Сделка с дьяволом. | тг @tangyunss354

Су Бон замолчал, и тишина в комнате повисла густая, как смог. Он резко откинул голову, будто стряхивая с себя налипшие воспоминания, эти тягучие, ядовитые тени из прошлого. — Ладно... Хватит обо мне, — его голос прозвучал отрывисто, с лёгкой хрипотцой. Эту тему он не любил. Не любил мусолить, ковыряться в старых, не заживающих ранах. И до этого никому — ни единой живой душе, ни одному такому же, как он, потерянному духу — он этого не рассказывал. Это было его личное, будто табу, его крест, и он нёс его в молчании. — Ты лучше мне скажи, как ты собираешься жить дальше. Устраивайся на работу, я помогу. Иначе денег не хватит на жизнь и раньше времени сдохнешь. А мне такой исход не нужен. Прежде чем Гю успел что-то ответить, полу-демон исчез. Не растворился в воздухе, а просто переместился с такой скоростью, что человеческий глаз не уловил движения. В следующий миг Нам Гю почувствовал, как сзади к нему прикоснулась горячая рука, а затем его просто оторвало от пола. Он завис в воздухе, беспомощный, как котёнок, которого взяли за шкирку. Одна-единственная рука Су Бона держала его с нечеловеческой силой. — И так вот... — продолжил Су, и его свободная рука легла на бок Гю, затем скользнула по рёбрам, явно ощупывая каждую кость под тонкой тканью футболки. Футболка приподнялась, обнажив бледную, исхудавшую кожу. — Тощий. Один скелет да кости. Буду откармливать. В ад жалко такого дохляка пускать. Вид непрезентабельный. Нам Гю застыл в оцепенении. Он, конечно, понимал, что у его нового «спутника» по жизни, сила нечеловеческая, но осознать это на практике — совсем другое дело. Он был куклой в железных руках. А Су Бон... Су Бон водил ладонью по его телу, наблюдая, как Гю беспомощно дёргается в его хватке. Старшему нравилось это. Нравилось пугать людишек, смущать их, вызывать эту смесь паники и растерянности. Боже, как это доставляло ему извращённое удовольствие, единственное доступное развлечение в его вечной каторге. Но он не хотел внушать страх до тошноты, до животного оцепенения. Всё же, он сохранил человеческую форму, в нём не было ничего откровенно чудовищного — крылья были спрятаны, рога замаскированы причёской. Хвост убирал. Неужели даже в таком, почти человеческом обличье, он был так пугающ? Эта мысль почему-то вызывала в нём странное, несвойственное беспокойство. Он был ужасно странным полу-демоном. Он не должен был чувствовать никаких эмоций — ни смутной тревоги, ни удовольствия от чужого смущения, а ощущал весь их спектр, ярко и поразительно болезненно. Естественно, Су Бон ни за что не признался бы в этом вслух. — Отпусти меня на пол! — закричал Гю, отчаянно дёргаясь. Ему до мозга костей не нравилось это чувство полной потери контроля, эта абсолютная власть другого над его телом. — А ты попроси, — сказал Су с широкой, самодовольной ухмылкой и поднял его ещё выше, так что пятки Гю оторвались от пола на добрых полметра. — Поумоляй, как положено. — Я тебе приказываю! — выпалил Гю, отчаявшись. И это сработало. Сработало потому, что в этот момент это было его самым искренним, самым настоящим желанием — оказаться на полу, вернуть себе хоть крупицу контроля. Невидимые оковы сдавили волю Су Бона, заставили его руку разжаться. Гю грузно шлёпнулся на пол, отшатываясь и потирая затекший бок. — Ого... — прошептал он, смотря на Су с изумлением, в котором мелькала зарождающаяся дерзость. — Я даже так умею. Ты мне не говорил... Специально! Ах ты чёрт. — Блять! — Су Бон цыкнул, и его голубые глаза сверкнули от раздражения. — Хватит меня чёртом называть! Вообще, чтоб ты знал, я и он — это разное. Совсем. — Ну, знаешь ли... Чертёнок, — язвительно протянул Гю, постепенно приходя в себя и понимая границы своей власти. — Сделать ты со мной, как я понял, ничего не можешь, поэтому будешь до конца моих дней терпеть мой характер, а он, поверь, у меня не сладкий. — Знаю я твой характер... — проворчал Су, скрестив руки на груди. — Но не думал, что ты даже со мной его проявлять будешь! Только что дрожал, а теперь уже строишь из себя хозяина положения. Нам Гю коротко, почти истерично рассмеялся. —А что, испугался моего характера? — Really?! — Су Бон фыркнул, и его идеальный английский акцент снова дал о себе знать. Гю мысленно отметил это — бывший рэпер, скорее всего, подхватил словечки и манеры во время карьеры. — Да чтоб я! Испугался какого-то мальчишку?! Чушь не неси... Сам пару минут назад дрожал как осенний лист. — Тем не менее, — Гю подошёл ближе, с вызовом глядя на него, — ты не вытерпишь долго моего характера. Я не из приятных. — Ты не думай, что я так уж связан по рукам и ногам, — парировал Су, и его взгляд стал колким. — По крайней мере, ты не всегда и не во всех ситуациях можешь сдерживать меня своими приказами. Механизм работает только на искренних, сильных желаниях, связанных с твоей безопасностью или прямыми указаниями мне. Поэтому не расслабляйся и не зазвездись, little kitty [маленький котенок.] Он замолчал, и в комнате снова воцарилась тишина. Су Бон пару минут просто стоял, уставившись в одну точку на стене, его лицо было совершенно бесстрастным. Потом он резко повернулся к Гю. — Что тебе нравится? — В плане? — переспросил брюнет, сбитый с толку внезапным вопросом. — Ну... В еде. Я не знаю, что ты любишь. Я не читал это, когда тебя брал в спешке. Просматривал только основное — проблемы, зависимости, причины отчаяния. Гастрономические предпочтения прошли мимо. — Я?.. Не знаю, — Гю пожал плечами, всё ещё оправляясь от недавнего унижения. — Может, курочка в терияки... Но я наверное не смогу её купить, денег нет. Пару копеек осталось, и те на крайний случай. Через пол недели поем. И тут, без лишних слов, Су Бон исчез. Просто растворился в воздухе. Комната мгновенно опустела. Стало тихо, пусто и как-то одиноко. И это было странно — всего пару часов с небольшим, Гю каким-то необъяснимым образом успел привыкнуть к этому яркому фиолетовому пятну в его убогой реальности, к этим светящимся голубым глазам, к его насмешливому голосу. Наверное, ему настолько не хватало простого человеческого... нет, не человеческого, а просто любого общения в обычные дни. Он давно уже ни с кем не разговаривал по-настоящему, только формальные фразы на работе, да бормотание с самим собой в четырех стенах. Су не было достаточно долго. Минут двадцать, не меньше. Нам Гю начал думать, что, возможно, тот и не вернётся. Вряд ли полу-демону было удобно здесь, в этой конуре, пахнущей нищетой и будто отчаянием. Наверное, ему проще появляться время от времени, как какой-то домовой или же помощник, чтоб брюнет совсем не сдох тут, для проверки своего подопечного. Может помогать время от времени. Или... или Гю просто надоел такому «высшему» существу своей убогостью и скверным характером. С горькой усмешкой думал об этом брюнет. Хотя не сказать что прям таки расстроился или отчаился, привык наверно. Он решил пойти в душ. Усталость накатывала волной — слишком много резких, стремительных перемен за один вечер. Его жизнь перевернулась с ног на голову, хотя он ещё до конца не осознал, с кем и насколько прочно он теперь связал свою судьбу. Бон, между тем, ушёл не просто так. Сначала он материализовался на кухне, бегло осмотрел пустые шкафы и исчез. Через несколько минут он появился снова, уже с небольшой, горячей коробкой в руках, которую поставил на стол. Потом снова испарился и материализовался уже в ванной комнате, как раз в тот момент, когда Гю стоял под струями воды. Нам Гю почувствовал это — то самое леденящее предчувствие чужого присутствия, тот же холодок, что и во время ритуала. Он отодвинул занавеску и увидел за мутным целлофаном расплывчатый силуэт Су Бона, который спокойно стоял и смотрел на него. — Придурок! Что ты тут делаешь! Выйди вон отсюда! — взревел Гю, инстинктивно прикрываясь за шторкой. — Ага, хуй тебе, — невозмутимо парировал Су, и его ухмылка была видна даже сквозь запотевший целлофан. — Стесняешься, что ли? Я, между прочим, с тобой теперь всю-юю твою жизнь, привыкай ко мне. Ко всем моим проявлениям. Он нарочно протянул слово «всюю», и у Гю сразу же вспыхнула надежда. —Я приказываю тебе выйти! Но ничего не произошло. Полу-демон не исчез, не двинулся с места. Он лишь рассмеялся, низкий и бархатный смех лёгким эхом, раздался в маленькой ванной. — Сука! Почему не работает?! — с недоумением и обидой в голосе воскликнул младший. — Ну-ну, — покачал головой Су. — Я же говорил, не расслабляйся. Чтоб ты знал, я только в каких-то действиях, направленных конкретно на тебя, могу быть ограничен, если ты приказываешь. А если я просто нахожусь рядом, наблюдаю, но не прикасаюсь к тебе и не причиняю вреда — смысла от твоих слов ноль. Правила моей работы, baby Nam. Брюнет засмущался донельзя. Он чувствовал себя голым и уязвимым не только физически, но и морально. Он зашторился обратно, но знал, что это бесполезно. Су Бон, будто верный, но крайне навязчивый пёс, теперь просто сидел в воздухе, скрестив ноги, и наблюдал. Жутко стеснялся именно Гю, это было видно по его напряжённой спине, по тому, как он старался стоять спиной. Но что поделать? Если демон и впрямь собирался сопровождать его 24/7, то голым его он рано или поздно увидит. Старшего, однако, беспокоило не это. Его взгляд, профессиональный и оценивающий, скользил по выступающим позвонкам, по лопаткам, резко очерченным под кожей. Парень был безумно худ. Но при этом... очень красивым. Его волосы, цвета воронова крыла, от воды потемнели и стали длиннее, достигая плеч. Эта длина ему шла, подчёркивая некую кошачью, почти женственную грацию в его угловатом теле. Даже не взирая на его колкий характер. Бледная, почти фарфоровая кожа, большие тёмные глаза, правильные черты лица — всё это было прекрасно. Ужасно прекрасно, потому что являло собой обрамление для упадка и разрушения. Выпирающие рёбра, синяки под глазами, шрамы от уколов на внутренней стороне рук и на лодыжках. Вспоминая, что именно подобное привело и его самого на край, а затем и в пропасть, Су внутри передёрнуло от спазма давно забытого отвращения — не к Гю, а к тому, что с ним сделали, к тому, что он сделал с собой сам. Ему не будет никакого смысла от того, что он станет откармливать этого мальчишку, отучать его от дряни. Никаких плюсов в демоническую карму, никакого повышения по службе. Но... это было его искреннее, почти инстинктивное желание. Желание, которое не укладывалось в его нынешнюю сущность. Наму было невыносимо некомфортно от этого пристального, изучающего взгляда. Он не считал Су Бона полноценным демоном. По крайней мере, пока... Пока тот не показывал себя в своей истинной, пугающей роли. А в этом почти человеческом обличье он был просто навязчивым, странным и очень сильным придурком. Выйдя из душа, Гю моментально, почти с паникой, завернулся в старое, потертое полотенце. Но оно тут же упало на пол, будто его кто-то дёрнул. Причём никто к нему не прикасался. Это, конечно, был Су. Он подошёл вплотную, и его руки снова легли на тело Гю. Он ощупывал плечи, ключицы, грудную клетку, будто оценивая ущерб. К интимным местам, впрочем, не лез — всё же он не был законченным аморальным уёбком. Хотя тело Нама, надо признать, было более чем привлекательным и вполне соответствовало его, Су Бона, вкусам. Фиолетовый давно, ещё при жизни, смирился с тем, что его тянет к парням. Да, он был геем и не видел в этом проблемы. С девушками, бывало, переспал по пьяни, но как-то не заходило, не цепляло. А вот с парнями... С парнями было другое дело. Совсем другое. — М-да, плохо, — констатировал Су, похлопывая Гю по слишком выдающимся рёбрам. — Будешь так дальше жить, долго не протянешь. И будем стараться тебя от наркотиков отучать, они тоже способствуют ухудшению здоровья, а ты мне минимум на десять лет нужен. Здоровым и крепким. — Ты совсем одурел?! — фыркнул Гю, пытаясь вырваться, но его запястье было зажато в стальной хватке. — Много хочешь. Не буду я бросать употреблять из-за тебя, в мамки ко мне подался, что ли? — Ну-ну, — Су Бон цыкнул и внезапно перевел взгляд на его мокрые волосы. — Посмотрим, как ты потом запоёшь. Он, не дотрагиваясь, снова обернул его полотенцем, затем усадил на край ванны. В его руках материализовался фен. Нам Гю смотрел на него с изумлением. Он не сушил волосы феном... годами. Не было времени, не было сил, не было смысла. И вот теперь по его коже пробежали мурашки — не от страха, а от неожиданности и странного, щекотного ощущения. Его не только начали сушить без его согласия, но и пальцы Су Бона принялись аккуратно, почти нежно перебирать пряди, массируя кожу головы. Брюнет не смог сдержаться — его губы сами растянулись в слабой, но искренней улыбке. Улыбке от приятных, давно забытых ощущений. Старший прекрасно это видел. — Ну ты и тактильный кот, — проворчал Су, но в его голосе не было насмешки. — This is wonderful. [Это замечательно]. Будешь моим ручным котом, как тебе такая перспектива? — Не беси... — пробормотал Гю, но уже без прежней злости, почти мурлыкая под действием массажа. А полу-демон в это время чувствовал нечто странное. Давно, очень давно он не ощущал, как по его собственному, уже мёртвому телу, разливается такое тёплое, почти что физическое удовлетворение от таких простых, бытовых действий. Он был крайне удивлён этому. Откуда в нём, в существе из ада, брались эти тёплые, почти человеческие эмоции? Закончив сушить волосы, он дождался, пока брюнет оденется в свой единственный чистый комплект — потертые спортивные штаны и простую футболку, и проводил его взглядом до кухни. На столе, который до этого был пуст, теперь стояла чистая тарелка, а рядом — картонная коробочка из дорогого на вид японского ресторана. От неё исходил соблазнительный аромат курицы терияки. — Ого... — протянул Нам, его глаза расширились. — Ты что, украл их? — Нет, конечно, — фыркнул Су, появляясь рядом. — Я хоть и демон, но у меня есть деньги. На такое... нам можно их тратить. Оказалось, что хоть Су Бон и был демоном, ему тоже нужно было питаться. Пусть и реже, чем обычному человеку, и пища для него была скорее ритуалом, источником удовольствия, чем необходимостью. Но Бон в этом себе не отказывал. Купил и на себя тоже. — Ты это... купил... потому что я сказал, что она мне нравится? — Гю смотрел на коробку, потом на Су, и его улыбка стала шире, почти счастливой. Никто и никогда в его жизни не делал для него таких простых, но таких значимых вещей. А тут, блять, демон позаботился! Это было одновременно смешно и... трогательно. В этом определённо было что-то большее, чем просто следование контракту. Попробовав кусочек, он снова улыбнулся, на этот раз с благодарностью. —Спасибо... что посушил волосы и купил еду. — О, я смотрю, мы прям поплыли от таких обычных действий? — поднял бровь Су, но в его глазах мелькнуло что-то мягкое. — Ну... От полу-демона такого явно не ожидаешь, — честно признался Гю. Су Бон вдруг вспомнил, кто он есть на самом деле. Вспомнил свою сущность, своё место в иерархии мироздания. Его лицо на мгновение стало отстранённым. —Если в таком ключе... Ты прав. Он взял себе вторую тарелку и тоже положил туда еды. — Вам... вам тоже кушать надо?! — удивился Гю, смотря, как демон ловко орудует палочками. — Да, немного, но чуть меньше, чем вам. Но зачем мне отказывать себе в еде? — пожал плечами Су. — Как ел при жизни, так и буду есть после. Память тела, что ли. И привычка. После еды ярковолосый, к удивлению Гю, сам помыл посуду. Он делал это с какой-то странной, почти медитативной сосредоточенностью, как будто давненько не совершал таких простых действий. Затем он вскипятил воду в чайнике и сказал: — Тебе с сахаром, без? — Без, конечно, — ответил Гю. — Да и зелёный у меня вроде остался... Сделай его, пожалуйста, если не трудно. — Зелёный? Без сахара? — Су Бон снова поднял бровь, на этот раз с одобрением. — Хороший у тебя вкус. Сам же Су насыпал в свою кружку четыре полных, чаевых ложки сахара. Гю смотрел на это с откровенным ужасом. — Что? — спросил Су, заметив его взгляд. —Ничего... — сглотнул Нам. — Просто... много сахара положил. —Хах, ну да, — усмехнулся демон. — Зато энергии много, хоть мне это особо и не нужно для моей нынешней оболочки. Так, привычки старые. Сладкое я любил всегда. За окном тем временем начинало светать. Ночь Хеллуина уступала место серому, неприветливому утру. Нам Гю чувствовал себя совершенно разбитым, но на работу ему нужно было только послезавтра. Сегодня у него был выходной. «Вот попью чая... и пойду спать», — подумал он. А что будет делать этот фиолетовый придурок, он не знал. Выражение лица Гю, когда он увидел, как Су Бон кладёт в свой чай ложку сахара, было бесценным. — Что? — снова спросил Су, с вызовом. —Ничего... — сдался Гю. — Просто... очень много. Минут через десять Нам уже клевал носом. Он потянулся и направился к своему спальному месту. У него не было нормальной кровати — только старый, просевший матрас на полу, даже не покрытый простынёй. Он привык спать так, хотя от этого у него постоянно болела спина и затекала шея. Мог и на полу поспать, так будто даже чуть удобнее. — Спать думаешь ложиться? — спросил Су, его взгляд скользнул по голому полу и задержался на жалком матрасе. — Это... твоя кровать? — Не совсем... — Гю смущённо потёр затылок. — На полу сплю. Нормально. Главное — окна закрыть, а то сквозняк. Полу-демон помялся на месте. На его лице появилось странное выражение — нечто среднее между раздражением и... жалостью? Он щёлкнул пальцами. Тихо, почти неслышно. И в углу комнаты, где секунду назад был лишь матрас, появилась кровать. Настоящая, большая, с высоким основанием и мягким изголовьем. Она была просторной, даже слишком для одного человека, на ней спокойно могло бы поместиться трое. — Ахуеть, Су! — выдохнул Гю, глаза его снова стали круглыми от изумления. — Зачем?.. — Ты спишь на полу, как зачем, — отрезал Су, кивнув в сторону кровати. — Попробуй. Нам Гю подошёл и осторожно присел на край. Затем лёг. Мягкость, пружинящее основание, чистый, свежий запах постельного белья... — Блять... — прошептал он, закрывая глаза. — Это ахуенно. Мягкая. Его тут же потянуло в сон, непреодолимо и мощно, практически как наркотик. Он не успел даже как следует улечься, повернуться на бок или услышать, что там ещё говорит Бон. Сознание отключилось почти мгновенно. Он даже не укрылся. Старший стоял и смотрел на него. Затем тихо вздохнул. Он подошёл к кровати и, уже по-настоящему, руками поправил его тело, уложив в более естественную позу. Он знал, что мальчишка мёрзнет — температура тела у него была всегда низкой. Поэтому Су подошёл к окну и оставил маленькую, едва заметную щель, прикрыв её, чтобы не дуло прямо на спящего. Шторы задвинул, чтобы утренний свет не бил в глаза. Потом накрыл Гю тёплым одеялом, которого до этого в комнате и в помине не было. Он прекрасно выглядел во сне. Все морщинки напряжения с его лица сгладились, губы были слегка приоткрыты, длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки. Он спал так глубоко, что даже не почувствовал, как Су Бон снова коснулся его, чтобы убрать с лица непослушные пряди чёрных волос. Самому Су Бону, к сожалению или к счастью, тоже нужно было спать. Не так много, как человеку, но нужно — чтобы поддерживать человеческий облик в стабильном состоянии, чтобы его энергия не истощалась. Это было странно устроено, но он предпочитал не углубляться в детали. Он ненавидел свою полу-демоническую сущность и всеми силами цеплялся за эту, почти человеческую, форму. Он лёг на кровать, стараясь держаться на почтительном расстоянии от спящего, у самого края. Но через некоторое время он почувствовал, как его обняли. Тонкая, холодная рука Гю легла на его талию, а голова бессознательно прижалась к его плечу. Ярковолосый замер. Он стал чувствовать... человеческое тепло. Тепло, которое он, по всем демоническим канонам, чувствовать не должен был. Как и эмоций. Что-то с ним происходило. Что-то, чего не было у других ему подобных. Это было странно, ненормально, это нарушало все правила. Но... это не могло его огорчать. Наоборот, это наполняло его странным, тихим, почти болезненным счастьем. Хоть Нам Гю и был холодным как лёд, Су Бон каким-то образом согревал его своим присутствием, отчего мальчишка и прильнул к нему. А может, он просто отчаянно нуждался в тактильном контакте, в простом человеческом тепле, которого был лишён так долго. И Бон... Су Бон был не против. Он лежал неподвижно, одной рукой перебирая мягкие, уже почти сухие волосы Гю, а другой осторожно придерживая его, чтобы тот не скатился. Он всматривался в лицо спящего парня как в нечто недоступное, хрупкое и бесконечно ценное. Чёрт возьми, он, кажется, привязался к нему. Не только как демон к своей собственности, не только как наставник к подопечному. Он привязался к Нам Гю лично. К его колючему характеру, к его улыбке, к его скрытой беспомощности и его яркой колкости. Это тоже выходило за все мыслимые рамки и правила. Если бы он сказал такое кому-то из себе подобных, ему бы не поверили. Сочли бы, что он окончательно свихнулся. Как вообще существо вроде него, слуга ада, тень от прошлой жизни, может кого-то... любить? Хотя... раньше он был человеком. Возможно, именно этим всё и объяснялось. Эти остатки человечности, не сгоревшие до конца в адском пламени. Но показывать виду нельзя. Ни в коем случае. Они не должны быть связаны таким образом. Они могут быть связаны только контрактом. Только сделкой. Только тем, что Нам Гю продал ему свою душу. Только так. Всё остальное — иллюзия, слабость, опасная ошибка. И всё же, он не отодвинулся. Он продолжал лежать, слушая ровное дыхание спящего парня, чувствуя его лёгкий вес на себе, и в его мёртвом сердце, вопреки всему, теплился тот самый, запретный, опасный огонёк. Огонёк, который когда-то звался надеждой и кажется, который нужен был не только Нам Гю.