Amour

Страна жила даже после такой огромной главы в её истории, как Великая Отечественная война и в принципе Вторая Мировая. Люди снова вышли на работу, даже если города продолжали не только возобновляться, но и расти и развиваться. Война стала будто не помехой, а толчком к дальнейшему, к стремлениям и целям. Холодная война была только новым продолжением, напоминанием, что никогда не будет абсолютно спокойно, мир в движении, особенно между двумя сверхдержавами. Однако на простых граждан это влияло не так сильно, они продолжали работать и жить своей жизнью, стараться на благо своей страны. В жизни же самого воплощения СССР было все интереснее, напрямую участвуя в политических терках с американцем. Не научил его отец находить с этим пендосом общий язык, к тому же их взгляды расходились в разные стороны, были противоположны. Но параллельно с этой работой и конфликтами у него была и личная жизнь. Приходилось все это где-то умело, а где-то неумело совмещать, особенно теперь, когда им пришлось переехать в новый дом, а под его крылом теперь 17 воплощений, даже если один часто отсутствовал вместе с ним. СССР редко был дома, даже если скучал по детям, которые стали еще самостоятельнее, чем были, ведь так вынуждали обстоятельства. Наконец-то они смогли продолжить учебу в школе, старшие уже готовились к выпускным экзаменам. Спустя несколько лет Россия более менее пришел в норму и стал чуть больше разговаривать с другими, особенно активно с новенькой в их семье. ГДР. По рассказам отца, они уже встречались и с ее братом двойняшкой, когда были маленькими, даже показывал фотографию, где угол с отцом ГДР был загнут. Украина часто ревновал брата к немке, от чего часто случались конфликты и недопонимания, хотя русский просто хотел приобщить новенькую к семье и в принципе имел интерес к иностранке. Такой же интерес был к, хоть и редко появляющемуся в доме, в основном всегда вместе с отцом, КНДР. Кореец был суров и неразговорчив, однако с детьми своего опекуна шел на контакт, тем более с наследником. С ним Украина ругался уже вместе с другими братьями, ведь не доверяли ему и его доброте, тем более к и так не восстановившемуся до конца брату. Да все еще не оправились до конца. Крылатые братья так и ходили в бинтах, очень трепетно относясь к своим крыльям, даже Узбекистан избавился от привычки драть свои перышки и всегда очень тщательно ухаживал за каждым выросшим, вместе с другими мечтая, как снова будут летать. У Украины до сих пор открывались старые раны, некоторые шрамы приходилось по новой зашивать. Россия в такие моменты всегда ходил с ним к врачу, держа за руку, а иногда затыкая рот, дабы тот не сильно орал. Один раз приходилось его в принципе сдерживать, когда тот чуть ли не сорвался на врача. Ему было тяжело доверять свои раны кому-то другому, чужому, кроме как членам своей семьи, вспоминая моменты, когда Литва зашивала ему раны, хоть и менее профессионально, но в разы нежнее и заботливее. Мальчишка, хоть и рос, но продолжал прекрасно считывать чужие эмоции и ещё ярче выражать свои. Потому Украине было не сложно понять, что врачу плевать на него, главное выполнить работу, а вот сестра искренне о нем заботится. Русскому всегда приходилось быть рядом, чтобы остановить возможную драку, а если конфликт уже был между ними, то всегда был Белоруссия рядышком, постоянно разбавляя атмосферу. ГДР училась на дому с личным преподавателем, который мог с ней свободно говорить на немецком и вести уроки, потому она всегда встречала всех по возвращению из школы, никуда не уходя. Довольные, некоторые сбегали с уроков, в основном это была пятерка крылатых, иногда захватывая с собой и других братьев с сёстрами. Украина тоже хотел сегодня прогулять последний урок физкультуры, но Белоруссия высказался против, переживая по поводу их успеваемости и ругани с отцом, когда тот вернется, а Россия не лез в их спор, как обычно находясь больше в мыслях, чем в реальности. Вернулась эта тройка не последними, как старшие начав готовить на всех ужин. Параллельно к ним из пернатой пятерки прилип, как и всегда, Казахстан, который любил с ними проводить время. ГДР, которую затаскивал в компанию Россия, тоже присоединилась к готовке. На сегодня была по плану картошка и овощное рагу. Те, кто приходили последними отправлялись убираться немного приказным, но тихим тоном Белоруссии, параллельно со строгими и громкими наставлениями Украины, который еще и подталкивал их и впихивал в руки швабры, тряпки, грабли и другое. А им делать нечего, лишь бы Украина на них не кричал, уже готовя план мести. Их никто не звал возвращаться, но те пришли на запах жаренной картошки и рагу, который чувствовался и на улице из-за открытого окна. Уже самостоятельно, избегая косых взглядов Украины, все помыли руки и сели за стол. Некоторые, все же, выделились. Армения тырил картошку из сковородки, половину краденного скармливая Эстонии, который боялся так наглеть. И не зря, ведь после оба получили деревянной лопаткой от Украины по макушке. Белоруссия вместе с другими расставил тарелки на стол и в центр поставил блюда с картошкой и рагу, после чего включил радио, стоявшее на подоконнике, и только после сел за стол. Но музыку никто не слушал, она играла лишь на фоне, хотя и без нее на кухне было шумно от льющихся диалогов. Некоторых приходилось щелкать по рукам, как Кыргызстана и Таджикистана за то, что они из рагу брали только кусочки мяса, некоторых заставляли есть само рагу, даже если те не любили овощи, как Украина с Казахстаном, а кого-то в принципе приходилось заставлять есть, такими были стеснительная ГДР и просто как всегда не голодный Россия. Их было 16. И только наследник видел стоявшего у окна 17 воплощение, которое было старше их всех. РСФСР видел, как на губах Королевства появилась улыбка, а после он растворился. Сразу затем открылась входная дверь и после недельного отсутствия вернулся СССР с КНДР позади. Все сидящие тут же радостно воскликнули и побежали в прихожую встречать, только Белоруссия, Россия и ГДР остались на кухне, ставя тарелки на пришедших. Начало вечера стало еще более шумным. Хоть Союз и торопился вернуться к работе, все же задержался с детьми на кухне, ведь сам по ним соскучился. На него вылилось как много новых их историй, так и просьб, чтобы он сам что-то рассказал. Не докапывались только до КНДР, но кидали косые взгляды, на которые он почти не реагировал по крайней мере внешне. Хотя внутренне тот немного обижался, но сам понимал, что виноват, ведь не знал, как наладить взаимоотношения между некровными братьями и сёстрами и к тому же даже не пытался. Каждый вымыл за собой посуду, и все начали разбегаться по своим делам, после объединяясь в отдельные группки, а после в одну ораву. СССР только некоторое время за этим наблюдал с уставшей, но любящей улыбкой, и все же был вынужден уйти в кабинет вместе с КНДР. Из всех отсутствовал только Россия, успевший выйти из дома, пока в нем царил шум. Его чуть ли не за руку вёл Пруссия, а парень лишь наивно доверял и позволял себя вести на задний двор, где сел под дерево, наблюдая за призраком прошлого. — Шумные же вы, дети, — посмеялся Королевство, скрыв и подавив ностальгичную нотку во взгляде, — у тебя болит голова от этого хаоса и эмоциональности, не так ли, маленький одиночка? — он подошел ближе к русскому и наклонился над ним. Холодная рука протянулась вперед, тыкая указательным пальцем в лоб, а РСФСР и не возмущался, с чего прусс снова посмеялся, будто ядовито и с насмешкой, даже если того не подразумевал, — а ведь надо поддерживать узы с семьей, а не отдаляться, — вопреки наставлениям, его ладонь легла на белые пушистые волосы, почти ласково гладя мальчика по голове, будто хваля. Но такой жест мог показаться лишь более настораживающим, чем нежным, каким пытался быть, однако Россия будто этого не замечал. Точнее, ничего не замечал, оставаясь спокойным и молчаливым. Потому ответа не последовало. Королевство лишь некоторое время прожигал своими черными глазами чужие, сохраняя на губах ухмылку, а на глазах лукавый прищур, выглядя как минимум зловеще. И все же после отстранился и отошёл, раскрывая крылья. Если бы от него падала тень, то точно бы она была огромной. Его темная фигура осталась в стороне, продолжая лишь наблюдать. И Россия наблюдал за ним в ответ. Ему не хватало смелости и нрава, чтобы попытаться поближе узнать того, с кем ему приходится жить бок о бок, кого никто, кроме него, не видит. Да и не знал, можно ли, ведь вряд ли такая скользкая личность, как Королевство Пруссия, позволит узнать о себе больше, чем он сам позволит. РСФСР уснул на траве за домом, возле дерева. Отец не пришел за ним, ища его пропажу, никто не заметил его отсутствие, а если и заметил, то все привыкли, ведь иначе нельзя объяснить, почему Украина со взволнованными криками еще не прибежал к нему. Однако ночью, когда русский проснулся, обнаружил себя в комнате под одеялом. Но в голове лишь на мгновение появился вопрос, после чего тяжелые веки от сонливости снова сомкнулись, а в тени комнаты фигура умершего воплощения продолжала лишь наблюдать, только незаметно и незначительно взаимодействуя с историей, будто опасался оставить хоть какой-то след в ней.