Я скучаю. Здесь всё ещё холодно, но я привык. Иногда думаю о тебе, когда завариваю чай.
Во втором появилось что-то неровное, будто он писал на качающемся корабле:Если вдруг дождь пахнет солью - это я рядом. Просто смотри в окно.
В третьем почерк стал слабее. Чернила растеклись:Я, кажется, заболел. Но ничего страшного. Море красивое. Только холодное. Иногда мне снится, что я снова в Ли Юэ, и ты смеёшься, а я не могу вспомнить, из-за чего.
На четвёртом - следы воды, будто письмо плавало.Я больше не чувствую ветра. Всё тихо. Если когда-нибудь эти письма дойдут, не плачь. Я думаю, дождь всё расскажет лучше меня.
Я перечитывал их раз за разом. Не потому, что не понимал - наоборот, слишком хорошо понимал. Каждая строчка - как шаг назад во времени, и всё же ближе к тому, откуда нет дороги обратно. Сегодня утром пришло последнее письмо. Без марки, без даты. Только тонкий конверт, пахнущий морем. Я открыл его не сразу. Чай остыл, дождь бился в стекло, и в какой-то момент я понял: он уже всё сказал. Но всё же прочитал.Дорогой Чунь Юнь. Если ты читаешь это, значит, я не вернулся. Но не думай, что я исчез. Я просто стал частью того, что всегда было между нами - дождя, ветра, тех звуков, которые не требуют слов. Любовь не живёт в телах, она живёт в тех, кто помнит. Так что если однажды тебе покажется, что я стою за спиной, не оборачивайся. Это не призрак. Это просто я ... дождём.
Подписи не было. Только капля чернил, похожая на слезу. Я положил письмо на стол и долго смотрел, как дождь стекает по стеклу. Капли шли одна за другой - будто повторяли его слова. И в каждой отражался кусочек света, как в зрачке. Мне хотелось плакать, но не вышло. Только тихо, почти шепотом, я сказал: - Ты всё-таки дошёл. Тогда в окне что-то дрогнуло. Тень - неясная, мягкая, как дыхание. Я не стал подходить. Просто закрыл глаза. И в этом звуке дождя я услышал его шаги. Такие знакомые, ровные. Как будто он просто снова вошёл в комнату, сел напротив и налил чай.Я не открыл глаза. Не нужно. Пусть всё так и останется - в дождях, которые не знают конца, в письмах, которые дошли слишком поздно, в любви, которая осталась между страницами.