целует его, не давая пощады на крохотный вздох. По спальне разносятся громкие звуки поцелуев, кой возбуждают обоих парней. Атмосфера накаляется. Член блондина неторопливо затвердевает, в то время как у того он давно встал. Феликс сладко мычит в поцелуй, плавно зарываясь в тёмные волосы Хвана. Храбро, без сожалений. Он противоречит своим же чувствам, целуя его прямо в губы и при этом ненавидя до глубины души. Чужие большие ладони ложатся на его талию, отчего-то не смея опуститься к ягодицам. Да что это с ним? Почему с другими он может делать всё, что хочется, а к нему даже прикоснуться не решается? Что-то явно не позволяет ему просто взять и положить руки на его ужасно аппетитные полушария. Не позволяет сжать их. Облапать, как в последний раз. В голове словно появилась какая-то преграда. Он не посмеет прикоснуться к его ягодицам, пока Ликс сам не позволит. И это до чёрта раздражает. Он не может запустить руки под его майку, не может даже дотронуться до его паха сквозь джинсы. Молодой человек внезапно перемещает руку с его волос, достигает загривка и резко заползает под чужую чёрную блузку без воротника. Он кладёт тёплую ладошку на лопатку, теперь чувствуя его кожу каждой клеточкой своей руки. Это сводит с ума. Хёнджин чуть сильнее обхватывает узкую талию двумя руками и молниеносно прижимает нижнюю часть его тела к своей. Два паха неожиданно сталкиваются, вследствие чего создаётся долгожданное трение. Тот вновь мычит в поцелуй и начинает неторопливо тереться своим членом о чужой. Так называемая благодарность моментально повернула в другую сторону. И юноша ничуть не возражает. Ему хочется гораздо большего, чем просто тереться друг о друга. Джин быстро меняет губу, теперь ненасытно всасывая верхнюю. Она тоже искусана. Он чувствует это. Почему-то поцелуи Ли ощущаются совершенно по-другому. Никто не вызывал в нём столько сексуальной страсти во время поцелуя, как это делает Феликс. И теперь ему хочется целовать только его. Никто не сравнится с этим миловидным парнишкой. Ни одни губы не будут такими же притягательными, как его. Они не сравнимы ни с какими-либо другими. Было бы до смешного глупо искать такие же. Этот мальчик всё сильнее затягивает его. Пропитывает его собой. Он больше не сможет целовать других людей. Как обидно. Это должно разочаровывать его, но он почему-то даже рад. Если так и продолжится в том же духе, то он просто в скором времени перестанет быть бабником. Хван разбивается рядом с ним. Все его принципы летят к чёртовой матери. Сейчас он не может думать ни о чём другом, кроме этого сгорающего от возбуждения мальчика. Он так близко, но одновременно так далеко, что хочется начать крушить всё вокруг. Это истинное сумасшествие. Его поцелуи вызывают в нём какую-то свирепую похоть. Он не может остановиться целовать его. Мужчина нежно кусает Ликса за губу и неторопливо тянет её на себя. Ли уже не уверен в том, что он никогда не переспит с ним. Доселе твёрдое «Нет» резко пошатнулось. Во всём виноват только этот человек. Страстный и обольстительный. Юноша открывает затуманенные глаза и смотрит в чужие. Этот момент интимнее любого секса. Глаза в глаза. Сердце забилось чуточку быстрее, глядя в его опьянённые распутством глаза. Хёнджин смотрит исподлобья, а затем демонстративно облизывается и снова всасывает его губу. Он до безумия хочет этого сладкого австралийца с милыми веснушками на лице. Когда-нибудь, но у них точно будет секс. В этом он нисколько не сомневается. Наступит такой день, когда он смело затащит его в постель. И тот не будет возражать. Он будет согласен. Феликс будет абсолютно трезв, и переспит он с ним не в знак какой-то там благодарности. Этот день обязательно настанет. Они знают это. Старший запускает язык в рот курносого, тотчас же начиная исследовать его. Блондин резко перехватывает чужой язык и принимается сладко посасывать его. Он уверенно прислоняется к его языку своим. Они кружатся в бесстыдном танце похоти. Их слюни быстро смешиваются между собой, пока младший трётся своим пахом о чужой. Хван медленно теряет самообладание. Хочется сорваться. Хочется повалить его на постель и трахнуть. Ли Феликс как ром, от которого он никогда не откажется. Он пьянеет из-за этого человека. Даже ром не овладевает его разумом так, как это делает Ликс. Он всегда был верен лишь себе. Никогда не подпускал к себе тех, в ком был заинтересован. Но этот парнишка всё разрушил. Он смело ломает его стереотипы. Стирает границы дозволенного. И это раздражает. Однако он хочет большего. Он хочет его всего. Всецело поглотить. Погрязнуть в нём. В их грязном танце столько чувств и эмоций, что можно утонуть. И он тонет. Хёнджин всем сердцем ненавидит его за то, что он с ним делает. Ненавидит за то, что с ним всё становится особенным, волшебным. Это так бесит, что хочется ещё. Он действительно ненавидит его. Но себя он ненавидит куда больше. Ненавидит себя за то, как обошёлся с этим милым мальчиком. Он не может вынести мысли о том, как плохо поступил с ним. Раздражает. Мужчина возвращает свой язык на законное место и резко впивается в его губу. Целует со страстью, с ненавистью, с похотью. И тот отвечает тем же. С той же взаимностью. В их поцелуях столько смысла, что оба теряются в чувствах друг к другу. Они странные, не такие, как все. Вроде бы ненависть, а вроде бы сексуальная страсть. Они смешивают эти чувства. Словно красные и синие цвета смешались в одной палитре. Хван не в силах остановиться. Он продолжает целовать его. Знает же, что кинет его на кровать, если вовремя не остановится. Границы медленно стираются. Будто воздух с непреодолимой силой снимает краску, что проведена красной чертой. Он теряет самообладание. Ещё чуть-чуть, и он всерьёз трахнет его прямо в этой спальне. Здесь и сейчас. Темноволосый внезапно отстраняется, тяжело дышит и смотрит на недоумевающего Ли, что продолжает сгорать от сексуального желания. — Почему не останавливаешь меня? Почему не отталкиваешь? — то ли с раздражением, то ли с болью говорит мужчина, сверкая возбуждёнными глазами. — Потому что не хочу. — Феликс, ты понимаешь, что я накинусь на тебя, если мы продолжим? Ты хочешь этого? Ты хочешь переспать со мной? — Хочу. — Совсем не это ты должен говорить, — сдержанным тоном цедит он сквозь стиснутые зубы. Хёнджин резко вдавливает податливое тело в дверь, глядя на него холодными от злобы и страсти глазами. Но Ликсу не страшно. И это тоже бесит. — Я не хочу заниматься с тобой сексом, когда ты пьян. Я хочу, чтобы ты помнил о нашей страстной ночи, которой сегодня не будет. Я хочу, чтобы ты как следует прочувствовал каждый момент, проведённый со мной. Хочу, чтобы ты помнил, каково это — трахаться со мной. Чтобы помнил о тех поцелуях и укусах в шею, которых сегодня тоже не будет. Я требую этого. Понимаешь? — каждое слово выходит с какой-то безумно сдержанной злостью. Он вроде бы говорит спокойным голосом, но в его тоне слышится как ярость, так и ревность. Почему он ревнует? К кому он ревнует? Да чёрт его знает. Он понятия не имеет. Не знает, что с ним происходит. Каждое его слово ещё сильнее очаровывает пьяного Феликса. Он смотрит на него заколдованными глазами, плавно хлопая ресницами. Да, он слышит каждое его предложение, но в голове всё ещё стоит их поцелуй. Он не может выйти из этого транса. Старший кладёт руки на его щёки и быстро облизывает свою нижнюю губу. — Ну же, обезьянка, скажи, как ненавидишь меня. Пожелай мне смерти. Попробуй ударить. Сделай хоть что-нибудь, что сможет остановить меня. Мне очень тяжело сдерживать себя. Я хочу бросить тебя на постель и грубо трахнуть. Останови меня, пожалуйста. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. — Перестань… — Почему? Ты же сам хочешь, чтобы мы переспали. Я даю тебе возможность, Хёнджин. Завтра её уже не будет. Воспользуйся этим. Воспользуйся моим нетрезвым состоянием. — Я не хочу после секса чувствовать себя последним куском дерьма. Ты не услышал то, что я говорил всего несколько секунд назад. — Неужели ты действительно думаешь, что, если не воспользуешься этим шансом, то потом будешь выглядеть хорошим в моих глазах? — каким-то игривым тоном молвит молодой человек. — Ты слишком пьян, чтобы разговаривать на эту тему. Феликс, ты даже себя не слышишь. Я пытаюсь донести до твоей красивой головки тот факт, что если возьму тебя, то потом я буду чувствовать себя виноватым. В твоих глазах я не стану хорошим, но и слишком плохим не буду. — Красиво говоришь, малыш, — тот усмехается, уводя взор в сторону. Младший зачарованно проводит маленькими пальцами по его волосам, отчего Хван моментально застывает с расширенными глазами. — Своими поцелуями и красивыми словами ты вводишь меня в замешательство. Я больше не понимаю, что испытываю к тебе. Нет, я всё ещё ненавижу тебя. Но почему-то уже не так сильно, как раньше. — Мы больше чем враги, но меньше, чем любовники. — Я хочу изменить наше положение. Однако я не знаю, в какую сторону. — Может, попробуем заново? — А ты больше не будешь считать меня игрушкой, с которой можно убить время? — Никогда, — твёрдо заявляет он с серьёзными глазами. Веснушчатый расплывается в улыбке, хватает его за края куртки и притягивает к себе, незамедлительно целуя мужчину прямо в губы. Но не в засос. Тот приподнимает уголок губы сквозь целомудренный поцелуй и проводит длинными пальцами по светлым волосам. Ликс отстраняется, снова заглядывая ему в глаза. — Пошли танцевать, — курносый берёт его за руку, открывает дверь и выходит из неё вместе с Джином. Темноволосый попутно хватает пакеты и спускается с ним вниз. — Я отнесу подарки к остальным и вернусь к тебе. Жди меня здесь, — говорит он задорным голоском, выхватывая из чужой руки свои подарки. Хёнджин кивает, останавливаясь возле лестницы. Джисон, с кем-то разговаривая, бросает взгляд на своего лучшего друга, который нехотя отпускает руку Хвана. Он тотчас же расширяет ошарашенные глазёнки и выпускает из руки пустой пластиковый стаканчик. — Какого хуя… — медленным, даже неверующим тоном произносит Хан. Он молниеносно подходит к Феликсу, после чего берёт его за руку и уводит на кухню. Здесь стоят несколько человек, что вовлечены в интересный разговор между собой. — Вышли отсюда, — грубым тоном говорит он. Те лишь бросают на него взоры, но не уходят. — Я сказал: «вышли отсюда»! — с агрессией кричит парень, вследствие чего народ быстро покидает кухню. Младший смотрит на него непонимающими глазами, при этом хмуря брови. Джи поворачивает к нему голову и хватает его за плечи. — Ты какого хуя крутишь какие-то шашни с ебучим мафиози?! — он трясёт его за плечи, почти выкрикивая эти слова. — Что? Ты про кого? Какой ещё мафиози? — Хван Хёнджин, мать тво… — брюнет резко замолкает с широко открытыми глазами, вспоминая рассказы Ли. Вспоминая имя того, с кем у его лучшего друга что-то начиналось. И всё встало на свои места. Он глубоко выдыхает, понимая, что тот ни разу не называл фамилию этого мужчины. Вообще ни разу. — Феликс, он босс мафии. В его руках находится вся Корея и половина Японии. Это самый, чёрт возьми, страшный человек на нашей планете. С ним очень опасно иметь дело. Да блядь, он может убить человек, не моргнув и глазом! В его чёрных руках целая империя, а человеческая жизнь для него — ничто. — В-в смысле… — заикается юноша, поджимая губы в тонкую линию. — Хочешь сказать, что он торгует наркотиками? — Он не просто торгует ими. Он их и изготавливает. В его арсенале есть всё, что хочешь. От высококлассной травы до тяжёлых наркотиков. Он ещё и пушки нелегально продаёт. Эта мразь скрывает все свои тёмные делишки за несколькими клубами, компанией по производству рома, а также парой десятков отелей по всему миру. Он самый опасный и жестокий человек. Хладнокровный и беспощадный. Друг, ты вообще понимаешь, с кем связался? — чужие глаза мутнеют, плечи опускаются. Он слышит лишь: «от высококлассной травы до тяжёлых наркотиков». Это то, что он так сильно ненавидит. Он всерьёз готов был дать Джину последний шанс. Готов был простить его подлый поступок. Но теперь… Теперь он хочет уничтожить его. Обрушить на него целый ад. Ярость вновь возвращается. Да так быстро, что его взгляд резко меняется. Это конец. Это действительно конец. Всё рухнуло. Буквально три минуты назад всё стало потихоньку налаживаться. И вот опять. Дать шанс? Да никогда. Попытаться стать любовниками? Ни за что в жизни. Он, не говоря ни слова, выходит из просторной кухни и на ватных ногах идёт к Хвану. Парнишка берёт его за запястье и уводит на второй этаж. Всё ещё пытается принять жестокую правду. Теперь понятно, почему этот ублюдок ничего не рассказывал о себе. Это даже смешно. Так сильно разочаровывает, что хочется смеяться от бессилия. Он с силой толкает его в ту же спальню и громко хлопает дверью. А повернуться к нему не может. Не может посмотреть ему в глаза. — Я правда хотел дать тебе шанс. Боже, ну какой же я идиот, раз думал, что у нас может что-то получиться, — он горько усмехается, опуская голову. — И ты как всегда всё испортил. Ты всегда всё портишь. Ты, блядь, главная проблема, которую я просто мечтаю уничтожить. Теперь я знаю, откуда у тебя берутся деньги и как умело ты всех подкупаешь. Да как ты только посмел скрыть от меня то, чем занимаешься? — О чём ты? — серьёзным тоном спрашивает старший, складывая руки на груди. — О том, что ты чёртов мафиози! — кричит Ли, моментально поворачиваясь к нему лицом. Зубы скрипят, в глазах полная ненависть. Она мощнее той, что была раньше. Хёнджин слабо приоткрывает рот, на долю секунды впадая в ступор. Он резко закрывает рот и тянет губы в ухмылке. Да жаль, что Феликс не видит, насколько она наигранная. Не видит сожаление в его глазах, что скрывается за надменностью. Вот что печально. — О, так ты теперь знаешь правду, — тон властный, словно бы насмешливый. Он говорит эти слова с какой-то апатией. Но и это ложь. Сколько можно врать? Сколько можно скрывать свои истинные чувства? Идиот. Напыщенный баран. Веснушчатый делает шаг вперёд и размахивается, тотчас же ударяя его по щеке. Прядка чёлки падает на глаза, пока щека горит от столь сильного удара. Он тихо, но глубоко выдыхает, глядя огорчёнными глазами в пол. Вот почему он не хотел рассказывать ему о своей работе. Знал же, как Ликс будет разочарован в нём. В каком бешенстве он будет. Представлял, но всё оказалось ещё хуже. — Знаешь, обезьянка, — хрипло начинает он, наконец-то переводя на него взор, — я никому и никогда не позволял трогать себя. Ты первый человек, кому я позволил ударить себя. Забавно, что тебе хватает смелости поднимать на меня руку, при этом зная, на что я способен. — Я тебя не боюсь. — Правда? — Да, — тот громко усмехается и резко вынимает из-за спины безумно красивую пушку с достаточно длинным дулом. В самом низу рукояти выгравирована роза с опадающими лепестками и инициалами Джина. Поистине красиво и опасно. Его пушка так и сверкает. Откуда у него взялся пистолет? Взор Хвана стал ещё жестче, опаснее. Он уверенно держит тяжёлый ствол навесу, но на Ли не наводит. — А теперь? — Замечательная угроза. Я аж испугался, — равнодушным тоном отзывается он, ничуть не страшась его пистолета. Знает же, что он не выстрелит. — А теперь проваливай с моих глаз. Я видеть тебя не желаю. — Будь по-твоему, — Хёнджин возвращает пушку в прежнее положение и просто уходит. Он спокойно спускается по лестнице и в последний раз бросает взор на толпу. Его взгляд падает на напряжённого Хан Джисона, который смотрит прямо на него. Темноволосый отпускает едкий смешок, теперь понимая, от кого Феликс узнал правду. — Как всегда умудряется подпортить мне жизнь, — он цокает, а после открывает входную дверь и уходит. Сегодня он не сможет уснуть. Ему срочно нужно отвлечься, а посему он набирает номер очередной девочки и едет в отель. Секс — его лучший вариант. Только вот даже он не способен развеять его сжирающие сердце мысли. Но что же случится дальше? Как судьба будет пытаться свести этих двух ненавидящих друг друга людей, если Ликс узнал о Джине суровую правду? Это нам и предстоит узнать.