Между светом и тьмой

      После боя (от лица Эрвина)              Когда погребальные костры догорели, и над лагерем остался лишь тяжёлый, вязкий дым, медленно расползающийся по холодному воздуху. Разведчики начали тихо расходиться, словно любое лишнее слово могло нарушить хрупкое равновесие, в котором они ещё держались после возвращения из экспедиции.              Кто-то ушёл в казармы, кто-то в столовую, где ещё оставалось тепло и гул голосов, а кто-то вовсе нашёл свой тёмный угол, в котором можно было спрятаться от чужих взглядов.              Алкоголь пошёл по рукам быстро. Дешёвый, обжигающий. Он не лечил, только позволял говорить.       — Тебе говорю, я это видел, — Эрик наклонился вперёд, сжимая бутылку, — не клинки… не тросы… что-то другое.       — Да хватит, — отмахнулся кто-то рядом, — у страха глаза велики.       — Я был там, — резко влез третий, не давая закончить, — правый фланг. Нас тогда накрыли… сразу. Аномальные и мелкие, штук пять.       Он замолчал вспоминая произошедшее несколько часов назад.       — И как же ты выжил? — тихо спросил ветеран, не поднимая взгляда.       — Не знаю… — через некоторое время покачал головой третий, — я только помню… вспышка и всё.       — Вспышка?       — Как будто… — он замялся, нахмурился, пытаясь подобрать слова, —что-то быстрое.       Тишина на секунду сгустилась. Постепенно шёпот начал расходиться по казармам быстрее, чем успевали остыть костры.              С каждым пересказом разговоры становились громче. Детали никто не мог подтвердить, но это уже никого не останавливало.              Слухи в разведке редко живут долго. И ещё реже доходят до верха в том виде, в каком родились.       Командующего не интересовали слухи. Только то, что проходило проверку. Но в этот раз проверка заняла меньше времени, чем обычно.              В дверь кабинета командующего постучали.       — Войдите.       Разведчик вошёл быстро, держа в руках папку.       — Командующий, отчёты о погибших и раненых с сороковой экспедиции.       — Оставь на столе, — не глядя ответил Смит.       Вошедший положил бумаги, но не ушёл. Командующий поднял взгляд.       — Что-то ещё?       Разведчик замялся.       — Среди людей… ходят разговоры, — произнёс он тише, — про правый фланг.       — Я с этим разберусь, — спокойно ответил тот, — свободен.              Дверь закрылась, и тишина, оставшаяся после, не отпускала. Эрвин не сразу потянулся к отчётам. Воспоминание накрыло резко и без предупреждения.              Разведкорпус уже возвращался после экспедиции с восточного города стены Мария — Строкирх, когда правый фланг столкнулся с титанами.              Пар поднимался от тел монстров, густой и тёплый, смешиваясь с запахом крови, пропитавшей землю, на которой лежали разорванные, изуродованные тела разведчиков. Картина была привычной. Всё же в ней было то, что не укладывалось.              Спокойный и холодный взгляд светящихся глаз. На мгновение внутри поднялось глухое, первобытное чувство — отступить. Инстинкт прошёл по телу командующего быстро, его невозможно было проигнорировать.              Эрвин медленно выдохнул и вернулся к отчётам и спискам погибших, которые уже ждали его.              Тишину кабинета снова нарушили. Дверь открылась без спешки, почти бесшумно. Захариус вошёл, закрыв её за собой так же тихо, словно не хотел привлекать лишнего внимания.              Он не заговорил сразу, давая себе секунду, чтобы оценить обстановку. Взгляд скользнул по столу, по отчётам, по лицу Эрвина, и только после этого он сделал несколько шагов вперёд.       — Рядовая Асмер в камере, — произнёс он ровно.              Эрвин перелистнул страницу с той же спокойной точностью, с какой он делал это всегда.       — Нарушение строя.       Ответ прозвучал коротко.              Майк кивнул, принимая формулировку, но не завершая на этом мысль.       — Сколько? — спросил Захариус       — До выяснения обстоятельств, — ответил Эрвин так же спокойно.              Майк перевёл взгляд на отчёты, затем обратно, и в этом движении было тяжёлое, выверенное понимание.              — Это станет проблемой, — сказал он.       Факт, к которому оба уже пришли.       — Уже, — Эрвин поднял глаза. Короткий обмен, в котором не требовалось ничего добавлять.              Майк сделал ещё шаг, остановившись у стола, и, опираясь ладонью о край, слегка наклонился вперёд, обозначая, что разговор ещё не закончен.       — За всё время службы она не давала поводов сомневаться в дисциплине, — произнёс он, — ни разу.       — И всё же ушла из центра.       — В сторону правого фланга, — спокойно уточнил Майк, словно фиксируя координаты.              Оба знали, что произошло дальше, но ни один не стал озвучивать это вслух.       — В тот момент, когда там началось… — Захариус не закончил.       Эрвин понял о чем хотел сказать его друг, но промолчал.       — Я был ближе к правому флангу, — Майк не отводил взгляд, — видел, что там творилось.              Захариус на секунду замолчал, словно прокручивая это в памяти не в деталях, а в ощущениях.       — Многие не вернулись.       Слова легли тяжело и без эмоции.              — Слухи уже пошли про правый фланг, — добавил Майк.       Эрвин едва заметно кивнул.       Тишина на секунду сжалась.       — Ты связываешь это? — спросил Майк.       — Я не делаю выводов без подтверждений, — Эрвин не спешил с ответом.              Майк чуть склонил голову, будто соглашаясь… и одновременно оставляя за собой право не соглашаться.       — Я тоже, — сказал он, — но совпадений слишком много.              Захариус выпрямился, убирая руку со стола, и сделал шаг назад, давая разговору завершиться так же спокойно, как он начался.              Дверь закрылась. Сказанное не требовало продолжения.              Несколько минут Эрвин просто смотрел в одну точку, прокручивая в голове то, что стояло за ними за словами Майка.              Потом посмотрел на отчёты, которые лежали перед ним и ждали своего часа. Он прекрасно понимал, что откладывать бессмысленно — каждая строка внутри уже была частью общей картины, которая начинала складываться не так, как должна была.              Смит всё же открыл первую страницу. А там: потери, раненые, координаты. Сухие формулировки, выстроенные в привычном порядке, создавали иллюзию контроля, но за ними не было главного — объяснения.              Отчёт фиксировал последствия, но не причину, оставляя в центре события пустоту, которую нельзя было заполнить привычными выводами.              Эрвин сместил взгляд ниже: «Центр. Нарушение строя. Самовольное отклонение.» Пальцы едва заметно сжали край бумаги.              Центр не должен двигаться. Это было основание всей формации, точка, вокруг которой держится порядок, позволяющий выживать за стенами.              Фланги могли ошибаться, отступать, погибать. Центр — нет. Если кто-то начинает принимать решения самостоятельно, структура перестаёт существовать. Значит, решение было принято осознанно.              Эрвин закрыл папку, откидываясь в кресле, позволяя мыслям выйти за пределы отчёта.              Картина возвращалась фрагментами: поле боя, пар от тел титанов, разорванные линии строя. Среди этого ада — взгляд.              Смит не сразу понял, что именно его насторожило тогда. Это было поведение того, кто сам является этим выходом за пределы, как новая опасная переменная.              В казармах уже начали распространяться слухи о случившимся на правом фланге.              Эрвин не слышал их лично, но это было неважно — достаточно было знать людей, чтобы понимать, как это работает: сначала обрывки, затем догадки, затем уверенность в том, чего никто не видел полностью. Рано или поздно это выйдет за пределы разведки.              За её пределами слухи превращаются в вопросы. Эти вопросы будут задавать те, кто не ищет объяснений.              Военная полиция.              Если это дойдёт до них, они не будут разбираться. Они просто изымут источник. Всё, что могло бы стать преимуществом, исчезнет, или окажется не в тех руках.              Тишина в кабинете стала ощутимой. Эрвин медленно провёл пальцами по закрытому отчёту.              Скрывать это так долго — значит понимать, что именно скрываешь.              Командующий поднялся, прошёлся по кабинету и остановился у окна. Снаружи жизнь продолжалась почти привычно: люди двигались, кто-то разговаривал, кто-то даже смеялся, словно экспедиция закончилась так же, как десятки предыдущих.              Он снова вспомнил тот холодный спокойный взгляд среди ада.              Эрвин принял решение. Необходимо выяснить и без лишних свидетелей. Потому что теперь вопрос был не только в нарушении приказа, а в том, с чем именно он столкнулся и можно ли это удержать под контролем.              В обоих случаях существовал только один человек, который мог приблизить к ответу.              Размышления командующего прервал стук в дверь. В кабинет вошла Ханджи Зое, держа в руках записи, но на этот раз без своей обычной поспешности.              Она остановилась у стола, выпрямилась.       — По поводу рядового Асмер, — начала она ровно, — я приношу извинения. Нарушение строя — это недопустимо. Я уже провела разбор с остальными. Готова принять дополнительные меры, чтобы подобное не повторилось.              Немного выдержав паузу Ханджи продолжила.       — Включая дополнительное наказание для виновного. И, если потребуется, для себя.              В кабинете повисла тишина, в которой не было ни оправданий, ни попыток что-то сгладить.              Эрвин смотрел на неё несколько секунд, оценивая не слова, а их вес.       — Принято, — ответил он. Одного слова было достаточно.              Ханджи едва заметно кивнула, закрывая для себя эту часть разговора. Почти сразу перешла к следующей теме, словно заранее знала, что задерживаться на этом не будет.              — Мы впервые получили образцы, — сказала она, раскрывая записи, — спинномозговая жидкость титана.              Теперь в голосе появился знакомый оттенок интереса, но сдержанный, подчинённый ситуации.              — Сравнивать не с чем. Вообще, — продолжила Зое, проводя пальцем по строкам.              Перелистывая страницу она протараторила в своей манере.       — Есть более выраженные отклонения в реакциях ткани во время извлечения. Возможно, это условия повреждения или стресс-фактор, который мы не можем исключить.              Эрвин молча слушал, как Ханджи быстро говорила про исследования и кое где запиналась.              — Пока это ничего не доказывает, — подытожила Ханджи, закрывая записи, — но это отправная точка.       Она на секунду замолчала, затем посмотрела на него внимательнее.              Зое закрыла записи и подняла на командующего взгляд, в котором уже не было прежней сосредоточенности.              Теперь там был интерес.       — Ты ведь уже слышал, что говорят про правый фланг?       — Слухи, — произнёс он спокойно.       Ханджи едва заметно выдохнула.       — Слишком устойчивые для просто слухов. Показания разные, — продолжила она, — но сходятся в одном: произошло что-то странное.              Выдержив небольшую паузу Зое продолжила       — Я хотела бы поговорить с теми, кто был там.       — Нет.       Ханджи задержала на нём взгляд, но спорить не стала.       — Поняла, — сказала она спокойно.       Она забрала записи и на секунду задержалась у двери, будто хотела что-то сказать. Но передумала и вышла.              Я видела это (от лица Нанабы)              Ночь в казармах не приносила покоя Нанабе. Она не успокаивала девушку, не давала забыться, а наоборот — давила, медленно заполняя пространство, оседая в теле тяжестью, которая не уходила даже тогда, когда всё уже закончилось.              Нанаба лежала на спине, глядя в потолок, и пыталась разобрать произошедшее так же, как делала это всегда после вылазок: по шагам, по движениям, по ошибкам.              Но в этот раз воспоминания не складывались, рассыпаясь на обрывки, между которыми оставались пустоты.              Правый фланг начал рушиться слишком быстро. Строй перестал ощущаться, команды тонули в криках, аномальные двигались быстрее, чем позволяла дистанция. В какой-то момент стало ясно — ещё немного, и их просто сомнут.              Нана помнила, как отступала, почти вслепую, ориентируясь на сигналы и чужие движения. Один из титанов оказался близко. В этот момент ей стало понятно — времени не хватит.              Ещё шаг и всё. Но именно тогда всё изменилось. Изменилось само ощущение пространства.              Воздух стал плотнее. Рука титана, уже тянувшаяся к двоим разведчикам, резко остановилась, будто натолкнулась на преграду, которой не должно было быть. Именно это выбилось из привычного ритма боя.              Свет появился не как вспышка. Он сжался в одной точке, удерживаясь там, где ему не место. Из-за этого взгляд не успевал за движением, цепляясь за форму, которая менялась быстрее, чем её можно было понять.              Один из титанов рухнул без захода и звуков выпускаемых тросов.              Монстр просто потерял движение, и через секунду из его затылка уже поднимался пар.              — Что… — рядом кто-то не договорил, сбившись на полуслове.              Нана повернулась и увидела, как свет двигался, не рассыпаясь, не исчезая, а будто подчинялся чьей-то воле. Он касался, и движения титанов обрывались. Словно их просто выключали, оставляя после себя только тяжёлый, поднимающийся вверх пар. Запах горячей плоти ударил в нос.              Ещё один титан рванулся вперёд, и его движение оборвалось так же резко.              На мгновение стало тихо. Не потому что бой закончился, а потому что всё перестало подчиняться привычной логике.              По спине прошёл холод. Это не было похоже ни на что, что девушка знала.              Кто-то закричал, приказывая отходить, и только тогда она поняла, что это относится к ней. Взгляд Наны застрял впереди, на том, что не должно было существовать.              Свет и тень двигались вместе, не оставляя следов, кроме мёртвых тел титанов. И в этом движении на мгновение проступил знакомый силуэт.              Нана хотела списать на ошибку зрения. Мысль не успела оформиться. Как неожиданно из пара вырвался ещё один титан почти в упор. Девушка уже знала, что не успеет уйти.              Но между ними возникла преграда, о которую ломается чужое движение. В следующую секунду всё закончилось. Пар поднялся густым облаком.              Нанаба наконец услышала крикии команды. Мир вернулся, но уже не был прежним.              Девушка резко выдохнула, возвращаясь в настоящее. Только тогда поняла, что всё это время почти не дышала. Руки сжались сами собой. Она провела ладонью по лицу, стирая липкий пот, но перед глазами всё ещё стоял свет.              Было четкое и навязчивое ощущение, что в тот момент рядом было что-то… нечеловеческое.              Она закрыла глаза. Мысль пришла почти сразу, и так же резко встретила сопротивление.              — Это была… она?..              Нанаба нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое, неясное чувство, в котором не было ни чистого страха, ни уверенности, только давящая неопределённость.              Теперь до Наны пришло осознание, того что не знает с кем она дружила и сражалась бок о бок.