Год, которого не было.

Гробовая тишина все еще висела в воздухе, густая и осязаемая. Тая и Алекс стояли неподвижно, боясь пошевелиться и издать даже малейший звук. Они не дышали, вглядываясь в сумеречную пустоту парка на том месте, где только что стоял Марк. Тихий всхлип разорвал тишину. Голос Алекса дрожал, выдавая панику. —Его... стерли... Будто ластиком... Поглотили... Зверь поглотил... Как дичь... Тая повернулась к нему. Он нервно закрывал лицо руками, будто пытаясь стереть с него невидимых червей, расползающихся по коже. — Мы не знаем... — начала она, но голос предательски дрогнул. — Может, это их метод... Может, он был слишком жестоким... — Жестоким?! — Алекс перешел на истошный крик, его ноздри расширились, а губы, всегда готовые к улыбке, исказились в гримасе страха и гнева. — Мы первые начали! Мы скормили его зверю! Мы! Взглянув в его глаза, Тая увидела чистое безумие и животный страх. Этот страх перебрался под ее кожу, вызывая леденящий холодок. Сердце заколотилось в груди, дыхание стало частым и обрывистым. Она чувствовала то, что происходило внутри него. --- Спустя пару часов, когда парк погрузился в глубокую ночную мглу, они все еще сидели на своей «безопасной» плите. Запах пепелища и озона все еще витал в воздухе. Алекс метался туда-сюда, его фигура, освещенная фонарем, выглядела призрачной и неуловимой. Тая тщетно пыталась уговорить его сесть. — Перестань ходить. Мы не можем его вернуть. Те, кто ушел, уже не появятся в прошлом. — Это бред! — выкрикнул он, останавливаясь перед ней. — Ты можешь! Просто не хочешь! Или не знаешь как... Неважно! Его можно было спасти... Нам не стоило этого начинать! Попробуй отмотать время на момент, когда мы только зашли сюда! Она посмотрела на него как на мучителя. Его слова доказывали, что он не понимал, как работают ее силы. — Алекс, прошло больше трех часов. Я не могу вернуться так далеко. Каждая отмотка дается мне тяжело, ты знаешь это лучше всех. Я могу погибнуть... При последнем слове он замер, и в его глазах мелькнуло осознание. Он не хотел новых жертв. Сдавленно выдохнув, он попытался взять себя в руки. —Ты права... Но может, он жив? Может, это была просто моя иллюзия? Может, он уже дома и смеется над нами? Он с надеждой посмотрел на то самое место, но трясущиеся руки выдавали его истинный страх — страх самообмана. Вдруг на том месте появилась легкая голубая дымка, цвета шара души. Алекс на мгновение улыбнулся и расслабился, но тут же тень разрубила дымку в воздухе. Он сжался, обхватив себя за плечи, и наклонился, будто готовый рухнуть на колени. Тая посмотрела туда — ничего. Затем взглянула Алексу в глаза и застыла. Вместо привычных карих зрачков на деревья смотрели два ярких аметистовых светила. Фиолетовый свет заполнил не только радужки, но и белки, доходя свечением до век. Она никогда не видела, чтобы он применял иллюзии на себе, своем сознании. Он был на грани. Собрав волю в кулак, Тая пошатнувшись поднялась и обняла его за плечи. Его глаза вернулись в норму, но на смену свету пришли слезы, беззвучно стекающие по щекам. --- Под утро они наконец вышли из парка. Шли почти не разговаривая, пытаясь быть ближе, но невольно отдаляясь друг от друга. Алекс все еще обнимал себя руками и лишь тихо всхлипывал, остатки слез все еще просачивались наружу. Тая попыталась взять его за руку, но тот лишь оттряхнул ее, будто она была чем-то чужим и незнакомым для него. —Почему ты меня не остановила..? Ты могла все это предотвратить. Ты же наверняка видишь не только события из прошлого.. Его слова, как игла, вонзились в самое больное место. В ту тихую, спрятанную ото всех, включая ее саму, правду. Правду, которую она боялась признать даже в мыслях. Да, она могла остановить. Не тогда, когда Марк уже целился в них молнией, а гораздо раньше. В тот самый момент, когда Алекс поднял руку, и в его глазах вспыхнул огонь праведного гнева. Но она не сделала этого. Потому что в тот миг она видела не опасность, даже не нарушение правил, тем более не потенциальную жертву в лице Марка. Она видела его — Алекса. Сильного, решительного, яростного. Ее рыцаря, заступающегося за несправедливо обиженных. И этот образ был так ослепителен, так опьяняюще приятный, что он полностью затмил собой призрачный, абстрактный риск. Ей было плевать на Марка. Плевать на последствия. В тот момент она жаждала лишь одного — видеть его таким, сгорать от этого зрелища. И теперь, глядя в его искаженное страданием лицо, она с ужасом понимала: ее одобрение, ее потакание перед его «подвигом» были соучастием. Она была не невинной жертвой обстоятельств, а добровольной подстрекательницей, опьяненной своей тайной любовью. — Это не в моей власти. Так решили Судьи Пустоты. Я не могу видеть будущее, — тихо, с дрожью и теперь — с непроговариваемым стыдом, произнесла девушка, отводя взгляд. — Врешь! — его голос снова набрал силу. — Ты нарочно навлекла на него это! Я... я не могу тебе доверять... Слова, как нож, вонзились в нее. Ее лицо исказилось от ярости. —Как ты смеешь меня обвинять! — крикнула она на всю улицу. — Никто из нас не виноват! Мы не знали! Это было решением судей! — Ах, да, конечно... — он тихо усмехнулся. — Может, это часть их плана? Внушить нам, что это наша вина? А вдруг мы следующие? Проснись! Мы не одаренные, мы проклятые звери, которых используют как дичь! Он схватил ее за плечи, впиваясь пальцами, и посмотрел ей в глаза. Тем самым аметистовым светом. Реальность Таи поплыла. Привычная улица с домиками исчезла, залитая багровым светом, будто кровь наполнила сам воздух. Из-за его спины поднялась тень, обретая форму огромной пасти с голубоватым шаром внутри. Она двигалась к Тае, грозя поглотить ее с головой. Тая зажмурилась, но кошмар проступал сквозь веки. Холодная тишина окутала ее, проникая в самое нутро. Воздух перехватило. Рот в панике сам по себе открывался, пытаясь издать крик, но звук поглощала ледяная тишина. Инстинкт самосохранения, древний и слепой, сработал быстрее мысли. Ее тело само рванулось, колено резко ушло вверх, вонзившись ему в живот. Алекс со стоном отпустил ее, скрючившись от боли. Тая отпрянула, пытаясь отдышаться, с силой протирая глаза, будто пытаясь вдавить их обратно в череп. — Что с тобой?! — ее голос хрипел от нахлынувших эмоций. — Ты мне не доверяешь?! А ты думаешь, после ТАКОГО я вообще смогу кому-либо доверять?! Больной урод! Алекс, придя в себя, с ужасом смотрел на нее. Он не хотел этого. Ему казалось, он открывает ей правду. Но его глаза все еще светились тусклым фиолетовым светом. Вдруг он обернулся на несуществующий крик из промзоны. В глубине ему померещился Марк, машущий рукой. Посмотрев на Таю с ненавистью и обидой, он решил, что она его предала, она не хотела принимать его реальность, она была слепа глупыми правилами, которых даже нет ни в одном учебнике, хранившиеся только на устах людей, и рванул прочь, к миражу. --- Тая смотрела в пустоту, пытаясь зацепиться за реальность: за землю под ногами, за холодный воздух. Придя в себя, она с ужасом осознала — Алекса нет. Он убежал минут пятнадцать или даже тридцать назад. В панике ее дрожащие пальцы нащупали часы на резко вздымающейся груди. Она вжала кнопку с такой силой, что тонкая кожица на подушечке пальца лопнула, выступила алая капля. Боль была реальной, якорной, единственным, что еще связывало ее с миром. Мир дрогнул, отпрянул, перезапустился. Она стояла на том же месте. Ровно тридцать минут назад. Воздух был чист, небо ясно. Никаких следов безумия. И никакого Алекса. Ее сила работала безупречно — она отмотала время. Но она не могла отмотать его. Его решение. Его уход. Он перешагнул границу ее прошлого и растворился в своем настоящем. Ее накрыла волна леденящего ужаса. Она потеряла и его. А последнее, что они сказали друг другу — «я не доверяю тебе».