Diary of Feelings (Дневник Чувств)

Уэнсдей таращилась на женщину, словно та говорила на другом языке, который ей был неведом. — Уэнсдей? О чём речь?.. — спросила Инид, глядя на подругу. — Можешь собирать вещи, — ядовито отрезала женщина, схватив свой дневник со стола. — Я предупреждала тебя, мисс Аддамс, что моё терпение не бесконечно. Но ты, похоже, решила, что имеешь право делать всё, что тебе вздумается! Какое право ты вообще имеешь вламываться ко мне в комнату, рыться там и ещё что-то брать?! — шипела она, нависнув над девушкой. — Какой дневник? О чём вы вообще!? — уже в панике спросила оборотень. — Не вмешивайся, Инид, — резанула Уэнсдей, даже не взглянув на соседку. — А что, ваш дневник шибко ценный? — выпалила чёрноволосая, глядя ей прямо в глаза. — Ты… ты просто невозможна! — рявкнула блондинка, со злостью бросив тетрадь на стол. — Ты как ребёнок, за тобой вечно нужно следить! — Именно поэтому вы всегда наблюдаете за мной? Сами же написали в дневнике, — бросила Уэнсдей, хотя руки немного дрожали. — Кто из нас ещё ребёнок? Будто я сплю с игрушкой в объятиях, будто я пишу всё в дневничок, чтобы поплакаться, будто я обижаюсь на каждое слово про рост, — выпалила она, глядя прямо на Ларису. Директриса выпрямилась, перевела взгляд на Инид и, сжав зубы, произнесла: — По крайней мере, я не маленькая девочка метр с кепкой и маниакальными наклонностями, которая даже до моей макушки не способна дотянуться во весь рост. Говорят, дети растут до двадцати лет, но твой пубертат, видимо, ещё не закончился, раз скачка роста так и не случилось. Очень печально, ведь в Америке дети взрослеют быстро. Например, я в четырнадцать лет уже была шесть футов три дюйма. А ты, в свои девятнадцать, играешься в детектива и гоняешься за психопатом-убийцей. Мы разные. Я люблю спать с игрушкой, а ты — возвышать себя над другими, ведь тебе своих ста пятидесяти семи сантиметров недостаточно, да, Уэнсдей? — Вы закончили свой словесный понос? — спросила Аддамс, не отводя взгляда. — Я всё сказала, — резко произнесла Лариса. — Сегодня я звоню твоим родителям, и завтра утром мы решаем вопрос с отчислением. Моё терпение лопнуло. Лариса покинула её комнату. Вслед за этим наступила оглушающая тишина. Лишь далёкий смех студентов и постукивание дождя по подоконникам прерывали её.Инид смотрела на соседку в шоке. Хотя — это ещё мягко сказано. Юная блондинка помнила, какая у её соседки тяга к неприятностям: Уэнсдей уже третий раз на грани исключения, но в этот раз, очевидно, номер не пройдёт.Инид видела чёртиков в глазах Уимс — та явно настроена серьёзно. Хотя что именно произошло, девушка не знала, и, возможно, так и не узнает.Но, как говорил отец Инид: «Сначала выслушай каждую сторону, а потом делай выводы.»Она решила поступить так же. — Уэнсдей, что произошло? Объясни, пожалуйста, — тихо спросила девушка, словно боясь нарушить застывшее в тёмно-карих глазах соседки замешательство. — Просто украла у неё дневничок. Вот она и обиделась, — сказала Уэнсдей, не отрывая взгляда от пола. — Так… я даже не буду спрашивать, зачем ты его взяла. Но скажи, пожалуйста, что за дневник? — Личный. Мне было противно его читать. Словно она размазала свои сопли по страницам. — Оу… там настолько всё плохо? Уэнсдей не ответила.Инид постояла ещё немного, потом тихо вышла из комнаты и направилась к кабинету директрисы Уимс. Остановившись у двери, она уже подняла руку, чтобы постучать, как вдруг услышала голос: — Мортиша, я правда не знаю, какие подходы искать к твоей дочери. Их просто нет, — говорила Лариса, очевидно по телефону, слушая миссис Аддамс. — Так нельзя. Она всё ещё юна, не забывай. Уимс беспокоилась о Уэнсдей?Казалось, ей совсем нет дела до девчонки Аддамс. Но выходит… не так? — В общем, я что-нибудь придумаю на сегодня. Жду вас завтра утром, в десять. Инид постучала и осторожно заглянула в кабинет. — Мисс Уимс… можно? — До завтра, — Лариса положила трубку и взглянула на девочку. — Да, Инид? Чем могу помочь? Если ты пришла по поводу Аддамс, как всегда — можешь даже не стараться. — Я… эм… — Инид запнулась, не зная, с чего начать. Руки за спиной нервно сжимались. — Можно узнать, что произошло? Она мне ничего не рассказывает… — Уэнсдей залезла в мою спальню, пока я спала, и украла мой ежедневник. Тебе так важна эта информация? — спросила директриса, глядя на замявшуюся девчонку. — Ну… а есть возможность, чтобы она извинилась, и вы не исключали её? — Уэнсдей не из робкого десятка. Она не будет извиняться, — отрезала старшая. — Ну прошу вас… — Вы можете идти, мисс Синклер. Инид помолчала и, медленно развернувшись, вышла из кабинета. У неё уже возникли мысли, как всё решить, но сделает она это позже… Утро. Лариса только села за стол, как в кабинет постучали. — Войдите, — раздался спокойный женский голос. В комнату вальяжной походкой вошла Мортиша Аддамс под руку с мужем. На ней было чёрное облегающее платье «песочные часы» с глубоким декольте, широкими рукавами и длинной юбкой, тянущейся по полу. Как всегда — готика зашкаливает во всей её натуре. — О, Мортиша, здравствуй, — Директриса улыбнулась и указала рукой на кресла напротив стола. Гомес сел первым и спросил: — Могу узнать, что уже натворила наша грозовая туча? — Да кстати, мне бы хотелось понять, ради чего мы ехали сюда целый час, — едва заметно улыбнулась старшая Аддамс. — Видите ли, семейство Аддамс… ваша дочь залезла в мои покои вечером и украла мою личную вещь в своих целях. — Угу… — промычал мужчина. — А с чего вы взяли, что это была она? Как говорится: не пойман — не вор. — Гомес сузил глаза, глядя на блондинку за столом. — У меня стоит камера, направленная на балкон. И там чётко видно, как ваша дочь, Гомес, влезла в мою комнату. — Покажите запись, — отрезал он. Лариса полезла в ноутбук и через минуту повернула экран к ним. На видео Уэнсдей действительно зашла через балкон с Вещью на плече. — Я правда была в её комнате, — раздался голос младшей Аддамс за спиной. — И дневник я тоже брала. Лариса уставилась на неё. — Ты пришла и призналась при родителях. Тогда почему ты решила, что я тебе враг, Уэнсдей? — Да потому что вы лезете в мои дела! Я бы и без вас справилась со всем! Вы так гонитесь за чужим ребёнком, потому что у вас своего нет и вы не чувствуете себя нужной кому-либо! — выпалила Уэнсдей. Лариса замерла, глядя на студентку. Мортиша и Гомес перевели глаза на дочь, явно не одобряя сказанное.Лариса опустила взгляд в пол, сердце ныло, словно кто-то прошёлся по нему ножом. — Да… ты права, Уэнсдей, — наконец произнесла она, и голос дрогнул. — Как всегда, выложила правду матку… — она подняла глаза на неё, глаза блестели. — Я пыталась… Я пыталась завоевать твоё внимание, чтобы почувствовать себя нужной, как ты сказала. Но, увы… Уэнсдей опустила глаза — то ли от вины, то ли от стыда. — Ты как всегда расставляешь точки над и, которые либо уже расставлены, либо там этой буквы совсем нет. Но ничего, Уимс же стерпит. Уимс — стальная, стальная терпила. Так ты себе это представляешь? Нет, Уэнсдей. Моё терпение закончилось. Чтобы больше никто не донимал тебя лишним вниманием, которое ты так ненавидишь, я отчисляю тебя из Невермора. Лариса потянулась в дальний ящик и, вытащив бланк, стала заполнять его. — Ларис, прошу, может, мы всё уладим? Прошу тебя… — чёрноволосая женщина смотрела на директрису умоляющими глазами. — Нет, Мортиша, хватит. Натерпелась я вашего чуда. Я пыталась. Я правда пыталась найти подход к Уэнсдей. Но она словно отгородилась от всех, — с явным раздражением говорила Уимс. Уэнсдей развернулась и быстрым шагом вышла из кабинета, чуть ли не выбежав, как с поля боя. Через пару минут Лариса повернула документ к родителям. — Ваша подпись. Мортиша взяла ручку, едва не плача, и оставила подпись. Поздний вечер. Лариса уже заканчивала работу на ноутбуке и дописывала последние слова в документы: глаза слипались, словно на веки положили утяжелители, в глазах — зыбучий песок. Несколько часов работы дали о себе знать. Как бы ей хотелось поспать нормально, а не мучиться от кошмаров и перебоев. Лариса уже закрывала вкладки, как в кабинет кто-то влетел. — Директриса Уимс!! Директриса Уимс!! — на пороге стояла запыхавшаяся Инид. — Мисс Синклер? В чём дело? — удивлённо спросила женщина, поднимаясь из-за стола. — Там Уэнсдей! Она узнала, как найти Тайлера, и пошла к могиле Розалин Ротвуд!! Я её предупреждала, что это смертельно опасно! Но она меня не слушала!! — задыхаясь, едва не кричала блондинка. — Уэнсдей, если ты умрёшь — я тебя убью! — крикнула Лариса и вылетела из кабинета по коридорам в сторону кладбища. Инид выпрямилась и хищно усмехнулась. — Надо было на актёрское идти… — подумала она. Уимс неслась на каблуках через лес, по палкам, листьям и кустам. Она уже исцарапала себе руки, прикрываясь от веток. Она не знала, что движет ею и что движет девицей Аддамс, и почему вообще она полетела её спасать. Привычка? Да… она самая. Как только она увидела могилу Ротвуд и Уэнсдей, стоящую рядом и держащуюся рукой за надгробие, очевидно, был сеанс разговора с призраком Розалин. Лариса ухватилась за плечи Уэнсдей и тряхнула её. — Аддамс! Очнись! Уэнсдей вздрогнула и полетела на пол. Лариса, к счастью, поймала её, заглянув в глаза. Но через секунду что-то изменилось. У Ларисы закружилась голова, и она поняла, что теряет сознание. — Нет… — последнее, что сказала она, и упала рядом с Уэнсдей, теряя сознание.