Между светом и тьмой

Поля боя Утро второго дня началось раньше обычного. Лагерь просыпался медленно. Над землёй ещё держался прохладный воздух, трава блестела влажной росой. В полевых кухнях уже разводили огонь для завтрака, слышались короткие команды, бряцание снаряжения, сонное недовольство солдат. Ко времени сбора отряды быстро заняли свои позиции. Снова произнёс Заклай свою речь, и солдаты начали расходиться для распределения. Эрвин Смит стоял у штаба вместе с высшим командованием. Он смотрел молча и оценивал стратегии и тактики фронтов. И всё чаще ловил себя на мысли, что сравнивает решения командующих фронтов не с учебником стратегии, а с ней.

---

Фронт «титанов» начал осторожный обход по правому флангу, чтобы постепенно вытеснить противника к лесополосе. — Учебник, — негромко бросил подошедший Майк. Эрвин коротко кивнул. Отряд продвинулся дальше. Линия растянулась. Командующий «титанов» начал перестраивать группы. На мгновение темп исчез. Этого хватило. «Солдаты» сместили и зажали фланг противника. — Попались, — тихо усмехнулся Доук. — У Асмер было смелее, — спокойно заметил Майк, проследив за очередным провалом. Эрвин перевёл на него взгляд. — И хитрее, — продолжил тот. — До сих пор не понимаю, где она тогда спрятала флаг. На мгновение в голосе Майка мелькнуло искреннее любопытство. — Мы весь вечер искали. Эрвин невольно вспомнил отчёты вчерашнего дня. Даже после учений решение Эры выглядело странным и рискованным. Она не защищала флаг. Просто заставила противника искать в нужном для неё месте. Пока все пытались выиграть игру, Эра меняла её правила. На левом участке отряд “солдат” решил действовать агрессивнее. Рывок. Быстрый захват позиции. Попытка удержать преимущество за счёт скорости. Смело, но прямолинейно. “Титаны” дали жёсткий отпор. Командующий “солдат” растерялся и проиграл эту битву. — Они думают дольше, чем нужно, — произнёс Майк. — Они ищут правильное решение, — спокойно ответил Эрвин. Майк коротко хмыкнул. — Асмер бы уже устроила какую-нибудь глупость. — Тактика, — поправил Эрвин.

—

На дальнем участке один из командиров “солдат” неожиданно попытался повторить вчерашний манёвр. Резкая смена направления, но слишком очевидная попытка. Манёвр рассыпался почти сразу. — Решил повторить за Асмер, — усмехнулся Майк. — Но неудачно. — Потому что повторяют чужую тактику, — спокойно ответил Эрвин. — А не мысль. Майк коротко посмотрел на него, но промолчал.

---

Эрвин вспомнил отчёты. Вчера Асмер меняла темп, отвлекала внимание, создавала ощущение хаоса там, где всё уже было рассчитано. — Она тебе интересна, — вдруг прямо в ухо произнёс Майк, глядя на поле. — Как солдат — да, — Эрвин не сразу ответил. — Как скажешь, — коротко хмыкнул Майкл. — Какие сегодня скучные стратегии, — почти зевая, произнёс Пиксис. — Вчера было интереснее. Эрвин сразу понял, куда клонит его коллега. — А что сегодня на обед? — продолжал Пиксис, будто действительно озабочен только этим. — На обед сегодня будет… — адъютант не успел договорить. Пиксис уже вышел из палатки и направился в сторону полевой кухни. Эрвин усмехнулся и пошёл следом. — Пойдёмте, я вас провожу, — вежливо произнёс Смит и коротко кивнул Майку. Майк молча двинулся вперёд. Адъютант Пиксиса, получив знак, поспешил к палатке командующего гарнизоном. Запах еды чувствовался ещё издалека. Тёплый, густой, почти домашний. Дежурные сновали между котлами, в фартуках, с закатанными рукавами. И среди них — она. Эра стояла у костра, что-то помешивая, легко смеялась над шуткой стоящего рядом разведчика. Эрвин на секунду задержал взгляд на паре. Имя парня он не вспомнил, но знал, что разведчик, над шутками которого Асмер смеялась, состоял вместе с ней в отряде новобранцев. Пиксис бросил на него короткий, лукавый взгляд. — Как же здесь вкусно пахнет, — произнёс он. Солдаты заметили командующих и резко отдали честь. — Вольно, — спокойно сказал Пиксис. Тишина на секунду повисла, затем работа осторожно возобновилась. Он подошёл ближе. — Какой чудесный день, милая Асмер. А вы стоите, дежурите. — Добрый день, — спокойно и с почтением ответила она, оглядывая высшее командование. — Я уж подумал, вас спрятать решили, — он усмехнулся своей шутке и сделал глоток из фляги. Эрвин и Майк переглянулись. Смит вопросительно посмотрел на заместителя. — Сама попросилась, — тихо бросил Майк. — Раз так, — Пиксис чуть склонил голову, — окажете честь сыграть со мной в шахматы? А то вечером, боюсь, будет совсем не до этого. Фраза прозвучала почти небрежно. Эра на мгновение задержала взгляд на Майке, затем — на Эрвине. Оба кивнули в знак согласия. — Это большая честь для меня, командующий Пиксис. Адъютант уже ставил коробку с шахматами на ближайший стол. Она улыбнулась и начала расставлять фигуры. «Неужели захотел проверить Асмер?» — Эрвин отметил про себя. Он подошёл ближе, оставаясь в стороне, но так, чтобы видеть доску. — Командующий Пиксис, ваши белые, — Эра закончила расстановку и подняла взгляд. — Благодарю, — произнёс Пиксис и сделал первый ход, почти не глядя на доску. Эра ответила быстро. — Мне сказали, что вы были добровольцем за освобождение стены Мария, — как бы между делом произнёс Пиксис. — Какой смелый поступок для столь очаровательной девушки. «Уже и досье прочитал. Когда успел?» — мысленно напрягся Эрвин. — Благодарю вас, командующий Пиксис, — Эра двинула пешку, — это мой гражданский долг перед страной. Пиксис усмехнулся и вывел коня, сразу обозначая давление. Эра на мгновение задержала взгляд на доске. Эрвин уже проследил тактику. Простой размен напрашивался сам собой. Но она не стала упрощать. Пешка ушла вперёд, сохраняя структуру. Пиксис усмехнулся чуть шире. — Всё же вы остались в Разведкорпусе. Хотя могли удачно выйти замуж и уже нянчить детей, — продолжал свой допрос Пиксис. — Вступить в Разведкорпус — мой выбор, — произнесла Эра спокойно, глядя прямо на него. — И я ни разу не пожалела об этом. Здесь я нашла верных товарищей. Пиксис чуть кивнул и сделал весьма странный следующий ход. Он мог усилить давление с другой стороны, но вместо этого рано вывел ладью. Ход выглядел преждевременным. Она изменила расположение фигур, аккуратно снимая напряжение, и через ход заставила командующего гарнизоном прикрыть короля от шаха. Пиксис только рассмеялся. — Больше не буду вас отвлекать от работы, — произнёс он легко. — Благодарю за игру. Надеюсь как-нибудь сыграть с вами снова. Решение Пиксиса не доигрывать было осознанным и выглядело как очередной ход в партии. — Благодарю вас, командующий Пиксис. Буду ждать этого дня с нетерпением, — попрощалась Эра. Пиксис уже отходил, когда, не оборачиваясь, бросил: — Славная девушка. На вашем месте я бы обратил на неё внимание. — Асмер — рядовой исследовательского отряда под командованием Зое, — произнёс Смит. — Этой весной благодаря её предложениям и действиям мы продвинулись в исследовании титанов. — Вот как, — Пиксис тихо усмехнулся, отпил из фляги и чем-то поморщился от выпитого. Когда они отошли достаточно далеко, Эрвин всё же оглянулся. Эра уже вернулась к котлу и снова улыбнулась тому солдату. Трещина в тишине — Я горжусь Наной, — произнес Майк после длительного совещания высшего командования. — Она у меня такая сильная. Эрвин только устало кивнул ему. Он не ожидал, что его друг, охотник до женского внимания, так серьезно и надолго влюбится. Также он переживал, что тот разобьёт сердце девушке, лучшему бойцу в разведке. — Она меня поддерживает, — продолжал хвастаться Майк, — а я её поддерживаю. После этих слов на Эрвина нахлынули воспоминания о том, как несколько месяцев назад Нана аккуратно погладила его по голове. — Да, — задумчиво ответил Эрвин, — сильные деревья в бурю ломаются. Им нужна опора. — Отлично сказано. Я пошёл, — Майк помахал рукой и ушёл. Эрвин не мог сидеть в кабинете после слов Майка и нахлынувших воспоминаний. Он решил подняться в свое тайное место. Эрвин сидел на краю крыши, скрытый разросшейся листвой старого дерева, ветви которого почти полностью закрывали его от лагеря. Отсюда открывался удобный обзор на часть двора и лесную тропу за пределами казарм, а шум листвы над головой приглушал посторонние звуки, оставляя только ветер и редкие голоса солдат внизу. Он собирался провести здесь всего несколько минут. Разговор с Майком оставил после себя странное ощущение внутренней тяжести, которую не удавалось сразу разложить по привычным полкам. Мысль о том, что даже таким людям, как Майк или Нана, нужна опора, почему-то не уходила, продолжая цепляться за сознание, пока он машинально следил за движением лагеря. Именно тогда он услышал тихий голос, почти скрытый ветром. Мелодия звучала непривычно: печальная, медленная, с тягучими переливами, осторожно удерживая внутри что-то хрупкое, опасаясь дать этому окончательно рассыпаться. В песне не было надрыва, но чувствовалась глубокая тоска, похожая на усталость человека, который давно пытается отпустить прошлое и всё ещё не может этого сделать. Эрвин нахмурился, сам не заметив, как напрягся. Он не двигался, продолжая сидеть под прикрытием листвы. С этой высоты её почти не было видно — только размытый силуэт между деревьями, но почему-то этого оказалось достаточно. В голосе не было привычной уверенности, не чувствовалось того внутреннего упрямства, которое обычно проскальзывало даже в её шутках или колких замечаниях. Сейчас она звучала иначе, будто позволила себе ненадолго перестать быть сильной. Когда последняя строка оборвалась, Эрвин едва заметно нахмурился. Мужчина подумал, что она заметила его, и почти машинально задержал дыхание, вслушиваясь в пространство внизу. — Я думала, ты с Майком? — раздался голос Эры. Эрвин уже хотел ответить, но спустя секунду понял, что обращаются не к нему. — Майк и капитан пошли разнимать пьяных бойцов, — ответила Нана. — Почему ты плачешь? От этого вопроса Эрвин замер. Слово прозвучало неожиданно и не сразу уложилось в голове. Плачет? — Всё в порядке. — Не ври мне, — спокойно сказала Нана. — Мы же подруги. Эрвин почувствовал неприятное напряжение где-то под рёбрами. Он видел Эру уставшей после экспедиций, раздражённой, злой, холодной, доведённой до предела, но никогда — такой. Даже в худшие моменты она предпочитала сжимать зубы и двигаться дальше, будто признать собственную слабость означало позволить обстоятельствам победить. Мысль о том, что Эре тяжело, возникла почти сразу, но показалась бесполезной своей очевидностью. Разумеется, тяжело. Вопрос заключался совсем в другом. Почему? После сороковой экспедиции Эра изменилась. Сначала Эрвин объяснил это последствиями допроса, потерей привычной свободы, давлением, через которое ей пришлось пройти. Тогда это казалось логичным и достаточным объяснением. Только теперь память вдруг начала складывать детали в цепочку: как она стала избегать долгих разговоров, реже задерживать на нём взгляд, стала с ним осторожнее. — Помнишь, ты как-то сказала, что если довериться, можно стать счастливой? — голос Эры стал тише, осторожнее, будто каждое слово приходилось буквально вытаскивать наружу. — Я доверилась. Правда… это были счастливые моменты. Внутри неприятно потяжелело. — Ты с кем встречалась и мне не сказала? — резко спросила Нана. — Давай без имён. — Тогда что произошло? — После той экспедиции всё резко оборвалось. Я увидела в его глазах холод… и он отстранился. Эрвин почувствовал, как пальцы сами собой сжались на краю крыши. — Мне так больно, Нана… очень больно, — голос Эры дрогнул. Ее признания хватило, чтобы у Эрвина всё встало на место. Он услышал это между слов, в интонации, в том, как осторожно она продолжала защищать человека, который сделал ей больно. — Тогда скажи имя, — жёстко сказала Нана, — и я с ним поговорю. — Не нужно, — почти сразу ответила Эра, — это его долг. Эти слова ударили сильнее всего. Потому что она понимала, почему он отстранился, и не обвиняла. От осознания Эрвину стало тяжело. Как командующий он поступил правильно. После раскрытия природы Эры близость действительно превращалась в опасность. Решение держать дистанцию выглядело разумным, выверенным, необходимым. Мужчина — нет. Человек, который любил, не должен был оставлять её одну, когда у неё рушилась почва под ногами. Не должен был позволять ей проходить через страх, допросы, изоляцию и собственную боль без поддержки, убеждая себя, что холодная дистанция станет формой защиты. Он не поддержал её, не остался рядом и не попытался удержать. Теперь Эрвин слушал, как Эра плачет из-за него где-то внизу. Он продолжал сидеть в тени листвы, словно сторонний наблюдатель собственной ошибки. «Сильные деревья в бурю ломаются. Им нужна опора». — Он сказал это Майку сам. Только сейчас понял, насколько эти слова касались Эры. Когда шаги окончательно стихли, а голоса растворились в шуме листвы, Эрвин ещё долго не двигался. Он всё ещё сидел на крыше, скрытый ветвями, и впервые за долгое время позволил себе мысль, которую раньше оборвал бы сразу. Опасно это или нет, впервые перестало казаться достаточным аргументом, чтобы снова сделать шаг назад.