Доктор твоего тела

***

— Проснулась уже? — послышался низкий, сонно-хриплый голос прямо у уха девушки. — Чего такая счастливая? Лэйн приподняла взгляд и встретилась с затуманенными, но узнающими её глазами Донован. На губах профессора играла её фирменная, чуть насмешливая ухмылка. — Доброе утро, — прошептала Лэйн, её пальцы нежно коснулись щеки Донован, провели по линии скулы. — Мне нравится просыпаться рядом с тобой. — Тебе всё нравится, что связано со мной, — уверенно констатировала Донован, её рука легла на руку Лэйн, прижимая её ладонь к своей коже. — Ты как всегда проницательна, — с наигранным вздохом ответила Лэйн и с притворной обидой повернулась на бок, спиной к ней, хотя улыбка не сходила с её лица. Она услышала за спиной короткое цоканье языком, а потом сильные руки обхватили её талию и уверенно притянули назад, к тёплому телу Донован. — Непослушная девчонка, — прорычала Донован ей в волосы, и её губы невесомо коснулись кожи на шее Лэйн, заставляя ту вздрогнуть. — Иди сюда. — Мне так хорошо с тобой... — Лэйн полностью расслабилась в её объятиях, вжимаясь в её тело. — Я бы лежала так вечность. — К сожалению, у нас нет столько времени, — практично ответила Донован. Её дыхание было тёплым на коже Лэйн. — Надо вставать. Ты что хочешь, чай или кофе? Лэйн на мгновение притихла, наслаждаясь моментом, оттягивая неизбежное. Тогда Донован мягко развернула её к себе. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Что ты хочешь? — повторила она свой вопрос, и её проницательный взгляд поймал медленно расползающуюся по лицу Лэйн смущённую игривую улыбку. Донован покачала головой, и её собственные губы дрогнули в ответной улыбке. — И не стыдно тебе, — молвила она, и её губы коснулись губ Лэйн в лёгком, быстром поцелуе, полном нежности, которую она всё ещё училась выражать. Затем она с решительным видом поднялась с кровати. Спина её была прямой, плечи расправлены — Командующая возвращалась к своим обязанностям. Она набросила на ночнушку простой халат и, не оглядываясь, направилась к небольшой плитке, чтобы заварить кофе, оставив Лэйн лежать в постели, всё ещё купаясь в лучах утреннего счастья и в сладком, пряном аромате, который остался на подушке.

***

Вечер застал их обеих на грани истощения. Лэйн пришла в их комнату чуть раньше. Она с трудом сняла куртку и, не раздеваясь, рухнула на диван, уткнувшись лицом в прохладную ткань. «Подожду Донован, — промелькнуло в её сознании, — и тогда вместе...» Но усталость была сильнее. Тело, не слушаясь, провалилось в глубокий, беспамятный сон, пока за окном окончательно гасла заря, и база погружалась в ночную тишину. Дверь в комнату бесшумно открылась, впуская усталую фигуру Донован. На её плечах был небрежно накинут белый медицинский халат, испещрённый следами химикатов, а в глазах, обычно таких острых, читалась глубокая, вымотавшая усталость. Её взгляд сразу же нашёл на диване спящую Лэйн, и на её измождённом лице на мгновение проступила мягкая, почти невесомая улыбка. Она молча прошла вглубь комнаны, сняла халат и переоделась в просторную домашнюю одежду. Приведя себя в порядок, она подошла к шкафу, достала мягкую пижаму Лэйн и вернулась к дивану. Осторожно, с концентрацией хирурга, выполняющего сложнейшую операцию, она принялась раздевать спящую девушку. Её пальцы, привыкшие к точным и уверенным движениям, теперь были невесомыми, будто боялись причинить малейший дискомфорт. Она сняла с Лэйн рабочую одежду, оставив лишь тонкое белье. И на мгновение замерла, позволив себе просто смотреть. При тусклом свете ночника Лэйн казалась хрупкой и беззащитной. Ровное дыхание слегка приподнимало её грудь, ресницы отбрасывали тени на щёки. И в этой уязвимости была такая пронзительная красота, что у Донован сжалось сердце. Она не удержалась и медленно провела ладонью по её телу — от ключицы, вдоль изгиба бока, до талии, чувствуя под пальцами тёплую, живую кожу. Затем, стараясь не потревожить её сон, она натянула на Лэйн мягкую пижаму. От этих бережных прикосновений Лэйн начала просыпаться, но, уловив нежность в каждом движении Донован, решила притвориться спящей, жадно впитывая эту несвойственную профессору заботу. И тут сильные руки обхватили её. С лёгким усилием, но без единого лишнего движения, Донован подняла её на руки, как перышко. Лэйн с огромным трудом сдержала улыбку, притворяясь беспомощной куклой. Её руки несли её с такой бережностью, будто она была хрустальной, а затем так же невесомо опустили на прохладные простыни их уже общей кровати. Потом Лэйн почувствовала, как на неё опускается тяжёлое одеяло, заботливо укрывая её с ног до головы. И на самую кромку её волос, на макушку, опустилось лёгкое, тёплое прикосновение — беззвучный поцелуй, в котором была вся невысказанная нежность Донован. Профессор ненадолго вышла, чтобы умыться, и вернулась в спальню уже в полной темноте. Лэйн чувствовала, как кровать прогнулась под её весом, как она устроилась рядом. Но объятия не последовало. Тогда Лэйн, сделав вид, что ворочается во сне, перевернулась и небрежно, по-сонному, обвила рукой руку Донован, прижавшись к её боку. В тишине комнаты прозвучал тихий, хриплый шёпот: — Актриса... Лэйн замерла, сохраняя образ спящей, хотя сердце её колотилось как сумасшедшее. Она почувствовала, как мышцы руки под её щекой расслабились. Затем тот же шёпот, ставший ещё тише и нежнее, прошелестел над ней: — Спи, моя маленькая. От этих слов у Лэйн всё сжалось внутри сладким, щемящим комком. Ей до боли хотелось поднять голову и найти в темноте её губы, но она сдержала порыв, оставаясь неподвижной. И так, в тихом обмане и молчаливом взаимопонимании, обе, наконец, погрузились в настоящий, глубокий и мирный сон.