The Wizard of My Heart

— Я переспал с Хёнджином, — на выдохе говорит Ли, глядя на друга взволнованными глазами. Можно было бы сразу догадаться, что у него был секс, если посмотреть на его шею, что усыпана засосами и укусами. Только вот он тщательно скрывает их под толстой тканью длинной горловины. Он никогда не носит кофты с длинной горловиной. Да и пропал на целый день. Естественно, станет понятно, что он что-то скрывает. Джисон не тупой. Он подозревал, но вслух не говорил. — О-о, — с равнодушным выражением лица протягивает он. Тот озадаченно хмурит брови, не слыша какую-нибудь ругань из чужих уст. — И это всё? Я думал, что ты будешь меня осуждать. — С чего бы это? Я твой лучший друг, а не какая-то там злая мамаша, которая стала бы тебя осуждать за этот поступок. Это твоя жизнь. Тебе решать, как поступать. Моё отношение к Хвану ты знаешь лучше кого бы то ни было. Он мне не нравится. Но решение остаётся за тобой. Это не я кручу с ним какие-то шуры-муры. Главное, чего хочешь ты. Моё мнение тут роли не играет. Я не стану ругаться и уж тем более не стану осуждать тебя, потому что это твоя жизнь. Лишь бы с тобой всё было хорошо. Это единственное, что меня волнует, — и этот человек в очередной раз доказывает, что такое настоящая дружба. Его не осудили. Не избили тапками. Даже отчитывать не стали. Феликс до безумия любит этого человека. Хан слишком замечательный. Юноша облегчённо выдыхает, опускает радостный взгляд и тотчас же снимает с себя чёртову кофту, в которой ему все эти два дня было крайне неудобно. Из-под кофты появляется длинная футболка с принтом какой-то группы. Тот расширяет глаза и широко открывает рот, видя на его шее кучу меток. — Нихуя себе переспал... — в полном удивлении молвит он, осматривая большие засосы. — Так, ладно. Неловкий момент мы прошли. А теперь рассказывай, как всё прошло! — Это был лучший секс в моей жизни. Мы трахались всю ночь и уснули только утром. Я думал, что такое возможно только в фильмах и книжках. Считал, что не бывает такого, когда вы можете всю ночь заниматься сексом. Но я ошибался. За всю эту ночь я кончил пять раз, — у Джи сейчас глазёнки вылетят из орбит. — Мы попробовали много поз. Даже перед зеркалом трахались. До него я и не знал, что могу так сильно выгибать спину и громко стонать. Такого у меня ещё не было. Он искусал меня с ног до головы. Я таял в его руках. А ещё мне довелось услышать его стоны. Хёнджин действительно очень хорошо трахается. Мне понравилось. Но потом... — он поджимает губы, вспоминая, что было потом. Его взор мгновенно меняется. Становится разочарованным, злым. — Потом он сказал, что наигрался. Я думал, что всё начнёт налаживаться после секса. Думал, что мы попробуем заново. Я правда начал считать, что у нас всё получится, если брать в счёт те прекрасные моменты, когда мы просто сидели и обнимались. Когда он называл меня цветочком, когда извинялся за доставленный дискомфорт, когда ласково целовал в губы... И он как всегда всё испортил. Сказал, что я ему больше не нужен. Мол, его интерес окончательно пропал. Блять, этот ублюдок назвал меня своим ёбаным экспериментом. Якобы ему всегда хотелось переспать с тем, кто его ненавидит. Мне очень много раз причиняли боль. Но его слова были хуже всего, что мне когда-либо говорили. Он снова сделал мне больно. Он всегда причиняет мне боль. Сначала он нежно целует меня, а потом бьёт прямо в спину. Я ненавижу его. Он в очередной раз доказал, что в нём нет ничего хорошего. И я больше не буду гнаться за той маленькой искрой сердечности, что в нём была. Так я думал. Наверное, я обманывал себя. В нём есть только гниль. — Ты его отпустишь? — Уже отпустил. Мне будет в миллион раз лучше без него. — Вот это правильный настрой. Он — пройденная глава в твоей жизни. Как пришёл, так и ушёл. В жопу его. Да, у вас был крутой секс. Но надо двигаться дальше. Весь твой мир не должен крутиться вокруг него. Братишка, в твоей охуенной жизни будет много таких, как он. Однако все они будут гораздо лучше него. Они будут горячими, с шикарными телами и хорошими в постели. Хёнджин был первым на пути к твоему идеалу. Может, ты вообще скоро встретишь свою любовь. Кто знает. В любом случае, дальше будет лучше. Ты повстречаешь много красавцев. И все эти парни не будут такими же гнилыми ублюдками, как он. Только не Сохи. Я с ним недавно пообщался, и что-то он мне вообще не зашёл. Он правильный до мозга костей. Не пьёт, не курит, матом не ругается. Да он даже школу никогда не прогуливал! Вообще ни разу! Он скучный. Не наш вариант. — А ты, значит, в купидоны подался. — Ну да. А что? Нам надо найти тебе великолепного парня. Пусть я и не гей, но ради тебя обшарю каждый гей-клуб, дабы найти подходящую жертву для твоей задницы, — тот отпускает весёлый смешок, отчего Джисон начинает довольно улыбаться. — Я найду тебе улучшенную версию Дерека Хейла, — его глаза горят ярким огнём. Он словно бы сам себе бросает вызов. Хочет приложить все свои силы, чтобы найти лучшему другу отличную партию. И плевать ему, что Ликс не ищет серьёзных отношений. — Начну с универа. У нас дохуя красивых парней. Я ненавижу наши мужские раздевалки, потому что там всегда воняет потом. Но ради тебя я пойду туда и буду незаметно фоткать их тела! Будем выбирать лучших! Обещаю, я найду тебе самого лучшего чувака. Он тоже будет трахать тебя днями и ночами. Я помогу. — Ты превращаешься в мою маму. Она тоже постоянно искала мне секс-партнёра, когда я жил в Сиднее. — У тебя крутая мама. Но я лучше. У меня глаз намётан. — Ты же не гей. Да и не девушка. — И что? Не спорь со старшими. Я лучший купидон из всех. — Ладно уж. Давай попробуем.

***

Пролетел целый месяц. Как прошло его Рождество? Да никак. Он провёл его с Ханом. Они обменялись подарками, набили животы фастфудом и играли в видеоигры на приставке. Этот месяц пролетел максимально быстро. Даже незаметно. Он учится, работает и гуляет с лучшим другом. Отчего-то ему кажется, будто его жизнь превращается в какую-то рутину. Учёба, работа, гулянки. И так по кругу. В жизни больше нет адреналина. Нет Хёнджина. Он действительно исчез. Феликс не смог выкинуть те вещи, подаренные этим ужасным человеком. Не смог, потому что они стоят бешенных денег. Он купил большую декоративную коробку красного цвета, положил в неё абсолютно все вещи, связанные с Хваном и убрал её в чулан. В эту коробку отправились две камеры, носовой платок, рождественская пижама, приглашение в клуб и одежда Джина, в которой он вернулся домой после их секса. Каждая из этих вещей хранит в себе воспоминания. В рождественской пижаме пропитан момент, когда старший впервые остался у него на ночь. А на следующее утро он узнал горькую правду, из-за которой кинул в него стул. В камерах пропитан момент его радости и пылких поцелуев. Пропитан момент, когда он согласился начать сначала. А потом он узнал, что этот мужчина — чёртов мафиози. Носовой платок пропитан тем самым моментом, когда Хёнджин предложил сделать ему минет. И он снова всё испортил, сравнив его со своими девочками. В том красном конверте пропитана его ненависть. На красном листе бумаги написаны неприятные слова, впоследствии которых он решил напиться. А одежда... Эта блядская одежда... Он ненавидит эти вещи, в которых был в момент, когда ему говорили о том, что с ним наигрались. Что с ним покончено. Ликс оставил все эти вещи лишь за тем, чтобы напоминать себе, каково это было находиться рядом с Хваном. Как это было ужасно. Чудовищно. Болезненно. А вместе с тем и хорошо. И всё же боль перевешивает те сладкие мгновения. Он оставил эти вещи, чтобы напоминать себе, как это было больно. Даже спустя месяц он ни разу не заглянул в эту коробку. В галерее его мобильника хранятся три фотографии с его полуголым телом, что усыпано красочными отметинами. Он сделал их на следующий день после секса, поскольку ему безумно нравятся всякие засосы и укусы на теле. Считает это чем-то красивым и эстетичным. Дело не в том, кто их оставил. Дело в красоте этих меток. Они исчезли с его кожи только через неделю после секса. Если бы у него была возможность стереть каждое воспоминание с Джином, то он бы так и поступил. Потому что даже спустя месяц он иногда думает об этом человеке... Вспоминает те страстные поцелуи. Кажется, будто ни одни губы не смогут сравниться с этими. Ни один член не сравнится с этим. Ему срочно нужен секс. Нужно переспать с тем, кто сможет выбить из него Хёнджина. Джисон всерьёз принялся искать ему полового партнёра. Правда, начал он далеко не с университетских парней. В свободное время он шастает по гей-клубам, выискивая ему подходящую партию. И что-то пока не клеится. Впрочем, Ли это не шибко волнует. Сейчас у него другие заботы. Он больше переживает за то, что с ним сделают влюблённые парни на четырнадцатое февраля. Это будет самый тяжёлый день в его жизни, ибо всем нужны будут цветы для своих дам. За весь этот месяц ничего не изменилось. Всё осталось таким же, как прежде. Разница лишь в том, что его перестали затаскивать в какой-то пустой кабинет и пылко целовать. Иногда ему снятся эти пухлые губы, что касаются его шеи. Он чувствует их прикосновение, лежа на своей постели с закрытыми глазами. Однако с пробуждением его накрывает какое-то неприятное чувство опустошённости. И на протяжении нескольких дней он ходит притихшим, поникшим. В глазах исчезает былой огонёк, который Хан потом всячески пытается вернуть. У него получается. Тем не менее Ликсу продолжают иногда сниться эти губы. Он хочет ложиться спать, не видя снов. Потому что желает, чтобы они были реальны. Но это лишь его тупой мозг, который хочет дать ему ощутить те горячие прикосновения его губ. Проще уж вообще не спать. Он чувствует себя каким-то глупцом после всех этих снов. Будто его это волнует. Не должно волновать. Это правда конец. Между ними всё кончено. Джин избавился от него, как от сломанной игрушки. Он ему больше не нужен. Ну и отлично. Феликсу он тоже больше не нужен. Всё же он с ним попрощался. Послал его к чёртовой матери после тех слов. Вот только даже спустя целый месяц он бы хотел снова переспать с ним. Это желание не покидает его. Слишком понравился тот безбашенный секс. Вот поэтому ему срочно необходимо заняться с кем-нибудь сексом. Только так он сможет избавиться от ненавистного желания, которое жутко бесит. И с кем ему потрахаться? Он не знает. Не ищет. Пользоваться влюблённостью Сохи тоже не хочется. Да и вряд ли этот мальчик умеет хорошо трахаться. А других людей он не знает. Когда он только начал здесь учиться, к нему липло огромное количество парней. Там целая очередь выстраивалась. Однако через какое-то время все исчезли. Будто их кто-то прогнал. Хрен знает, куда они подевались. Факт в том, что больше никого нет. Да он бы и не стал заниматься сексом с кем попало. И вот сейчас руки Джи наконец-то дошли до университета. Роль купидона никто не отменял. — Не хочешь с Ликсом потрахаться? — напрямую спрашивает он, глядя на удивлённого парня заискивающими глазами. Губы расплываются в шаловливой улыбочке, а брови то и дело поднимаются вверх и вниз. Тот быстро мотает головой, что приводит Джисона в полный шок. А вместе с тем приходит и недовольство. — С хуя ли? Ты вообще мою конфетку видел? Да его каждый второй захочет трахнуть! Ты что, страх потерял? Совсем уже охуел? Да ты хоть понимаешь, как тебе повезло?! Я делаю тебе очень хорошее предложение. Да хоть знаешь, как моя ягодка великолепна в постели?! Он так красиво выгибает спину во время секса, что тебе и не снилось! Такое ты ни в одном порно не увидишь! — Феликс красивый и сексуальный. Но с ним никто не будет трахаться. Проще уж завалить сына президента, чем его. — Да вы совсем уже охуели! — орёт брюнет, переводя злобный взор на остальных ребят, что стоят рядом с тем парнем. Обычно он всегда весело проводит время в университете. Однако прямо сейчас он готов рвать и метать. — Это же Феликс! Ему любой даст! Мою конфетку все хотят! И вы тоже хотели. Это же вы, сука, просили у меня его номер вначале учебного года! Да как вы можете отказываться от такого дельного предложения?! — Извини, Джи, но какой-то секс не стоит сломанной челюсти и выбитых зубов. — Вот именно. Мне ещё мой член пригодится, — говорит другой. — Закрой ебальник, сын шалавы! — гневно кричит Хан. — Я вырву вам яйца, если откажетесь. — Друг, тебя никто не боится. Каждый, кто желал Ликса, теперь не хочет иметь с ним хоть какое-то дело. И мы в том числе. Проще уж заняться сексом с девушкой и не получить за это пизды, нежели чем переспать с ним, — отвечает третий. — Да что с вами? Чего вы так боитесь? Я не понимаю. — Ну... Мы не можем сказать. — Это как-то связано с Хваном? — Нет. — Тогда я вас не понимаю. Кто вам готов дать по ебалу, если прикоснётесь к моей конфетке? Ну не я же. Ну не мог же я во время сна обзвонить весь универ и пригрозить каждому студенту не трахаться с Феликсом. Тогда кто, если не Хёнджин? Ну не Вонбин же. Его тоже никто не боится. — Не пытайся докопаться до правды. Просто поищи ему полового партнёра в другом месте. — Мудаки несчастные. Я вас всех на хую мотал, — недовольно цедит он и уходит. Здесь он ему точно мальчика не найдёт. И всё же ему безумно интересно, кто пригрозил всем парням университета. Дурак он, раз поверил словам этих ребят. Они тоже умеют лгать. На всём белом свете существует лишь один ревнивый собственник, который следит за своими словами. Он ведь говорил, что никому не отдаст Ли? Говорил. И он был серьёзен в своих словах. Пусть и пригрозил им ещё в тот момент, когда у него с веснушчатым всё только начиналось. Прошло очень много времени, из-за чего он забыл про наложенный запрет. Вот поэтому все и сторонятся юношу. А бедный парнишка теперь страдает, поскольку не может найти себе секс-партнёра. На территории универа он себе точно никого не найдёт. Джисон, найдя Ликса, быстренько пожаловался ему на весь этот сброд, которому пытался его втюхать. Тот сначала посмеялся, а потом застыл с каменным выражением лица, когда понял, что кто-то всерьёз не даёт ему заняться сексом с каким-нибудь красивым студентом. Это уже просто смешно. Не нравится ему всё это. Вообще-то он никому не принадлежит. Он сам по себе. Птица свободного полёта, а не чья-то собственность. Молодой человек гневно стискивает зубы, хватает старшего за руку и идёт в зону для отдыха, при этом бубня под нос всякую непристойную брань. Он плюхается на небольшой диванчик и тут же утягивает друга вслед за собой. Кажется, будто ещё чуть-чуть и он взорвётся. Его бесит, что кто-то наложил на него запрет. Он что, вещь какая-то? Или может красный бриллиант? Самый редкий камень в мире. Больше раздражает то, что он не знает, кто пригрозил всему университету. У него те же догадки, что и у Хана. Только вот их придётся закинуть в мусор, раз уж это не Джин. А других они и не знают. Лишь его. И их теории плыли в правильном направлении. Правда, теперь они в мусорном ведре. — Ну и какая сука посмела сделать меня неприкосновенным? — бурчит он, бросая суровый взгляд на журнал. Он расширяет глаза, видя на глянцевой обложке Хван, мать его, Хёнджина. Ему уже вселенная начинает намекать на то, кто его всё-таки сделал неприкосновенным к другим парням. — Это что, блять, такое?! — блондин хватает в руку журнал, рассматривая серьёзные, но страстные глаза мужчины, кой поднимает одну руку вверх. Из-за этого движения участок его живота слегка приоткрыт, позволяя лицезреть сексуально выпирающую венку. Его джинсы, что очень странно, припущены вниз, из-за чего виднеется резинка боксеров от Calvin Klein. Пухлые губы блестят, волосы зачёсаны назад. На нём какая-то облегающая кофта серого цвета. Тонкая ткань чертовски сильно прилегает к телу, отчего видно каждый рельефный бицепс. Даже эти тупые широкие плечи, за которые он долгое время держался, пока его грубо трахали. А какого, собственно говоря, чёрта на этом ублюдке кофта и джинсы, если он всегда носит только рубашки и брюки? Почему всему миру дозволено видеть его рельефы, когда Феликс долгое время не мог даже краем глаза посмотреть на это сексуальное тело? А смысл уже что-то скрывать, если он всё видел и трогал? Всё равно злит. Но больше злит то, что он снова видит его красивую морду. Вот тебе и попрощался. — Братан, ты хоть раз искал по нему информацию в интернете? — Нет. А там что-то есть? Разве ему не нужно скрываться ото всех? Он же мафиози, — тот наигранно усмехается, вынимает мобильник из кармана и вводит в интернете имя и фамилию Джина. — Хван Хёнджин — основатель компании «Samuel-group», известная не только своими отелями, вошедшими в топ пять лучших отелей мирового уровня, но и своим высококлассным ромом, который покорил всех критиков. В две тысячи двадцать третьем году Хёнджин стал глобальным представителем бренда «Versace», а также имеет не долгосрочный контракт с журналом «Vogue», — читает Джи, глядя на экран смартфона. — Хван Хёнджин — несносный ублюдок и босс мафии, которого боятся даже детективы, не то что обычные копы. Эта змея обожает играть с чужими чувствами, потому что у самого они отсутствуют. Он трахает всё, что движется, пытаясь избавиться от сексуального желания к одному очень красивому мальчику. У него нет чувства юмора и члена, который ему отрезал красавчик Хан Джисон. Вчера ночью этого мужчину нашли мёртвым в собственной моче. Его мочевой пузырь лопнул и он скончался. Следствие вёл красавчик Хан Джисон, — курносый начинает громко хохотать, ударяя ладошкой по мягкому подлокотнику. Старший мельком улыбается, выключает мобильник и убирает его назад в карман. — Это январский выпуск журнала. Насколько я знаю, он появляется на обложке «Vogue» раз в два месяца. Ну, и на страницах тоже, — тот прикусывает губу и открывает журнал. На первой же странице Хван вальяжно сидит на кожаном кресле алого цвета. И он сразу вспоминает, как они занимались сексом на похожем кресле. — Всё, так больше не может продолжаться. Мне срочно нужен секс, — он бросает журнал на круглый столик, поднимается с диванчика и тотчас же уходит. Кучерявый провожает его настороженными глазами, ясно видя, что это не закончится ничем хорошим. Феликс, завидев Вонбина, быстро подлетает к нему, хватает его за кофту и утягивает за угол. Он опускает взгляд, сжимает руки в кулаки и делает тихий вздох. — Давай займёмся сексом, — на выдохе говорит Ли, поднимая на него решительный взор. Господь всемогущий, ну какой же он идиот... Зачем предлагать секс тому, кто дважды пытался его изнасиловать? Не просто завалить в кровать, а именно изнасиловать. Что ж он такой тупой-то? Это каким надо быть мазохистом, чтобы идти на такое? И почему именно с ним? В мире полно других парней. Причём нормальных. Этот же человек отнюдь не нормальный. Он больной ублюдок. Такого даже за руку держать не хочется. Да, он красивый. Да, он выглядит очень сексуально. Но это не отменяет того факта, что творится у него в голове. И добрых помыслов в ней нет. Он в миллиард раз хуже, чем тот же Хёнджин. У Ликса, видать, совсем уже крыша поехала. Сначала потекла, а потом съехала. В бездну глупости покатилась. Да лучше сто раз обжигаться об Джина, чем заняться сексом с Паком. И о чём он только думает? Его действия точно до добра не дойдут. Тот высокомерно ухмыляется, складывая руки на груди. Хочется выколоть себе глаза, лишь бы больше не видеть эту довольную рожу. Блевать хочется. Желательно на него. Снова. — Созрел, всё-таки. Эх, я даже не знаю. В последнее время многие предлагают мне секс. И все они очень красивые и горячие. И что же мне с тобой делать? Сегодня мне предложили потрахаться аж пять человек. — Нет? Ладно, другого найду, — беззаботно изрекает он и разворачивается. Черноволосый моментально хватает его за запястье, отчего юноша слабо приподнимает уголки губ в довольной ухмылке. — Конечно же я согласен. Как я могу отказать, — старший опускает свободную руку ему на ягодицу, — такой сладкой заднице? Только глупец откажется от секса с тобой, — он внезапно кладёт ладони ему на талию и резко приближает его к себе, сразу прижимаясь пахом к упругим полушариям. Веснушчатый поджимает губы с широко открытыми глазами. Ему не нравятся эти прикосновения. Нисколько не возбуждают. Они омерзительны. У него либо начнётся нервный тик, либо его просто передёрнет на месте. Хочется врезать этому парню прямо по яйцам. Да так сильно, чтобы у него искры полетели из глаз. Но ему нельзя этого делать. Иначе не видать ему секса. — Во сколько мне прийти к тебе? — шепчет он прямо на ухо. А мурашек нет. Мнимого вожделения нет. Ничего нет, кроме отвращения. И как он собрался с ним трахаться, если этот человек вызывает в нём только рвотный рефлекс? Это будет забавно. — В девять вечера. Адрес потом скину, — сухо молвит молодой человек, а затем вырывается из лёгкой хватки и уходит. Это было по-настоящему мерзко. К нему многие прикасались. Многие пытались облапать. Но этот момент ни с чем не сравнится. Слишком отвратительно. Хочется взять мочалку, вылить на неё полбутылки геля для тела и начать с силой тереть свою кожу. Хочется вылезти из собственной кожи. Содрать её ногтями. Сделать что угодно, лишь бы прекратить ощущать на себе эти мерзкие руки. Что-то он уже не уверен в том, что сможет заниматься с ним сексом на трезвую голову. Так и проходит этот чёртов день. Он всё ещё не понимает, почему решил потрахаться с Вонбином у себя дома. На своей кровати. Да ему же потом захочется сжечь её вместе с постельным бельём! Что ж, деваться уже некуда. Через полчаса к нему придёт человек, который дважды пытался его изнасиловать. Который пошёл на крайние меры, подсыпав ему размельчённую виагру. Феликс самый настоящий идиот. Чем ближе подходит время, тем чётче он понимает, что не хочет этого. Не хочет трахаться с этим человеком. Он его вовсе не боится. Дело не в этом. Дело в самом Паке, кой никогда не располагал его к себе. Отвратительный человек. За всей этой красотой скрывается самая настоящая гниль. И он знает об этом. Только вот всё равно готов пойти на то, чтобы избавиться от сексуального влечения к Хвану. Даже на такие меры. Даже с таким человеком. И ведь он мог бы найти себе лучший вариант на одну ночь. Мог бы найти парня в любом месте. Однако этого он тоже не хочет. Буквально пятнадцать минут назад он вышел из душа, полностью подготовив себя к сексу. Он смотрит на зелёную бутылку из-под виноградного соджу пустыми глазами, сидя на кухне в одних трусах. Возле бутылки стоит рюмка. Впрочем, ему кажется, что она не понадобится. По кухне разносится тяжёлое, чертовски сдавленное дыхание. Его карие глаза глядят на алюминиевую крышку, всё ещё обдумывая, стоит ли ему пить. Он резко хватает бутылку в руку, встряхивает её и с силой открывает крышку. Стеклянное горлышко тотчас же прикасается к кукольным губам, но само спиртное остаётся в бутылке. Юноша приоткрывает рот, смотрит на лампу разбитыми глазами и молниеносно вливает в себя алкоголь, быстро поглощая каждый большой глоток. Спиртное незамедлительно попадает на внутреннюю сторону искусанных в кровь губ, врезаясь прямо в недавно появившиеся ранки. Жжёт. Щиплет. Он сначала кривит лицо от боли, а далее убирает от своих губ стеклянное горлышко, сразу же начиная облизывать больные ранки. Взор падает на бутылку, в которой осталось чуть меньше половины соджу. Этого должно хватить, чтобы расслабиться. Ему необязательно напиваться до беспамятства. Нужно лишь расслабиться. Напряжённые плечи опускаются как по часам. Он берёт со стола мобильник, открывает мессенджер и заходит в чат с Хёнджином. И там как всегда написано: «был(а) очень давно». Всё как обычно. Его большой палец нажимает на запись голосового сообщения, после чего задерживается, тянется вверх и отстраняется от экрана, продолжая запись. — Ты не прослушаешь это голосовое, потому что я у тебя в ёбаном чёрном списке. Оно не дойдёт до тебя. Мои слова никогда не дойдут до тебя. Что бы я ни сказал. Тебе будет плевать. Тебе всегда было плевать на меня. Знаешь, сначала в моём приоритете тоже был секс с тобой. Но потом что-то изменилось. Думаю, всё изменилось в тот момент, когда ты забрал меня к себе. Когда впервые позаботился обо мне. Для меня всегда были важны не слова, а поступки. Забота... Во мне что-то пошатнулось. И я до сих пор не знаю, что именно. Прошёл уже целый месяц, а я всё ещё не могу вернуть свою прежнюю жизнь. Жизнь без тебя. Без мыслей о тебе. Без воспоминаний. Это меня душит. Нет, я конечно люблю лёгкое удушье. Меня такое заводит. Но это чувство... Оно давит на меня. Я не могу вздохнуть полной грудью. И всё из-за тебя. Да, Хван, я снова виню во всём лишь тебя. Виню, потому что тебя нет рядом. Тебя никогда нет рядом. Я действительно начал думать, что приближаюсь к тебе. Становлюсь ближе к тебе. Но потом ты всё разрушил. Как же сильно ты меня ненавидишь, что готов снова и снова причинять мне душевную боль? Лучше бы ты поднял на меня руку. Лучше бы избивал до полусмерти. Это гораздо лучше того, что я чувствую. Ты морально меня давишь. Душишь меня. Доказываешь, что я никто и ничто в твоей жизни. И я ненавижу тебя. Но почему-то боль я ощущаю куда сильнее, чем сраную ненависть. Ты так глубоко залез ко мне в голову, что я больше не представляю свою жизнь без наших перепалок, которые заканчиваются поцелуями. Я не представляю свою жизнь без твоего грёбаного внимания. Оно мне нужно. Ты, мать твою, мне нужен. И я до сих пор не могу поверить в то, что это правда конец. Я не хочу в это верить. Я не хочу, чтобы это было нашим концом. Он не может быть таким. Мы не можем вот так просто отпустить друг друга после секса. Кажется, будто он больше не играет особой роли. Здесь что-то другое. Что-то очень сильное. И это не сексуальное влечение. Да, оно всё ещё есть и оно сильное, но... Он на секунду замолкает и тяжело вздыхает. — Я не знаю, что сказать, после этого тупого «но», — чуть тихим хриплым голосом молвит он. — Всё слишком сложно. С тобой чертовски сложно. Но ты всё равно нужен мне. Если честно, то мне до ужаса хочется отпиздить тебя за те слова. Для тебя это может и игра, но не для меня. У меня есть чувства. Я не бездушная игрушка, с которой можно поиграть, да выкинуть. Я такой же человек с кучей эмоций. И они зашкаливают. Зашкаливают каждый раз, когда я думаю о тебе. Ненавижу тебя. Я хочу избить твою красивую морду, а потом просто сесть и заплакать. Заплакать, потому что я очень устал от этой жизни. Ты даже представить себе не можешь, через какой ад я проходил почти все двадцать два года. Вот почему я уехал в Корею. Однако этот ад продолжает меня догонять в виде моей мамы. Даже в другой стране она умудряется довести меня до того, что я начинаю бить себя по голове, как какой-то душевнобольной. Я просто хочу закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Я хочу умереть. Просто хочу, чтобы меня сбила какая-нибудь машина. Насмерть, пожалуйста. Да, у меня есть Джисон, у меня есть мама. Но я правда устал. Я больше не хочу жить. А ты со своими играми лишь подливаешь масла в огонь. Ты был прав в том, что я слабак. Мне тяжело жить в этом мире. У меня далеко нелёгкая жизнь. Однако я продолжу жить и надеется, что у меня всё наладится. Всегда в это верю. Наверное, это будет не первым и не последним голосовым, в котором я изливаю душу. Боже, до чего я докатился... — с горькой усмешкой говорит он и прекращает запись, сразу же отправляя её мужчине, до которого не дойдёт это голосовое сообщение. Он делает ещё один глоток спиртного и слышит громкий звонок, разносящийся по всей квартире. Молодой человек ставит бутылку на стол, поднимается со стула, а затем хватает со второго тонкий атласный халат и надевает его, попутно шагая в прихожую. Прямо сейчас ему хочется лишь того, чтобы за дверью оказался кто угодно, но не Пак. Да пусть хоть за ней стоит сама смерть с косой. Но не Пак. Он подходит к двери, смотрит в глазок и разочарованно вздыхает, открывая замок. Вонбин резко влетает в квартиру и тотчас же целует его прямо в губы. Жадно, пылко. Словно готов поглотить их и не подавиться. Тот расширяет глаза, подавленно сводит брови к переносице и отвечает на нежеланный поцелуй, попутно закрывая входную дверь одной рукой. Это совершенно не те губы, которых он хочет касаться. Это не те поцелуи, что всегда возбуждают его. Всё не то. Старший молниеносно разувается, параллельно снимая с себя куртку и не отлипая от его губ. Куртка летит на пол, а вместе с ней и достоинство Ли. Оно покатилось к чертям, как только этот человек впился в его губу. Будь это Хёнджин, он бы отлип от его губ и поругал за то, что они снова искусаны. Его взгляд был бы слегка злым и максимально недовольным. Черноволосый кладёт руки ему на ягодицы и безжалостно сжимает их, чуть ли не залезая пальцами в его анус через ткани. Будь это Джин, он бы сначала неторопливо провёл ладонями по талии и медленно опустился к его полушариям, мягко погладил бы их и несильно сжал. Но это было бы приятно. Пак, не церемонясь, мгновенно снимает с него тонкий халат и бросает его на пол, при этом ведя младшего в спальню. Будь это Хван, он бы поднял его на руки и прижал к стене, попутно целуя каждый сантиметр тонкой кожи шеи. Но это не он. Его здесь нет. Есть только Вонбин, который нисколько не возбуждает его. Он кидает юношу на кровать и быстро снимает с себя всю одежду. Карие глаза глядят на стол, не желая наблюдать за тем, как он раздевается. Ему плевать на него и его тело. Он закрывает глаза, вспоминая сексуальное телосложение Хёнджина. Его член начинает медленно затвердевать, воспроизводя в голове яркую картинку их секса перед зеркалом. Вот что действительно заводит. Парнишка глубоко выдыхает, чувствуя на себе горячее дыхание своего дьявола, который шептал на ухо всякие грязные словечки. Его изящные руки, что невесомо поглаживали его бёдра. Так непринуждённо и страстно... Хочется завыть. Застонать. Пак неожиданно подаётся вперёд, прыгает на постель и нависает прямо над ним. Его глаза закрыты. Перед ними лишь уверенный взор мужчины, что смотрит на него через отражение в зеркале. Голова идёт кругом. Чужие пальцы подцепляют резинку эластичных боксеров и сразу же тянут их вниз, молниеносно снимая с него единственную вещь, прикрывающая его колом стоящий ствол. Он неохотно открывает затуманенные глаза и видит перед собой надменное лицо. Взгляд опускается вниз, видя самый обычный член. Конечно же он больше, чем у него. Только вот у Джина он гораздо крупнее. И он эстетичный. Красивый. Такой, который с удовольствием хочется взять в рот. А до этого даже касаться не хочется. Некрасивый. Мерзкий. Нисколько не эстетичный. Лобок совсем не бритый. Будто он никогда и не брился. Сплошные заросли. Гадко. У Хвана маленькие, но очень красивые волосинки. Это выглядит сексуально. Ему такое нравится. Только не вот эти длиннющие волосы, как у Вонбина. Отвратительное зрелище. Он закрывает глаза, снова погружаясь в свои сладкие воспоминания. Яркие, потрясающие, страстные. И плевать, что прямо сейчас он с другим человеком. Перед его глазами облик совершенно другого человека. Красивого, сексуального, властного. Лишь эти воспоминания позволяют ему возбудиться. Тот берёт с прикроватной тумбы бутылку лубриканта и презерватив, после чего быстро разрывает пакетик зубами, надевает контрацептив на половой орган и смазывает его не шибко обильным количеством смазки, тут же откидывая бутылку на край постели. Он приставляет головку к анальному кольцу и плавно вводит её внутрь. Ликс, представляя другого, издаёт еле слышный стон и вжимает голову в подушку с закрытыми глазами. Гладкие ножки обвивают чужие бёдра, моментально толкая его на себя. Член входит ещё дальше, раздвигая узкие стенки сфинктера. Пак протяжно мычит, откидывая голову назад. Этот мудак прерывает своими звуками удовольствия его сладкую фантазию, отчего он недовольно сводит брови к переносице и ещё сильнее толкает его на себя, полностью погружая в себя этот отвратительный член. Он быстро возвращается в мир грёз, представляя на своей ключице губы Хвана. Если бы он только знал о том, что Хёнджин в этот момент поступает точно так же, трахая какого-то мальчика, но видя перед глазами лишь его. Оба закусывают нижнюю губу, представляя одно и то же. Прямо сейчас они занимаются сексом с другими людьми. Однако видят перед глазами лишь друг друга. Блондин издаёт громкий стон, пока тот набирает грубый темп. Он открывает глаза и сладко улыбается, видя перед собой такого же довольного Джина, который плавно толкается в его тело. Феликс слегка наклоняет голову вбок, а затем вытягивает руку и проводит маленькими пальцами по чёрным волосам. Правда, он видит совершенно другой цвет и длину. Не чёрные. Тёмные. Не слишком короткие, но и не длинные. По спальне разносится тихое хихиканье, что смешивается со скрипом постели. Тот наклоняется и трепетно целует его в губы. На рецепторах языка появляется яркий вкус сладкой черешни, что дурманит ему голову. Старший отстраняется и смотрит на него игривыми глазами, в которых пляшут огоньки едва заметной злости. Он готов отшлёпать Ликса за то, что его губы снова искусаны. Снова беспощадно изранены. Как же он это ненавидит... Ненавидит, когда эта малявка причиняет себе боль. Веснушчатый стреляет задорными, но возбуждёнными глазками, попутно блуждая проворными ладошками по широкой спине. Мужчина наклоняется к лицу и несильно кусает его за щёку. До слуха доносится стон Пака. Он вскидывает брови и моргает, теперь видя перед собой его блаженное лицо. Господь всемогущий, какого чёрта это находится перед его лицом? Его сейчас стошнит. Он закрывает глаза, тотчас же возвращаясь в фантазию. Хёнджин делает резкий толчок, вследствие которого Ли выгибает спину и громко-громко стонет. И стонет по-настоящему, лаская слух Вонбина. Он лишь представляет другого, но каждое его действие очень даже реально. У Хвана же совсем по-другому. Он представляет его, представляет свои действия. Но при этом просто продолжает беспощадно вколачиваться в чужое тело, даже не прикасаясь к нему. Идиоты. Они просто идиоты. Что один, что второй. Юноша внезапно тянет черноволосого вбок и, не вынимая из себя член, переворачивает его, кидая на постель. Он моментально оказывается сверху, ухмыляется и начинает резво скакать на половом органе. Тот глядит на его разгорячённое тело восторженными глазами. Такое хрупкое и влажное от пота. Феликс чертовски хорош. И двигается он просто потрясающе. А ведь это даже с тем учётом, что он видит перед глазами совсем другого человека. Находится в другом мире. В мире грёз и настоящей страсти. В мире, где есть он. Пусть ненастоящий, но зато его. — Ты такой горячий, — завороженным голосом молвит Пак. Тот открывает нерадостные глаза, по-прежнему прыгая на его члене. — Замолчи, — он накрывает его рот ладонью и снова закрывает глаза. Почему-то Вонбину это даже нравится. Нравится его дерзость. Ещё чуть-чуть и он кончит. Сердце Ли стонет от боли. Ему неприятен весь этот секс. Неприятны представления того, кого он ненавидит. Как же его это достало. Как же его достали все эти люди. Пусть они просто исчезнут. И Хёнджин вместе с ними. Ему надоело цепляться за эти грёзы и надежды. Надоело верить, что всё может наладиться. Что Хван вернётся в его жизнь. Хочется плакать. Хочется кричать. Просто остановить весь этот поток тупых чувств. Их слишком много. Они сжирают его. Сжирают изнутри, поглощая бедное сердце. Достало... Он снова открывает глаза, больше не желая представлять Джина. К чёрту его. Он больше не с ним. Он ушёл из его жизни. Бросил его. Сказал, что наигрался. Хватит думать о том, кто только и делает, что причиняет боль. На большее он не способен. Кишка тонка. Ему проще отречься от него. Так вот Феликсу тоже. Пусть не сегодня. Пусть не завтра. Но в скором времени он забудет о нём. В его жизни было много таких же гнилых людей, как он. Его мир не должен крутиться вокруг этого подонка. Он пройденный этап. Джисон был прав. Молодой человек стискивает зубы, убирает руку с чужих губ и принимается бойко скакать. В глазах нет ни намёка на вожделение и сексуальную страсть. Он выгибает спину и издаёт громкий, но фальшивый стон. Проще уж симулировать. Притворяться. Хочется просто поскорее закончить, отмыться от этих прикосновений и лечь спать. Это однозначно самый худший секс в его жизни. Самый мерзкий из всех. Плевать. Нужно просто сделать вид, будто ему нравится. Будто он получает от этого удовольствие. Но на самом деле ему было бы куда проще заняться мастурбацией, нежели чем трахаться с каким-то больным ублюдком. От рукоблудия он получит куда больше наслаждения, чем от этого противного секса. И всё же надо продолжать двигаться. Дать ему излиться и закончить этот омерзительный кошмар. Даже сонный паралич не такой ужасающий, как этот длительный момент. Как долго они занимаются сексом? Сколько времени прошло с того момента, как этот член вошёл в него? Хрен знает. Отчего-то он чувствует себя шлюхой. Ощущает себя какой-то легкодоступной девкой, которая постоянно раздвигает перед всеми ноги. Ему не нравится это чувство. Всё же он никому не изменяет и не спит с каждым встречным. Вся эта комната наполнена хаотичными звуками его прыжков на чужом стволе, комбинируя со скрипом постели. И ему всё ещё гадко. Складывается такое впечатление, будто он попал в самое нелепое порно, на которое даже смотреть противно. Он резко опускается вниз и тот феерично кончает в презерватив, вжимая голову в подушку. Ну вот и всё. Отныне он точно не будет заниматься сексом с тем, кто его вовсе не привлекает. Даже самую малость. Нету этой малости и никогда не будет. Только не к Вонбину. Спать он явно не ляжет со спокойной душой. На сердце как-то липко. Кажется, будто он повяз в какой-то липкой жидкости, что не хочет его отпускать. Ужасное чувство. Ликс выдыхает, слезает с полового органа и поднимается с постели, сразу подходя к двери. — А теперь уходи, — говорит он, не смотря в его сторону. — Уже? Но ты ведь даже не кончил. — И что? Просто свали отсюда. Мы потрахались. Закончим на этом. И больше не пиши мне с предложением заняться сексом. Я подаюсь в монашки, — тот фыркает, встаёт с кровати и, сняв презерватив, быстро надевает трусы, за которыми следует остальная одежда. — Ты — самовлюблённая сука. Только и думаешь о себе. — Да. Я такой, — черноволосый, одевшись, проходит мимо него и следует в прихожую. Он быстро обувается, поднимает куртку с пола и открывает входную дверь, после чего выходит на лестничную площадку и хлопает дверью. Юноша облокачивается о дверь в спальню, глубоко вздыхает и сползает вниз, будучи абсолютно голым. Теперь ему спокойно. Всё закончилось. Ему всё кажется, словно он какая-то проститутка, которая не получила ни денег, ни удовольствия за свою работу. Ему от себя мерзко. И всё же он рад, что Пак ушёл. — Наконец-то...

***

Как же всё-таки быстро по университету разлетелся слух о том, что он трахался с Вонбином. У этого придурка слишком длинный язык, который он никак не может держать за зубами. Теперь все знают об этом. А самым любопытным является тот факт, что Феликс не стал отрицать слух об их соитии. Просто взял и подтвердил. Джисон был в ярости. За три дня он сто пятьдесят раз назвал его полным идиотом. Все мозги проел. Веснушчатый никогда не слышал от него столько нотаций, как в первые три дня после того, как он узнал о его половой близости с этим кретином. И вот теперь все поняли, что он действительно не принадлежит Хвану, который пригрозил всем парням универа. Эти идиоты снова начали выстраиваться в ряд за его телом. Их немного, но они всё же имеются. Ухажёры недоделанные. Впрочем, есть и те, которые до сих пор боятся угрозы Джина. И таких гораздо больше, чем тех отважных дебилов. Только вот сам Ликс глубоко плевал на них. Ему всё равно на них. Он просто решил сосредоточиться на учёбе и работе. Именно поэтому он сейчас стоит подле своего длинного рабочего стола и зачищает ненавистные ему розы. Всё как обычно. Совсем недавно он показал преподавателю и однокурсникам ту самую короткометражку, в которой Джисон блестяще отыграл своего персонажа. Ему и его актёрам поставили высший балл. Он справился со своей задачей. Сделал потрясающий короткометражный фильм, где указал на то, как влюблённость может ослепить глаза. Как может быть коварна. Почти все однокурсники восхищаются им и его идеями. Его некой философией. После его секса с Паком прошла уже целая неделя. На следующее же утро после этого кошмара он почувствовал себя просто прекрасно. Словно всё отпустил. Абсолютно всё. Как Хёнджина, так и то отвратительное впечатление о себе. Он попрощался с ним в вечер, когда трахался с Вонбином. Отпустил его. Теперь у него всё должно наладиться. Со своим фильмом он справился, так что теперь ему можно отдыхать от сильной нагрузки по учёбе. В принципе, так он и поступает. По уютному помещению разносится музыка. Возле стойки стоит молодой человек, зачищающий розы от шипов. Ещё три цветка и можно будет отдохнуть. Его рука, держащая шиподёр, резко опускается вниз, избавляя стебель от шипов и ненужной листвы. Он переводит взор на часы и легко улыбается, понимая, что его смена закончится через десять минут. Ещё чуть-чуть и можно будет пойти домой. В голове уже вырисовывается картинка, как он плюхается на чистую постель и быстро погружается в сон. Ноги гудят. Руки устали. Весь этот месяц пролетел с такой скоростью, что он даже не заметил этого. Не заметил, как быстро пролетело время. Время без него. Скучает ли он? Никогда. Обидно ли ему? Вовсе нет. Ненавидит ли он его? Да. Всегда будет ненавидеть. Юноша откладывает шиподёр на стол, берёт охапку роз и несёт их в холодильную камеру, сразу же ставя их в бак с чистой водой. Он, выйдя из холодильника, хватает в руку веник и принимается подметать листву. Она быстро отправляется в огромное мусорное ведро, а веник и совок возвращаются на место. Феликс тотчас же выключает музыку и садится на кресло, теперь дожидаясь своего сменщика. Ну а через пятнадцать минут он вышел с работы и направился домой, как обычно слушая музыку в наушниках. Глупо отрицать тот факт, что его жизнь превратилась в день сурка. Дом, учёба, работа и посиделки с Ханом. Всё. В его жизни вообще больше ничего не происходит. Раньше его будни скрашивал один мафиози, который умудрился несколько раз разбить ему сердце. Но потом он ушёл и всё закончилось. Вообще ничего нет. Даже Джисон не может дать ему того, что давал этот ублюдок. С ним было интересно. Был экстрим, была ненависть, случались удивительные вещи. А теперь что? А теперь ничего нет. Раньше он рвался в клуб, выискивая своего личного дьявола. Раньше он каждые пять минут заглядывал в окно, пытаясь найти его машину. Раньше ему посылали ненавистные розы, на которые он смотрел долгих десять минут, после чего выбрасывал их мусор. Раньше жизнь казалась другой. Она казалась другой, когда в ней был Хёнджин. И даже сейчас он продолжает твердить себе, что ему гораздо лучше без него. Продолжает отрицать, что его тянет к этому человеку. Он странный. Очень странный. Они оба. И отношения их очень странные. В наушниках внезапно заиграла песня «Nelly Furtado — Maneater», отчего его настроение вмиг улучшилось. Усталость в ногах моментально отступила. Он высовывает руку из кармана куртки и щёлкает пальцами, при этом покачивая головой. На его лице появляется задорная полуулыбка, а ноги плавно пускаются в пляс. Снега на улице практически нет. Вроде бы холодная зима, а снега мало. Иронично. Хотелось бы, чтобы прямо сейчас пошёл снег. Чтобы на него падали огромные хлопья снега. И всё повторяется вновь... Он останавливается на пешеходе и продолжает двигать ногами под ритмичную музыку, параллельно дожидаясь зелёного света. Чёрная глянцевая машина останавливается на перекрёстке, поскольку горит красный свет. Безразличные карие глаза осматриваются по сторонам, не видя ни людей, ни транспортов. Будто весь Сеул погрузился в сон. Это даже с тем учётом, что он стоит на перекрёстке. Здесь всегда много людей. Только вот сейчас здесь никого нет. Мужчина переводит равнодушный взгляд на танцующего паренька, стоящий возле пешеходного перехода. Он расширяет глаза, только сейчас осознавая, кем является тот человек. Дыхание замедляется, лёгкие сжимаются. Сердце стучит как сумасшедшее. Вот теперь он действительно не понимает, плакать ему или радоваться. Хван стискивает зубы, сводит брови к переносице и отворачивается. Им нельзя видеться. Не зря же он приложил столько усилий, чтобы оттолкнуть от себя этого мальчонку. Между ними всё кончено. Нельзя давать себе слабину. Это просто случайная встреча. Так бывает. Подумаешь, дважды. Это же не десять раз. Он едва поворачивает голову в сторону окна, мельком поглядывая на пляшущего Ли. Тот делает резкий круг на месте, сыто улыбается и возвращает руку в карман. Ликс бросает взор на светофор, вынимает телефон из кармана куртки и оживлённо переходит длинную дорогу, ведущая на другую сторону. Пальцы внезапно ослабевают и его смартфон неожиданно вываливается из руки, тотчас же падая на асфальт. Он, стоя посреди дороги, в ужасе открывает рот и смотрит на упавший мобильник испуганными глазёнками. Ну что за безрукая курица... Это какой-то кошмар! У него сейчас нет денег на починку экрана. А если там что похуже? А если он перестанет работать? Что же ему делать? Денег на новый телефон у него и подавно нет! А выживать как прикажете? В нашем мире ты никак не выживешь без смартфона. Даже у пожилых людей есть мобильники. Что ему делать, если он реально сломается? Ему просто необходимо каждый вечер обсуждать с Джи персонажей из всяких сериалов. Сейчас они обсуждают сериал «Милые обманщицы», так как у Хана наконец-то дошли до него руки. Ликс всегда советует ему всякие сериалы, а посему у них появляется больше тем для обсуждения. И такое они обсуждают только по переписке. И что делать, если мобильник сломается? Он вообще-то очень общительный человек. Ему всегда нужно что-то обсуждать с лучшим другом или с мамой. А маме как звонить? А общаться как? Он не сможет с ней нормально говорить по переписке. Она за десять минут напишет буквально три небольших предложения, в конце которых всегда будет тонна сердечек и других смайликов. Ко всему прочему она ещё и кучу тупых стикеров отправит. Ну уж нет. Он быстрее взорвётся, как бомба. Такого ему точно не надо. Курносый что-то бубнит под нос и опускается вниз, сразу же поднимая телефон. Его глаза ползут на лоб, видя несколько больших трещин на экране. Это очень плохая новость. А если экран перестанет работать? Что ж ему тогда делать? И ведь он всегда очень бережно относится к своим вещам. За все свои двадцать три года его мобильник падал всего несколько раз. Почему именно сейчас? Что за закон подлости? Он громко ахает, бьёт себя по лицу и быстро переходит дорогу. Растяпа. Так и запишем. Джин цокает языком, по-прежнему наблюдая за ним. У него нет прав судить его, потому что сам является растяпой, частенько теряя свои наушники. Даже кейс подписывать стал. Только вот смысла от этого столько же, сколько от пыли. Он переводит взор на зелёный свет светофора и вжимает ногу в педаль газа. Тот сводит брови к переносице, слыша знакомый рёв авто. Феликс резко поворачивает голову в сторону дороги и застывает на месте, видя заднюю часть машины Хёнджина. Пусть он ничего не смыслит в автомобилях и марках, но тачку Хвана всегда узнает. И тут до него дошло, что старший всё это время наблюдал за ним. За его танцульками и упавшим смартфоном. Какой позор... Нет. Плевать на него. Между ними всё кончено. К чёрту его. Он громко хмыкает, задирает нос и шагает вдоль дороги. Так проходит ещё двадцать минут его пути. За это время он ни разу не подумал о Джине. Каждая его мысль только и направлена на бедный телефончик. Замена экрана стоит очень немалых денег. Всё же у него навороченный пятнадцатый iPhone нежно-голубого оттенка. Этому мобильнику буквально семь месяцев. Как он умудрился разбить его за такой короткий срок? Аж самому не верится. А в цены на починку он ещё больше не верит. Это слишком дорого за какой-то там смартфон. Даже ноутбук стоит в разы дешевле, чем починка телефона. Он, войдя в квартиру, быстро разувается, снимает с себя куртку и бежит на кухню. Веснушчатый садится на стул и начинает осматривать разбитый экран. Надо было ставить защитное стекло... По кухне разлетаются громкие звуки его хныканья. Вот тебе и перешёл дорогу. Как его пальцы могли выпустить мобильник, позволяя ему упасть прямо на твёрдый асфальт? Аж пальцы захотелось переломать. Он включает смартфон, снимает его с блокировки и водит большим пальцем по экрану. Вроде слушается. Не глючит, подчиняясь его касаниям. Феликс облегчённо выдыхает и расслабляется, опуская плечи. Он встаёт со стула, выключает везде свет и быстро шагает до спальни. Телефончик отправляется на зарядку, а его уличная одежда — в шкаф. Блондин надевает домашнюю футболку, ложится на кровать и выключает свет прикроватной лампы. Его тяжёлые веки сразу же закрываются, быстро погружаясь в сон. Наконец-то он отдохнёт. Ликс чувствует на своей шее пухлые губы, оставляющие влажный поцелуй. Прямо на его окно падают холодные лучи яркой луны, освещающие всю спальню. Его глаза закрыты. Он лежит на своей постели, почему-то не решаясь открыть глаза. И он знает, что это сон. Губы прикасаются к скуле, медленно отстраняясь. Они едва касаются его губ, отчего он слегка вытягивается вверх, дабы продлить этот поцелуй. Его дьявол снова решил прийти к нему. Снова ласкает. Его губы внезапно исчезают, а после снова целуют его. Они перевёрнуты, словно он стоит возле изголовья кровати и наклоняется к его лицу. Наверное, так и есть. Вот только изголовье плотно прижимается к стене. За ним никак не может кто-то стоять. Пухлые губы мягко прикасаются к чужим. Он плавно втягивает его верхнюю губу в свой рот. Тот послушно отвечает, всё ещё лёжа с закрытыми глазами. Юноша вновь вытягивает голову, стараясь углубить поцелуй. Мужчина отдаляется назад, не позволяя этого сделать. Играет с ним. Дразнит его. Это чертовски раздражает. И почему он снова ему снится? Почему именно тогда, когда он окончательно отпустил его? Эти пухлые, безумно мягкие губы он узнает из тысячи других. Он знает, кому они принадлежат. Старший отрывается от губы, издаёт сладкий, еле слышный смешок и снова наклоняется. Его лицо замирает в жалком сантиметре от кукольных губ. — Поцелуй меня. — Разве маленьким мальчикам положено целоваться со взрослыми дядями? — Разве взрослым дядям положено заниматься сексом с маленькими мальчиками? — У тебя настолько острый язык, что мне хочется его откусить. Пожалуй, я заткну тебя, — молвит он и мгновенно целует его в губы. Курносый довольно хихикает прямо в поцелуй, вновь вытягивая голову вверх. Раньше он всегда возбуждался от каждого его поцелуя. Но почему-то в этот раз он не испытывает вожделения. Ощущает лишь нежность. Ласку. Игривость. Это нереальный Хёнджин. Настоящий лишь раз приходил к нему в сон. Этого же придумал его мозг. Он понимает это. Именно поэтому он ненавидит внезапные шутки своего мозга. Реальный Хван никогда бы не назвал себя взрослым дядей. А вместо «маленького мальчика» назвал бы его «школотой». У них не слишком ощутимая разница в возрасте. Однако Джин всё равно не упускает возможности назвать его «малышом» или «школотой». Он неторопливо отстраняется от губы и снова исчезает, вследствие чего младший перестаёт чувствовать его присутствие. Влажные губы неожиданно прикасаются к выпирающему кадыку, оставляя на нём горячий след от поцелуя. — Тебе нравится, когда я тебя целую? — тот положительно мычит, еле кивая головой. — Как бы ты отреагировал, если бы я признался тебе в любви? — и ведь он понимает, что это лишь выдумки его мозга, которые воплощаются во сне. Настоящий бы Хёнджин и слова бы не проронил про любовь. Никогда в жизни. Он в неё не верит. Считает её фикцией. Чёртов мозг. Пусть перестанет воспроизводить нечто подобное. — Ты простишь меня, если я скажу, что люблю тебя? Феликс, я... — уши внезапно закладывает, переставая слышать продолжение его слов. Он ненавидит свой мозг. — Тебя, — доносится до слуха конец предложения. — Теперь ты простишь меня за ту боль, что я тебе причинил? — Кто-нибудь, разбудите меня! Умоляю! Я не вынесу этого! Разбудите меня! — кричит он, желая просто проснуться. Поцелуи — это одно. А вот всякие воображаемые признания, которых он не слышит — это совершенно другое. И ему это не нравится. Хочется просто повеситься. Тот весело усмехается и снова целует его в губы, таким образом затыкая ему рот. Он резко распахивает веки, тотчас же садится на кровати и сжимает края одеяла. На прикроватной тумбе вибрирует телефон. По всей спальне разносится громкий звук будильника. Прямо сейчас ему хочется швырнуть мобильник в стену, чтобы он наконец заткнулся. Ликс раздражённо выдыхает, поворачивается в сторону прикроватной тумбы и выключает будильник. — Ненавижу мозг. Ненавижу сны. Господи, да выпустите уже настоящий гипноцил, чтобы я не страдал от всякой хуйни в виде таких снов. Тупой мозг. Тупой Хёнджин. Блядство какое-то! — всё ещё сонным голосом говорит он и бьёт ладонями по матрасу. Ну а через два часа он уже был в университете, смотря на всё и всех недовольными глазами. Вряд ли что-нибудь сможет поднять ему настроение. Даже забавный флирт Джисона со всякими девочками не веселит. Ничто не веселит. Сегодня он не работает, а посему весь вечер будет смотреть какой-нибудь сериал с каменным лицом и хмурыми бровями. За каких-то пятнадцать минут к нему подошли уже три человека с вопросом о том, правда ли он занимался сексом с Вонбином. И это уже не в первый раз. За всю неделю к нему многие подходили с этим вопросом. А так как у него сегодня нет настроения, он гавкал на них суровым тоном, отвечая единственное: «Да. А теперь съебись отсюда». После этих слов его называли грубияном, закатывали глаза и уходили. Он ненавидит людей. Ненавидит студентов. Ему безумно хочется взять пулемёт и расстрелять каждого студента, кроме своего лучшего друга. Ходить по этажам с автоматом и выпускать по пять обойм, стреляя как в студентов, так и в преподавателей. А придурка директора оставить на сладкое. Он был бы самым злым террористом. Никого бы не пощадил. В данный момент его бесит весь мир. Если бы он был девушкой, у которой пришли месячные, то он бы без раздумий взял из дома свой кинжал и перерезал всем этим людишкам глотки. Но это всего лишь мысли. Такого он бы точно не сделал. Слишком невинный, чтобы пойти на массовое убийство. Вместо этого он бы просто ввязался в драку. Молодой человек глядит на смеющихся студентов злыми глазами, при этом представляя, как он выпускает в них всю обойму. Они громко хохочут и о чём-то разговаривают. В его же голове они вопят от ужаса, пока он расстреливает остальных ребят. — Квиннсли? Затуманенные, полные ярости глаза продолжают смотреть на студентов, воображая их убийство. У него точно беды с головой. И ведь он никогда таким не был. Он конечно мог фантазировать, как набивает людям морды. Но вот убийство? Такое с ним впервые происходит. В своём воображении он стреляет в молодых людей. Повсюду море крови. На его лице капли крови. Он с безумными глазами вламывается в кабинет директора, выпускает в него несколько патронов и хватает в руку керосин, начиная разливать его по коридорам каждого этажа. Таким образом он доходит до главного входа в здание. Он прикуривает сигарету, делает несколько шагов вперёд и бросает горящую зажигалку на плитку пола. Пламя быстро распространяется по всему первому этажу, достигая и второго, и третьего. Прямо за его спиной красивый университет вспыхивает ярким пламенем, пока он плавно движется к воротам, затягиваясь едким дымом сигареты. Ну а на фоне играет какая-нибудь крутая песня группы «Skillet». Звучит как отличная идея к фильму. Он мог бы подумать о таком сценарии. Однако же прямо сейчас в его голове происходит совершенно другое. Закончив с универом, он приходит в компанию Хёнджина, быстро расстреливает всех сотрудников и идёт прямо в его кабинет. Он, видя его озадаченное выражение лица, злобно ухмыляется и выпускает в Хвана все патроны, что у него только есть. Его фантазии нет предела. Её уже не остановить. Таким образом он расстреливает весь людской мир, оставляя в живых лишь Хана и мамулю. Ну а потом он бы воскресил Джина и заставил бы его заняться с ним сумасшедшем сексом. Кажется, его кровавое воображение повернуло в другое русло. — Дура, ты меня вообще слышишь? — спрашивает Джи, щёлкая пальцами перед его лицом. Тот медленно моргает и переводит на него непонимающий взгляд. — Что? Что ты говорил? — Я спросил, хочешь ли ты после универа пойти со мной и ребятами в закрытый бассейн. Одна девочка нас позвала. Её отец владеет этим местом, и сегодня оно закрыто. У неё есть ключи, так что она предложила там потусить. Поплаваем, напьёмся, пососёмся с кем-нибудь. Соберётся около пятнадцати человек. И никакого Хёнджина или Вонбина там не будет. Ты как? За? — Естественно! Погнали! — оживлённым, нереально счастливым голоском отзывается Ли, сверкая радостными глазёнками. Ещё пятнадцать минут назад он думал, что ему уже ничто не поднимет настроение. Джисон как всегда лучший. Как всегда поднял ему настроение. Старший беззаботно улыбается, щуря свой нос. — Ты знал, что я люблю тебя? — Ну конечно же да. Меня все любят. Кто такого харизматичного красавчика не полюбит? Я шикарный. Я знаю, спасибо, — в наигранном высокомерии говорит он, быстро зачёсывая кучерявую чёлку и при этом хлопая длинными ресницами. Всем бы такую самооценку, как у него. Он по-настоящему любит себя. У него вообще нет комплексов ни в плане внешности, ни в плане характера. Их ноль. Он любит себя, но при этом нарциссизмом от него не веет. Не самовлюблённая сука. — Я такой восхитительный, что все падают ниц, — он на секунду отворачивает голову, мимолётно закрывает глаза и снова поворачивается к нему. — И хули ты не падаешь ниц? Падай к моим ногам, курица. Всё должно быть правдоподобно. Падай, давай, — тот громко смеётся, ещё больше радуя друга. На душе сразу становится легко и спокойно, слыша его задорный смех. Уголки губ ползут вверх, а глаза сияют теплом. — Люблю твой смех. Плакать, конечно, тоже хорошо, но лучше смейся. — Тогда почаще смеши меня. — А я что делаю? Не зря же я тут свою жопу рву, чтобы услышать твой смех. — Нет, серьёзно, я очень сильно люблю тебя. — Я люблю тебя, братишка, — для него безумно ценно слышать от него такие слова, поскольку Феликс говорит подобное только тем, кого действительно любит. Он никогда не разбрасывается столь весомыми словами. Говорит такое лишь маме и Джи. И брюнет знает об этом. Именно поэтому для него ценно слышать от Ликса такие значимые, чертовски драгоценные слова. — Что будем брать из алкоголя на эту тусовку в бассейне? — Соджу с виноградом и текилу. — Базар. Ближе к вечеру они закупились алкоголем, заранее надели плавки и взяли с собой полотенца. Они садятся в навороченное авто Джисона и мчат на всей скорости в назначенное место встречи. Вот и начинается их веселье. И кто знает, к чему оно приведёт... Настроение блондина поднялось аж до небес, когда Хан сказал, что позвал многих красивых геев и бисексуалов. Естественно, они согласились, услышав, что там будет Ли. Многие хотят его. Многие к нему неравнодушны. Такими темпами кучерявый мог спокойно собрать половину университета. Вот он и нашёл ему несколько хороших партий для секса. Уж получше Пак Вонбина. В миллион раз лучше. Юноша глядит на дорогу предвкушёнными глазами, при этом расплываясь в глупой полуулыбке. Он всеми силами старается её убрать, но она не поддаётся. Глазки сияют, влажные губы блестят. Они уже готовы к поцелуям. Сегодня он намерен повеселиться. От души. Его будут окружать красивые мальчики и алкоголь. Что ещё нужно для полного счастья? Пусть он может показаться шлюхой, но сегодня ему хочется попробовать много разных губ. Будет дегустировать их, как алкоголь, выявляя самые лучшие. Выявляя те, что смогут возбудить его. Как губы Хёнджина... Этот урод снова ему снился. Однако же в оставшиеся вечер и ночь он не будет о нём думать. Не сегодня. Он берёт в руку свой мобильник, снимает его с блокировки и переключает песню, что только что разносилась по салону автомобиля. Какой вообще гений придумал Bluetooth? Ему бы, что ли, мозги расцеловать. В салоне тотчас же начинает играть песня «Britney Spears — 3», из-за чего Джи вскидывает брови в неистовом шоке. Он миллион лет не слышал эту песню. Ликс умеет удивлять своим музыкальным вкусом. Всем известно, что он слушает какое-то непопулярное старьё. Но чтоб такое? Изумительно. Он шаловливо улыбается, прекрасно понимая, о чём там поёт Бритни. Подумать о чём-то таком ещё можно. Вот только он бы никогда не согласился на секс втроём. Именно об этом и поёт Бритни Спирс в этой ритмичной песне. Даже если бы его любимые актёры или персонажи предложили бы ему такую сумасшедшую идею, то он бы всё равно не согласился. Даже если бы это были два Хёнджина. На секс втроём он точно не подпишется. Машина останавливается на парковке возле большого здания. Они выходят из авто, доходят до главной входной двери и входят внутрь. Даже на входе воздух становится каким-то другим. С каждым шагом Ли всё больше кажется, будто он сейчас описается от счастья. Всё же он очень давно не веселился. Давно не ходил на подобные студенческие тусовки с лучшим другом. Тем более он никогда не был на вечеринке в бассейне. Такое он видел лишь в фильмах. От этого его предвкушение только растёт. Они входят в мужскую раздевалку и быстро раздеваются до плавок. Курносый глядит на верхнюю часть тела друга ошарашенными глазёнками, впервые видя его пресс. Раньше его не было. Летом его не было. Он без стыда вытягивает руку и начинает щупать чужие кубики пресса, по-прежнему смотря на него удивлёнными глазами. Тот лишь безмолвно моргает, наблюдая за реакцией младшего. Феликс протягивает изумлённое «О-о» и убирает руку. Брюнет отпускает весёлый смешок, хватает полотенце с портфелем и выходит из раздевалки. Даже ничего не сказал. Даже не потребовал перестать его трогать. Для него это плёвое дело, поскольку Ликс видит в нём только друга. Да и он тоже. К тому же он не гей. Он не видит в его поступке что-то ужасное или смущающее. Молодой человек так же берёт полотенце и выходит из раздевалки, быстро догоняя старшего. Оба начинают улыбаться, слыша приятную музыку. Они останавливаются возле белой двери, игриво переглядываются и открывают дверь. В нос мгновенно ударяет запах хлорки и алкоголя. В карих глазах Ли отражается длинный бассейн, в котором уже плавают ребята. Какой-то парень разбегается и прыгает в воду, создавая громкий звук. Брызги воды летят в разные стороны, попадая на холодную плитку. К Джисону моментально подходит девушка, что организовала эту тусовку в бассейне. Они начинают о чём-то разговаривать, чего блондин не слышит. Да и слышать не хочет. Ему плевать. Он лишь смотрит на веселящихся студентов яркими глазами. В них горит огонь восхищения и задора. В его крови ещё нет алкоголя, а ему уже хочется многое попробовать. С каждой секундой его глаза разгораются всё сильнее и сильнее. Кто-то резво плавает, кто-то пылко целуется, а кто-то просто держится за бортик и попивает спиртное, слушая ритмичную музыку. Некоторое парни уже посматривают на веснушчатого хищными глазами, сидя на бордюрном камне с опущенными в воду ногами. Они ждали его. Ему лишь остаётся только выбрать. И ведь действительно начинает казаться, будто он — сучка, которая не может определиться, кому сегодня подарить своё время и губы. Он осматривает лица ребят счастливыми глазками, пока в голове до сих пор играет та песня Бритни, что он слушал в машине. Видимо, его вообще не волнуют жадные взгляды парней, смотрящие только на него. Хан, пообещав девочке найти её чуть позже, подходит к лучшему другу и глядит на него добрыми глазами. В них неожиданно проскальзывают проказливые огоньки, глядя то на него, то на воду. Он снимает со своего плеча рюкзак, аккуратно ставит его на пол и бросает возле него своё полотенце. — Знаешь, что я понял? — задаёт Джи риторический вопрос, неторопливо отнимая у него полотенце. — Что? — Ты слишком сухой. — Чего? — кучерявый тотчас же подхватывает его на руки, подбегает к бассейну и резко кидает его в воду. Младший плюхается в тёплую воду, плавно уходя на дно. Огромные капли воды разлетаются во все стороны, попадая на ребят. Джисон весело хохочет, видя, как тот всплывает на поверхность с каменным выражением лица. Ликс медленно выдыхает, прожигая его разозлёнными глазами. — Ты мне за это ответишь, пупсик, — последнее слово выходит с каким-то недобрым плевком, что ещё сильнее веселит друга. — Моя очередь! — оживлённо кричит он, после чего отбегает назад и разбегается, сразу же прыгая в воду. Юноша закрывает глаза и отворачивает голову, двигая ногами под водой. Он открывает глаза и опускает взгляд на воду, пытаясь отыскать под ней своего дурилу. Брюнет, затыкая нос двумя пальцами, всплывает из-под воды и принимается глубоко дышать. Его глаза встречаются с чужими, что быстро подобрели. На его лице появляется улыбка, а брови начинают шаловливо дёргаться. — Выпьем? — тот кивает и плывёт к лестнице. Они вылезают из воды, вытирают руки и принимаются вытаскивать из портфеля бутылки с алкоголем. — Начинай с соджу. У него градус ниже, чем у текилы. — Я, по-твоему, пить не умею? — Ну, кто тебя знает. Вдруг ты захочешь начать с текилы и закончить соджу. Что-то мне совсем не хочется завтра выслушивать твои завывания о том, как тебе хуёво. — Мне в любом случае будет хуёво после текилы. От неё ничего не ожидаешь, кроме головной боли. — Но ты всё равно её любишь, — он взбалтывает бутылку с соджу, открывает её и наливает спиртное в пластиковую рюмку. — Можешь напиться в стельку. Сегодня я буду твоей нянькой и водителем, — парень протягивает ему стопку и тот послушно принимает её. Феликс мельком приподнимает уголок губы, стреляет озорными глазами и залпом выпивает сладкий алкоголь. Соджу сладкая и лёгкая, пьётся как обычная водичка. И так будет до тех пор, пока человек не перепьёт. Её вкус изменится и будет ощущаться так, будто ты пьёшь чистый спирт. Это ясно даст понять, что с тебя хватит. Что пора закругляться. Странная, но очень вкусная водка. Особенно со вкусом винограда. Именно этот вкус любит Ли. Он пробовал все вкусы этого алкоголя. Свою любовь он отдал только тому, что со вкусом зелёного винограда. Курносый довольно причмокивает, затем выхватывает из чужой руки зелёную бутылку и заново наполняет рюмку, тотчас же отправляя содержимое в рот. Ни две, ни три стопки ничего не дадут. Но вот пять... После пятой ему обязательно станет ещё веселее, чем сейчас. — Чуваки, кто-нибудь хочет соджу? — кричит он, хватая в руку закрытую бутылку и размахивая ею влево-вправо. Несколько парней вынимают ноги из воды, обходят бассейн и подходят прямо к ним. Их взоры устремлены лишь на блондина, который залпом выпивает уже четвёртую рюмку. Быстро же он. Напиться мальчику захотелось. Расслабиться решил. Вот молодец. Джисон быстро разливает алкоголь по трём стопкам и передаёт их в чужие руки. Он поворачивает голову в сторону лучшего друга и вскидывает брови, потому что этот идиот почти полностью осушил бутылку за какие-то жалкие три минуты. — Умоляю, только не плыви на глубину, когда пойдёшь в воду, — тот глотает спиртное, неторопливо кивает и опускает взгляд на тело первого парня. Глаза моментально загораются. Он сглатывает сладкую слюну, пялясь на шесть точёных кубиков пресса, упругую грудь и широкие плечи. Красивое телосложение, но грудь ему не очень нравится. Не шибко эстетичная. Не как у... него. Нет, к чёрту его. Это пройденный этап его жизни. Карие, уже достаточно опьянённые глазки перескакивают с одного тела на другое. А вот у этого грудь красивая. И пресс красивый. И талия тоже красивая. Но вот его плечи... Они чересчур широкие. Ну прямо слишком. Он любит широкие плечи. Однако не те, что размером с огромный шкаф. Взгляд перебегает на ещё одно тело и опускается на еле выступающие кубики пресса. Не наш вариант. От слова совсем. Господь всемогущий, он всерьёз начал оценивать тела этих симпатичных ребят. Кошмар! Вот и появилась на свет пьяная сучка Ликси. — Мальчики, у вас такие красивые тела, — озорным голоском изрекает он, бегая затуманенными глазами по двум парням. — Ради тебя в качалку хожу, — кокетливым тоном отзывается тот, у которого большие плечи. У него одно плечо больше, чем его бедро. Это даже забавно. — Вот прям ради меня? — Да. — Я польщён, — он игриво улыбается, глядя то на одного, то на другого. Третьего жаль. Он ему даже шанс не дал, не обращая на него никакого внимания. В любом случае, ему и двух хватит. С головой хватит. Джи смотрит на него изумлёнными, чуть озадаченными глазами. Его здесь будто бы и нет. — Как вас зовут, красавчики? — Я Сынхо, — молвит парень с широкими плечами. — А я Дживон, — отвечает тот, у которого не столь привлекательная грудь. А вот в Хване есть абсолютно всё. В нём каждый сантиметр тела идеален. С головы, до самых пят. Самый красивый, сексуальный. Ни с кем не сравнится. Хёнджин — его истинный идеал. И этот идеал сказал, что он ему больше не нужен. Ублюдок. Наверное, именно из-за него Феликс сейчас подумывает о том, чтобы повеселиться не с одним мальчиком, а аж с двумя. Чёрт знает, куда его приведут такие шаловливые мыслишки. Ясно одно: сегодня он будет обжиматься с двумя парнями. Похоже, текст песни Бритни Спирс воплощается в реальность. Лишь бы не секс втроём. Даже в пьяном состоянии он вряд ли согласится на такое. Нет, он конечно любит эксперименты. Но уж точно не такие. Для него это слишком. — Всё с вами понятно, — говорит Хан, слегка кривя губы. Ликс ойкает и переводит на него взгляд, совсем забыв, что он всё ещё здесь. Джисон цокает, закатывает глаза и бросает взор на двух парней. До него быстро дошло, что будет происходить в ближайшие два часа. Всё же он не тупой и не слепой. Он всё видит. Всё осознаёт. И как же хорошо, что он не собирается сегодня пить. Кто ж ещё станет отговаривать этого пьяного дурика от глупых, бездумных, а также постыдных поступков? Никто. Только он. — Так, слушаем меня сюда, — жёстким тоном начинает он, складывая руки на груди. — Я доверяю вам своё самое ценное сокровище. Вы будете охранять его. Если с ним что-нибудь случится, я ввалю вам таких пиздюлей, что вы три недели будете валяться на больничной койке. И я не шучу. Я буду пристально наблюдать за вами. И ручонки свои особо не распускайте. Этот дурень — моё сокровище. Я снесу вам башку, если обидите его. А ты, — он переводит взгляд на расслабленного Ли, который слабо улыбается и хлопает ресницами, — не давай им спуску. На глубину не смей плыть. Увижу — убью. — Хорошо, хорошо, — безмятежным голосом отзывается Ли, быстро кивая головой. Он внезапно тянет уголки губ в шаловливой ухмылке, делает два шага вперёд и останавливается, слегка разводя руки в стороны. — Идёмте, мальчики, — те переглядываются обнадёженными глазами и быстро подбегают к нему, сразу же обвивая его руки. Его будто под венец ведут. Они подходят к бортику, садятся на него и опускают ноги в воду. Юноша плавно дёргает ножками, глядя то на одного, то на другого. — Мальчики, где у вас был самый безбашенный секс? — голосок сладкий, глазки кокетливые. Вряд ли ему понадобится текила. Вряд ли она пойдёт в ход. Он слишком пьян. Ещё не в стельку, но до неё недолго осталось. Он бы никогда не стал задавать такие откровенные вопросы в трезвом состоянии. — В джакузи, — отвечает Дживон. — На бильярдном столе в загородном доме друга. А у тебя? — На третьем этаже клуба. — Хотел бы попробовать в бассейне? — без какого-либо стыда спрашивает Сынхо. — Даже не знаю, — игривым тоном молвит Феликс, растягивая губы в блистательной улыбке. Джисон же в этот момент садится на каменный бортик с той самой девушкой. Он изредка поглядывает на нетрезвого друга, сидящий на другой стороне бассейна. И разве он шутил, когда говорил, что будет присматривать за ними? Ещё чего. Шутки в сторону. Ему совершенно не хочется видеть, как его лучший друг всерьёз превращается в легкодоступного мальчика, который готов заняться сексом сразу с двумя парнями. Поэтому он и приглядывает за ним. А ещё ему потом не хочется выслушивать грубые обвинения о том, какой он плохой, раз не смог предотвратить ужасную ошибку, в которой Ликса трахнули два парня. В любом случае, он бы ему не позволил. Разрешил бы лишь в том случае, если бы Ли был трезв и уверен в том, чего действительно хочет. Хан мило разговаривает с девочкой, параллельно следя за младшим. Он поворачивает голову в её сторону, оставляет лестный комплемент о красивом купальнике девушки и снова поворачивается к парнишке. Брюнет в неистовом шоке размыкает губы, видя, как веснушчатый пылко целует Дживона, при этом обвивая рукой шею Сынхо. Ещё чуть-чуть и у него отвалится челюсть. Ничто не удивляло его настолько сильно, как эта неприличная картина. Такого он ещё не видел. Для него странно видеть, как его лучший друг целуется с двумя людьми. Сам на себя не похож. Феликс бы не стал такого делать, если бы его сердце не было разбито. Он бы не повёл себя таким образом. Это и ежу понятно. В глазах Хана пробегают ехидные огоньки. Губы растягиваются в коварной полуулыбке. Его голову вдруг посетила одна очень нехорошая мысль, за которую его могут прибить. Только вот его уже не остановить. Он быстро подскакивает с места, подбегает к рюкзаку и вытаскивает из него мобильник, сразу же возвращаясь к девочке. Курносый отстраняется от чужих губ, поворачивает голову к Сынхо и страстно целует его. Две пары рук бесстыдно трогают его тело, но черту не переходят. В трусы пока что не лезут. И на том спасибо. Дживон целует Ли в плечо, попутно щупая его бёдра. Джисон открывает камеру, наводит её на увлечённых парней и делает несколько фотографий, после чего начинает снимать их на камеру. Двадцати секунд хватит. В кадр неожиданно попадают два языка, что кружатся в распутном танце. Отличное будет видео. Он, сняв их, входит в Telegram и открывает пустой чат с Хваном. Гореть ему в аду за такие выходки, но он безумно хочет позлить того, кто чуть ли не разрушил его дружбу с Ликсом. Того, кто не единожды делал больно его лучшему другу. А что такое? Хоть раз он побудет не третьем лицом, который только и может наблюдать за этим кошмарным цирком. Устал видеть, как Феликс страдает. Пусть Джин тоже пострадает. А так как Джи всегда был наблюдателем, он прекрасно знает, что Хёнджин не будет равнодушен к тому, что его цветочек с кем-то целуется. Да ещё и не с одним, а сразу с двумя. Тут любой собственник разозлится. Что-то ему слишком сильно захотелось подлить масла в огонь. Ну или просто разжечь его. Он пока ещё не понимает, что делает. Не понимает, что из-за своего действия эти двое снова могут начать страстную вражду. Что их точка сдвинется с мёртвого места. Что у них начнётся новая глава. Что это не конец. Ему не очень хочется потом рассказывать другу об этом поступке. Скорее всего, его просто изобьют ногами за это действие. Он одаривает его мимолётным взглядом и принимается писать сообщение под прикреплёнными фотографиями и двадцатисекундным видео. Его пальцы быстро клацают по буквам на экране. В глазах горит азарт. Его губы растягиваются в коварной ухмылке, и он отправляет сообщение.

jiji_sung: Это не ты с ним наигрался, а он с тобой. Теперь же он играет с другими парнями. И, как я погляжу, они возбуждают его сильнее, чем ты. Ну что, это больно? Неприятно видеть, как он отжигает с другими? Отсоси, Хван. Ликс плевал на тебя с высокой горки.

Не прошло и минуты, как сообщение было прочитано. Наверное, Хёнджин сейчас локти кусает, просматривая прикреплённое видео. Тупорылый мафиози: Что это?

jiji_sung: А ты слепой? Это Феликс.

jiji_sung: Целуется с другими.

Вдогонку добавляет он, радуясь своему поступку. Хотелось бы ему видеть озлобленное выражение лица Джина. Тупорылый мафиози: А с чего ты взял, что мне не всё равно? Мне нет до него никакого дела. Могу лишь сказать, что он ведёт себя, как отвратительная шлюха. В любом случае, пусть делает, что хочет. Я получил от него то, чего хотел.

jiji_sung: Красивые байки заливаешь. Только вот дело в том, что я тебе не верю. Ты сам-то веришь в свои слова? Наверное, так сильно заврался, что сам начал верить в то, что говоришь. Жаль тебя, правда. Ты можешь продолжать делать вид, будто тебе плевать. Но мы-то знаем правду. Тебе никогда не будет похуй на него, потому что он тебе небезразличен.

Тупорылый мафиози: Нет смысла что-то доказывать такому глупому человеку, как ты. Успокойся, Хан Джисон. И друга своего успокой, пока его не поимели во все дыры. Парень раздражённо цокает и откладывает смартфон. Он бросает взор на место, где сидел Феликс. Вот только сейчас его там нет. Ребята сидят на своих же местах, а его нет. Пропал. Пьяный в дрова мальчик исчез. И где он, чёрт возьми? Джи расширяет глаза, подрывается с места и начинает выискать его растерянными глазами. — Где Феликс?! — В раздевалку пошёл. — Гадство, — брюнет тотчас же бежит в мужскую раздевалку, пока сердце стучит с такой силой, будто готово прямо сейчас рёбра пробить. Руки трясутся. В глазах паника. Он забегает в раздевалку и облегчённо выдыхает. Его брови молниеносно ползут вниз, слыша, как юноша с кем-то громко ругается по телефону. И, кажется, он понял, с кем тот ругается. Между предложений проскальзывает «мамаша», и всё встаёт на свои места. Плечи опускаются, глаза тоже, а губы поджимаются в тонкую линию. Он подходит к младшему, мягко кладёт руку ему на плечо и смотрит на него с пониманием. И ему сразу стало ясно, что тот уже отрезвел. Молодой человек сжимает руку в кулак, стискивает зубы и сбрасывает трубку, сразу поворачиваясь в его сторону. — Квиннсли... — Она меня реально уже заебала. Я так больше не могу. Каждый блядский день одно и то же. Я устал постоянно слышать этот накуренный голос. Ей всегда удаётся разозлить меня. Даже находясь в другой стране. В другой, сука, стране! Она до сих пор не понимает, почему я переехал в другую страну. Она не понимает, что это всё из-за неё. Я устал от этого. Я просто хочу кричать. — Кричи, — Ликс бегает глазами по его лицу, а затем вбирает в лёгкие как можно больше воздуха и кричит что есть мочи. Кричит так громко, что этот эмоциональный крик доходит до бассейна. Кричит от боли. От ярости. От переполняющих эмоций. В этом крике столько душераздирающих чувств, что кажется, будто из ушей сейчас кровь пойдёт. Крик резко обрывается, и наступает гробовая тишина. Он до боли кусает нижнюю губу, слегка наклоняясь вперёд. — Легче? — Нет... — Давай бутылки побьём? Говорят, это снимает злость. Или можем снова закидать здание Хёнджина яйцами. Что скажешь? — Можно взять твою машину? — Дурак, что ли? Да я тебя никогда в жизни не пущу за руль, когда ты в таком состоянии. Разобьёшься же. — Всё будет нормально. Обещаю. — Нет. Я запрещаю. — Ладно уж. Ты иди. Я догоню, — Джисон смотрит на него недоверчивыми глазами, но всё же уходит. До слуха доносится негромкий хлопок двери. Блондин кладёт мобильник на лавку, открывает шкафчик и быстро одевается, предварительно сменив плавки на сухие трусы. Это не к добру. То, что он задумал, совершенно не к добру. Лучше бы он не звонил маме. Лучше бы сидел на месте и продолжал целоваться с теми парнями. А лучше бы вообще остался дома. Он открывает шкафчик друга, хватает с полки ключи от автомобиля и закрывает дверцу, после чего быстро выходит из раздевалки и покидает здание. — Прости, Кингсли, — шепчет он, садясь в машину. Его дрожащая рука втыкает ключ зажигания в личинку и поворачивает его в сторону. Авто тут же заводится, и сердце начинает стучать быстрее. Он кладёт руки на руль, смотрит на дорогу уверенными глазами и неторопливо, но сильно вдавливает ногу в педаль газа. Автомобиль мгновенно трогается с места и быстро выезжает с парковки. Феликс, испугавшись, незамедлительно поднимает пятку, отчего машина резко останавливается. Он нервно усмехается, сглатывает вязкую слюну и слабо надавливает на педаль. Хан выбегает из здания в одних плавках и что-то кричит. Однако он его не слышит и не видит. Курносый не спеша выезжает на главную дорогу и уезжает, не заметив перепуганного друга. Сердце бьётся быстро-быстро. Тело трясётся, по коже бегут мурашки. Ему страшно. Но страшно не от того, что он, не умея водить, может разбиться. Страшно от того, что Джи может не простить ему этот поступок. Может отвернуться от него. И зная это, он всё равно решил рискнуть. За последние месяцы на него свалилось столько всего, что сейчас ему просто хочется почувствовать сумасшедший адреналин. Так он и сможет проверить, гонится ли за ним смерть. Идиот. Самый настоящий безумец. С каждой секундой его нога всё сильнее вжимается в педаль, тем самым набирая бешеную скорость. Что ж, кажется, он научился водить. Прав у него нет. Денег на выплату штрафа тоже нет. Каков молодец. В его глазах отражаются тёплые огни столбов. Машина рассекает воздух, мчась только вперёд. Да он даже не знает, куда едет. Ему не страшно. Он ничего не боится. И смерти тоже не боится. Сердце заполняет экстрим. Руки больше не трясутся, как после удара током. Складывается такое впечатление, будто он пытается скрыться от копов. Слишком быстро едет. Эта поездка была импульсивным решением. Не стоило ему этого делать. Пожалеет ведь. Он поднимает взгляд на огромную неоновую вывеску, на которой застыл Хван, чёрт бы его побрал, Хёнджин, вальяжно сидящий в красном кресле. Над его головой находится название популярного журнала. Снова эта фотография... Снова эти серьёзные, безумно страстные глаза. Хочется свои выколоть, чтобы не видеть эту довольную морду. Он видел это фото в том журнале. Помнит его. Помнит свою реакцию на это фото. Юноша скрипит зубами и едет ещё быстрее. Его уже никто не догонит. В ушах звенит. В них так и звучат громкие отголоски слов Джина. Самых неприятных слов. Самых горьких. Самых обидных. Он мчится на сумасшедшей скорости, чувствуя собственную жизнь в своих руках. Больше его ничто не пугает. Чем дальше он едет, тем быстрее его сердце отпускает все те кипящие чувства и эмоции. Тело расслабляется. Эмоции прекращают бушевать, как неугомонные языки пламени. Он дышит полной грудью, мчась только вперёд. Уголки губ неторопливо ползут вверх. Ликс быстро проводит языком по пересохшим губам, на которых до сих пор чувствуется вкус тех ребят. Ему не нравится. Хочется помыть губы с мылом. Только сейчас Ли начал понять, сколь отвратительным был его поступок, когда он целовался то с одним, то с другим. Не нравится. Мерзкое ощущение. Такого он точно больше не будет делать. Отчего-то в голове начинает звучать песня «I Don't Wanna Be Me» группы «Type O Negative». Если и разбиться насмерть, то только под эту песню. Он плавно тормозит на пешеходном переходе, быстро подключает мобильник к машине и включает эту самую песню, делая звук как можно громче. Губы безмолвно шевелятся, подпевая словам Питера Стила. Юноша ритмично качает головой, стуча ладонью по рулю в такт музыки. Светофор показывает зелёный свет, что отражается в его безбашенных глазах. Его губы расплываются в смелой ухмылке, и он вдавливает педаль газа в пол. Автомобиль тотчас же трогается с места, вновь набирая скорость. Он выжимает из этой машины все силы. Всё, что в ней только есть. Даже Джисон так не гонял, как этот идиот. Гонщиком себя почувствовал. Ненормальный балбес. Интересно, что бы на это сказал Хёнджин? Как бы он отреагировал, если бы узнал, что Феликс угнал тачку лучшего друга и, не умея водить, катался по городу? Каким бы был его взгляд? Он бы разозлился или проигнорировал? Жаль, что он этого не узнает. Ликс счастливо улыбается, отчего-то представляя, будто он удирает от полиции. Ну или от тех, кто охотится за его головой, отделённой от тела. Его глаза глядят в зеркало заднего вида. Позади нет ни одной машины. Только он. И всё же он хочет думать, что за ним кто-то гонится. Так адреналин скачет ещё сильнее. Если не сбавит скорость, то за ним действительно погонятся копы. Тут либо огромный штраф, либо тюрьма. Стрелка спидометра указывает на сто шестьдесят километров в час. И это ещё не предел. К сожалению, не предел. Максимум этого автомобиля составляет двести пятьдесят километров в час. Хорошая тачка. Быстрая. Он ещё сильнее вжимает ногу в педаль, вследствие чего стрелка спидометра ползёт вниз. Эта прямая дорога в рай. А может и в ад. Песня быстро подходит к концу, переключаясь на другую. Его глаза широко открываются, слыша песню, которая у него ассоциируется только с Хваном. По салону разносится та самая песня «Sick Puppies — I Hate You», кой он пел в караоке. Пел ему. Пел для него. Меньше всего ему сейчас нужно думать об этом человеке. Ничем хорошим это точно не кончится. Джин вызывает в нём лишь отрицательные эмоции. Вызывает гнев. А это ему сейчас не нужно, потому что он за рулём. Не дай бог разобьётся. Мысли о Хёнджине могут сподвигнуть его к тому, чтобы въехать в какой-нибудь столб. Въехать специально. Грёбаный мазохист. Да у него, видать, совсем уже крыша поехала. Башню снесло. Он резко вдавливает педаль в пол, и стрелка падает на двести пятьдесят километров. По венам разливается немыслимый адреналин. Феликс ощущает эту скорость. Чувствует себя гонщиком. Фары светят ярко-ярко, освещая прямую дорогу. Морда авто смело рассекает воздух, и даже ветер не поспевает за машиной. Он едет в неизвестность. Никто не поймёт, что он сейчас испытывает. Бешеный экстрим бьёт прямо по голове. Глаза затуманивает мощный выброс адреналина. Вдали идут мама с маленькой дочкой, которая держит в руке воздушный шар с принцессой. Неожиданно начинает дуть сильный ветер, из-за чего девочка выпускает шар. Тот летит прямо на дорогу, по которой мчит Ли. Девочка открывает рот и, не видя машин, выбегает на дорогу. Она быстро ловит золотую ленту и поворачивает голову в левую сторону, сразу же замирая на месте от полного шока. Юноша, завидев её, резко даёт по тормозам, удерживая твёрдый руль. Он поворачивает его вправо, дабы не сбить оцепеневшую девочку. Мать кричит от ужаса, видя, как автомобиль надвигается на дочку. Руль стал таким твёрдым, что им крайне сложно управлять. Курносый объезжает девочку и пытается вывернуть руль. Не поддаётся. Не получается. Он расширяет глаза, видя на своём пути длинный столб. Машина, не успев остановиться, со всей силы влетает в столб с громким, безумно пугающим звуком. Его голова резко подаётся вперёд, намереваясь врезаться в руль. Однако ремень вовремя удерживает его, отчего он, внезапно расслабившись, бьётся головой об стекло окна. Перед глазами всё плывёт. Дыхание замедляется. Отвратительный страх застилает сердце. И его глаза закрываются...

Час спустя

Мобильник, лежащий на столе, начинает безостановочно звонить. Он сводит брови к переносице, делает небольшой глоток рома и принимает входящий вызов незнакомого номера. — Здравствуйте. Вас беспокоит социальный координатор Сеульской больницы Мёндэ. Я должна сообщить о том, что Ли Феликс попал к нам в больницу. Ваш номер был добавлен в контакты на случай чрезвычайного происшествия. — Что с ним? Как он? С ним всё хорошо? — встревоженным голосом тараторит Хёнджин, тотчас же поднимаясь с кресла. — Вам... Вам лучше приехать...