Спонсор

Их жизнь обрела новое, странное русло. Теперь Игорь не приглашал Ксению — он являлся по её звонку, как преданный пёс. Иногда она заставляла его часами читать ей вслух философские трактаты, лёжа на диване с закрытыми глазами. Это были самые спокойные и ненапряжённые вечера, если не считать севшего голоса и боли в горле на следующий день. Иногда их встречи заканчивались стремительным, страстным и почти жестоким сексом, после которого он чувствовал себя не любовником, а инструментом, использованным и отложенным в сторону. Дышащим фаллоимитатором для её удовольствия. Он был одержим. Он был её рабом, и это пьянило его сильнее, чем любая власть над студентками. Но старый мир не хотел отпускать его так просто. Он жил в состоянии странной зависимости. На лекциях его взгляд искал её, и если её не было, его охватывала паника: «Куда она ушла? Я стал неинтересен?». Это было страшнее смерти. Он отменил все свои «спонсорские» обязательства, чем вызвал волну недоумённых сообщений. Ему было не до них. Он был одержим. Именно в этот момент Алиса решила нанести ответный удар. Она поджидала его у выхода из университета, у парковки. Её лицо было искажено обидой и яростью. Красивые пухлые губы были накрашены яркой красной помадой, а глаза блестели от непролитых слёз. — Чем обязан, Алиса? — спросил Зощенко, проходя мимо, не задерживаясь около девушки. Он достал из кармана ключи от своего автомобиля. — Что, новая нашлась? — выпалила она, блокируя ему путь к машине. — Та бледная моль? Ты променял меня на эту серую посредственность? Игорь попытался отстраниться, но она была настойчива, неумолима в своей обиде и желании вернуть всё как было. — Я всё про тебя знаю! И про квартиру, и про твои подарки! И про твоих «многообещающих» учениц! Я расскажу всем! — её голос срывался на истерический визг. В этот момент из здания университета появился Новиков. Он шёл к своему автомобилю, но, увидев сцену, остановился с насмешливой, понимающей улыбкой. — Проблемы, коллега? — его взгляд скользнул по Игорю, потом по Алисе, оценивая её без стеснения. — Кажется, ваши… внеучебные активности выходят из-под контроля. Может, стоит быть осмотрительнее? Это было слишком. Унижение от того, что его, Игоря Зощенко, видят в такой ситуации, да ещё и самодовольным Новиковым, заставило кровь ударить в лицо. Он грубо оттолкнул Алису и, бормоча что-то невнятное и нецензурное, рванулся к своей машине. Вечером он пришёл к Ксении разбитый и униженный. Он рассказал ей всё — про Алису, про угрозы, про насмешливый взгляд Новикова. Он ждал её насмешки, её холодного «ты и вправду жалкий». Но Ксения слушала молча, не кивала, не поддерживала. Сидела, молча уставившись куда-то сквозь него. И когда он замолчал, она подошла к окну и долго смотрела в ночные огни Москвы, будто выискивая в них ответы на вопросы бытия. — Они тебе не нужны, — наконец сказала она, не оборачиваясь. Её голос был тихим, но в нём слышалось нечто новое — не холод, а стальная удавка, подбитая мягкой кожей. — Кто? — растерянно спросил Игорь. — Все. Эти девки. Этот… Новиков. — Она повернулась. Её глаза в полумраке казались абсолютно чёрными. — Они — насекомые. Они жужжат, кусаются и пачкают тебя. Ты думаешь слишком много о том, что о тебе думают насекомые. — Но она может всё разрушить! Мою карьеру, мою… — Твоя карьера? — она перебила его, и в её голосе прозвучала лёгкая, ядовитая усмешка. — Твоя карьера — это пыль. Она ничего не стоит. А вот моё внимание… — она сделала паузу, подчёркивая каждое слово, — …оно стоит гораздо больше. И я не собираюсь делить его с кем бы то ни было. Она подошла к нему вплотную. Её пальцы, холодные и цепкие, впились в его подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. В глаза, в которых теперь вместо чёрных дыр горели красные ореолы, бросая его в дрожь. — С сегодняшнего дня, Игорь, ты не смотришь на других женщин. Ни на мужчин. Не флиртуешь. Не ведёшь этих жалких, пошлых игр. Ты — мой. Твоё тело, твоё внимание, твои мысли, твоя преданность принадлежат только мне. Я понятно разъясняю? Он замер, парализованный её тоном и силой её хватки. Это был не вопрос, а приказ. — А… а если я не послушаюсь? — выдавил он, сам не зная, зачем задал этот идиотский вопрос, будто бы он сделал это. Холодная улыбка тронула её губы. В ней не было ни капли тепла, только суровое обещание долгой мучительной смерти. — Тогда я найду себе новую игрушку. А тебя оставлю здесь. С твоей разбитой карьерой, твоими жалкими секретами и твоей вечной, никчёмной свободой. Выбор за тобой. В этот момент Игорь понял всё. Он был не любовником. Не спонсором. Он был собственностью. Вещью. И это осознание принесло с собой не страх, а странное, всепоглощающее облегчение. Ему больше не нужно было притворяться, не нужно было носить маску циника. Он мог просто быть — её. Он опустился на колени и прижался лбом к её холодным ладоням. — Я твой, — прошептал он. — Только твой. И впервые за долгие годы он почувствовал, что наконец-то обрёл то, чего так отчаянно искал. Не свободу, а своего хозяина. К сожалению, хоть и Зощенко наконец понял свое место, но внешние проблемы никуда не делись. Они копились, как ком, грозя задавить его, если он ничего не предпримет. — И что ты будешь делать? — спросила она, смотря на него сверху вниз, хотя сидела в кресле. Несмотря на него, книга в ее руках интересовала ее больше, но то что Зощенко вертится на своем месте уже полчаса, ее нервировало. — Будешь прятаться здесь, пока она не разнесёт твою репутацию в клочья? Пока этот пустой красавчик не займёт твоё место? — Я не знаю! — вырвалось у него с отчаянием. — Она сумасшедшая! Она всё преувеличит! — Все люди всё преувеличивают, — парировала она, играя своим браслетом. — Это не оправдание для бездействия. Ты же профессор, не так ли? Манипулируешь умами, читаешь лекции о воле к власти. А на деле — трусишь перед девочкой, у которой вместо аргументов истерика. Затем она продолжила: – Ты десятилетиями манипулировал людьми. Используй свой цинизм, наконец, по-настоящему. Заставь эту шавку замолчать. Поставь на место этого выскочку. Или… — она посмотрела на него с ледяным презрением, — …или ты и правда всего лишь старый, трусливый бабник, и мне стоит поискать компанию получше. Её слова жгли, как пощёчина. Он хотел возмутиться, но не мог. Она была права. — Так что же мне делать? — с вызовом спросил он. — Найти её и…? — Не будь примитивным, — она поморщилась. — Ты думаешь, я решу все твои проблемы? Я — твой стимул, Игорь, а не костыль. Ты сам создал этот бардак. Сам и расхлёбывай. Она подошла к нему и взяла его за подбородок, обманчиво мягко. Её прикосновение было холодным, но приятным. — Ты хочешь быть со мной? Тогда будь сильным. Реши свои жалкие проблемы. Покажи, что ты не просто старый развратник, дрожащий за свою должность. Что в тебе есть хоть капля той силы, которую ты так яростно изображаешь на лекциях. Она отпустила его и отошла к окну. — И запомни, — сказала она, глядя на ночной город. — Пока ты тратишь силы на этих никчёмных людишек, ты отвлекаешься от главного. От меня. А я это не люблю. Её слова стали тем самым пинком. Не угроза, а вызов. Унизительный, отрезвляющий, но честный. На следующий день Игорь Зощенко, отбросив панику, сел за свой компьютер. Он нашёл в себе хладнокровие. Он не стал звонить Алисе с угрозами. Вместо этого он собрал всё, что у него было на неё: старые сообщения, благодарности за «помощь», распечатки переводов. Всё, что могло показать её не в лучшем свете в случае публичного скандала. Затем он назначил ей встречу. Не у себя в кабинете, а в нейтральном кафе. Он говорил спокойно, холодно, глядя на неё не как на бывшую любовницу, а как на оппонента по дебатам. Он не отрицал их связь, но представил её как взаимовыгодное сотрудничество, которое она, по своей наивности, неправильно истолковала. — Если ты пойдёшь с этим к начальству, — сказал он, отпивая кофе. — У меня есть всё, чтобы показать, что ты была не невинной жертвой, а активной участницей. Твоя репутация пострадает куда сильнее моей. Уходишь тихо — мы квиты. Алиса ушла, хлопнув дверью, но он знал — угроза миновала. Она поняла, что игра не стоит свеч. С Новиковым он поступил проще. На ближайшем заседании кафедры, когда тот вскользь упомянул о «важности морального облика преподавателя», Игорь парировал: — Полностью согласен, Артём. Кстати, о твоей последней статье… Там есть интересные заимствования из работы немецкого коллеги. Не думаешь ли ты, что стоило бы сделать бóльший акцент на цитировании? Новиков побледнел. Игорь дал ему понять, что тоже владеет информацией. Больше насмешек в его сторону не было. Вернувшись вечером к Ксении, он не стал хвастаться. Он просто вошёл и сказал: — Сделано. Она оценивающе посмотрела на него, и в уголках её губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Наконец-то, — произнесла она. — Теперь, может быть, ты сможешь сосредоточиться на чём-то по-настоящему важном. И в этот момент Игорь понял, что только что прошёл её первое, самое простое испытание. И что впереди — новые. Но теперь он знал, что способен им соответствовать. Не потому что она решит всё за него, а потому что её присутствие заставляло его искать силы в самом себе. А пока, его ждала награда: ее длинные пальцы обхватили его галстук, и, как собачонку, она повела его в сторону спальни. Он наконец-то заслужил это.