tell me everything

      Уилл кутается в толстовку Майка и поджимает под себя ноги, сидя на подоконнике и утыкаясь изредка носом в ткань, пропахшую Уилером. С той ночи прошло уже два дня. Их домашний телефон разрывался от звонков Майка, но трубку всегда брала либо мама, либо Джейн. И они всегда говорили одно и то же: «извини, Майк, он не выходит из своей комнаты, мы ничего не знаем».       И это было чистейшей правдой. Уилл никому ничего не сказал. О произошедшем знал только он сам и Эдди, который, как и обещал, тоже молчал, пусть и смотрел на Уилла с невероятной болью в глазах. В его взгляде не было жалости и Уилл за это был безмерно благодарен.       Пачка сигарет, которые он купил на следующее утро, когда ускользал от спящего друга, уже почти закончилась. Уилл никогда не курил и считал это пагубной привычкой, но сейчас… сейчас прогорклые сигареты казались ему спасением. Едкий дым будто выкуривал дурные мысли, оставляя в голове звенящую пустоту.       Вчера Уилл написал письмо в университет, чтобы взять академический отпуск. Он не был уверен, что способен учиться сейчас. Он не был уверен, что готов взаимодействовать с социумом. И с парнями.       Перед глазами мелькали искаженные гневом и страшной похотью лица тех парней. У Уилла не осталось слез, но это чувство, этот ком в горле накатывали постоянно.       Да, он жалел себя, жалел так, что не мог позволить кому-то ещё жалеть себя. Поэтому он ни слова никому не говорил.       Майк приходил много раз, помимо звонков, но Уилл его не пускал. Он знал, что если увидит Майка, то сдастся ему без боя и все расскажет. И он не был готов видеть отвращение на его прекрасном лице или жалость в его глазах. Потому предпочитал отмалчиваться, предпочитал ненависть. Потому что сам себя ненавидел.       Он не смог защититься. Он просто стоял, позволял делать это с собой. Тело ещё ныло, помня о той боли, а раны ещё не затянулись. Если бы мама увидела их, она бы сошла с ума.       Он и сам потихоньку начинал сходить с ума от всех этих чувств. Стыд, вина, боль и ненависть сдавливали его сердце так сильно, что казалось ещё пара ударов и его схватить сердечный приступ. Хотя, может, это ощущение было потому, что ребра ломило сильнее, чем должно ломить от ударов. Иногда он задыхался и не мог разогнуться, но он продолжал молчать.       Он думал, что заслуживает эту боль.       Думал так, потому что считал себя грязным, несмотря на то, что от трения мочалкой его кожа покраснела.       Он пытался смыть с себя фантомные прикосновения, телесную жидкость, которая будто впиталась в каждую его клеточку. Было мерзко смотреть на себя в зеркало.       Это медленно разрушало его изнутри. И если так продолжится, он уже не сможет себя собрать.       На улице закапал мерзкий дождь и Уилл шикнул, когда тлеющая сигарета обожгла пальцы. Потушив окурок о батарею, он спрыгнул с подоконника. Сколько он там просидел? Может, несколько минут, а может несколько часов. Дома никого не было, Мама и Хоппер были на работе, Джонатан вчера ещё уехал обратно в колледж вместе с Нэнси Уилер, а Джейн наверняка тусовалась с Макс. Они обе никуда не поступали в этом году и решили посвятить время себе, своим увлечениям и подработке в кафе-мороженом у их старшего друга Стива.       Тишина в доме была просто оглушающей, но Уиллу это нравилось. Никто не пытался до него достучаться, никто не пытался с ним поговорить и не было слышно в целом обеспокоенных разговоров о нем, которые уже были ему по горло за эти два дня.       Байерс, зайдя на кухню и почувствовав запах жареной курицы вместо табака, понял, как сильно оголодал за это время.       Достав из духовки пару кусочков себе на тарелку, он сел за стол и налил себе сока. План был до безумия прост: поесть, сходит за сигаретами и какими-нибудь снеками, взять в прокате ужастик с примитивным сюжетом, и вернуться его смотреть, вновь заперевшись в комнате. Впрочем, ужастики он ненавидел, но это было любимым жанром Майка. И Уилл только так мог почувствовать его присутствие рядом.       Только его сводная сестра со своей рыжей подружкой разрушили ему все планы.       — Уилл? — Джейн охнула от удивления, а Уилл вздрогнул, напуганным котом озираясь по сторонам, — Боже мой, что с тобой случилось? — конечно, когда лицо не скрыто под капюшоном, все раны, которые с заботой обрабатывал Эдди, были на виду.       Уилл поспешно натянул капюшон и уткнулся взглядом в тарелку, опустив голову вниз.       — Ничего. Идите куда шли и оставьте меня в покое, — грубо огрызнулся Уилл. Добрый мальчик, любящий своих друзей, внутри него отвесил ему мысленный подзатыльник.       Макс и Джейн переглянулись и аккуратно подсели по обе стороны от Уилла. Не то, что бы они любили нарушать чужие границы, просто они действительно сильно беспокоились об Уилле, что иных вариантов не было.       — Ты можешь не говорить нам всю правду. — мягко начала Макс, что совсем не было на нее похоже. Ее нежный голос заставил Байерса поднять голову в ее сторону. — Позволь только обработать раны. У тебя кровь. Хорошо?       Уилл кивнул. Ему нечего бояться, это же девочки, его сестра и подруга. Они хотят помочь. Он успокаивал сам себя, хотя прикосновения его пугали.       — Уилл, где-то ещё есть раны? — аккуратно спросила Джейн, доставая из ящика в кухне аптечку. Уилл снова кивнул и снял толстовку. Под ней на груди, ребрах, спине и животе цвели жуткие синяки и виднелись ссадины с подсохшей коркой. От стыда хотелось провалиться под землю.       Но это его девочки, а девочки никогда не сделают ему больно. Не они. И Майк бы тоже не сделал ему больно.       Глаза заполнили слёзы и одна предательница все же скатилась по щеке. Уилл шмыгнул носом и утер влагу рукой.       Он видел ужас, застывший на лицах девочек. В их взгляде не было жалости - лишь боль, непонимание и страх.       — Срань господня, — тяжело выдыхает Мейфилд и чуть трясущимися руками берет ватку и хлоргексидин, — Извини. Майк… он знает? Кто-нибудь ещё знает о таком твоем состоянии?       — Эдди. И теперь вы. Больше никто, — голос сипит, Уилл прокашливается и шипит, когда Макс осторожно обрабатывает его лицо.       Джейн же намочила бинт, чтобы протереть его тело и обработать все там. Было видно, как ее пугают эти синяки.       — Кто это сделал? — не выдерживает сестра и хмурится. — Тебе нужно в больницу, мне кажется, у тебя сломано ребро. Я не уверена, но я видела подобное, когда сидела в детстве с папой на работе.       — Трой с компанией. Я шел домой от Эдди и они меня подловили. — Уилл чувствует, как груз потихоньку спадает с плеч, стоило ему только начать говорить о произошедшем.       — Они тебя только избили? — в лоб спрашивает Джейн, отчего Макс на нее шикает.       Обе понимали, что Уилл бы так не закрылся в себе после избиения. Такое происходило в школе сколько раз? Да много, все не сосчитать. Конечно, настолько сильно не было никогда, но… все же.       Вместо ответа Уилл горбится, закрывает лицо руками и дрожит, вновь рыдая. И девочки все понимают. Они крепко, как могут, чтобы не задеть синяки, обнимают Уилла и сползают с ним на пол, тоже начиная плакать. И Уилл чувствует небольшое облегчение.       — Поедем в больницу, хорошо? — спустя минут десять, когда никто уже не плакал, Джейн вытерла слезы себе и Уиллу, чтобы он не задел собственные раны, и мягко поцеловала его в лоб.       — Хорошо. — Уилл согласился, промедлив несколько секунд. Она была права, ребра болели так сильно, что он не мог нормально спать.       — Я позвоню Ричи. — Макс встала с пола и, сделав глоток сока, ушла к телефону, набирая на домашний телефон Уилеров. Она будто знала, что если бы Уилл был в силах рассказать об этом Майку, то он бы давно это сделал.       Спорить с этими дамами у Уилла не было ни сил, ни желания. Ему действительно стало легче, когда он поделился своей болью. Но Майк… Он не знал, что делать. Рассказать ему было сравни смертной казни.

***

      Ричи не понимал ничего. Майк страдал от внезапного расставания с Уиллом, Эдди молчал, как партизан, отговариваясь простым: «ну если Уилл так решил, значит так надо», что значило: «отъебись, это не твое дело», а что в этой ситуации делать ему самому, он не знал.       — Майк, может, это просто шутка такая? Просто очень не смешная… я не знаю, — Ричи ходит кругами по комнате брата, пока тот обнимает подушку и пялится в потолок.       — Я тоже не знаю, — отрешенно отвечает Майк и у Ричи натурально сжимается сердце.       Они оба безбожно прогуливают пары, в то время как Эдди, доброй души человек, просто заболел и взял больничный, хотя от болезни там одно название. Эдди тоже переживал.       — Никто не знает, но что-то определенно произошло. Только что… вот это вопрос на засыпку. — Ричи садится на кровать и трясет ногой, кусая губы.       Как помочь брату он не знал, как узнать правду - тоже. Возможно, Эдди знал правду, но Ричи уже так его растряс расспросами, что они поругались и теперь Каспбрак с ним не разговаривает. Заебись ситуация, ничего нельзя больше сказать.       — Меня это и беспокоит. Никто ничего не знает. Уилл ни с кем не разговаривает, если верить Джейн и миссис Байерс. А ещё меня беспокоит, что он курит. Когда я приходил к нему, из его комнаты воняло сигаретами. Уилл же даже никогда не пробовал курить! — Майк вертится червяком на кровати и в итоге садится.       — Чувак, это полный пиздец. Я уверен, что что-то произошло, но не могу это доказать. — фыркает Ричи и они оба подскакивают, когда звонит телефон. — Алло, да? — Ричи старается сделать максимально спокойный голос. В трубке ему отвечает Макс.       — Приезжай к Байерсам. Один. Приедешь с Майком, я тебя уничтожу. — шипит угрожающе Мейфилд и Ричи невольно сглатывает, бросая взгляд на брата, терпеливо ожидающего хоть чего-то.       — Да, да, конечно, перезвоните часика через три, мама как раз будет дома, ее это заинтересует. Спасибо, спасибо, до свидания! — актерский талант просыпается в нем так неожиданно, что даже Макс пораженно охает ему в телефон.       — Вот и умница, ждем тебя. — и кладет трубку.       — Кто это был? — хмурится Майк, прикусив губу.       Ричи ненавидел ему врать, а ещё он в принципе врать не умел, но сейчас у него не было выбора. Спорить или перечить Макс было опасно для жизни, она и по яичкам могла долбануть, плавали, знаем.       — Ой, да реклама каких-то женских романов, ты ж знаешь, мама такое любит. Слушай, я хочу попробовать поговорить с Эдди. Попросить прощения и всё такое. Ты же справишься тут один? — Ричи поправляет очки и чешет затылок. Майк недоверчиво ведёт бровями и кивает, вновь падая на спину в самобичевание.       Сердце снова подало признаки боли за любимого братишку, хотелось плюнуть на запрет Мейфилд, однако яички Ричи были дороги, все же несмотря на ссору с Эдди, они были парой, которая жила прекрасной сексуальной жизнью, от которой отказываться Ричи не собирался, да и это была прекрасная возможность узнать всю правду, и после подготовить к ней Майка.       Хотя он и не совсем понимал, что там могло произойти столь ужасного, что Майк бы не принял и не понял. Майк даже сам позволил ему взять свою машину, так что он был вообще самым лучшим.       Добравшись до дома Байерсов, Ричи вышел из машины и замер. Дверь открылась и на крыльце появились две девушки, ведущие под руки Уилла. Бледного, всего избитого, укутанного в старую толстовку Майка. Сердце парня сделало кульбит и он, на чуть подкосившихся ногах, подлетел к ним. Пусть Ричи когда-то и был влюблен в Уилла, сейчас он испытывал к нему самые нежные братские чувства.       — Не задавай вопросов, хорошо? Расскажешь Майку, и тебя по кусочкам будут искать по всей Индиане, понял? — сразу же осекается Макс, хмуро посмотрев на Ричи.       — Понял.       — Вези нас в больницу. Я бы попросила Стива, но он сегодня работает. — Джейн помогает Уиллу сесть на заднее сиденье машины.       — Хорошо, босс. Вы Эдди сказали? Он волнуется не меньше.       — Эдди и так в курсе, — подает голос Уилл и вжимается в сидение, стараясь глубоко не дышать. В этой машине все напоминает о Майке, от брелка на зеркале, до запаха. И видно, как ему непросто.       Ричи хочется прямо сейчас позвонить домой и заставить Майка приехать, но он мужественно терпит, замечая строгий взгляд Максин.       До больницы они добираются быстро. Однако, как и любое избиение, это посещение не обходится без вызова полиции. Джейн взяла это на себя, не зря же она дочь шерифа. ***       Уилл ненавидел больницы с детства. И сейчас ему просто хотелось сбежать, но трое обеспокоенных его состоянием друзей просто не позволяли ему это сделать. Ричи мельтешил перед глазами, предлагая то воду, то шоколадку, и только больнее делал своим близнецовым сходством с Майком.       Рентген подтвердил перелом двух нижних левых ребер, а осмотр выявил ушибы внутренних органов. Побои были сняты все, в том числе и те, о которых Уилл не хотел вспоминать даже под пушечным выстрелом.       Хоппер в больницу залетел вихрем через десять минут после звонка дочери. Конечно, Уилл не был ему родным ребенком, но Джим его любил, как своего собственного, как любил Джейн.       — Ребенок мой, что случилось? — несмотря на всю внешнюю агрессивность, мужчина сел на корточки перед Уиллом и заглянул в его глаза по-отечески, выгнав предварительно всех из палаты.       Уиллу казалось, что этот взгляд выворачивает его наружу. Так, впрочем и было. Сегодня с утра он думал, что ему уже нечем плакать, но… он скривился и просто упал в сильные объятия Хоппера, беззвучно проливая слёзы ему в плечо.       — Ну-ну… сейчас с тобой все хорошо. Расскажи мне все, хорошо? И я лично накажу тех ублюдков, что посмели так с тобой обойтись.       И Уилл верил. Истинно верил. И все рассказал. Рассказал то, что помнил, рассказал обо всех словах, что сказали ему в тот вечер, о том, как ему больно и стыдно, о том, кто это сделал.       По Хопу легко было считать ярость, разрастающуюся у него внутри с каждым сказанным словом Уилла. А Уилл чувствовал, что это не потому, что он виноват в этом, а потому, что виноват Трой с его компанией. Он впервые за эти дни почувствовал себя в безопасности. Почувствовал, что он защищен, что все действительно будет хорошо. И он был так сильно благодарен девочкам за то, что они оказались сегодня дома, рядом с ним, и заставили его открыться. Он почувствовал, что не обязательно справляться со всем в одиночку.