tell me everything

      Джейн заботливо бинтовала костяшки пальцев Майка и легко улыбалась, пока они сидели в перевязочной. Конечно, медсестра уже все обработала и нанесла заживляющую мазь, однако она так туго перебинтовала его руки, что пальцы почти не сгибались. Наверное, так и надо было, но Майк попросил подругу помочь. Он хочет иметь возможность обнять Уилла, прикоснуться к нему без препятствий.       — Почему ты улыбаешься? — Майк фыркает и тоже кривит губы в улыбке. Признаться, было сложно сейчас выражать хоть какую-то эмоцию, кроме беспокойства, но он старается.       — Просто я не могу поверить, что ты избил Троя. Сколько я тебя помню, ты никогда первый в драку не лез, и тем более в принципе никого не избивал. — она хмыкает и завязывает узелок из бинта на руке, закончив перевязку.       — Если бы ты слышала, что он сказал про Уилла… ты бы тоже его побила. Да и… блять. Я не могу… не могу поверить, что он перешел черту настолько сильно. Что он сделал это… с Уиллом. Я… когда я представляю, каково ему было, когда никто не смог его защитить… меня тошнит. — Майк морщится и болезненно жмурит глаза, стараясь отогнать эти образы. — Ведь он подошел ко мне, он был уверен, что останется безнаказанным. Он насмехался мне в лицо. Он был полностью уверен, что я ничего не сделаю, что Уилл никому не расскажет. Если бы не ты, он бы действительно никому ничего не рассказал. И это меня убивает.       — Хэй, Майк… — Джейн аккуратно кладет руку на щеку Майка и заботливо стирает большим пальцем слезу. В этом жесте было столько заботы, что Майка пробрало дрожью. — Я не знаю, каково тебе сейчас, но я знаю, каково Уиллу, и я понимаю, почему он ничего не рассказал тебе.       В ее глазах было столько понимания, столько… зрелости. Про таких людей обычно говорят «взрослый не по годам». Джейн, хоть и была самой младшей в их компании, по ощущениям была старшей. Майк не знал всей ее истории, она никогда не вдавалась в подробности, он знал лишь, что она приемная дочка Хоппера и попала она к нему случайно, когда ей было всего десять лет. Возможно, в детстве она пережила какой-то травмирующий опыт, из-за которого ей пришлось рано повзрослеть и, признаться, Майк не хочет знать, что это был за опыт, но судя по тому, что она понимает Уилла и его мотивы… это явно было что-то ужасное. Наверное, поэтому Уилл так быстро ей сдался. Он видел в ней поддержу и понимание, то, чего боялся не получить от Майка.       — Почему? — тихо шепчет Уилер и поджимает губы.       Все равно было неприятно осознавать, что Уилл не пошел к нему сразу, но он его не осуждает, никогда не станет.       — Это страшно, Майк. Его травмировали не только снаружи. Эта рана ещё более страшная внутри. Она кровоточит, отравляет организм, отравляет мысли. Представь… представь, что ты испытываешь паническую атаку, которая не заканчивается. Тревога, страх, боль окутывают тебя и ты буквально не можешь дышать, но снаружи ничего не происходит, все как обычно. Ты начинаешь ненавидеть себя, винить себя за то, что позволяешь страданию брать верх. И ты ненавидишь себя, пока не начинаешь чувствовать отвращение к своему телу и мыслям. И в конце концов, замыкаешься. Картинки произошедшего постоянно мелькают перед глазами, они искажаются и вот уже тебе кажется, что ты сам позволил этому случиться, что ты сам хотел, что спровоцировал. — Джейн говорит таким спокойным голосом, словно это не что-то ужасное, а обыденное. А вот Майка пробрал истинный ужас.       Уилл уязвим сейчас настолько сильно… неужели все, что сказала Джейн, действительно с ним происходит? Он открывает и закрывает рот, словно рыбка, и не знает, что сказать. Джейн знает определенно не понаслышке, каково это.       Майк подается вперед и крепко прижимает девушку к себе, обнимая ее, понимая все. Он не глупый. Это была не просто попытка донести до него правду, а исповедь. Исповедь маленькой девочки, которой тогда никто не помог.       Через пару секунд Майк чувствует, как она дрожит в его объятиях, чувствует влагу на своем плече. Он позволяет ей выплеснуть эти эмоции, он рядом, что бы не случилось. Джейн не просто его подруга, она часть его семьи и его самого. Он действительно любит ее. И он знает, что она любит его. Ей было нужно рассказать об этом, а ему было нужно это услышать, чтобы знать, как помочь Уиллу.       — Так… — она шмыгает носом и отстраняется, нервно смеясь, — К сожалению, тогда со мной рядом не было человека, который помог бы мне это пережить, а у Уилла есть ты. И я молю тебя… он нуждается в тебе сейчас гораздо больше, чем кто-либо ещё. Он будет тебя выгонять, но не ведись, хорошо? Мой брат, он… он упрямый. Если он что-то решил, то переубедить его будет сложно. — по сердцу растекается тепло, когда Джейн называет Уилла своим братом.       Они стали семьей не так уж и давно, всего три года прошло, но Джейн с Уиллом близки практически так же сильно, как она близка с Майком. И ведь именно с ее помощью они тогда сошлись.       — Я сделаю всё, чтобы ему стало лучше. Ты же знаешь, как я люблю его, — он аккуратно целует Джейн в лоб и слабо улыбается, благодаря ее за откровенность и помощь.       — Знаю, поверь, я, как никто другой, знаю это. Пока он не окончательно закрылся в себе, надо его вытаскивать. Если промедлить — будет слишком поздно. — Хоппер хлопает Майка по спине и они вместе выходят в коридор, где сидела Макс, ожидая подругу, чтобы забрать ее.       — Ненавижу вас, почему так долго? — ворчит Мейфилд, напоминая сейчас Майку Ричи. Когда тому было лет тринадцать, он всегда дулся точно так же, если пропускал что-то интересное.       — Мы разговаривали, — Майк хмыкает и, переглянувшись с Джейн, смеется с ней тихо. Потому что та подумала точно так же.       Вот говорят, что пары с годами становятся похожи друг на друга, но Майк был уверен, что и лучшие друзья точно так же становятся копиями друг друга.       — Удачи, — Джейн и Макс сжимают его руки поддерживающе и Майк, проводив девочек до лифта взглядом, аккуратно заходит в палату.       Было нервно, очень нервно. Он надеялся, что Уилл спит, чтобы хоть немного побыть с ним прежде, чем он потребует уйти.       Уилл лежал лицом к окну и было не видно, спит он или нет. Тревожить не хотелось, поэтому Майк просто тихонько сел на стул рядом и положил руку на ногу Уилла, скрытую под одеялом.       Сейчас Уилл казался ему совсем маленьким, беззащитным. У Майка невольно слёзы навернулись, но он стойко продержался.       — Уилл, я… я не должен был отпускать тебя, я должен был послушать свою интуицию, но я тебя отпустил. И я не могу заставить себя не испытывать вину. — он говорит тихо. Вслух говорить свои мысли оказывается очень легко, словно огромный валун постепенно падает с души, — Ты не можешь представить себе, насколько ты мне дорог. Насколько сильно я люблю тебя. И насколько сильно я зол был, когда узнал всю правду сегодня. Видел бы ты лицо Троя, его наверняка мама родная не признает. — Майк фыркает и просто кладет голову на бедро Уилла, не в силах удержать себя от желания близости. — Знай, что я всегда буду с тобой. Я без тебя не могу, никогда не мог.

***

      — … Знай, что я всегда буду с тобой. Я без тебя не могу, никогда не мог, — слова Майка, его признания, заставляют Уилла задрожать, а тяжелая голова, лежащая на бедре поверх одеяла буквально обжигает кожу.       Но не потому, что Уиллу противно, а потому что вина съедает его изнутри. Он винит себя за то, что он грязный, винит, что заставил Майка проходить через это, винит за то, что как бы не старался убедить себя, он не может его отпустить.       — Уилл? Ты… ты не спишь? — Майк подскакивает и смотрит на парня. Уилл плачет совсем беззвучно.       — Не сплю, — голос сиплый, Уилл не может заставить себя посмотреть Майку в глаза, ему так стыдно. Хочется помыться. Он смотрит в окно.       — Мой хороший, — Майк пересаживается на саму кровать и берет руку Уилла в свою. Только сейчас он видит раны на чужом лице. И его лицо искажается жалостью. То, чего так сильно боялся Уилл, случилось. Он вызвал в Майке жалость.       Уилл икнул и укутался в одеяло, выдернув руку.       — Уходи. Я тебе уже все сказал. — упрямо продолжает гнуть свою ложь Байерс, бубня в подушку. Он так хотел и одновременно так боялся, что Майк действительно сейчас уйдет.       — Никуда я не пойду. — фыркает Майк и, обойдя кровать, садится на корточки перед лицом Уилла. В его глазах сейчас не читалась жалость, которую увидел Уилл мгновение назад, только уверенность, любовь и поддержка. — Никогда я не поверю, что ты меня разлюбил. Никогда. И в то, что изменил мне, тоже.       — Но я изменил тебе, — тихо возражает Байерс, выглянув из-под одеяла.       — Во-первых, никогда не называй это изменой. Ты не виноват, слышишь? Ты самый замечательный, самый лучший мальчик на всем белом свете, Уилл. Я прошу тебя, не закрывайся от меня.       — А что во-вторых? — шмыгнув носом, спустя долгие секунды молчания, спрашивает Уилл, высунув руку, которую сразу же накрыла чужая ладонь.       — А во-вторых… Я люблю тебя. Больше всего на свете люблю, ясно тебе? Те, кто посмели тебя обидеть, будут наказаны, а Трой не сможет самостоятельно нормально дышать в ближайшие несколько недель, я об этом позаботился. Больше никто не посмеет тебя обидеть, а если кто-то попытается, обещай, что скажешь мне. — Майк говорит так уверенно и так заботливо, что Уилл не может не сдаться ему. Уилл снова плачет, но в этот раз от облегчения.       Майк ничего больше не говорит, он ложится на кровать к Уиллу и прижимает его к себе, целуя его мокрые щеки и глаза. Уилл сильный, они оба это знают, он обязательно справится. И Майк будет рядом, чтобы он знал, что не один.

***

      Несмотря на то, что Уилл подпустил Майка к себе в больнице, сейчас он уже неделю не мог его обнимать. Майк был очень терпелив, честно, он даже взял больничный в университете, чтобы быть рядом с Уиллом и помогать ему. Однако Уилл чувствовал вину. Он не мог пустить Майка к себе ближе, чем на полметра.       — Прости, — вновь отшатнувшись от парня, просипел Уилл, поджав под себя ноги. — Я не… мне очень жаль, Майк. Тебе стоит вернуться на учебу и найти кого-то, кто не будет от тебя шарахаться.       — Глупости не говори, — чуть раздраженно фыркает Майкл и просто садится на край кровати, включив принесенный проектор из дома, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм.       За эту неделю у Уилла зажили почти все ранки на лице, а синяки на теле пожелтели, да и ребра не так сильно болели, правда приходилось носить жутко неудобный и жаркий корсет. И в туалет уже было не больно ходить, что, конечно, радовало. Однако… Уилл всё ещё продолжать чувствовать себя странно. Майк постоянно продолжал признаваться ему в чувствах, поддерживал, окружал заботой, чуть ли не поселившись уже в доме Байерсов, за что Джойс была ему очень признательна.       Когда мама узнала обо всем, она натурально сошла с ума. Она чуть не подралась с матерью Уолша, когда увидела ее в своем магазинчике. Впрочем, Джойс всегда была тревожной матерью и никто не винил ее за излишнюю эмоциональность. Хоп старался это всё держать в узде, однако он сам все ещё был на взводе, потому что дело никак не могло дойти до суда из-за постоянного давления родителей Троя на окружного прокурора. Но какие бы связи ты не имел в городе, все равно, если твой отчим шериф — ты имеешь сильно больше шансов на выигрыш дела. Уилл на это надеялся.       Уилл не отвечал Майку на чувства. Ему казалось, что если он ответит, что тоже его любит, то очернит его, сделает грязным, таким, каким сам себя считал. И Уилл каждый день думал, что ещё чуть-чуть и Майк сдастся, но нет. Тот каждый день с упорством барана шел к нему, снова и снова доказывая Уиллу свои чувства и искренность. Это разбивало Уилла, кажется, ещё сильнее.       Он думал, что он сильный, что может справиться со всем. Он даже почти не вспоминал уже тот вечер. Но он и не думал, что не сможет справиться с собственным отвращением к себе же. И нигде не написано инструкций, что делать, когда тебя изнасиловали и ты ненавидишь себя.       Уилл спрятал ледяные ноги под одеяло и сдался, кивая Майку. Сейчас он видел его не тем мальчиком, в которого влюбился когда-то очень давно, он видел взрослого юношу, способного не просто на слова отстоять себя, свою честь и честь любимого человека, но и силой доказать, что нельзя обижать тех, кто не может дать сдачи. Уиллу теперь казалось, что он не достоин Майка.       — О, смотри-ка! — Майкл перебирал новые кассеты, недавно купленные его отцом специально для проектора, которые он притащил с собой, — «Охотники за привидениями 2». Предлагаю больше не думать ни минуты и смотреть этот фильм. Помнишь, мы хотели сходить, но не было возможности? — Майк заряжает проектор и, выключив свет и задвинув шторы, залезает на другой конец кровати, оставляя Уиллу больше пространства.       — Помню. — улыбается тепло Уилл. Первая часть «охотников» вышла почти пять лет назад, они тогда так сильно всей группой подсели на этот фильм, что нарядились на Хэллоуин в костюмы охотников. А ещё он помнит, с какой заботой Майк помогал ему делать протонный ранец. Тогда, кроме дружбы, между ними ничего не было, они были мелкими совсем, но именно тогда, Уилл считает, он влюбился в Уилера. По крайней мере, он начал это осознавать.       Воспоминания о детстве приятно погрузили его в ностальгию, а когда заиграла уже наизусть выученная песня, он не смог не подпевать.       — Мне так радостно видеть твою улыбку, — тихо говорит Майк, неотрывно смотрящий на истинный детский восторг от фильма у Уилла. Это смущает, но не стесняет.       Уилл смотрит из-под полуопущенных ресниц в ответ и чуть двигается ближе. Ему все еще боязно, но это в нем говорит тревога, а вот нутро, его сердце и подсознание, говорят, что боятся нечего. Майк никогда не сделает ему больно.       Майк чуть-чуть теряется, но внутри него все ликует от счастья. Уилл оттаивает. Все налаживается. Стоило раньше принести «охотников».       Фильм идет, Уилл полностью сосредоточен на сюжете. Он настолько не замечает ничего вокруг, что так же и не замечает, как просовывает холодные ступни под ногу Майка, греясь. А Майку это только в радость. Уилл всегда был мерзлявым, это было их общей привычкой: если Уиллу холодно, он всегда греется о Майка, а если Майку жарко, он всегда может попросить Уилла положить ледяные руки на него. Это настолько стало автоматическим, что, позволив себе расслабиться, Уилл неосознанно это сделал.       Возможно, ему потребуется гораздо больше времени, чем они оба рассчитывали, но Майк был готов ждать хоть годами, если Уилл будет рядом, если будет подпускать его ближе по чуть-чуть.

***

      День, которого боялся до чертиков Уилл, приблизился неумолимо быстро. Сегодня будут судить всех тех пятерых парней. И ему надо появиться в суде, как пострадавшей стороне. Конечно, рядом с ним будут все его близкие, Эдди так вообще с самого утра мельтешит, собирая Уилла.       — Мы должны показать, что эта ситуация тебя сломила, но не уничтожила, понимаешь? — пыхтит Каспбрак, перебирая чужие шмотки в шкафу.       На носу было Рождество, в колледже начались рождественские каникулы и поэтому заседание было назначено на полдень вторника, чтобы все смогли присутствовать, хотя у Уилла все ещё был академический отпуск. Он вообще не уверен, что хочет пока возвращаться в колледж. Может, он останется и поработает у Стива. Он не решил ещё.       — Глупости. — фыркает Ричи, вальяжно восседающий в углу комнаты в кресле, — Я думаю, наоборот должно быть. Ты должен быть уверенным и не дать этим ублюдкам подумать, что они тебя сломали.       — Может, я сам решу? — аккуратно уточняет Уилл, обсушивая полотенцем влажные после душа волосы. — Я не знаю, как поведу себя, если увижу их. С той ночи я с ними не сталкивался нигде, и мне очень страшно. Правда.       — Ох, милый, — Эдди садится рядом и обнимает друга крепко.       Стало гораздо проще реагировать на прикосновения парней. Он позволял себя обнимать, а с Майком даже держался за руки и спал с ним в одной кровати. Это все было так глупо, но иначе он не мог. Они словно откатились на тот этап отношений, когда оба ещё не знали что и как делать, когда боялись поцеловать друг друга куда-то, кроме щек. Но с другой стороны… Уилл влюблялся в Майка все сильнее. Наверное, потому что тот не давил. Он делал первые шаги сам и всегда отступал на полшага назад, когда Уилл его отвергал. Он тихо и аккуратно боролся за их отношения, боролся за доверие Уилла. И это не проходило бесследно.       — Мы будем с тобой сидеть в зале, ты же знаешь? — Ричи подсел с другой стороны и так же обнял Уилла, хотя больше руками прижимал Эдди. Этакий обнимашечный бутерброд, где Ричи и Эдди — два слипшихся кусочка хлеба, а Уилл — растекшийся между ними сыр.       — Знаю. А… Майк? Он приедет? — обеспокоенно спрашивает Уилл.       Последний раз они виделись в субботу, Майк тогда извинялся тысячу раз, кажется, за то, что не сможет быть рядом с Уиллом из-за сильных долгов по учебе. Если он не сдастся экзамены до Рождества, его просто отчислят. И не видать ему ни машины, ни квартиры.       Ричи поджимает губы и молчаливо переглядывается с Эдди. И Уилл понимает. Майк не успевает и это разбивает ему сердце.       — Ну… ладно. Он был со мной все это время, думаю, я справлюсь без него сегодня, — шмыгнув носом, Уилл выбрался из объятий друзей и, взяв одежду, ушел в ванную комнату переодеваться.       Конечно, Ричи и Эдди волновались. Ричи успел поругаться с Майком по телефону из-за того, что Майк не подумал о долгах раньше и теперь оставил Уилла одного в этот ужасный день.       Уилл сжал раковину пальцами и посмотрел на себя в зеркало. Было ощутимо лучше, по большей части потому, что Майк был с ним и каждый день заставлял его верить себе, верить в себя, заставлял чувствовать себя нужным и важным, красивым, все ещё желанным и любимым. Уилл не знает, смог бы он справиться один.       Оттого и было страшнее остаться сегодня без его поддержки. Он все ещё был нестабилен, сам же это чувствовал, и он не знал, справится ли с эмоциями, увидев насильников спустя столько времени.       До зала суда они добрались втроем. Там их уже ждали Хоппер, Джойс и Джейн, а так же Макс с Лукасом. Остальные, в том числе и Джонатан, высказали свою поддержку дистанционно. Они с Джонатаном вчера весь вечер разговаривали по телефону, делясь новостями. Брат не смог приехать из-за новой подработки, где ему не дали выходной на этот день, но пообещал, что обязательно приедет на Рождество и не оставит любимого младшего братишку без классного подарка.       Мама крепко обняла Уилла, как только он вылез из машины Майка, на которой временно ездил Ричи.       — Милый, — она гладит его по голове и Уилл обнимает ее в ответ так же крепко. — Все будет хорошо, слышишь? Обещаю, я постоянно буду рядом. Мы постоянно будем рядом.       — Я знаю, мам. — шепчет, выравнивая дыхание, Уилл и отстраняется. Они идут в сторону входа в здание, однако Ричи не идет с ними.       — Мне нужно съездить кое-куда. Обещаю, вернусь прямо к началу заседания. — Ричи коротко прижимается к губам Эдди и треплет Уилла по волосам. И он совсем забывает, что, вообще-то, ни Джойс, ни Хоппер не знают об этих отношениях. Это вызывает хихикание у друзей и возмущенное фыркание у Эдди, — Прости, лапуля, я не сдержался, ты такой сегодня хорошенький. — Ричи виновато кусает губу, совершенно никак не спасая ситуацию.       Взрослые переглядываются и закатывают глаза, посмеиваясь. В конце концов, они не являются их родителями, пусть и проводили с ними больше времени в их подростковом возрасте, чем их родные. Да и, как будто, все и так было на поверхности.       — Ой, всё, балабол, езжай давай, бесишь. — ворчит недовольно Эдвард и, взяв Уилла под руку, идет упрямо в здание суда.       До начала заседание было ещё полчаса. Мама с Хоппером разговаривали с адвокатом и прокурором о нюансах дела, пытались выяснить, все ли закончится для них хорошо, пока остальные пили чай в небольшом буфете. Друзья что-то обсуждали, смеялись, а Уилл не мог успокоить тревогу. Ворот футболки словно сдавил его горло, хотелось оттянуть его, но это не помогало, а пиджак вдруг стал слишком тесным и душным. Он начал озираться по сторонам и в конце коридора увидел того, кого боялся сегодня увидеть, пусть и встреча была неизбежной. Конечно же, Трой тоже его увидел и мерзко ухмыльнулся. Уиллу стало дурно.       Все вокруг закружилось, а язык словно онемел, в глазах стало темнеть. Ноги перестали держать и Уилл готовился уже встретиться с ледяным полом в холле здания, как почувствовал крепкие руки, подхватившие его под спину и руки.       — Я, конечно, представлял, что ты обрадуешься и будешь в шоке, что я приеду, но не до обморока же, — нервно хмыкает Майк и помогает Уиллу выпрямиться.       И Уилл наконец-то чувствует, что может дышать.       — Майк… — шепчет, словно не верит своим глазам и ушам, а после крепко обнимает парня за шею, впервые за эти бесконечно долгие недели делая это по своему желанию. — Майк… боже мой, ты тут. Ты смог. Как ты… Как ты все успел? Почему ты мне ничего не сказал? — Уилл отстраняется и держит Майка за плечи так сильно, словно, если он отпустит, тот просто исчезнет, как мираж.       — Много вопросов, мой свет. Много вопросов. Пусть это останется секретом, хорошо? — Майк же невесомо обнимает Уилла за талию и тепло улыбается. Уилл кивает и вновь утыкается лицом в чужое плечо, вжимаясь в Майка так крепко, как может.

***

      Конечно, заседание проходит для Уилла очень болезненно. Пришлось рассказать и вспомнить весь тот ужас снова. Эдди выступил свидетелем, ведь именно он его тогда нашел.       Компания, сидящая за решеткой, а не просто на стульях, из-за дебоша в тюрьме временного содержания, все, конечно же, отрицала. Они придумали себе совершенно неправдоподобное алиби, разбившееся вдребезги о показания женщины-кассира в магазине, куда они зашли после того, как надругались над Уиллом.       Уилл держался так стойко, что Майк восхитился им вновь. Уилл был очень сильным, этот день показал это как ничто и никогда раньше.       Дело было закрыто по 18 разделу Свода законов США, параграф 2241(а). Троя посадили на 15 лет за предумышленное преступление, остальным дали от 4 до 7 лет общего режима.       Наверное, это не совсем то, чего хотел добиться сам Уилл, из зала он вышел подавленным и не понимающим, что делать дальше, а вот его родные так радовались, что они победили, что получилось добиться справедливости.       — Хэй, Уилл, ты чего? — Майк аккуратно обнял Уилла за плечи и прижался сухими теплыми губами к его виску.       — Я опустошен. — сглотнув гулко, произнес Байерс и посмотрел на Майка. — Я не уверен… что это справедливое наказание. Мы сломали этим парням жизни. Они ведь так молоды, может, они не осознавали в полной мере того, что сделали.       — А они не сломали тебе жизнь? — сзади подходит и возвышается словно над ними Хоппер. — Ребенок, это более, чем справедливое наказание. Я понимаю, как это сложно осознавать, но это правильно.       Уилл задумчиво склонил голову и поджал губы. Хоппер мало когда ошибался на самом деле, особенно там, где дело касалось непосредственно закона. Может, они и правы. Стоит это всё переварить, пожалуй.

***

      Оставшись наедине в комнате Уилла, когда они все вернулись к ним в дом, чтобы вместе пообедать и отпраздновать победу в суде, Майк и Уилл сели на кровать.       — Майк, я… нам нужно поговорить, — Уилл вынашивал этот разговор несколько дней, если не недель.       — Мне совершенно не нравится твой тон, — голос Майка почти испуганный, но Уилл торопится его успокоить, уложив руки на его руки.       — Я хочу сказать тебе… Мне было так плохо, больно и страшно все это время, что сегодня, когда я почувствовал облегчение, я подумал, что это опустошение. Но на самом деле… я больше не боюсь. Мне все время казалось, что вот-вот из-за угла выскочит кто-то… и схватит меня. И ты помогал мне чувствовать себя спокойнее. Только с тобой я мог крепко спать. Ты был так терпелив ко мне, так заботлив, что я подумал, что просто тебя не заслуживаю…       — Это совсем не так!       — Дослушай меня, прошу, — Уилл заглядывает в чужие глаза почти строго и Майк затыкается, сжимая ладони Уилла крепче. — Я все ещё чувствую себя… грязно, словно мне надо помыться, хотя я от чистоты уже почти скриплю, я все ещё думаю, что я отвратительный, и все ещё не понимаю, почему ты не уходишь, зная, что они со мной сделали. Но ты… твои слова и действия заставляют эти ужасные мысли уходить из моей головы. Прости меня за то, что заставил тебя пережить все это. Майк… я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, — Уилл чувствует, как щеки стали мокрыми от слез облегчения.       — Уилл, — Майк, кажется, тоже не заметил, что плачет. Он тянется вперед и обнимает Байерса крепко, — Никогда не смей извиняться за это передо мной. Ты не виноват. Никогда не был виноват и никогда не будешь. — строго бухтит ему в волосы Уилер, заставляя глупо смеяться, — Я тоже люблю тебя.       Уилл отстраняется и смотрит долго в глаза Майка, а после тянется вперед и чуть вверх, накрывая чужие губы своими в почти неумелом поцелуе, словно это их первый.       Впрочем, это и был первый поцелуй в новой главе их жизни и отношений. Больше Майк не оставит Уилла одного, а Уилл никогда не станет что-то скрывать. Он знает, что Майк никогда и ни за что его не осудит. Кажется, убей Уилл человека, Майк бы помог растворить тело в кислоте и сокрыл бы факт преступления. Может, это и не правильно, но им так плевать на правила.       Уилл пообещал рассказывать Майку всё. А Майк пообещал всегда быть рядом. На том ведь и строится любовь, правда?