Amour

Вставать каждое утро на протяжении долгих годов было невыносимым трудом, имея только один выходной на неделе, в который чаще всего приходилось работать, просто дома за старым ноутбуком, который не выкидываешь просто потому, что изнашиваешь до конца. Но сегодня были именно будни, потому пришлось встать по будильнику и за пол часа собраться. Еле как подняться с кровати, дойти до ванной с холодным душем, чуть ли не вырубившись там, собрать вещи, выпить первую кружку кофе и наконец выйти из дома. Такой план утра Россия расскажет без подготовки, если разбудить посреди ночи и спросить его. Но его некому будить, точнее, той вечной тени за спиной это незачем, он и так все видит, где бы ни был РФ. Снова медленная поездка до офиса, внутри которого шаг становится будто быстрее скорости машины по дороге сюда. Однако даже так удалось пересечься взглядами с ОАЭ на входе и с Данией в холле. Лифт сегодня был пустым, позволяя ему перевести дыхание за минуту до того, как он приедет на свой этаж. В отделе СНГ его встретил Беларусь, но они лишь перекинулись взглядами и разошлись. Россия без труда видел в зеленых глазах брата смятение и подавляемую боль, пока собственные красные глаза казались привычно пустыми, на самом деле просто прикрываясь этим холодом. Единственный, кто этот холод видел насквозь, был крайне неприятной личностью, с которым пришлось встретиться на собрании. РФ не хотел идти на встречу, уже заранее чувствуя тревогу, которую не успокаивали ни одни таблетки, что уж говорить об обычном глицине. США свои глаза прикрывал за солнцезащитными очками в любое время года, которые только на нем почему-то гармонично смотрелись с деловым костюмом и кроссовками. Американец сегодня снова давил на него и прямо, и косвенно, хотя все присутствующие знали об опасных мутках между двумя огромными странами, которые становились опасными и для них. Потому те, кто не хотел остаться нейтральными, подобно Англии и Германии, пытались их гляделки между друг другом, которые устраивал именно любитель свободы, даже если сам Россия отводил взгляд, прекратить и отвлечь чем-то. Таким чаще бывал Франция, иногда с Испанией, если эта леди присутствовала. В остальном, даже если Федерация учавствовал в переговорах, не был страной первой важностью. Да, в конфликте он был основоположником, но всем было откровенно все равно на него, в лишний раз не вступая с ним в диалог, если в этом нет нужды. В том числе и Украина, который сидел в стороне, помалкивая, и лишь иногда кидал косые взгляды на присутствующих либо редко эмоционально отвечал на чьи-то наезды. Его эмоции всегда бурлили и не успокаивались, потому РФ, привыкнув, его тоже отчасти не замечал, как и все они его. Это продолжалось многие часы. Россия слушал дебаты стран, но не слышал, откладывая их в дальнюю папку в голове, которую он достанет, когда полученная информация правда будет полезной. А пока ему оставалось смотреть куда-то вперед перед собой и иногда кидать взгляд на часы, ожидая, когда наконец время выйдет. И когда стрелка часов достигла нужной отметины, все попрощались и встали с мест. Русский тоже из вежливости попрощался, но никто на него не взглянул, не услышал. Некоторые спешно ушли в свои кабинеты, кто-то собрался в компанию, решив устроить перерыв. Федерация некоторое время побродил по этажу, дабы брат уехал на лифте первым и они не пересеклись вновь. Но когда РФ все же пришел к лифту, то тут же подошел и Украина. Они заметили друг друга только краем глаза, даже открыто не посмотрев и тем более не заведя диалог. Когда лифт приехал, оба не сразу вошли, пропуская одного вперед, дабы другой подождал другого раза, не желая оставаться наедине. Но подошедший Германия оборвал их планы. Обоим не хотелось перед достаточно нейтральной страной, который, не смотря на политику правителя, относился к этим братьями по-равному, падать лицом в грязь детскими выходками. Потому им втроем пришлось ехать наверх. Немец не дурак, потому не нажал на свой этаж, который был ниже этажа этих двоих, дабы не оставлять тех в напряженном одиночестве лифта. Доехал с ними до нужного им этажа и только после нажал на свой, спускаясь вниз. Однако братьям все же пришлось некоторое время быть вместе, без помехи от кого-то другого. Оба пытались замедлить шаг или наоборот ускорить, но делали это одновременно. И все же Россия свернул к себе в кабинет, пока Украина прошел дальше, вероятно, к Узбекистану. Внутри наконец тишина, спокойствие... Нет, его и подавно не было. Была тревога, паранойя, тряска, нервозность, боль в голове, но никак не спокойствие. Третья кружка кофе за день была поставлена на стол рядом с документами. Компьютер снова включен, ручка взята в пальцы, прокручивая ее в них. Дискомфорт от взаимодействий с другими воплощениями засел в горле удушающим комом. Когда-то те, кто были с ним добры, стали не замечать его и ни во что не ставить. Им нужны только его ресурсы. Федерация теперь понимал отца, понимал его недоверие. СССР... Ему так жаль... Если бы были слезы и силы на них, то он бы мог расплакаться. Но нет, ничего из этого не было. Да даже эмоций, самой грусти и горечи не хватало, только пожирающая вина, которая разъездала изнутри, заставляя гнить в собственном дерьме из навязчивых мыслей. Кофе, по температуре самый настоящий кипяток, был выпит залпом, сжигая из головы лишние мысли хотя бы на время, жаль только нельзя было выжечь эмоции и чувства либо, наоборот, разжечь их до максимума, чтобы наконец начать что-то делать. Но пока стало хоть чуть "лучше" Россия вернулся к работе, записям, документам, таблицам, от 1c до Exel или обычного Word-а и других программ. Пришлось вести разговоры с заглядывающими к нему городами или созваниваться с ними по срочным делам. Обеда не было, его и не входило в планы. В отличие от очередного наблюдения черного орла за окном. Тот был всегда и, похоже, будет, наблюдая за ним, как за своей добычей. Вечный наблюдатель за его мучениями. Рабочий день заканчивался в шесть, но как и многие другие, Федерация задерживался, ведь не спешил домой. Его там вряд ли ждут. Однако когда появилась угроза заснуть прямо за столом даже после пятой кружки кофе, пришлось наконец встать и потратить еще некоторое время на выключение программ и самого компьютера, принтера, сборку документов по папкам, некоторые из которых были убраны в шкафчик в столе либо в шкаф у стены. За окном к тому времени уже немного стемнело, фонари грозились включиться с минуты на минуту. Тёмная птица в небе была не видна, либо сливаясь с небом, либо она уже улетела домой и ждала его там. Спускаясь вниз на лифте, шанс встретить кого-то был меньше, чем утром. Сегодня математическая вероятность была на его стороне, потому удалось выйти из офиса под звук ничего, тишины, прерываемой лишь собственным шагом, который интуитивно пытался быть тише, особенно на подземной парковке. Дорога до дома была более быстрой, чем до работы, боясь уснуть за рулем, тем не менее правила ПДД не нарушались. Собственный дом встретил тишиной с самого двора, хотя сама территория была совсем маленькой перед домом. Внутри же было темно. Дверь с щелчком замка открылась и закрылась за спиной, включая, нащупав по памяти, свет. Фигура, прежде не видная в темноте, стояла прямо перед носом, немного возвышаясь. И даже если разница в их росте не достигала даже 10 сантиметров, старая страна все равно выглядела внушительнее и не только потому, что имела черные крылья за спиной. Россия не дернулся, уже привыкнув к такому внезапному появлению, стягивая обувь с ног. Он ничего не сказал, не здоровался, ведь и не прощался. — Ты сегодня не ел, — коротким фактом сказал Королевство Пруссия, даже не карими, а глубокими черными глазами глядя на младшее воплощение. Нельзя было сказать, забота ли это. На лице призрака прошлого не было ни улыбки, а если она и была, то не всегда была доброй. РФ молча кивнул и прошел на кухню. Из холодильника была взята кастрюля макарон не первой свежести, и Прусс мог только благодарить Бога, что ему не нужна еда. Согретая порция в микроволновке была маленькой в сравнении с тем, сколько нужно было съесть воплощению за день. Пока русский быстро ужинал, на плите закипел чайник. Кружка напитка была также быстро опустошена. Федерация клевал носом, когда мыл посуду. Журчание ледяной воды, включенной намеренно, дабы не заснуть стоя, убаюкивало, и даже холод на руках не спасал. Посуда с легким звоном была поставлена на сушку, русский вытер руки об полотенце и уже развернулся, желая идти в комнату. — Не расскажешь, как день прошёл? — фигура Королевства была прямо перед ним, не дав места уйти. Только из-за сонливости Россия дернулся, немного взбодрившись. — Ты и сам все видел, — он мог бы обойти Пруссию, но не стал, ведь у него не было повода чувствовать к нему что-то отрицательное, не было желания ухудшать взаимоотношения. Только с этим наблюдателем было максимально комфортно, чем с кем-либо другим. — Нет, не все, — тут же обрезал прусс, поставив руки на столешницу по бокам от РФ, немного шире распахнув крылья. Да, он перекрывал ему возможность отступить, честно, не доверяя. А также это было его своеобразное... Положительное взаимодействие, желание хоть какого-то контакта, даже если оно было немного эгоистичным. Королевство знал о критически уставшем состоянии русского, но еще больше нуждался знать о его дне, — я не видел того, что было на собрании. Тебя трогали? Были ссоры? — он немного склонил голову набок, черные, зачесанные волосы назад, лишь немного покачнулись в сторону. — Все было спокойно. Меня не трогали, — его откровенно не замечали, но Россия отвык описывать что-то столь...эмоционально. Да и не думал, что прусс нуждался услышать это. В следующее мгновение на губах королевства возникла довольная улыбка. Она выглядила ядовито и насмешливо, даже если подразумевала радость за то, что день и правда выдался спокойным. — Отлично, — Пруссия все же отступил. В тот же момент диалог автоматически был закончен. Федерация отошёл и ушел в ванную, где подготовился ко сну, и скрылся в комнату. Мысли за это время постепенно отвлекались от диалога. Россия не мог расшифровать эту улыбку, цель этих вопросов. Существование Королевства рядом с самого начала было большим вопросом и тайной, сама его личность — скользкой и непонятной. Даже если внутри где-то была надежда и желание его понять как единственного, с кем он мог контактировать хоть немного, дабы доверие, установившееся только из-за прошедших годов и эмоциональной связи, а не из-за понимания, стало крепче. Но делать этого у него не было сил, уже и так погруженный по голову в проблемы. Да и не видел он в Пруссии ответного желания. А стучать в бетонную стену с жалкой попыткой ее разрушить, когда на другой стороне тебя и не пытаются услышать, было бы максимально бесполезно. Закрыв за спиной дверь в комнату, русский прошел и лег на кровать. Но не собирался спать, а взял телефон и включил его, заходя в мессенджер. Надо было ответить на скопившиеся сообщения. У воплощений практически не было личной жизни, ведь страна, граждане, политика, экономика и так далее — это неотъемлемая часть их существования, пока они не станут недействующими, передав всю работу наследнику. РФ сам взял на себя это наследие, сам виноват. В один момент он вырубился за телефоном, но через пол часа проснулся от короткого кошмара, очередного напоминания прошлого. Дописал остальные сообщения тем, кому так и не написал, извинившись за задержку ответа, и только после лег спать. Рука так и не донесла гаджет до тумбочки, голова коснулась подушки быстрее, так что гаджет упал экраном вниз на пол, а обмякшая рука повисла вниз к нему. Современную чудо коробочку поднял Пруссия, беззвучно положив ее на дерево тумбочки, а также отодвинул русского от края кровати и закинул его руку наверх, одеяло поправил почти аккуратно и заботливо, накинув на плечи. В голове промелькнули воспоминания о прошлом, об их первом знакомстве. Безусловно, Россия в его глазах вырос с тех пор, но он не мог точно сказать, стало ли русскому лучше. Однако так ничего и не делал, дабы помочь улучшить положение еще молодого воплощения. Крылья шелестнули за спиной, хлопнув ими по воздуху, складывая их. Отходя к окну, пальцы быстро и автоматически профессионально перепели низкий хвостик волос, а после поправили ворот черного мундира. Взгляд устремился к современному городу, к горящим огням и мелькающим машинам. Кто-то еще жил и бодрствовал, у кого было больше здоровья, энергии и стремления к жизни. А кто-то уже ушел набираться сил к завтрашнему дню. Когда-то давно Пруссия сам нуждался в ней, когда-то он вырабатывал тепло, в нем текла кровь и билось сердце. А сейчас тишина. И из них двоих в комнате дышал лишь один, спящий, пока второй, хоть и не спал, был где-то далеко похоронен под землей.