Год, которого не было.

Первая боль пришла сразу — помутнённое сознание от алкоголя напомнило о себе. Вторая — от осознания, что кто-то врезал ему по голове доской. Причём удар был явно не от слабой девчонки. Третья же боль оказалась самой мерзкой — от того, как жалобно он прохрипел её имя. Оно вырвалось само, когда он на секунду встретился с ней взглядом. Игнат тяжело открыл глаза. Голова раскалывалась, воздух будто звенел. Полная луна заливала светом комнату, и на мгновение он подумал, что снова во сне. Что всё это — один из тех кошмаров, от которых не сбежать. — Проснулся, наконец, — голос прозвучал жёстко, холодно. Девушка стояла рядом, сжимая в руках ту самую доску. На ней — его кровь. — Дёрнешься — получишь второй похоронный. Он даже не думал двигаться. Только разлёгся на полу, вытянув руки, будто насмехаясь над её угрозой. В её глазах читалась ярость, но она казалась ему... чужой. Не опасной. Что-то в нём, неведомое, заставляло смотреть на неё спокойно. Будто её злость была не для него. — Если хочешь остаться в живых — отвечай на мои вопросы. Ясно? — голос девушки был как лезвие. Игнат коротко кивнул. — Итак, — начала Тая, обходя его по дуге, не сводя взгляда, — как ты узнал, как меня зовут? — Я не знал, — хрипло ответил он. Голос был усталым, но в нём уже слышался вызов. — Тогда почему ты произнёс моё имя? Это было не случайно. Ты его знал. А значит, знал и про Алекса. Где он? — её голос сорвался. При упоминании имени Игнат резко сжал кулаки, скрипнув зубами. На мгновение он замер — в груди защемило так, будто сердце кольнули ножом. — Я. Не. Знал, — произнёс он медленно, глядя прямо в неё. — Ты хочешь умереть здесь, а? — выкрикнула Тая, не выдержав. — Думаешь, мне нравится вытаскивать из тебя это?! Ты знаешь больше, чем говоришь! Мне нужна правда! Он рассмеялся. Тихо, глухо, почти с безумием. — Правда? — он приподнялся, опираясь на локти. — Если ты закончила истерику, скажу одно: ни тебя, ни этого Алекса я не знаю. И, если честно, плевать мне на ваши драмы. Так что давай, бей ещё раз. Может, на этот раз у тебя получится вырубить меня насовсем. В её глазах мелькнуло что-то вроде страха. Не от угрозы — от его холодного безразличия. В нём не было ни злобы, ни жалости. Только пустота. — Тогда откуда у тебя две силы? — она шагнула ближе. — Дарованные не могут владеть двумя. Иллюзии — не твои. Ты халтурщик. Эти слова словно обожгли его. Уголки губ дёрнулись. — Серьёзно? Думаешь, я хотел это? — он ухмыльнулся, сквозь стиснутые зубы. — Хотел, чтобы мне в голову вбросили чужие видения, чужие воспоминания, чужой голос? Ты вообще понимаешь, каково это — просыпаться каждую ночь и видеть лица, которых не знаешь? Чувствовать чужие эмоции, чужую вину? — О чём ты вообще говоришь? — Тая сжала доску так, что побелели пальцы. — О том, что я — не должен был этого видеть! — он поднялся, шатаясь, но уже не пытался скрывать ярость. В его голосе дрожал металл. — Мне не нужны были эти силы. Мне хватало моего огня, но теперь всё в голове — дым и пепел. Иллюзии чужие, голоса чужие, страхи не мои. И знаешь, что хуже всего? — он резко ткнул пальцем себе в висок. — Они заставляют меня возвращаться сюда. Снова и снова. Тая моргнула, растерянная. — Зачем ты тогда здесь? — Хочу понять. Хочу, наконец, прекратить этот бред. Хочу знать, почему, когда я закрываю глаза, я вижу тебя и этого рыжего. — Он усмехнулся, но в голосе слышалось отчаяние. — Как будто я живу его памятью. — Какие… воспоминания? — тихо спросила она. — Сцены. Вы вдвоём. Ссора на улице. Потом крики. Потом свет — и всё. Пустота. Девушка замерла. Всё в ней кричало — не верь. Но в его голосе не было фальши. Только усталость и злоба. — Сколько ты уже с этим живёшь? — Неделю, — отрезал он. — Я видел его. Того парня. Он бежал сюда, в это здание. Глаза безумные, руки в крови. Я хотел помочь. А дальше... — он замолк. — Только крик. И темнота. Между ними повисла пауза. Тишина давила, будто сама комната ждала, кто из них первый сломается. Игнат медленно поднялся, тяжело дыша, но уже без прежней слабости. Он сжал кулаки, опершись о стену, потом резко посмотрел на Таю. Его взгляд стал резким, почти животным — в нём горела усталость, но вместе с ней появилось что-то тревожное, будто он услышал то, чего она не замечала. — Нам нельзя здесь оставаться, — выдохнул он глухо. — Ты чувствуешь? Тая нахмурилась. — Что именно? Он на секунду прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то под кожей. — Это место… Оно не просто пустое. Здесь остался след. Он ещё здесь. — Кто — «он»? — осторожно спросила она. — Тень, — прохрипел Игнат. — Та самая, что поглотила Алекса. Я… видел её. Или чувствовал. Когда оказался здесь впервые, она почти добралась до меня. Если бы не огонь, я бы не был перед тобой сейчас. Он обернулся к стене, где раньше лежала разбитая бутылка. На бетоне темнело пятно — и в его очертаниях что-то будто шевельнулось. Игнат дёрнулся, выругался тихо. — Ответ… он в этой комнате, — сказал он резко, — но если она вернётся, ты не успеешь даже вдохнуть. Тая сделала шаг назад, сжимая пальцы. — Что ты имеешь в виду? Он посмотрел на неё, и голос стал чуть мягче, но всё так же насторожен. — Здесь всё началось. Алекс… он исчез не просто так. Что-то оставило след. И теперь оно хочет вернуться. Она открыла рот, чтобы возразить, но Игнат схватил её за запястье, неожиданно сильно, почти рывком. — Послушай. Если останешься — эта тварь тебя найдёт. Она чувствует тебя, как чувствует меня. Я не могу дать ей второй шанс. Пойдёшь со мной — я отведу тебя в моё убежище. Там хотя бы стены держат. — А ответ?.. — прошептала она. — Ты сам сказал, что он здесь. — Да, — он посмотрел в темноту комнаты, где воздух будто дрожал, — и он подождёт. Но ты — нет. Он потянул её за собой к выходу. — Выбор за тобой, Тая. Либо ты пойдёшь со мной и останешься живой… либо останешься здесь и узнаешь, что такое настоящая тьма. В его голосе не было угрозы — только глухое отчаяние, в котором слышалось нечто большее, чем страх. И когда они вышли из здания, позади, в темноте комнаты, будто кто-то тихо засмеялся змеиным шепотом.