Спонсор

Игорь поджидал её в коридоре, прислонившись к стене у выхода из аудитории. Он отрепетировал речь, вжился в роль благодетеля, готового протянуть руку помощи странной, бедной студентке. Он видел, как она выходит из аудитории, неся свою потрёпанную сумку. Его сердце заколотилось с непривычной силой, так что он почувствовал его в висках. «Взять под контроль, Зощенко. Ты делал это сотню раз». Она была так мала, так хрупка. — Ксения, — его голос прозвучал чуть хриплее, чем он планировал. — Можно вас на минутку? Она остановилась и подняла на него свои бездонные глаза. Ни страха, ни удивления. Лишь вопрос. — Мне кажется, вы очень увлечены предметом, — начал он, следуя сценарию. — Но у меня создалось впечатление, что у вас могут быть… трудности материального плана. Он сделал паузу, ожидая увидеть на её лице краску стыда или жадный блеск. Не увидел ничего. Лишь холодное, ожидающее молчание. Это сбивало с толку. Он продолжил быстрее, почти запинаясь: — Я могу снять для вас квартиру. Неподалёку. Год аренды, оплаченный вперёд. Вам не придётся ни о чём беспокоиться. — Ещё одна пауза, он посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь пробить эту ледяную стену. И добавил, снизив голос до доверительного шёпота: — Взамен… вы могли бы остаться завтра после семинара. Обсудить кое-какие… философские вопросы. С глазу на глаз. Он приготовился к возмущению, к пощёчине, к слезам. Но она лишь медленно перевела взгляд с его лица на его дрожащие руки и обратно. Уголок её рта дрогнул в чём-то, что даже отдалённо не было улыбкой. Скорее, это было выражение… скучающего любопытства, будто она рассматривала диковинное, но не слишком умное насекомое. Сердце Игоря упало. Провал. Она сейчас развернётся и уйдёт, оставив его с его ничтожным предложением. И тогда её губы тронула едва заметная улыбка. Не тёплая, а исследовательская. — Хорошо, — просто сказала она. — Обсудим. И, не дожидаясь ответа, повернулась и пошла прочь, оставив его стоять в пустом коридоре с чувством, будто это он только что продал душу, а не купил её. «Какой идиот». Мысль пронеслась в голове Ксении, пока она шла по коридору, ощущая его горящий взгляд спиной. «Он думает, что это он меня поймал». Ей было почти жаль его. Этот старый, уставший «самец», разыгрывающий ритуал доминирования, который был старше даже её. Он пах страхом и похотью, и этот запах был таким примитивным, таким человеческим… и ей это нравилось, его хотелось попробовать. «Снять квартиру». «Оплаченный вперёд». Сто пятьдесят лет назад, может, это и сработало бы. Сейчас это звучало как анекдот. И всё же… она согласилась. Почему? Хотя ей действительно были нужны деньги. Бессмертие в Москве требовало расходов, а охота отнимала силы и привлекала внимание. Его предложение было логичным. Циничным и грубым, как удар кирпичом, но логичным. «Он думает, что это он охотится». Размышляла она, выходя на улицу и подставляя лицо холодному ветру. «Он видит себя опытным рыбаком, закидывающим удочку с наживкой. А я — глупая рыбка. Он не понимает, что сам заплыл в сеть». Ей было скучно. Скучно до оскомины. Последние десятилетия сливались в одно серое пятно. Этот профессор, со своей напускной мудростью и язвящей болью, был первым за долгое время, кто вызвал хоть какой-то интерес. Не как жертва — кровь стариков всегда имела горьковатый привкус тлена бытия, а как объект для изучения. Что скрывается за этой маской циника? Насколько глубоко простирается его разложение? И что он почувствует, когда поймёт, что стал участником игры, правил которой не знает? Хотелось вскрыть его гнойники и сожрать уцелевшие куски, разорвать, поглотить. Поиметь. Запомнить? «Философские вопросы». Мысленно усмехнулась она, садясь на автобус. «Да, профессор. Мы их обязательно обсудим. Я покажу тебе такие бездны философии, перед которыми твой Ницше покажется детской считалкой». Она не испытывала к нему ни жалости, ни вожделения, у неё не настолько странные вкусы, а лишь холодный, научный азарт коллекционера, нашедшего редкий, уродливый в своей красоте экземпляр. Она позволит ему думать, что он купил её. Пусть тешится этой иллюзией. Пока она не решит иначе, разорвав его картину мира, его принципы, его убеждения на части. Ей уже не терпелось увидеть выражение его лица, когда он поймёт, что «сделка» — это лишь первый шаг в его собственном падении. И что платить по счетам придётся ему. Ценой, которую он даже не мог представить. — Хорошо, профессор, — вслух в никуда обратилась она, глядя на свои бледные, тонкие пальцы, держащие жёлтый поручень автобуса. На неё посмотрели косо. «Давай сыграем в твою игру. Посмотрим, кто кого приручит. Посмотрим, каков ты на вкус, когда с тебя сдерут всю эту шелуху из денег, статуса и самообмана». «Ты предлагаешь мне квартиру и своё общество. А я… я предлагаю тебе встречу с самим собой. Думаю, моё предложение куда ценнее». Она отвернулась от окна, вглядываясь в лица людей на улице. Нужно было решить, что надеть. Что-то простое. Неброское. Что-то, что не будет отвлекать его от сути предстоящего вечера. Охота начиналась.