Сделка с дьяволом. | тг @tangyunss354

Су Бон почувствовал, как за окном сгущаются сумерки. День, насыщенный событиями, подходил к концу, и наступало время выполнить очередное обещание. Он дождался, пока Нам Гю доест последний кусок ужина, молча наблюдая, как тот медленно и будто с недоверием к собственной сытости отправляет в рот каждый кусочек. Затем он встал, подошёл к раковине и быстро, почти не глядя, вымыл всю скопившуюся за день посуду. Вода была горячей, пар поднимался к потолку, но его руки не чувствовали температуры. Когда последняя тарелка заняла своё место на сушилке, он вытер руки и решительно направился к Гю. Он взял его за запястье — не грубо, но твёрдо — и потянул из-за стола. Рука под его пальцами была тонкой, костистой, и Су на мгновение сжал её чуть сильнее, будто проверяя реальность. -We are going to the store! — объявил он, и в его голосе прозвучала непривычная, почти детская радость. — Помнишь, я тебе обещал? Новую одежду. Эти твои лохмотья я больше видеть не могу. Гю посмотрел на него с лёгким недоумением. Вопрос о деньгах висел в воздухе немым, но очевидным. Он не спрашивал вслух. Что-то в решительном блеске голубых глаз Су Бона заставило его просто кивнуть. Су Бон отпустил его запястье, и Гю скрылся в спальне, чтобы скинуть застиранную до дыр домашнюю одежду. Демон остался стоять посреди комнаты, слушая, как за стеной шуршат ткани. Его собственные пальцы непроизвольно сжались. Он не понимал, откуда взялся этот импульс — заботиться, обеспечивать, улучшать. Это не вписывалось ни в контракт, ни в его нынешнее состояние демона. Это было что-то извне, что-то глубоко личное. Вскоре Гю вышел в тех же поношенных джинсах и футболке, но уже без следов еды и запаха затхлости. Су Бон кивнул и вышел в коридор, не проверяя, идёт ли тот за ним. Он знал, что пойдёт. Они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным и влажным, пахло асфальтом после недавнего дождя и далёким дымом. Су Бон шёл впереди, его фигура в тёмной одежде почти сливалась с наступающими сумерками. Он не оглядывался, но его голос звучал чётко и ясно, указывая направление: "Налево здесь", "Прямо до светофора", "Сейчас свернём в тот переулок". Гю шёл следом, покорно следуя указаниям. Он не знал этого района — здесь были более широкие улицы, витрины магазинов сверкали ярким светом, а люди спешили по своим делам с озабоченными, но сытыми лицами. Наконец они остановились перед большим торговым центром, чьи стеклянные стены отражали багровое закатное небо. Гю никогда здесь не был. Сама мысль о том, чтобы зайти в такое место, казалась ему абсурдной — дорогие изобилия для тех, кто может себе это позволить. Су Бон повернулся к нему, и его лицо внезапно озарилось широкой, почти ностальгической улыбкой. В свете витрин его фиолетовые волосы отливали сиреневым. — Знаешь... — начал он, и его голос стал мягче. — Когда я был подростком, лет шестнадцати, я обожал тут тусоваться. Казалось, вся жизнь происходит здесь. И тут есть один магазин... Одежда там просто ахуенная. Качество, стиль. Мы обязательно найдём тебе что-то стоящее. О деньгах даже не думай, я материализую нужную сумму. Так что смотри не на ценники, а на то, нравится ли тебе вещь, удобно ли в ней. — Но Су... — Гю понизил голос до шёпота, озираясь по сторонам, будто его могли подслушать. — Я вообще не умею это... выбирать. Я не знаю, что идёт, что нет. Я последние годы носил то, что не жалко выбросить. Су Бон обернулся и положил руку ему на плечо. Прикосновение было твёрдым, ободряющим. — Не переживай. Я тебе во всём помогу. Доверься мне. Он повёл его внутрь, мимо шумящих фонтанов и пахнущих кофеен, прямо к эскалатору. Они поднялись на третий этаж, и перед Гю распахнулись двери огромного магазина. Пространство было залито мягким светом, ряды стеллажей с аккуратно разложенной одеждой уходили вдаль. Здесь пахло свежестью, новыми тканями и едва уловимыми духами. Гю замер на пороге, ощущая приступ почти клаустрофобии от такого обилия выбора. — Вот эти джинсы, смотри.. Тебе будет удобно двигаться в них. А эту фланелевую рубашку возьми, она мягкая и согреет. И пару простых футболок из хлопка, они не будут раздражать кожу. Не бери чёрное, возьми тёмно-синее, серое, оливковое... тёмно-пастельные тона тебе тоже идут, вот как это... Гю молча брал вещи, накапливая их на сгибе руки. Он следовал за Су Боном как тень, удивляясь тому, как тот легко ориентируется в этом мире материального изобилия, который сам Гю считал для себя навсегда закрытым. Почти час они провели среди стеллажей. Су подбирал не только повседневные вещи, но и пару более нарядных — тонкий свитер, тёмные брюки из шерсти. "На всякий случай", — говорил старший. Гю лишь приходилось кивать. Когда выбор был сделан, Гю направился к примерочным. Он зашёл в одну из кабинок и, увидев, что Су Бон следует за ним, быстро захлопнул дверь, едва не задев того носом. — Эй, Гю! — раздался за дверью обиженный голос. — Ты чего закрылся-то? Я будто тебя голышом не видел. — Ну вообще-то не прям что бы видел, — цыкнул Гю из-за двери, чувствуя, как по его щекам разливается тепло. — Я сам справлюсь. Но дверь внезапно стала прозрачной для демона и Су Бон оказался внутри кабинки. Гю удивился и инстинктивно прикрыл грудь набранной одеждой. — Как ты...? — Магия, испугался? — невозмутимо ответил Су, прислонившись к зеркалу. — Ну давай, примеряй. Хочу посмотреть. Пришлось смириться. Гю, краснея и стараясь не смотреть в сторону демона, начал переодеваться. Он снял свою старую футболку, обнажив бледную, слишком худую грудь и выступающие рёбра. Су Бон наблюдал молча, его взгляд был оценивающим, но не похабным. Скорее, как у скульптора, изучающего материал. Одна за другой вещи сменяли друг друга на Гю. И правда, всё сидело идеально, будто сшито по мерке. Даже просто качественная ткань ощущалась на коже иначе — мягче, дышало. Гю ловил себя на том, что в некоторых вещах он выглядит... почти хорошо. Не как затравленный зверёк, а как обычный молодой человек. Среди вещей оказался и лёгкий летний топ из тонкого хлопка — не женственный, но с немного заниженной горловиной и открытыми плечами. Су Бон поднял его с полки ещё в магазине. "На тёплые дни", — сказал он тогда. Гю натянул его сейчас, и ткань мягко облегла его торс, подчеркнув хрупкость плеч и ключиц. И тут Су Бон сдвинулся с места. Он подошёл сзади так близко, что Гю почувствовал на своей спине лёгкое дуновение прохлады, исходящее от него. Длинные, тонкие пальцы Су легонько обрисовали контур его талии поверх тонкой ткани. — Смотри-ка, — тихо прошептал Су, и его губы почти коснулись уха Гю. — А талия-то у тебя есть. Я и не заметил раньше. Затем он наклонился чуть ниже и провёл носом по линии шеи Гю, от мочки уха до ключицы. Движение было медленным, почти ласкающим, и от него по всему телу Гю пробежали мурашки, смесь шока и чего-то ещё, чего он не мог определить. — Ты что.. Что делаешь?! — вырвалось у Гю, и он дёрнулся в сторону, натыкаясь на стенку кабинки. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Су Бон отступил на шаг, и на его лице расплылась та самая ухмылка, знакомая и раздражающая. - Прикалываюсь над тобой, а что, не видно? — он рассмеялся, но в его глазах, пристально смотрящих на Гю, было что-то тёплое, почти нежное. — Ты просто очень... хорошо выглядишь в этой одежде. Во всей, что мы выбрали. И в тёплой, и в лёгкой. Она тебе идёт. Гю, всё ещё оправляясь от шока, смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Но... у меня столько денег вряд ли будет... — пробормотал он, касаясь рукава тонкого свитера. Он даже представить не мог его стоимость. — Гю, — Су Бон вздохнул, и в его голосе прозвучало лёгкое раздражение. — Я же тебе сказал. О деньгах не думай. Это моя забота. На кассе, когда продавец пробила все вещи и назвала сумму, от которой у Гю потемнело в глазах, он судорожно полез в карман своих старых джинсов. И его пальцы наткнулись на плотную пачку купюр. Ровно столько, сколько нужно, ни больше, ни меньше. Он расплатился, не глядя на кассиршу, чувствуя себя обманщиком, вором, хотя деньги были самыми настоящими. По пути домой, старший помогал нести тяжёлые сумки (Су Бон брал большую часть, делая вид, что они ему совсем не тяжелы), Гю наконец выдохнул. — Спасибо... — сказал он тихо, глядя себе под ноги. — Правда. Су Бон лишь улыбнулся в сторону, глядя на вечерние огни города. — Теперь ты не будешь ходить в рванье. Это уже хорошо. Дома Гю, всё ещё находясь под впечатлением, начал аккуратно раскладывать новые вещи по полкам, которые до этого пустовали. Каждое прикосновение к мягкой ткани вызывало у него странное чувство — будто он прикасается к чужим вещам. Су тем временем исчез, растворившись в воздухе без звука. Вернулся он через полчаса, материализовавшись прямо на кухне с несколькими большими пакетами продуктов. Гю, услышав шум, вышел из комнаты и застыл в дверном проёме. — Думаю, на неделю хватит, — сказал Су, расставляя по полкам холодильника молоко, яйца, сыр, свежие овощи и фрукты, упаковки с мясом и рыбой. — Будешь питаться нормально. Никакой дряни. Для Гю всё это было сюрреалистично. Он стоял и смотрел, как демон, существо из преисподней, с практичной озабоченностью раскладывает по полкам йогурты и пакеты с лапшой. Су Бон мог бы не делать этого. Он мог бы использовать Гю как раба, как игрушку, как вещь — ведь его душа теперь принадлежала ему безраздельно. Вместо этого он готовил, убирал, покупал одежду, заботился. Он проявлял знаки внимания, которые выходили далеко за рамки простого выполнения контракта. Гю раньше и представить не мог, что у таких существ могут быть... чувства. Эмоции. Предпочтения. Нежность. — Я... — голос Гю предательски дрогнул. Он откашлялся. — Я тебе благодарен. Правда. Спасибо. Он сказал это без привычной колючести, без защитной агрессии. Просто, искренне. И в этот момент он понял, что что-то в нём самом начало меняться. Под грузом заботы, под тяжестью этого необъяснимого внимания его собственные колючки понемногу начали опадать. Он привыкал. Привыкал к тому, что он не один. Привыкал к тому, что кто-то о нём заботится. Вечером он принял душ, смывая с себя остатки старой жизни вместе с пылью и запахом бедности. Новая пижама — тоже из сегодняшних покупок — была мягкой и чистой. Выйдя из ванной, он встретился взглядом с Су Боном, который сидел на краю кровати и смотрел в окно на тёмное небо. — Доброй ночи, — тихо сказал Гю. — Спокойной, — так же тихо ответил Су, даже не обернувшись. Гю улёгся в свою новую, невероятно удобную кровать, укутался в одеяло и почти мгновенно провалился в глубокий, безмятежный сон. Его тело, наконец получившее отдых, питание и ощущение безопасности, отключилось полностью. Су Бон ещё долго сидел неподвижно, глядя в одну точку. Потом он медленно разложил все продукты по местам, выбросил пустые пакеты и наконец лёг рядом. Он смотрел на спящего Гю. При свете луны, пробивавшемся сквозь шторы, черты лица парня казались высеченными из мрамора — высокие скулы, длинные ресницы, тёмные брови. В расслаблении они теряли свою обычную напряжённость и выглядели... красиво. По-человечески красиво. Су Бон чувствовал в груди тяжёлый, тёплый камень. Он честно пытался понять, что именно он нашёл в этом сломанном, колючем, зависимом мальчишке. Почему он делал для него то, что не обязан был делать? Почему его касался, почему шутил с ним, почему заботился? Это выходило за все рамки. У существ, таких как он, не было чувств. Не должно было быть. Но у него они были. Они были болезненными, яркими и совершенно неконтролируемыми. И это пугало его больше, чем любое наказание из высших сфер. Утро началось с кошмара. Но не того, что приходит во сне, а того, что живёт внутри тела. Гю проснулся от того, что мир вокруг него поплыл. Комната, свет из окна, силуэт Су Бона рядом — всё это заколебалось, как в дурном зеркале. В голове стоял оглушительный гул, будто в его череп засунули работающую дрель. Он попытался пошевелиться, и волна тошноты подкатила к горлу такой силы, что он едва успел перевернуться на бок. Всё его тело горело. Не просто было горячим, а именно горело изнутри, будто в каждую клетку влили раскалённый металл. Пот градом покатился по его вискам и спине, мгновенно промочив пижаму. Одновременно с жаром пришёл и холод — леденящая дрожь прокатилась по позвоночнику, заставив его зубы выбить дробь. Он понял. Это не простуда. Это была ломка. Его тело, лишённое привычного яда, начало бунтовать. И бунт этот был беспощадным. Перед глазами всё поплыло и потемнело. Контуры предметов расплылись, цвета помутнели. Звуки доносились как сквозь толщу воды — приглушённо, с эхом. Его сознание, ещё минуту назад спавшее, теперь было захвачено одной всепоглощающей мыслью, одним животным, примитивным требованием дозы. Ему нужно было вещество. Сейчас и немедленно. Эта потребность была сильнее голода, сильнее жажды, сильнее страха. Она сжимала его внутренности стальными клещами, выворачивала мозг наизнанку. Каждая кость, каждый сустав ныли и ломили, будто их выкручивали из пазов. Мышцы сводило судорогами — сначала мелкими подёргиваниями в ногах, потом волной, перекатывающейся по всему телу, заставляя его выгибаться в неестественной, болезненной дуге. Он попытался встать, чтобы дойти до воды, до аптечки, до чего угодно, но его ноги оказались ватными и не слушались. Мир накренился, пол ушёл из-под ног. Он бы рухнул лицом в пол, если бы не пара сильных, прохладных рук, которые внезапно подхватили его на лету. — Эй-эй... Тихо, тихо..Are you okay? Голос Су Бона пробился сквозь гул в ушах, звучал отдалённо, но ясно. Гю, почти не осознавая, что происходит, почувствовал, как его поднимают. Он был лёгким, как пушинка, и Су Бон без труда перенёс его обратно на кровать, как ребёнка. — С тобой всё хорошо? — повторил он уже на корейском — Ты весь горишь... — пальцы Су прикоснулись ко лбу Гю, и это прикосновение, ледяное и твёрдое, на секунду приглушило внутренний пожар. — Это болезнь? Или... это она..? Ломка? Гю не мог ответить. Он мог только стонать, сжимаясь в комок под одеялом. Его тело била крупная дрожь, простыня моментально стала мокрой от пота. Он чувствовал, как его сердце колотится с бешеной, ненормальной скоростью, угрожая выпрыгнуть из груди. Казалось, ещё немного — и оно не выдержит. Су Бон смотрел на него, и в его голубых глазах, обычно таких насмешливых и холодных, читалась неподдельная тревога. Он видел ломку у людей раньше, но никогда — у того, за кого он чувствовал... ответственность. Да, именно так. Ответственность. — Жаропонижающее. Поможет с температурой. — Его голос стал твёрдым, командным. Он приподнял Гю, поддерживая его за спину, и поднёс стакан к его дрожащим губам. — Пей. Маленькими глотками. Гю послушался. Вода была прохладной и невероятно вкусной, она на секунду остудила пылающее горло. Он проглотил таблетку, почти не чувствуя её. Его взгляд, мутный и полный страдания, нашёл лицо Су Бона. — Су... — его голос был хриплым, слабым, как шелест сухих листьев. — Можешь... дать хоть одну? Одну таблеточку? Можно? Пожалуйста... — в его глазах стояли слёзы — не от боли, а от отчаяния, от этого всепоглощающего, унизительного желания. Он умолял. Унижался перед демоном, чтобы тот дал ему чистой воды яд. Су Бон покачал головой. Его лицо было серьёзным, но в глазах светилось что-то похожее на сострадание. — Нет, — сказал он твёрдо, но без злобы. — Нет, Гю. Если я дам тебе сейчас хоть крупицу, всё пойдёт насмарку. Ты держишься без наркотиков уже почти пару суток. Это самое начало. Ты сильнее, чем думаешь, я помогу.. Он поправил одеяло и посмотрел на брюнета — Я помогу тебе пройти через это. Буду рядом. Сейчас тебе будет казаться, что это никогда не кончится. Но это.. заканчивается. Через несколько дней станет легче. Сейчас главное — пережить первые сутки. Постарайся поспать. Во сне время идёт быстрее, и тело отдыхает. Гю смотрел на него сквозь пелену боли и отчаяния. Разум подсказывал, что демон лжёт, что он просто хочет мучить его, что нет никакого облегчения. Но что-то в его голосе, в этой неожиданной заботе, заставило Гю слабо кивнуть. Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на прохладе руки Су на своём лбу, а не на том, что было внутри него. Бон остался сидеть рядом, положив одну руку на вздрагивающее плечо Гю. Он знал, что ломка у всех протекает по-разному, но в среднем пик длится от трёх до семи дней. Первые сутки — самые адские. Он видел, как тело Гю то содрогается от судорог, то обмякает от изнеможения, как его дыхание то учащается до хрипов, то становится едва слышным. Он чувствовал жар, исходящий от него.