The Wizard of My Heart

      Тяжёлый кулак со всей силы бьёт малознакомого человека прямо в челюсть. Мощные костяшки впечатываются в щёку — и парень отчётливо ощущает, как несколько зубов отходят от дёсен. Клыки мгновенно вылетают изо рта вместе с каплями крови. Они летят на бетонный пол и с глухим звуком отскакивают от гладкой поверхности.       Раньше Хёнджин никогда не смешивал эмоции с работой. Всегда был хладнокровен и полностью спокойным. Но сейчас ему хочется уничтожить каждого, кто хоть как-то пытался перейти ему дорогу.       И всё — из-за него.       Из-за чувств, что так переполняют его.       Какой-то мальчишка вмиг перевернул весь его мир. Из головы никак не выходит этот злобный взгляд, в котором таилось что-то ещё. Он не обманывал его — лишь скрыл истину. Настолько весомую, что аж самому тошно.       Хван практически держал его сердце в ладонях. Чувствовал его тепло. Но оно тут же исчезло. Стоило Джину приблизиться к Феликсу, как тот снова выскользнул из его рук. Вновь остался ни с чем.       У него есть абсолютно всё. Правда, то, чего он действительно желает, не хочет принадлежать ему. Да, Хёнджин мог бы соврать ему, сказать, что он никакой не босс мафии. Только вот истина всё равно всплыла бы наружу. Нет смысла лгать.       Бесит лишь то, что Ли узнал об этом не от него. Придурок Хан Джисон рассказал. Забавно. Больше всего Хван ненавидит, когда кто-то лезет в его жизнь. Когда кто-то пытается испортить её.       Что бы там ни было, он не отступит. Ни за что. Не после того, как Феликс ответил на поцелуй. Всё полетело к чертям. Прямо сейчас в нём бушует столько эмоций, что Хёнджин больше не понимает, как их выплеснуть.       Он наклоняется, хватает парня за волосы и задирает ему голову. Взгляд спокойный, но до безумия пугающий. Костяшки покраснели и отдают тупой болью. Лучше уж пусть чувствуется физическая боль, чем эти странные эмоции. Они разрывают ему сердце. Даже у него оно есть.       Где-то вдали слышится звук падающих на бетон капель воды. Здесь повсюду кровь. Хёнджина выворачивает от этого запаха, но он чувствует его достаточно часто. Изящные руки в крови, рубашка — тоже.       Каждый второй слышал о знаменитом Хван Хёнджина. Одни хотят быть его союзниками, другие же стараются держаться от него как можно дальше. Все знают, кто он такой. Именно поэтому никто не решится пойти против него. Люди боятся его, а поэтому держат рот на замке. Даже чёртов Пак Вонбин, потому и не стал доводить дело до конца. Понимает же, что его труп никто не найдёт, если перейти дорогу.       Все это знают. Все боятся. Проще уж сидеть в своей норе и не высовываться. Ни один коп не осмелится пойти против Хёнджина. Даже лучшие детективы страны не посмеют копать на него. Они молчат и получают за это неплохие деньги.       — Ты будешь говорить или нет? — интересуется Хёнджин, держа дрожащего парня за мокрые волосы. Тот слабо кивает, чувствуя во рту лишь привкус собственной крови. — Я спрашиваю в последний раз. И тебе лучше сказать мне правду, иначе за зубами полетит твоя голова. Итак. Кто распустил слух о том, что я начал продавать девочек?       — Д-д… — пытается что-то произнести попавшийся идиот. — Дон Ынхёк.       Хван вздыхает, выпускает из пальцев чужие волосы и подходит к небольшому столику, после чего берёт мокрую тряпку и начинает тщательно вытирать окровавленные руки. Некоторые всё же решаются переступить ему дорогу. И очень зря. Он достанет любого, кто примет попытку испортить его репутацию.       — Заканчивайте с ним, — говорит Хёнджин, поворачивая голову в сторону своих людей.       — Нет! Пожалуйста, не надо! Умоляю! Я буду молчать!       — Естественно, ты будешь молчать, — усмехается он, а затем вынимает из кармана брюк пачку сигарет и выходит на улицу.       Хван не убийца. Да и его люди не будут никого убивать, если в этом нет необходимости. Сейчас её нет. Парни Джина всего лишь вырубят его и отвезут туда, где подобрали.       Хёнджин прикуривает сигарету и приподнимает голову. Его освещает яркая луна, которая всегда знает, чем тот занимается. Она и подошедший к нему Ли Чонсок.       У него лисий разрез глаз, отчего он кажется ещё красивее, чем есть. Лицо вытянутое, а губы в форме сердца, слегка пухлые. Кадык такой же острый, как и характер. Волосы чёрные, короткие. А ещё у внешнего уголка глаза есть родинка. Он высокий, прямо как Хёнджин. Может показаться, что они братья. Но это не так. Чонсок — его правая рука. Его секретарь. Самый преданный ему человек. Он никогда не предаст его. Всегда на его стороне. Всегда с ним.       Этот молодой мужчина не терпит предателей. Ли — самая настоящая заноза в задницах тех, кто пытается навредить Хвану. По этой причине в первую очередь люди хотят избавиться именно от него. Только вот у них ничего не выходит. Да и вряд ли получится. В свои двадцать пять лет Чонсок убил достаточно людей. И никто из них не был безвинным.       Он тоже прикуривает сигарету и выпускает изо рта клубы едкого дыма, что быстро развевается по ветру.       — Ты когда-нибудь любил? — спрашивает Джин, глядя на полную луну.       — Любовь — это пустая трата времени. Так что нет, не любил.       — Жестоко говоришь.       — Господин Хван, могу ли я задать личный вопрос?       — Ну, попробуй. — Он переводит на него равнодушный взгляд и делает глубокую затяжку.       — Вы интересуетесь любовью из-за того мальчишки, на которого сказали найти информацию?       — Границу переходишь, — жестковатым тоном произносит старший.       — Прошу прощения.       — Он мне небезразличен. Я не знаю, что к нему чувствую и чего хочу от него. Знаю лишь, что не могу отпустить его. Он не выходит из мыслей. Что-то в этом мальчике цепляет меня. Когда только познакомился с ним, я видел каждый его недостаток. Отмечал в голове, что мне в нём нравится, а что — нет. Как мне казалось, плохих качеств было больше, чем хороших. Но теперь я не вижу в нём ни одного недостатка. Они словно исчезли. Думаю, всё это время я просто придумывал ему плохие качества. Мне не хотелось признавать один факт: меня тянет к нему. Всё дошло до того, что я стал считать его временной игрушкой. Я плохой человек, а поэтому хотел просто воспользоваться его чувствами. Он понял это — и всё пошло по швам. А когда почти вернул его, он снова исчез из моих рук, потому что узнал о том, что я мафиози. Теперь он ненавидит меня ещё больше, чем раньше. Только вот я ненавижу его гораздо сильнее, потому что до ужаса хочу. Меня бесит в нём абсолютно всё. Глаза, голос, улыбка, действия, слова — всё. Я ненавижу этого человека. Но очень сильно хочу. — Взгляд темнеет, когда Хёнджин вспоминает их последний разговор. Феликс даже пистолета не испугался. Это будоражит, интригует. — Сначала я был просто заинтересован в нём. Мне нравилось вводить его в недоумение. Нравилось смущать его. Я лишь хотел вызывать в нём бурю эмоций. Не больше. Но теперь я хочу завалить его в постель. И понятия не имею, чего буду хотеть от него после секса, — изрекает он, не веря собственным словам и желаниям. Хван докуривает сигарету, кидает её на асфальт и тушит окурок подошвой ботинка. — Это не любовь. Я никогда никого не полюблю. Никто не посмеет забрать моё сердце.       Хёнджин делает несколько шагов вперёд, подходит к своей чёрной глянцевой машине и садится в неё. Он глупец, потому что любовь даже спрашивать не будет, прежде чем ворваться в жизнь. Если уже не ворвалась.       Хван неторопливо расстёгивает пуговицы окровавленной рубашки, думая лишь о том, что всё закончится, как только он переспит с Ликсом. Хёнджин твёрдо придерживается этого мнения. Считает, что весь интерес пропадёт, когда сделает то, чего хочет. Ему всё быстро надоедает, а значит, и этот юноша — тоже. Так он думает.       Ну а сейчас ему нужно отвлечься. Мысли о Ли пожирают изнутри. Хёнджин упорно борется с желанием приехать к веснушчатому парню и получить от него то, чего давно хочет. Именно поэтому он переодевается в чистую красную рубашку и едет в самый дорогой отель Сеула.       Всё как обычно. На сегодня с работой покончено, так что теперь можно удовлетворить свои потребности. Он плавно выезжает на трассу и вдавливает педаль газа в пол.       Почему же именно отель? Всё до смешного просто: он никогда не водит девочек для секса к себе домой. Кажется, в его шикарной квартире удалось побывать лишь Чонсоку и его лучшему другу, Со Чанбину. И это единственный человек, к кому он относится с добротой и некой игривостью. Чанбин знает его как свои пять пальцев. Знает его привычки, настоящий характер. Восемнадцать лет нерушимой дружбы не обошли их стороной. Чанбин — противоположность Хёнджина.       Мужчина вынимает из кармана мобильник, быстро набирает сообщение с местом встречи и отправляет его какой-то девице. Он выезжает на трассу, прикуривает очередную сигарету и приоткрывает окно.       В голове так и отзываются последние слова Феликса. Самые жестокие, что когда-либо бросали в сторону Хвана. Почему-то они бьют ниже пояса. И ему было бы плевать, если бы это сказал кто-то другой. Больно слышать нечто подобное от настолько миловидного парнишки, который ненавидит его всем сердцем и душой. Хван испытывает к нему то же самое.       Наконец-то доехав до центра Сеула, он останавливается на парковке и выбирается из автомобиля. Возле отеля стоит девушка, которую он сегодня будет трахать. Хёнджин уверенно приближается к ней, безмолвно хватает за руку и ведёт внутрь.       Парень за ресепшеном быстро кланяется ему и передаёт ключ-карту от люкс-номера. Джисон не лгал, когда сказал, что у Джина несколько десятков отелей по всему миру. И этот — один из них.       Он поднимается с девушкой на шестнадцатый этаж, затем открывает дверь и быстро заводит её в комнату. Хёнджин молча снимает с неё облегающее платье и кидает на постель. Его лицо не выражает ни одной эмоции. Глаза равнодушные. Это даже пугает.       Разве он не должен пылать от страсти и возбуждения?       Должен.       Но и этого нет.       Ли Феликс забрал.       Он закрывает глаза и начинает вспоминать вкус его губ. Смелые поцелуи. Протяжные мычания удовольствия. Маленькую ручку, что заползла ему под рубашку и с чувством ощупывала лопатки. Почему-то сердце ноет, а увесистый член быстро затвердевает.       Что, чёрт возьми, происходит? Почему какой-то там мальчишка так сильно влияет на Хёнджина?       Хочется сорваться с места и поехать прямо к нему. Наобещать всякого любовного дерьма, в которое Хван даже не верит. Не верит в любовь. Не выносит романтики. Он сделал бы что угодно, лишь бы Феликс подарил ему искреннюю улыбку, но только не поехать. Даже со всеми этими странными желаниями Хван продолжает ненавидеть его. Рядом с ним он становится совершенно другим человеком. Будто Ли меняет его. А вот в какую сторону… Никто не знает. Факт в том, что рядом с ним он теряет контроль. Перестаёт думать обо всём на свете, кроме него. Даже криминальная империя перестаёт быть важной. Это ужасно. Хвану это не нужно. Его должно волновать лишь преступное королевство.       Он достаёт из кармана презерватив, приспускает брюки и разрывает пакетик зубами, после чего быстро надевает его. Мгновенно ставит девушку в позу собаки и резко входит с закрытыми глазами. Та издаёт громкий стон, который совсем ему не нравится. Он вгоняет ствол до самого основания паха и двигается грубо, безжалостно. А перед глазами — лишь Феликс.       Если бы не воспоминания об их поцелуях, то у него даже не встал бы. Это просто смешно. Так сильно раздражает, что хочется смеяться.       Он неосознанно начинает представлять, как плавно вводит головку в его анус, проникая всё глубже и глубже. Слышит сладкие стоны удовольствия, нежные завывания. Слышит такие блядские стоны наслаждения, что хочется кончить прямо сейчас. Если это и есть сумасшествие, то Хёнджин готов погрязнуть в нём.       Толчки жёсткие, даже будто злые. Он стискивает зубы и шлёпает свою пассию по ягодице, представляя совершенно иного человека. Кровать скрипит, девчонка стонет. По спальне разносятся хаотичные звуки бьющихся друг о друга тел. Он внезапно открывает глаза, вследствие чего разгорячённый Ликс моментально покидает его.       Хёнджин хватает девушку за волосы и вполоборота поворачивает её голову к себе. Ему вдруг захотелось проверить одну теорию. Свои догадки. Он сначала оценивающе смотрит на её пухлые губки, а потом резко впивается в них. Глубоко всасывает одну в рот с открытыми глазами. Знает, что если закроет их, то невольно представит, как целует Феликса. А затем отстраняется, огорчённо вздыхает и кривит губы. Не то. Это не те губы, что хочется целовать. И теория подтвердилась: Хёнджин больше не может целовать других. Только его… Раздражает. Разочаровывает. Странно, что это открытие не удивляет.       — Хёнджин, — стонет его сучка.       — Заткнись, — злобно выплёвывает он, сразу с силой шлёпая её по заднице.       Хван делает ещё несколько грубых толчков, а после вынимает член и изливается в презерватив, откидывая голову назад. Глаза открыты, а в них — полное недовольство. Он громко вздыхает, снимает с полового органа резинку и, связав кончик в тугой узел, кидает на пол.       Хван встаёт с кровати и идёт к двери, попутно подтягивая брюки и застёгивая пуговицу вместе с ширинкой. А лежащей на постели сучке даже сказать нечего. Она и не скажет. Лучше помалкивать и довольствоваться тем, что её выбрали. Поэтому она ничего не скажет. Не стоит его злить. Кто знает, как он отреагирует.       И всё же это был худший секс в его жизни. Что же ему нужно сделать, чтобы вновь ощутить страсть с пассиями? Чёрт знает. Это ненормально — хотеть лишь одного человека. Совсем ненормально. Это кошмар. Что ему теперь делать? Неизвестно.       Хёнджин, застегнув ремень, спускается на первый этаж и покидает отель. Сейчас хочется лишь одного человека. Джин заводит мотор своей шикарной тачки и уезжает с парковки, мгновенно вырулив на дорогу. И он, как всегда, тянет в рот сигарету. Открывает окно и выпускает густые клубы дыма.       Последние две недели не прошли даром. Даже не верится, что со дня рождения Ликса прошло уже столько. Кажется, будто их поцелуй был буквально вчера. Хёнджин ясно помнит разгневанный взгляд, срывающийся на крик голос. Что бы было, если бы он сразу рассказал ему о своей деятельности? Этого мы теперь не узнаем. Всё уже сделано.       Путь к его дому Хван запомнил, а к сердцу — нет. Каждый раз, когда эта дорога медленно вырисовывается, она пропадает. Только Хёнджин делает шаг, как тропа к сердцу Ли исчезает.       Подъехав к дому, Хван выходит из автомобиля и облокачивается на него спиной, параллельно вынимая из кармана пачку Marlboro. Он прикуривает сигарету, поднимает голову и смотрит в окно его спальни. Свет включён. Чем Феликс сейчас занят? О чём думает? Вспоминает ли Хвана? Хочется позвонить, но он знает, что Ликс не возьмёт трубку. А если и возьмёт, то пожелает ему смерти и заблокирует номер.       Зачем Хёнджин вообще сюда приехал? На что надеялся? Неужели он действительно думает, что юноша выглянет и отправит ему воздушный поцелуй? Размечтался.       Мужчина добродушно усмехается глупым мыслям, опускает взгляд и делает затяжку. А затем вновь смотрит на чужое окно с расширенными глазами и замирает как статуя.       Фильтр сигареты в эту же секунду падает на асфальт. Феликс глядит на него такими же изумлёнными глазами, совершенно не веря им. Вдруг обманывают. Он сводит брови к переносице, переводит взгляд на смартфон и быстро набирает номер. Хёнджин, не прерывая зрительного контакта, поднимает трубку и подносит мобильник к уху. Вот его желание и сбылось. Правда, фантазия слегка отличается от реальности. Но кого это вообще волнует? Ему почему-то стало страшно. Да чтоб сам Хван Хёнджин чего-то испугался? Это шутка? Да он даже умереть не боится! А тут звонка от Ли испугался… Он на миллион процентов уверен, что услышит тонну грязной брани, пожелания смерти и огромную речь, как его ненавидят.       Сердце замерло. Время застыло. Феликс смотрит на него разъярёнными глазёнками, в которых всё ещё присутствует невероятное удивление.       — Ты совсем уже ёбнулся?! — верещит он в трубку, из-за чего Хёнджин на мгновение убирает мобильник от уха. — Ты сталкер, что ли? Совсем уже крыша поехала?! — Тот неосознанно тянет уголки губ вверх и расплывается в нежной улыбке. Он до безумия счастлив слышать его голос. Видеть его красивое лицо. Пусть и злое. Да, он скучал. Сильно скучал. Этого не хватало. — Больной ублюдок. Какой же ты ёбнутый!       Джин сладко облизывается, сразу же скрывая мягкую полуулыбку. Пусть её он и может скрыть, но не в силах спрятать нежную радость, которая отражается в карих глазах.       — Я тоже очень сильно соскучился по тебе, Обезьянка.       — Какого хера ты здесь делаешь?!       — Сам не знаю. — Честный ответ. Он даже не понимал, куда едет, пока не подъехал к его дому. — Почему не спишь?       — Тебя это ебать не должно.       — Меня поражает, как такой мальчик может грязно выражаться. На лицо нежный и сладкий, а изо рта вылетает столько брани, что аж уши вянут, — усмехается он, ещё сильнее раздражая Ликса. — Не матерись. Тебе не подходит.       — Пошёл в жопу.       — Если только в твою. Открой мне дверь, и я с удовольствием войду в твою аппетитную задницу.       Феликс поджимает губы, краснея прямо на глазах. Это до ужаса умиляет Хвана. Хочется выломать дверь квартиры и прижать этого неугомонного мальчишку к груди. Просто обнять.       — Вали отсюда!       Веснушчатый парень, развернувшись вполоборота, уже собирается повесить трубку и отойти от окна. Но резко останавливается, поворачивает к Хёнджину голову и хмурит брови, смотря на его красные костяшки. Орлиный взгляд.       — Что с рукой? — зачем-то интересуется Ли. В голосе пробегает крохотная нотка волнения, которая мгновенно скрывается за твёрдой стеной.       Мужчина изумлённо вскидывает брови, сразу бросая взгляд на руку. Его чертовски поражает то, что тот увидел покрасневшую кожу аж с третьего этажа. Да ещё и в полумраке. Это удивительно. Видать, глаз хорошо намётан.       — Да-да. С ней.       — Ты это видишь? Видишь красноту?       — Нет, блядь, я слепошара, — язвит младший, закатывая глаза. — Конечно вижу, идиот. Так что с рукой?       — Мне пришлось повредить свою бедную ручку, когда я выбивал информацию из одного парня, — грустно выдыхает он, на что Феликс лишь ужасается. — Не волнуйся ты так. Он жив.       — И почему я тебе не верю?       — Я больше никогда не буду лгать и что-то от тебя скрывать. Я полностью честен с тобой, — серьёзным тоном заявляет Хван. Тот пожимает плечами и кивает. — У меня рука болит. Ты меня пожалеешь?       — Пошёл на хуй, — заканчивает Ликс и сбрасывает звонок.       Джин больше не слышит в его голосе былой ярости, что присутствовала, когда они ругались на той вечеринке. Теперь Феликс говорит с самой обычной ненавистью. И это хорошо. Хван не хочет с ним ругаться. Не понравилось. Ли поинтересовался им. Это уже достижение. Значит, они сдвинулись с мёртвой точки. У него даже настроение поднялось.       Он растягивает губы в облегчённой полуулыбке, садится в автомобиль и уезжает домой.       Раз уж парнишка больше не злится, значит, Хёнджин может прийти в университет. И он придёт.

***

      Феликс остыл, но это не значит, что перестал ненавидеть. Вот спрашивается, какого чёрта беспокоишься о том, что там с ним происходит? Феликс, ты больной? В этой странной паре больной только ты, а не он. Желания Хвана мы знаем. Но вот чего хочешь ты? Зачем показывать промелькнувшее волнение, если ненавидишь его? Необычный малый.       А ещё страннее то, что этот придурок теперь каждый вечер заглядывает в окно, чтобы найти одно очень красивое лицо. И зачем он это делает? Почему ждёт его появления? Неужели серьёзно думает, что Джин снова приедет к нему? Вообще-то да. Так и думает. Только вот вместо того, чтобы выбежать и прыгнуть на него с поцелуями, он хочет выйти с битой и начистить ему морду. Тоже как поцелуи. Правда, болезненные.       Ликс куда причудливее, чем Хёнджин. И он знает, что это только начало их странных взаимоотношений с ненавистью и какой-то страстью. В Хване есть абсолютно всё, что он так терпеть не может. Богатый выскочка, мафиози, да и просто мужчина с отвратительным характером. А ещё своевольный собственник. Впрочем, такое качество ему нравится. Но вот другое… Там даже менять ничего не нужно. Просто проткнуть его сердце кинжалом — и дело с концом.       На протяжении трёх дней Феликс постоянно подходит к окну в час ночи и высматривает объект своей ненависти.       Приезжал ли Хёнджин хоть раз за это время? Конечно нет.       Он же чёртов мафиози. Своих забот полно. Отчего-то юноше хочется возмущаться из-за того, что тот больше не приезжает. Показался разок — и хватит. Даже в университет не приходит.       Ну и зачем было подкупать директора, если не приходишь? Интересно лишь одно: сколько денег он заплатил этому продажному мужику? И за что? За то, чтобы несколько раз прийти в этот университет? Глупость какая. Из-за Хвана мысли Феликса всё больше походят на какой-то огромный ком. Когда он хочет забыть его, тот снова возникает. А когда ждёт появления этого ублюдка, чтобы выбить всю дурь, то тот специально исчезает. Пуф — и нет его. Пропал, гнида.       Все эти эмоциональные качели не входили в планы Феликса на год. Он хотел просто учиться, работать и гулять с Джисоном. Что-то явно пошло не так. Джин ломает все его планы. Это неприкольно.       Ещё совсем недавно на улице было достаточно тепло, чтобы можно было расхаживать в лёгкой джинсовой куртке. А теперь без пальто даже выйти нельзя. Промёрзнешь насквозь. В этом Ликс тоже винит Хёнджина, потому что погода резко изменилась после его неожиданного ночного прихода. Ромео недоделанный. Плевал он на такие вылазки с высокой колокольни. Нечего ошиваться под окном в час ночи. А если всё же придёт, то Феликс встретит его с битой. Не зря же он её с собой в Корею привёз. А в аэропорту сказал, что бейсболом занимается. Даже мяч показал! Только вот враньё это всё. Он не интересуется спортом. Этот парнишка предпочтёт сидеть дома с пачкой чипсов и смотреть какой-нибудь крутой фильм. Ну или пересматривать всякие мультфильмы и плакать от ностальгии. И Хван же всё ещё не знает, с каким мальчишкой связался. Даже не в курсе, что он ярый фанат Стича.       Феликс выходит из автобуса и протирает всё ещё сонные глаза. Он до трёх ночи писал сценарий для короткометражки. Из-за всех чувств и эмоций он не мог нормально работать над текстом. Вчера решил взяться за голову. И ему вообще не понравился сценарий, который он написал. А поэтому ещё час пытался исправить какие-то недочёты. Текст должен дух захватывать! И что-то пока что не захватывает.       Феликс зевает в кулак и идёт вперёд. Нос моментально становится красным. Мороз кусает щёки. Холодно, чёрт возьми. Вот и пришла настоящая осень. Он засовывает руки в карманы тёплой куртки и без интереса осматривает лица студентов. Все идут в одну сторону. Вдали виднеется до ужаса красивый университет в стиле модерн. Стены покрывают красно-коричневые листья, которые ещё совсем недавно были зелёными. Именно из-за внешнего вида все знают это учебное заведение. И Ли учится здесь. Внутри так же красиво, как и снаружи. По обеим сторонам от Ликса, как сопровождение, раскидываются устарники.       Он бросает безразличный взгляд на чёрную глянцевую машину. На тачку Хёнджина похожа. Но эта не его. Вряд ли этот придурок придёт в университет. Три дня не появлялся после их ночной встречи через окно. Смысл ему сейчас приходить?       Феликс опускает взгляд, а затем снова поднимает его на машину, возле которой стоит высокий мужчина в чёрном пальто. Ли сводит брови к переносице, потому что видит лишь чужую спину.       Хван поворачивается вполоборота и достаёт из кармана пачку сигарет, после чего прикуривает. Господи, это реально он. А профиль всё такой же красивый.       «Чёрт, да этому поганцу до безумия подходит пальто! Надо было биту брать».       Феликс кривит лицо. Остатки сна мгновенно снимаются. А чего он морду корчит? Разве это не хотел увидеть Хёнджина? Хотел. Но только затем, чтобы избить. Да, жаль, что под рукой нет ни биты, ни кинжала.       Хван неторопливо поворачивается в сторону Феликса, но всё ещё не видит его. Парнишка, не теряя ни секунды, прыгает в кусты и начинает медленно идти гуськом. Не хочется ему с ним разговаривать. Даже на сонную голову понимает, что начнётся, если столкнётся с Хваном. Только вот то, что он сейчас делает, выглядит ужасно глупо. Ну вот зачем прыгнул в кусты и пошёл гуськом? Ему пять лет, что ли? Неужели нельзя было просто обойти стороной? Нет же, надо ломать комедию! Тупой. А ещё считает себя умным.       Феликс медленно передвигается на корточках с опущенной головой, подходя всё ближе к Хвану. Кустики должны помочь. Они должны спасти его. Это их обязанность! Знал бы, как комично сейчас выглядит… Они, возможно, и спрячут его тело, но только не рюкзак со Стичем, что теперь строго поднят вверх. Будто горб вырос. Эти пышные, но низкие растения не смогут спрятать портфель. Вот идиот. Надо было брать его в руки.       Хёнджин видит боковым зрением какой-то чёрный предмет, который будто левитирует возле кустов. Он хмурит брови и поворачивает голову в их сторону: теперь видится милый рюкзак, неторопливо передвигающийся по воздуху. Это что за магия вне Хогвартса? Хёнджин слегка подаётся вперёд и рассматривает принт со Стичем. Он внезапно растягивает губы в игривой полуулыбке, наконец вспомнив, кому принадлежит этот очаровательный портфель.       Ликс тихо выдыхает, почему-то почувствовав себя каким-то юнармейцем. Он на секунду останавливается прямо возле Джина, чтобы немного передохнуть. Аж вспотел, бедолага. Ну что за идиот… Ей-богу. В кармане куртки неожиданно начинает звонить мобильник, отчего Феликс открывает рот и корчит забавную рожицу. Попался.       Ли быстро вынимает его и тыкает указательным пальцем на сброс. Не выходит. Телефон отупел на холоде. Чёрт бы побрал эти айфоны! Чёрт бы побрал этого Хана, который решил позвонить ему в самый неподходящий момент!       Феликс последний раз тычет на сброс, и тот замолкает. Он слегка приподнимает голову, якобы незаметно. Разведчик из него никудышный.       Ли ещё шире открывает рот, когда встречается с чужими глазами. А их обладатель задорно улыбается, не сводя с него игривого, но в то же время ласкового взгляда. Феликс мгновенно поднимается с корточек, всё ещё смотря прямо на него. А выше он не стал. Ему до сих пор приходится слегка задирать голову, чтобы встретиться взглядом. Высокий подлец.       — Низкий подросток в школу идёт, — сладко отзывается Хван, стреляя задорными глазками. Весело ему.       Тот косо глядит на него, раздражённо поджимая губы. Феликс делает большой шаг, тем самым переходя пышный кустарник. Ему хочется кричать от возмущения.       «Какой ещё «низкий подросток»? Опупел, что ли? Да, низкий. Но не подросток!»       Ликс недовольно хмыкает, разворачивается и идёт в сторону университета.       — Обезьянка, ну куда же ты?       — Пошёл на хуй! — орёт Ли, на секунду оборачиваясь. Старший весело усмехается, видя в этом что-то очень забавное. — Тупой хесос. Чтоб тебя, на хуй, метеором сто пятьдесят раз уебало. Говно тупое. Мудак обоссанный. Ненавижу. Думаешь, раз такой высокий, значит, можно других подростков обзывать? Хуйня ты тупая, — злобно бормочет он прямо под нос. Будто проклинает его.       За всё это странное время их непонятных отношений он осознал лишь одно: Хёнджин ни разу не поднимал на него руку. Вынимал, конечно, пушку, но не наводил. Только запугать пытался. И вот вердикт: Хван никогда не поднимет на него руку. Ни за что. Что бы Феликс там ни выкинул. Джин не ударит его. И этим можно воспользоваться. Да, он хочет воспользоваться его слабостью. Как же низко ты пал, Ли Феликс.       — Ещё встретимся, ублюдок. Я покажу тебе, где раки зимуют. — Он внезапно начинает ехидно улыбаться своим недобрым мыслям.       Аж фантазия разыгралась. Настолько разогналась, что он забыл перезвонить Джисону, который давно находится в университете и стоит возле окна, флиртуя с какой-то девочкой. Как всегда в своём репертуаре.       Феликс, оказавшись в здании, направляется в раздевалку и снимает куртку, после чего быстро вешает её на крючок и уходит. Жаль, что он не чувствует на себе взгляда Хвана, плавно следующего за ним. Ну прямо как собачка. Феликс поднимается на второй этаж и видит лучшего друга. Он бесшумно подходит к увлечённому парню и останавливается за его спиной с приподнятой бровью.       — У тебя такие красивые глазки, — говорит Джи, облокотившись о подоконник.       Щёчки девочки розовеют, губки расплываются в смущённой полуулыбке. Он проводит пальцами по её волосам, до сих пор не ощущая чужого присутствия. Феликс приоткрывает рот и снова корчит забавную рожицу.       — Ты как конфетка. Я бы тебя съел. — Почему его флирт выглядит таким комичным? Ликсу хочется то ли смеяться, то ли блевать. Слишком приторно. — А щёки-то какие нежные, — произносит он, проводя рукой по чужому лицу.       — Может, погуляем?       — Прости, конфетка, дальше флирта я не захожу. — Голосок сладкий, игривый. Боже, ну что за ловелас… Он кокетливо подмигивает и приподнимает уголки губ.       — Стыдоба, — цокает Ли, медленно мотая головой со сложенными на груди руками. Джисон резко оборачивается и вскидывает брови. — Как можно с кем-то флиртовать без намёка на что-то большее? — с иронией отзывается Феликс. Незнакомка закатывает глаза и просто уходит. — Пока-пока, — машет он и снова смотрит на Джисона. — Мне жалко этих девочек. Ты несправедлив.       — Почему?       — Да потому, что они в тебя влюбляются и начинают рассчитывать на большее. И я говорю не про обычные поцелуи.       — Плевать. Идём на лекцию.       Джисон берёт рюкзак и делает шаг вперёд. Феликс лишь пожимает плечами и спешит к другу.       Они входят в аудиторию, поднимаются на предпоследний ряд и садятся за длинную парту. Феликс расслабленно потягивается, без какого-либо интереса наблюдая за студентами. Что бы у него там ни случалось в личной жизни, надо учиться. Сейчас необходимо полностью погрузиться в учёбу. Только вот он не может сосредоточиться. И всё из-за Хёнджина, который снова и снова появляется в его жизни. А вообще лучше уж пусть будет так, потому что подобным образом он перестаёт думать о маме. У него не хватает агрессии на двух людей. Что ж, теперь он будет вымещать гнев на Джине.       Феликс давно не звонил маме. В их последний разговор он послал её и больше не набирал. Да и она тоже. Лишь иногда писала о том, как ей жаль, что он услышал её обкуренный голос. Вот спасибо. Как будто ему нужна её жалость. Не поможет, тётя. Ему лишь нужно, чтобы она перестала курить траву. Это всё, чего он просит. Знаете ли, не у каждого ребёнка психика останется в порядке после нахождения полумёртвой мамы. Передоз. То, что она раньше курила, было куда страшнее какой-то там марихуаны. Феликс обнаружил её в туалете. Ему было шесть лет. Именно в тот момент он резко повзрослел. Осознал, что происходит.       Ликс вызвал скорую, и женщину спасли. С тех пор он и вырос. Не физически. Морально. Весь мир перевернулся, когда он увидел лежащую на полу маму, которая тряслась и закатывала глаза. Казалось, будто был какой-то приступ эпилепсии. Но это был далеко не он. Вот почему Феликс так остро реагирует, когда слышит её обкуренный голос. И вот почему он ругается с ней до такой степени, что начинает посылать её и говорить, мол, она самая ужасная мать в мире. Не мама, а мать. Мама — это нечто родное сердцу, нечто любвеобильное. А мать — это какая-то чужая женщина, что дала тебе жизнь. Не больше. Не любимый человек, за которого ты отдал бы жизнь.       Только вот какой бы глупой ни была его мама, но он всё равно любит её. И тем не менее до сих пор злится на неё.       Когда они ругаются, Ли начинает давить на то, что её никто не любит и она до конца своей жизни будет одна. Давит на то, что именно из-за травы её дорогой человек не хочет быть с ней. Называет матерью. Мразью. И это в миллион раз лучше, чем поднимать на неё руку. Уж пусть давит словесно, чем физически. Однако же оба понимают, что он говорит несерьёзно. Что говорит это со зла и не считает правдой. Ликс такой же сложный человек, как она. Яблочко от яблоньки недалеко падает. Разница лишь в том, что в своё время госпожа Ли топила всех кулаками, а не словами.       В это сложно поверить, но в бою её никто не мог одолеть. Она была чертовски сильной женщиной, пока не заболела туберкулёзом закрытой формы. За три года её организм очень ослаб. Но госпожа Ли поправилась. Она победила эту чёртову болезнь, пока сын по ночам молился за неё. В те времена Феликс находился в детском санатории, потому что его некому было забрать к себе. Отца нет. Вообще-то есть, но он настоящий ублюдок. Юноша не общается с ним после того самого момента, как этот урод душил маму.       У Феликса было очень тяжёлое детство. Что он только ни пережил. В школе над ним едко потешались одноклассники, а дома избивал отец, пока мамуля была на работе. В него и стулья кидали, и ногами пинали, и пишущей ручкой ладонь протыкали. После всего этого он остался хорошим. Пусть и временами агрессивным. Зато у него есть человечность. Есть добросердечность. Он не вырос каким-то куском дерьма, который ненавидит всех и вся. В этом его сила.       Блондин снова зевает в кулак и кладёт голову на парту, сразу же закрывая глаза. До лекции ещё десять минут, так что можно чуть-чуть вздремнуть. Пока он пытается вздремнуть, Хан с кем-то увлечённо переписывается. Видать, очередная милая девочка пишет. Он не бабник, но женское внимание просто обожает.       Чья-то большая ладонь аккуратно ложится на бедро Ликса, отчего он начинает хмурить брови.       «Кому по щам надавать? Или это Джисон? Да нет же».       В том-то и дело, что нет. Он сидит с правой стороны. А чья-то шаловливая ручонка лежит на левом бедре.       Феликс резко распахивает веки и мгновенно фокусируется на пухлых губах, что растягиваются в игривой полуулыбке. Он медленно поднимает взгляд, сразу же встречаясь с его. И в нём вновь просыпается злость. Кроме ярости, в нём так же просыпается возбуждение. Это видно по его ошарашенным глазам, в которых мелькают огни вождения. А до этого он же и сам не понимал, что его такое возбуждает. Кто ж знал, что бёдра — его эрогенная зона. Это даже звучит смешно. Феликс ему прямо в аудитории набьёт морду и не посмотрит на то, что здесь собралась почти вся группа.       — Прости, Обезьянка, рука соскользнула, — игриво ухмыляется Хван, не убирая ладони с бедра.       Феликс сейчас взорвётся. Его лицо быстро наливается пунцовыми красками. Жаль, не от вожделения.       Хёнджин начинает плавно поглаживать бедро большим пальцем, после чего у Ли медленно встаёт член. Внизу живота нечто странное завязывается в тугой узел, посылая ток в его пах. Это сущий кошмар!       — Ты скалолаз, что ли?! — злобно рычит Феликс, смотря на него разъярёнными глазами. Он бьёт его по руке, из-за чего Хёнджин нехотя убирает её. — Вали отсюда, шакал несчастный! — во всё горло вопит он, привлекая к себе много ненужного внимания.       Хан резко переводит взгляд на него, всё ещё не понимая, на кого тот кричит, потом — на Джина. Тело моментально напрягается.       — С чего бы это? — чуть высокомерным тоном спрашивает Хёнджин. — У меня здесь проходит лекция. Я такой же студент, как и ты.       — «Студент»? Ты? Не смеши! Просто свали отсюда.       — И не подумаю.       — Квиннсли, давай пересядем, — серьёзным, даже каким-то опасливым тоном говорит Джи, не сводя взгляда с мужчины.       — И тебе привет, Хан Джисон, — холодным тоном произносит старший с дерзкой ухмылкой. В глазах горит огонь.       — Откуда он тебя знает?       — Доброе утро, студенты, — звучит голос вошедшего преподавателя.       Свет в эту же секунду выключается, а на проекционном экране появляется какая-то картинка. Будто они сидят в кинотеатре. Теперь деваться некуда. Пересесть тоже нельзя. Феликс попал.       Джин переводит на него взгляд и мгновенно смягчается. Он довольно облизывается и подпирает щёку рукой. Даже и не думал, что снова станет студентом. И представить не мог, что будет сидеть за длинной партой в аудитории. Разница лишь в том, что в то время он действительно вникал в слова преподавателя. Ну а сейчас он находится здесь только из-за Ликса. А мог бы ещё чуть-чуть поспать и поехать на работу. Нет же, надо просто так сидеть на лекции. Зато рядом с тем, кого до безумия хочет.       Свой студенческий путь он прошёл давным-давно. Только вот бросил университет на третьем курсе, потому что на плечи легла вся империя, которую так упорно строил его отец. Не достроил. Да и мафиози он был плохим. Вообще-то таким и должен быть босс. Однако же Хёнджин совершенно не такой, как его жестокий отец. Тот мог спокойно лишить невинного человека жизни для достижения своих целей. Точнее, не мог, а делал. Отец был не плохим, а по-настоящему ужасным. Хёнджин совершенно не похож на него. Он не заберёт невинную жизнь какой-нибудь девочки, как его отец. Тому было абсолютно плевать, кто может пострадать из-за его действий. Хёнджин не такой. Этим он и отличается от других мафиози. У него есть честь. Есть голова на плечах. Есть сердце. Да, он хладнокровный, суровый, жестокий и до безумия опасный человек. Но он не лишает жизни тех, кто этого не заслуживает. Да даже если заслуживает.       Он может навредить, может сделать инвалидом. Но жизни не лишает. Хван всегда даёт людям выбор. Его же отец этого не делал. Вот он действительно был ужасным человеком. «Жестокий» не всегда означает «страшный».       Если говорить по факту, то Хёнджин полностью изменил империю отца. Он заново построил её. Сделал лучше. Кирпич за кирпичом. Также он отличается от других мафиози тем, что ему не плевать на своих людей. Он ценит и уважает их. Ему важна жизнь каждого своего человека. Хёнджин не закроет глаза, если кого-то из его людей убьют. Вот почему многие желают работать на него. Только вот не всем удаётся. Он берёт лишь тех, кому больше некуда идти. Тех, у кого больше никого не осталось. Тех, кому становится плевать на свою жизнь. Именно таким был Ли Чонсок, когда Хван подобрал его на улице. Он дал ему второй шанс. Шанс на нормальное, пусть и опасное будущее. Шанс на жизнь.       Джин — другой мафиози. Ещё в одиннадцать лет он сказал себе, что никогда не будет таким же, как его отец. Он будет лучше. И стал лучше. Его окружают по-настоящему замечательные люди. Чонсок слегка бесчувственный и чересчур серьёзный, но в глубине души очень хороший человек. А вот Чанбин, наоборот, весёлый и даже чуть-чуть беззаботный.       И вот теперь в жизни появился какой-то мальчишка, к которому чертовски тянет. Так сильно тянет, что Хёнджин готов сидеть с ним на лекции. Ненависть Феликса перевешивает желание заняться с ним сексом. У Хвана же всё наоборот. Желание трахнуть этого малыша куда сильнее, чем ненависть.       Обычно он всегда получает то, чего хочет. Только вот с Ликсом так не работает. Хван не может получить его, отчего желает ещё сильнее. И это сводит с ума.       Юноша никак не сосредоточится на словах преподавателя, потому что Джин не спускает с него взгляда. Феликс беспощадно кусает губы до крови, при этом постукивая пальцами по столу. Нервничает. Он вновь и вновь игнорирует просьбу Хёнджина: тот не раз твердил ему не кусать губы. А малявка не слышит. Плевать ему.       Хван сидит с полуулыбкой. По идее, его улыбка должна быть игривой, но она раздражённая. Хёнджина злит то, что Феликс полностью игнорирует давнюю просьбу. Причём не раз. Именно за это хочется просто взять и перекинуть его через всю аудиторию. А чтобы неповадно было.       Ли глядит сквозь проекционный экран и безостановочно кусает бедную губу. Мужчина, тяжело вздохнув, внезапно подаётся вперёд и сразу оказывается возле чужого уха. Он кладёт ладонь на пах, из-за чего Феликс резко замирает с расширенными глазами.       — Сейчас же перестань кусать губы. Иначе я начну дрочить тебе прямо здесь. Ты же этого не хочешь? — чуть суровым тоном шепчет он, обдавая его горячим дыханием.       Член в трусах предательски начинает шевелиться, оживлённо реагируя на чужую руку. Феликс безмолвно мотает головой, сразу же выпуская из зубов бедную губу.       Хёнджин приподнимает уголок губы, отчётливо чувствуя чужую нарастающую эрекцию. Ликс готов молить всех богов, чтобы этот придурок убрал распущенную ручонку от его паха.       Хван опускает взгляд и с нажимом проводит большим пальцем по полутвёрдому бугорку, который пытается удержать грубая ткань джинсов. Он правда не мог полностью ощупать Феликса. Сжать его ягодицы или запустить руки под одежду. Но что-то в нём пошатнулось. Он до сих пор не может многого себе позволить. Однако этот случай будет единичным.       Ли поджимает губы, на долю секунды закатывая глаза. Голова постепенно начинает кружиться. Прямо сейчас его одолевает страх быть застуканными и некое блаженство. Это какой-то кошмар.       — Пожалуйста, убери свою паршивую руку от моего члена, — каким-то злым шёпотом просит Ли.       Хван тянет губы в милой полуулыбке и убирает руку. С одной стороны, Феликсу вообще не хочется, чтобы тот прекращал касаться его паха. А с другой, это крайне постыдная ситуация, которая с каждой секундой начинает всё сильнее раздражать. Да как этот ублюдок посмел положить руку на его достоинство? Совсем уже страх потерял. И тем не менее младшему нравится. Неприятно признавать.       Он медленно поворачивает к нему голову со стиснутыми зубами и смотрит на него злыми глазами.       — Я убью тебя, — гневно выплёвывает он.       Хёнджин вновь наклоняется к его уху и тихо выдыхает в него. По телу бегут мурашки, и это сопровождается ещё одной волной возбуждения. И такое заводит… Вот весело. Тело и правда издевается над ним.       — Я тоже очень сильно хочу тебя, Обезьянка, — сладко шепчет Хван.       Это какое-то блядство, потому что Ликс сейчас снова поплывёт! Каждый раз этот ублюдок будоражит его чувства и эмоции. И он не может это контролировать. У них максимально странный контраст между «убью» и «хочу». Забавно.       Так и проходит эта чудовищная лекция. И вот теперь Феликс с уверенностью может заявить, что больше не желает видеть Джина в университете. Ни за что. Ни за какие сокровища не собирается терпеть эти сексуальные нападки. Джисон же всю пару смотрел на экран злыми глазами. Его до чёртиков бесит, что Хёнджин заявился сюда. А ещё сильнее раздражает, что он подсел именно к ним. Именно к его лучшему другу. Хан искренне переживает за него. Правда, не только за него, но и за их дружбу, которая может рухнуть, стоит Хвану рот открыть.       Два раздражённых парня покидают аудиторию, думая об одном человеке. И всё же их мысли расходятся в противоположные стороны.       Мужчина покидает кабинет, быстро догоняет их и хватает Феликса за руку. Тот оборачивается в полном непонимании и в ту же секунду сталкивается с чужими глазами. Джи делает то же самое, после чего мгновенно берёт Феликса за ту же руку, что и Хёнджин.       — Отвали от него! — грубым тоном говорит Хан, враждебно смотря на него.       — Ты уже во второй раз переступаешь мне дорогу, Хан Джисон, — холодно отзывается он.       Взгляд жестокий, опасный. Ему совсем не нравится, что Джисон лезет в его дела. Только вот он и будет лезть, потому что это касается его друга. Сейчас Феликс находится между двух огней. Аж жарко стало.       — Лучше отпусти. — Хёнджин стреляет надменным взглядом и приближается к его уху. — Ты же не хочешь, чтобы он узнал твой большой секрет? — вполголоса спрашивает, чего Феликс не слышит из-за стоящего в коридоре гула. Лишь глядит на них недоумевающе. Джисон в ужасе расширяет глаза, а потом и вовсе застывает. — Он возненавидит тебя, если я расскажу твою тайну.       С ним по немалым вещам опасно иметь дело. А в особенности потому, что он слишком много знает.       Джисон поджимает губы, проглатывает огромный ком и отпускает руку Ли.       — Прости меня, Квиннсли…       — Так-то лучше, — довольным голоском изрекает Хван и легко закидывает Феликса к себе на плечо. Будто тот какое-то полотенце.       Ли в ужасе поднимает брови и начинает дёргать ногами, при этом с силой стуча его по спине.       — Джисо-о-он! — протяжно кричит он, смотря на опечаленного друга, который никак не решается поднять на него взгляд.       Хан чувствует себя предателем. Но ничего не может сделать.       Какую же тайну он скрывает, что даже пришлось отдать Феликса в руки Джина? Раз отпустил, значит, это что-то очень серьёзное. То, за что его не простят. Возненавидят. И чёрт знает, что это за секрет. Факт лишь в одном: Хан не собирается рассказывать правду. Это ужаснее всего. Дружба строится на доверии. На честности. И Ликс полностью честен с ним, чего уже нельзя сказать о Джи.       Все смотрят лишь на элегантного человека, который несёт на своём плече буйного парнишку. Люди в шоке. Только вот этого самого элегантного человека совершенно не интересует их мнение. Плевать он хотел на их мысли.       Хёнджин открывает дверцу и заносит Феликса в огромное пустое помещение. После чего закрывает её на замок и аккуратно ставит разгневанного юношу на пол.       — Какой же ты ублюдок! Я прикончу тебя голыми руками!       Он сжимает ладонь и неожиданно размахивается, пытаясь нанести удар в челюсть. Мальчишка в ярости. Да в такой, что его глаза сверкают гневом.       Маленький кулачок мчится в сторону Хвана. Ли собирается как можно скорее врезать ему.       Хёнджин в моменте слабо сводит брови к переносице и за долю секунды успевает увернуться. Феликс громко выдыхает и ещё раз пытается нанести удар. Но на этот раз целится в яйца. Хёнджин резко перехватывает руку, затем приближает к лицу и нежно целует костяшки, при этом глядя на Ли исподлобья.       Хёнджин — принц, что ли? А Феликс — принцесса, да? Это что за действия такие? Один тут, понимаете ли, пытается ударить, а другой целует его руку? Крыша Хвана давно протекла. Всё понятно.       Феликс сначала в полном удивлении вылупляет глаза, а после вновь размахивается. Мужчина с безразличным выражением лица откидывается назад, из-за чего тот попадает кулаком прямо в пресс. Даже через ткань красной рубашки отчётливо чувствуются твёрдые кубики. Такое впечатление, будто он ударил в стену. Аж искры летят из глаз. Феликс громко шикает, сразу отдёргивая руку. Больно стало. А потому что нечего было лезть драться. Идиот. Сам виноват.       Он смотрит на кулак с опущенными уголками губ. По-хорошему ему приложить бы к ней лёд. Ну тупой. Что с него взять? И он, как обычно, винит в этом только Джина. Феликс стискивает зубы, затем переводит на него недобрый взгляд и, собрав всю силу, замахивается ногой. Хёнджин незамедлительно уворачивается влево, отчего юноша летит на пол с расширенными глазами. В них поселился страх упасть.       Хван мгновенно обвивает его руками, а затем случайно путается в ногах и за долю секунды переворачивается, с грохотом упав с ним. Он шикает, чувствуя тупую боль в спине. Феликс зажмуривается, почему-то ощущая вместо твёрдого пола его тело. Он открывает глаза и непонимающе смотрит на Хёнджина. Тот только что спас его от падения и при этом сам пострадал.       Хван устало поднимает веки и переводит на него спокойный взгляд. Ликс злобно улыбается и целится прямо в челюсть. Феликс внезапно промахивается и сразу же попадает в уголок губы. Чужие глаза быстро темнеют. В них проскальзывает злость. Зря Феликс это сделал. Очень зря. Вот ты и попал, Ликсик.       Он моментально поднимается с чужого тела и делает шаг назад. Испугался. Мужчина встаёт вслед за ним, а после резко хватает его за плечи и с силой прижимает к стене. Смотрит исподлобья. Кажется, будто сейчас ударит.       Всё, Феликсу точно конец.       И почему он подумал, что этот человек никогда не поднимет на него руку? Хёнджин громко выдыхает ему в лицо, а затем целует прямо в губы. Беспощадно впивается в нижнюю губу. Со злостью, жадностью. Феликс вдруг опешил с широко открытыми глазами. Думал, ударит. А вместо этого целует. Но почему? Ему радоваться или плакать? Что испытывать в этот момент? Да чёрт знает.       Хёнджин отстраняется, смотря на него холодным взглядом.       — Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? — Голос до безумия суровый, но в то же время очень сдержанный. Даже сейчас Хван старается сохранять спокойствие. — Лишь тебе довелось ударить меня. Причём уже не в первый раз. Хватит испытывать моё терпение, Феликс. Не смей этого делать только потому, что я хочу тебя. А ещё раз попробуешь использовать мою слабость против меня — и я устрою тебе такую райскую жизнь, что мало не покажется.       — Н-не злись, — говорит он каким-то дрожащим голосом, в котором мелькает то ли сожаление, то ли страх. Глаза щенячьи, бровки домиком. Разжалобить решил, что ли?       — Как я могу не злиться, когда ты поступаешь настолько подл…       — Поцелуй меня, — резко перебивает его Ли.       — Что?       — Целуй меня, пока у тебя есть такая возможность! — орёт он, глядя на него стыдливо и гневно. — Лучше уж целуй меня, чем ругайся.       Феликс уводит взгляд в сторону, вовсе не желая снова целоваться. Только вот и его злости не хочет ощущать. Не нравится ему.       За всё это время он привык к игривому и достаточно доброму Хёнджину, который ни разу не разговаривал с ним в таком тоне. Он не хочет слышать от него настолько злые слова. Да и привыкать не хочет. А хочет видеть в нём всё того же кокетливого мужчину, который обращается так только с ним. Не желает испытывать на себе его сдержанный гнев. Даже крики других людей не кажутся ему такими пугающими, как ледяные глаза этого человека. Да, лучше уж терпеть его пылкие поцелуи, чем ожесточённый тон.       — Но я всё ещё до безумия ненавижу те…       Хёнджин моментально всасывает его нижнюю губу в рот, не позволяя договорить. Он хватает его за руки и поднимает их, при этом не разрывая сладкого поцелуя. Хван берёт тонкие запястья в правую руку и сразу прижимает их к стене прямо над головой. По аудитории начинают разноситься звуки страстных поцелуев, которые почему-то ещё сильнее заводят Ли. Сильнее, чем в прошлый раз, когда он был пьян. Этот великолепный, но очень опасный мужчина возбуждает его. Так сильно возбуждает, что Феликс ненавидит это. Он ненавидит его каждой клеточкой своего мозга. Но продолжает жадно целовать его. Это запретные поцелуи неукротимой похоти.       Они не в силах остановить нарастающее сексуальное возбуждение, которое только усиливается. Ярче. Джин чуть подаётся вперёд и углубляет поцелуй. Спина всё ещё болит. Однако это приятная боль, поскольку Хёнджин защитил его от падения.       Ликс громко мычит в поцелуй, начиная неосознанно тереться своим бугорком о чужой. Снова. В этот раз их сногсшибательное слияние ощущается гораздо ярче, чем тогда. Они освежают друг другу память этими сладкими поцелуями. Через двадцать минут начнётся пара, но их это мало волнует. Они заняты более важным делом, чем какая-то там лекция.       Хёнджин резко толкается своим пахом в чужой, отчего сразу слышит протяжный стон настоящего удовольствия. Феликс нежно кусает его за верхнюю губу, затем проводит по ней влажным языком и вновь втягивает в рот. Хёнджина до чёрта сводят с ума его своевольные действия. Такие распутные, но в то же время детские. Ли сносит крышу тот факт, что Хван доминирует им. Что тогда, что сейчас. Голову кружит. Эти поцелуи сильно отличаются от тех, что были на той вечеринке. Он больше не пьян. В нём больше нет алкоголя, что может сподвигнуть к таким страстным действиям. Феликс абсолютно трезв. Точнее, был трезв, пока этот властный мужчина не прижал его к стене и не поцеловал.       Хёнджин неожиданно подхватывает его, подходит к столу преподавателя и, не разрывая поцелуя, усаживает на гладкую поверхность. Опускает руки на бёдра, в то время как Феликс зарывается проворными пальцами в тёмные волосы. Ликс обвивает его ногами, прижимая к паху. Хван водит тёплыми ладонями по нему тёплыми ладонями, из-за чего тот возбуждается ещё сильнее.       Хван быстро меняет угол поцелуя и теперь всасывает его верхнюю, не менее вкусную губу. Тот же жадно покусывает пухлую, почти мармеладную. Даже сейчас в их движениях есть огромная разница: один посасывает, другой кусает. У обоих губы уже припухли от таких ненасытных поцелуев.       И Хёнджин вновь начинает постепенно терять над собой контроль.       Он готов трахнуть его прямо на этом столе. Осквернить кабинет и не посмотреть на чужие возмущения, если кто-то прознает об этом.       Феликс внезапно опускает руки на его поясницу и медленно тянет рубашку вверх, таким образом вытаскивая из брюк. И моментально запускает ладони под ткань и кладёт их на поясницу. Снова. Почти как тогда. Разница лишь в том, что в этот раз Феликс положил их не на лопатки. Это странное действие, но Хвану нравится.       Он до сих пор не понимает, почему Феликс так делает. А тот — с кем это делает. Свои особенности он знает лучше кого бы то ни было. Только вот Джин о них знать не знает. Когда-нибудь он обязательно выяснит, почему Ли каждый раз норовит заползти ладонями под одежду и ощупать его кожу.       Их губы сливаются в распутном поцелуе. Они изучают друг друга. Это самое прекрасное сумасшествие. Хёнджин с новой силой целует его, будто пытается как можно лучше запомнить ощущения от этого поцелуя. От поцелуя с ним. И всё потому, что других он больше не может целовать. Чужие губы стали отвратительны. Теперь его ничто так сильно не заводит, как действия этого миловидного паренька.       Феликс нежно блуждает ладошками по его горячей коже, будто впитывает каждый момент от этого прикосновения. Не хочет забывать ощущения.       Вот они — ненависть и страсть. Эти чувства идут рука об руку.       Что же всё-таки между ними происходит? Что это за странные отношения? Сначала они чуть ли не дерутся, а потом пылко целуются.       Феликс томно мычит, пока Хёнджин неотрывно ощупывает его бёдра. Жадно, с небольшой силой. Этот кабинет наполнен сексуальной атмосферой. Яркой и бешеной. Хван с громким чмоком отстраняется от его губ и заглядывает в опьянённые страстью глаза. У самого такие же. В них — целая волна сладкого вожделения.       Хёнджин зачарованно моргает и неторопливо ведёт большим пальцем по его красной, припухшей губе.       — Что же ты со мной творишь, Ли Феликс? — с хрипотцой спрашивает он.       Тот сначала опускает взгляд на его палец, а затем снова поднимает и смотрит в глаза напротив. Он внезапно открывает рот, собираясь со всей силы укусить его. Хёнджин сразу убирает руку с игривой ухмылкой, разрывая это нежное касание. Раздаётся громкий стук передних зубов, что с силой ударяются друг о друга. Он серьёзно намеревался откусить ему палец как чёртову морковку! Это даже осознавать страшно… Он без колебаний откусил бы ему палец. И глазом не моргнул бы! Вот насколько его ненавидит. Так, пальцы ему в рот точно больше не суём. Иначе останемся без них.       — Тише, Обезьянка. Они мне ещё пригодятся. Как же я буду растягивать тебя без них? Можно, конечно, языком, но это в полной мере не подготовит тебя к моему члену.       — Да ты…       — Ты не сможешь принять мой член, если тебя как следует не подготовить. Я не хочу ненароком порвать тебя, — перебивает его Джин.       Феликс раздражённо стискивает зубы, после чего отстраняется от чужой поясницы и резко толкает. Он спрыгивает со стола, быстро поправляет волосы и идёт в сторону двери под шаловливым взглядом Хёнджина.       — Не забудь прикрыть свой стояк.       — Катись в ад, ёбаная ты ика патути.       Мужчина в полном недоумении вскидывает брови, впервые слыша нечто подобное. Он отпускает громкий смешок, при этом смотря на него добрыми глазами. Джин понятия не имеет, что он сказал. Но из его рта это прозвучало безумно мило. Знать бы ещё перевод этих странных слов. Он слышал многие языки, да и сам говорит на пяти. Только вот такой — ещё никогда. Ему даже стало интересно значение непонятных слов. Видать, детства у него не было, раз не понятия не имеет, что на этом языке говорит синий монстрик по имени Стич. Жаль его. Ему ещё многое предстоит узнать о Ликсе. Может, у него и есть какая-то информация на этого парнишку, но он не знает его. Жестокая правда. И если один хочет как можно больше узнать о нём, то другой же, напротив, знать ничего не желает. Тем не менее этот напыщенный баран всё равно считает, что хорошо читает Феликса. Сам себя обманывает. Идиот.

***

      Странный вчера был денёк. То Феликс бьёт его, то целует, то вообще пытается откусить ему палец. Аж сам запутался в своих желаниях. Этот придурок просто взял и оправдал просьбу о поцелуе какой-то чепухой. Мол, сделал лишь потому, что не хотел слышать злой голос Хёнджина. А теперь попробуй сказать вслух и поверить в собственные слова. Отчасти это правда, но по большей степени он просто желал поцеловать его. Пора бы ему смириться с сексуальным влечением к Джину. Да, ненавидит. Да, хочет убить. Но и переспать с ним — тоже. Этот человек — олицетворение всего, что Феликс ненавидит. У них никогда ничего не получится.       Из головы Феликса до сих пор не выходит тот самый момент, когда Хёнджин что-то сказал Джисону на ухо. Он всё думает, что тот угрожал ему смертью. Думает, что именно из-за угрозы Хан отпустил его руку. Вот почему Ли и полез драться. И всё же ему очень интересно, откуда Хван знает Джи.       Когда Феликс покинул тот кабинет после жарких поцелуев, он попытался найти своего лучшего друга. Только вот от него и след простыл. На звонки не отвечает, сообщения не читает. Почему? В любом случае Ликс уже как три часа об этом не думает из-за большого наплыва посетителей. Сегодня суббота. Всем нужны цветочки. Феликс обожает свою работу. Она кажется ему ужасно интересной. Юноша зачищает розы, иногда обрывает плохие лепестки, а также собирает букеты.       Больше всего ему нравится создавать красивые композиции из броских цветов, которые он аккуратно помещает в различные корзинки. Однако же ненавидит убирать шипы у чёртовых роз, потому что те любят впиваться и царапать.       Его взгляд недовольный, а губы расплываются в фальшивой полуулыбке. В правой руке он держит пластиковый шиподёр, а в левой — красную розу. Его вспомогательный инструмент в форме раздвижного цилиндра. На внешней стороне имеются специальные ручки для лучшего захвата, в то время как во внутренней есть круглое отверстие, куда нужно помещать стебель цветка.       Шиподёр обвивает пальцы, отчего Феликс мгновенно может раскрыть руку и вложить в инструмент цветок. По сути, зачистка очень быстрая. Но он всё равно ненавидит это дело. Да и вообще розы ненавидит. Никогда они ему не нравились. Любой сорт не по душе. Если ему когда-нибудь подарят эти цветы, то он, не задумываясь, швырнёт букет в лицо. Ему лишь нравится красить белые розы в яркие цвета. Особенно в тёмно-синий.       Феликс раздражённо вздыхает, помещает в раскрытый полуцилиндр неочищенный стебель и опускает руку, тем самым срезая с цветка всю ненужную листву и шипы. Те летят прямо под ноги, нисколько не волнуя недовольного флориста.       На его длинном рабочем столе лежит огромная стопка роз, и её должен был зачистить сменщик. Хорошо зачистил. Феликс аж обоссался от радости.       Ли раскрывает шиподёр и откладывает очищенный цветок в сторону. С одной партией он закончил. Ещё вторая… И только потом ему можно будет заняться любимыми композициями.       Он снимает с руки пластиковый инструмент, кладёт его на стол и начинает выравнивать головки цветков. Желательно, чтобы все шли под один. По светлому помещению разносится громкая музыка, исходящая из подвешенного к стене плазмы. Этот малец ничего не делает без музыки. К сожалению, на телевизоре нет Spotify, а поэтому он слушает любимые треки через YouTube. Других вариантов у него просто нет. Феликс шевелит губами, безмолвно подпевая песне, под которую всегда работает. Она лёгкая, да и отдаёт нужной атмосферой. Не зря же она называется Work от группы со странным названием «1, 2, 3». Забавное. А песня классная.       Феликс, выровняв бутоны, берёт самую обычную тонкую силиконовую резинку и обвязывает её вокруг стеблей. Он хватает в руку секатор и быстро подрезает кончики, которые сразу летят на пол. Всё, устал. У него уже рука отсохла, пока он зачищал первую партию. Зато сильнее становится. Специально для Хвана её готовит. Жаль, не для того, чтобы мастурбировать ему.       Ликс обвивает так называемый букет, а после направляется к стеклянной двери и тянет её на себя. Он входит в огромный холодильник с цветами, затем шагает к баку с чистой водой и опускает в него охапку роз. В этом ряду располагаются эквадорские розы, которые чаще всего и берут. Они самые красивые и самые дорогие. Даже девяностосантиметровая роза не такая дорогая, как эта.       Юноша судорожно выдыхает и молниеносно покидает холодильник. У него ещё одна горка цветов, которые нужно поскорее зачистить. Он вприпрыжку подходит к длинному глянцевому столу и просовывает пальцы в ручки шиподёра.       Его талию обвивает нежно-голубой фартук, на котором красиво вышито название магазинчика. В нём он выглядит чертовски мило.       Феликс начинает шевелить губами, попутно очищая уже седьмую розу. И вдруг поступает новое сообщение, из-за чего он откладывает цветок в сторону и берёт смартфон. А если Джисон опомнился?       Уголки губ мгновенно ползут вниз, в то время как глаз раздражённо дёргается. У него начинается нервный тик. Ну или гневный. Одно другому не мешает.       Ублюдок:       Красиво выглядишь, Обезьянка. Тебе подходит эта белая кофта и голубые джинсы. Миленько.       Феликс потом резко поднимает злой взгляд на панорамное окно. Никого нет. Он смотрит на стеклянную дверь, за которой тоже никого нет. У Хёнджина третий глаз открылся или что? Откуда ему знать, в чём он сейчас одет? А если здесь камеру поставил… От этого придурка можно ожидать чего угодно.       Юноша стискивает зубы, кладёт телефон на стол и берёт в руку неочищенную розу.       «К чёрту Джина! У меня есть работа. Надо заняться ей. Так, успокойся. Не думай об этом кретине. Работай. Просто работай. Дыши, чёрт возьми! В задницу его! Его здесь нет. Это просто шутка. Да, наверное, так и есть».       Он кивает мыслям и принимается зачищать стебель.       На смартфон приходит ещё одно сообщение. Феликс злобно выдыхает, кладёт розу на стол и читает. Лучше бы ему написал какой-нибудь Билли Лумис и спросил, какой у него любимый ужастик. И то было бы интереснее.       Ублюдок:       А в особенности мне нравится этот голубой фартучек. В нём твоя сексуальная талия кажется ещё более узкой.       Он точно следит за ним. И как тут спокойно работать, когда его донимает этот урод? Кулаки снова чешутся. Ликс уже держит наготове острый секатор, которым с удовольствием отрежет Хвану член. Лишит главного достоинства — и дело с концом. Эти чудесные ножницы нужны, чтобы подрезать не только кончики стебельков, но и бубенчики всяких там Хван Хёнджинов.       Феликс берёт секатор и смотрит разъярёнными глазёнками на стеклянную дверь. Всё, пусть приходит. Он обрежет ему весь виноград и сам банан. Поиграем, что ли, в хирурга-уролога? Готовь пипиську, Джин. Доктор Ли Феликс всё сделает.       Тяжёлая дверь открывается, впуская внутрь статного мужчину, который растягивает пухлые губы в игривой полуулыбке. Феликс держит в руках опасные ножницы, смотря на Хвана недобрым взглядом. Вспомнив, что здесь стоят камеры, он раздосадованно вздыхает. За ним могут наблюдать хоть прямо сейчас. Главное правило любого сотрудника: всегда быть вежливым с клиентами. Юноша моментально натягивает приветливую, но до безумия фальшивую улыбку. Глаза мрачные, выражающие неприязнь, что приходится скрывать за так называемой добротой. Хёнджин сияет, наблюдая за этим наигранным выражением лица. Она забавно выглядит.       — Добро пожаловать, — натянутым голоском приветствует Ли. — Чего желаете? Вам что-нибудь подсказать? — Он может подсказать ему, где выход. А потом пнёт к двери и закроет на замок. Жаль, что так нельзя. Он с удовольствием пнул бы его.       — Сделай мне композицию на свой вкус.       — У нас уже есть готовые варианты. Можете пройти в холодильник и выбрать.       Тот цокает, бросает взгляд на выставочную полку с композициями и легко мотает головой.       — Мне не нравится. Сделай другую.       — Как пожелаете, — чуть раздражённым тоном говорит он, отставляя шиподёр и секатор.       Ли обходит стол и идёт в кладовку, где стоят квадратные баки с водой. Ну а в них лежат флористические губки, известные как пиафлор. Ликс достаёт со дна две, выходит из помещения и закрывает дверь. Ему до чёртиков некомфортно что-то делать для этого кретина. Придётся терпеть, иначе он попрощается с работой. Не хочется. Здесь платят отличные деньги за смену. Тем более это единственное место, куда его взяли не на полный день из-за учёбы. Он работает с четырёх до одиннадцати, при этом получая хорошие деньги. Его всё очень даже устраивает. Не устраивает лишь стоящий перед ним Хёнджин.       — Я тебе столько тишью наложу, что ты расплатиться не сможешь, — едко бормочет Феликс, параллельно плотно обтягивая губки прозрачной упаковкой. Это нужно для того, чтобы вода не вытекала из пиафлора.       Хёнджин весело усмехается, прекрасно слыша каждое слово. Плевать на него. Главное, чтобы бормотание не дошло до камер. А если и дойдёт, то оно всё равно будет неразборчивым.       Феликс обматывает упаковочную плёнку узкой клейкой лентой и отрезает конец ножницами. А затем подходит к стеллажу и берёт широкий шляпный короб тёмно-красного цвета. Он ставит его и направляется в холодильник.       Хёнджин облокачивается на рабочий стол и с неприкрытой нежностью наблюдает за парнем. Тот хватает в руки эквадорские розы и всякую листву. И конечно же, не забывает взять самую дорогую зелень в этом цветочном магазине. Он ехидно хихикает, глядя на тополевидный эвкалипт. Этот дурик всерьёз намерен разорить Хвана. Только вот не получится. Он же миллиардер… Не миллионер, а именно миллиардер.       Парнишка, выйдя из холодильника, обходит длинный стол. Он сначала хрустит пальцами, а после берёт зелёную тишью, комкает её, расправляет и сразу опускает на дно короба. Но так, чтобы та небрежно выползала со всех сторон. Он кладёт плотно прилегающие друг к другу губки и слегка поправляет. Затем берёт в правую руку секатор, а в левую — алую розу.       — Давай представим, будто это, — говорит он вполголоса, вертя твёрдым стеблем перед его лицом, — твой член. А теперь смотри, что я с ним сделаю. — Юноша подносит ножницы к стебельку и с громким хрустом отрезает его наискосок. Длинная ветвь отлетает в сторону и падает на холодную плитку. — Не смей приходить ко мне на работу. Иначе в следующий раз на месте стебля розы будет твой дружок.       Хёнджин подаётся вперёд с приподнятыми уголками губ и незамедлительно оказывается возле его лица.       — Тебе так не терпится подержать в руках мой член?       — Ага. Но только затем, чтобы его отрезать.       — Не угрожай своему посетителю. Лучше сделай мне красивую композицию.       — Как скажешь. Я сделаю тебе самую страшную и чертовски дорогую композицию.       А у Ли, видать, совсем уже крыша поехала. Эквадорские розы никто не использует за основу, поскольку это самый дорогой сорт. Её могут добавить лишь в том случае, если стебель отломался почти у самого бутона. Ну что за идиот… Его же, наверное, потом ругать будут. Хотя вряд ли, так как эта дорогущая композиция принесёт магазину очень неплохую прибыль. И всё же так нельзя.       Феликс наискосок отрезает остальные стебли роз и на время откладывает секатор.       — Я знаю, что ты замышляешь. Вижу это в твоих прелестных глазках. Обезьянка, я знаю тебя лучше кого бы то ни было.       — Правда, что ли? — ехидным тоном спрашивает он.       — Да.       — Какие цветы я люблю?       — Красные розы.       — Я ненавижу розы, — с какой-то довольной улыбкой отвечает Ликс.       Уголки чужих губ моментально опускаются, что ещё сильнее радует паренька. Это его маленькая победа над кретином. Он счастлив до такой степени, что ему хочется сделать сальто назад. И его вечер сразу стал лучше. Ему ужасно нравится каменное выражение лица Хёнджина. Прямо тонус повышает. Аж танцевать захотелось.       Он стреляет шаловливыми глазами и аккуратно вводит острый стебель в губку.       — Ты не знаешь меня. Так что хватит делать вид, будто я для тебя открытая книга.       — И какие же цветы ты любишь?       — Крашеные гипсофилы и танацетум, — равнодушно отвечает Феликс, наблюдая за работой. Он понемногу добавляет эвкалипт и веточки фисташки по краям, чтобы композиция выглядела более пышной. — Знаешь, Хван, — начинает он, не отводя взгляда от короба. — Ты такой же, как розы. Тебя все хотят, все любят. Но ты однотонный и быстро увядаешь. На свете полно других красивых цветов — только вот все выбирают розы. Все знают лишь розы. Розы, розы, розы и ещё раз розы. Однако же я не из-за этого не люблю эти цветы. — Он серьёзно смотрит на него, затем выпрямляется и резко заворачивает рукава вязаной кофты, показывая руки. — Вот что делают розы. Они причиняют боль. Царапают с такой силой, будто жестокая кошка постаралась. Но и это не та причина, по которой я ненавижу розы. — Феликс поправляет рукава и продолжает работать над композицией. — Я не люблю их просто потому, что не вижу в них чего-то цепляющего или по-настоящему красивого. Они плохо пахнут и быстро вянут. Дай им три дня — и они умрут, стоя в твоей красивой вазе. Мне никогда не понравятся эти цветы. Я не другие люди. У меня есть собственный вкус, а не общепринятый. И ты, Хван, такой же, как эти чёртовы розы, — легко изрекает Ликс, втыкая в губку крепкие стебельки.       Почему-то Хёнджина чудовищно восхищает его речь. Сначала этот малец пытался навредить ему физически. А теперь пробует морально. Только вот загвоздка в том, что мужчину ничуть не ранят такие слова. Наоборот, он видит в них что-то красивое. Видит какую-то мораль. Его действительно вдохновляют эти слова.       Он растягивает губы в улыбке и стреляет задорными глазами.       — Странно, что ты ненасытно целовал такую розу, как я.       — Заткнись. Я занят.       А опровергнуть эти слова он не может. Сказать-то нечего, потому что Хёнджин прав. Аж бесит.       — Ты говоришь, что я однотонный и скучный. Но почему-то именно я вызываю в тебе столько чувств и эмоций, что они льются через край.       — Ваша композиция готова! — громко молвит Ли, вновь натягивая фальшивую улыбку. Он подходит к кассе и начинает быстро считать стоимость каждого растения, а также не забывает про коробку и тишью. — С вас сто восемьдесят одна тысяча вон. Оплата картой или наличными?       — А ты как хочешь?       — Наличку гони, — негромко говорит он.       Хёнджин задорно усмехается, вынимает из кармана брюк кошелёк и протягивает ему двести тысяч вон. Тот на секунду поднимает брови и охотно принимает деньги из чужой руки.       — Приходите к нам ещё! — с наигранным радушием отзывается юноша и отдаёт ему короб с пышными цветами. Он слегка подаётся вперёд, оказываясь почти возле него. — Больше никогда не появляйся в моём магазине, — тихо добавляет он, вручая ему композицию и снова добродушно улыбаясь. — До свидания.       Джин выходит на улицу, и тот облегчённо выдыхает. Физически раздавить его не получилось. Морально — тоже. И что делать? Как его уничтожить? Он пока не знает. Знает лишь, что хочет раз и навсегда стереть с его лица эту игривую, до безумия довольную полуулыбку.       Вся жизнь Феликса резко изменилась, когда в ней появился Хван. И он понятия не имеет, что будет дальше.       Сейчас его волнует только вопрос: откуда этот мужчина знает Джисона? Феликс осмелился бы спросить Хёнджина. Но не станет, поскольку тот может солгать или вовсе не ответить. Нужно спрашивать у самого Хана. Ли уверен в том, что они знакомы. Видел это по глазам Джи.       Феликс докопается до правды, чего бы ему это ни стоило. Только вот правда может ранить…