Мы ограбим Лувр

Утренний бар "Le Petit Matin" представлял из себя странное зрелище — своеобразную временную зону между ночью и днем, где две реальности сталкивались в почти сюрреалистичной картине. В одном углу пара помятых мужчин в смокингах с ослабленными галстуками доигрывала какую-то карточную партию, начатую, судя по всему, еще вчера; у барной стойки девушка в вечернем платье спала, положив голову на сложенные руки; а за соседним столиком офисные работники в идеально выглаженных костюмах уже заказывали крепкий кофе и круассаны, готовясь к рабочему дню. Макс же пил джин-тоник, считая, что чертовски заслужил его за эту ночь. Пятьдесят грамм джина и звон льда в стакане казались самым правильным выбором после всего, что произошло за последние двенадцать часов. Шарль уехал к Фернандо, рассказывать про то, как не удалось получить документы, оставив Макса одного с мыслями и алкоголем — опасное сочетание в любое время суток, но особенно в семь утра. Они договорились встретиться здесь с Ландо и Джорджем через час, чтобы обсудить новую информацию. — Ну и видок, Ферстаппен, — раздался за спиной знакомый голос с британским акцентом. — Как будто тебя жевала, а потом выплюнула вся французская полиция разом. Макс обернулся и увидел Ландо, который, на удивление, пришел первым. На нем была мятая рубашка с закатанными рукавами, джинсы, которые, похоже, он носил уже не первый день, и дорогие дизайнерские кроссовки — типичный лук Норриса, который даже в самом затрапезном виде умудрялся выглядеть так, будто вот-вот сойдет с обложки модного журнала. — А ты выглядишь так, будто всю ночь провел в клубе, — хмыкнул Макс. — Потому что так и было, — Ландо широко зевнул и плюхнулся на стул напротив. — Оказывается, лучшие контакты для информации о безопасности Лувра тусуются в "Le Baron" после двух ночи. Кто бы мог подумать? — Он заметил стакан в руке Макса и ухмыльнулся. — Джин-тоник на завтрак? Одобряю стиль жизни. Правда, сам предпочитаю яичницу с беконом для похмелья. Ландо махнул рукой официанту и, даже не глядя в меню, заказал полный английский завтрак, три круассана, апельсиновый сок и "самый большой и крепкий латте, какой только можно сделать, желательно с тройной дозой эспрессо". — Боже, я голоден как стая волков, — он потянулся и достал из кармана жвачку. — Так что, расскажешь, почему мы встречаемся в этой забегаловке в такую рань? Твое сообщение было максимально таинственным. "Встретимся в 'Le Petit Matin', есть информация." Прямо как в шпионских фильмах. Затем Ландо наклонился ближе, и его глаза хищно блеснули, несмотря на усталость: — И что у вас опять случилось с Шарлем? Макс поперхнулся джином: — С чего ты взял, что что-то случилось? Ландо фыркнул и откинулся на спинку стула: — Да ладно тебе. У тебя на лице написано "я-только-что-пережил-эмоциональный-апокалипсис-с-Шарлем-Леклером". Когда ты последний раз пил джин в семь утра? После того фиаско в Швеции, когда вы с Шарлем случайно обокрали один и тот же дом и столкнулись в спальне какого-то нефтяного магната. Макс уставился на него, не зная, злиться или удивляться: — Мы настолько очевидны? — Вы как самая драматичная пара в старшей школе, только с навыками профессиональных воров, — Ландо принял у официанта свой гигантский латте и сделал жадный глоток. — Аааах, вот это то, что нужно моему измученному мозгу. Так что там случилось? Вы снова подрались? Или наконец-то занялись примирительным сексом? — Ландо! — прошипел Макс, оглядываясь по сторонам. — Что? — невинно захлопал ресницами тот. — Это естественный ход событий. Напряжение между вами можно резать ножом и продавать как афродизиак. Макс вздохнул и начал рассказывать о вчерашних событиях, но не успел дойти даже до середины, как их разговор прервался появлением двух новых фигур у входа в бар. — А вот и остальные участники нашего маленького заговора, — пробормотал Ландо, заметив Джорджа и Шарля, которые встретились у входа и теперь направлялись к их столику. — Чёрт, — Макс закатил глаза. — Ну вот, рассказывать всё с самого начала. Джордж выглядел так, будто только что сошел со страниц журнала о экономике — идеально отглаженная рубашка, дорогие брюки и пиджак, даже в столь ранний час ни единого признака усталости на его лице. Рядом с ним Шарль в той же одежде, что и ночью, выглядел помятым и уставшим, хотя все равно умудрялся сохранять свое фирменное обаяние. — Доброе утро, господа, — поприветствовал их Джордж. — Признаться, был удивлен получить столь срочное приглашение на встречу. Особенно в... — он критически осмотрел бар, — подобном заведении. — Расслабься, Джордж, это не королевский прием, — хмыкнул Ландо, подвигаясь, чтобы освободить место. — Здесь делают отличный английский завтрак, попробуй. — Предпочитаю легкий континентальный завтрак, — спокойно ответил Джордж, но все же сел за их столик, аккуратно расправив складки на брюках. Шарль, выглядящий измотанным, но странно воодушевленным, скользнул на стул рядом с Максом. Их плечи на секунду соприкоснулись, и Макс поймал себя на мысли, что не отодвигается — маленький, но значимый жест после их ночного разговора. — Как прошла встреча с Алонсо? — тихо спросил Макс, пока Ландо заказывал еще напитки. — Лучше, чем ожидал, — также тихо ответил Шарль. — Он, кажется, поверил истории про неизвестного, который опередил меня. Даже посочувствовал синякам. Шарль повернулся к остальным и, не дожидаясь расспросов, сразу взял инициативу в свои руки: — Итак, у нас есть новая информация, которая может полностью изменить наш взгляд на предстоящее ограбление, — начал он без предисловий. — И, возможно, заставит нас пересмотреть наше участие в нем. Джордж приподнял бровь: — Звучит драматично. Что именно произошло? Шарль глубоко вздохнул и начал рассказывать, четко излагая события прошлой ночи — о задании Алонсо найти документы, о квартире, о неожиданной встрече с человеком в маске. — Мы думаем, что это был человек Тото Вольфа, — вставил Макс, когда Шарль дошел до описания драки. — Тото? — переспросил Джордж, нахмурившись. — Какое отношение он имеет к этому? Ландо отломил кусок круассана: — Мои контакты подтвердили: люди Тото Вольфа активно собирают информацию о системе безопасности музея. Шарль кивнул и продолжил, рассказав о том, что было в найденных документах — о связи Алонсо с Haas Industries, о проекте "Феникс", о возможной настоящей цели предстоящего ограбления. — Подождите, — Джордж поднял руку, явно пытаясь структурировать полученную информацию. — Вы хотите сказать, что Алонсо не интересуют сами драгоценности? Что он использует нас для того, чтобы скомпрометировать систему безопасности и обрушить акции компании? — Похоже на то, — кивнул Макс. — А с учетом появления людей Вольфа, картина становится еще интереснее. — Тото и Фернандо — давние конкуренты, — задумчиво произнес Джордж. — У них было несколько... скажем так, бизнес-конфликтов в прошлом. В основном связанных с поглощением компаний и правами на технологии. — Это объясняет, почему Алонсо был так настойчив в подборе команды, — Шарль барабанил пальцами по столу. — Ему нужны были лучшие, чтобы гарантировать успех операции. Не ради драгоценностей, а ради удара по репутации Haas Industries. — А проект "Феникс"? — Макс посмотрел на остальных. — Что это может быть? — Возможно, новая система безопасности, — предположил Ландо. — Что-то революционное. Если существующая система будет скомпрометирована громким ограблением, спрос на новую технологию взлетит до небес. — И если Алонсо все еще тайно связан с компанией... — начал Джордж. — ...он не только обрушит цены на акции, но и создаст идеальные условия для запуска нового продукта, — закончил за него Шарль. — Идеальная схема. — Вопрос в том, что нам теперь делать? — спросил Ландо, отставляя пустую чашку. — Мы все еще участвуем в ограблении или нет? Наступила тишина. Все четверо переглянулись, понимая, что оказались в непростой ситуации. Они были наняты для конкретной работы, но теперь выяснилось, что их используют как пешек в чужой игре. — Я думаю, нам нужно продолжать, — наконец сказал Макс. — Но на наших условиях. — То есть? — Джордж приподнял бровь. — Мы узнаем больше о проекте "Феникс", о настоящих намерениях Алонсо и о том, что ищет Вольф, — пояснил Макс. — И используем эту информацию в своих интересах. — Звучит рискованно, — заметил Джордж. — Мы можем оказаться между двух огней. — Или выйти из этой ситуации с большей выгодой, чем планировали, — улыбнулся Шарль. — Если мы будем играть умно. — Ладно, я в деле, — Ландо широко ухмыльнулся. — Звучит веселее, чем просто вынести пару блестящих камушков из музея. К тому же, у меня есть еще контакты, которые могут помочь раскопать больше информации о Вольфе и Алонсо. — Я тоже в деле, — кивнул Джордж, несколько неожиданно для остальных. — Мне всегда нравились сложные многоходовки. И я могу узнать больше о Hass Industries через своих знакомых в страховой сфере. — Значит, решено, — подытожил Макс. — Мы продолжаем подготовку к ограблению, но параллельно выясняем, что на самом деле происходит. И держим эту информацию при себе — Льюис пока не должен знать. — Не доверяешь Льюису? — поинтересовался Джордж, подзывая официанта, чтобы заказать свой "континентальный завтрак". — Дело не в доверии, — осторожно ответил Макс. — Льюис слишком давно в этом бизнесе. У него могут быть связи, о которых мы не знаем, в том числе с Алонсо. — Не думаю, что Льюис стал бы нас подставлять, — возразил Джордж, который всегда испытывал определенное уважение к старшему коллеге. — Но согласен, что пока лучше держать информацию в узком кругу. Джордж сделал паузу, внимательно глядя на Макса и Шарля. Его взгляд скользнул от плеча Шарля, почти касающегося плеча Макса, к их рукам на столе — достаточно близко, чтобы почти соприкасаться пальцами. Затем он перевел взгляд на лицо Макса, который, вопреки обыкновению, не выглядел раздраженным присутствием Леклера, и на Шарля, который казался расслабленным, несмотря на очевидную усталость. — Подождите-ка, — Джордж прищурился, и на его лице появилась понимающая улыбка. — Вы что, помирились? Ландо издал звук, напоминающий одновременно смех и подавившегося человека, и уткнулся в свой апельсиновый сок. Макс и Шарль обменялись быстрыми взглядами. Что-то неуловимое промелькнуло между ними, какое-то молчаливое соглашение. — Мы... достигли определенного понимания, — дипломатично ответил Шарль. — Наконец-то разобрались в том сингапурском недоразумении, — одновременно с ним сказал Макс. — Боже мой, — Джордж покачал головой, но в его глазах читалось скорее облегчение, чем осуждение. — Год взаимных обвинений, и вы решаете помириться прямо посреди подготовки к ограблению века? — Технически, это произошло во время драки с человеком Вольфа, — поправил его Шарль с легкой усмешкой. — Романтично до жути, — съехидничал Ландо. — Ничто так не сближает, как совместное избиение неизвестного в маске. Должен взять на заметку для своей личной жизни. — Мы не говорили, что помирились, — возразил Макс, но его тон не был убедительным. — Просто... прояснили некоторые недопонимания. — Неважно. У нас есть более насущные проблемы, чем обсуждение наших личных отношений. — Согласен, — кивнул Джордж, хотя его глаза все еще светились любопытством. — Итак, возвращаясь к нашему плану. Мы продолжаем подготовку к ограблению, но одновременно собираем информацию о настоящих целях Алонсо и Вольфа. — И о проекте "Феникс", — добавил Макс. — Мне кажется, это ключ ко всей ситуации. — Я могу поспрашивать в технологических кругах, — предложил Ландо. — У меня есть знакомый, который работает с стартапами в сфере кибербезопасности. Если это какая-то новая технология, он может что-то слышать. — А я проверю страховые базы, — кивнул Джордж. — Любая новая система безопасности должна быть застрахована, особенно если речь идет о Лувре. — Отлично, — Шарль выглядел довольным. — Мы с Максом... — ...проверим, что еще Алонсо не рассказал нам о плане ограбления, — закончил Макс. — Возможно, есть детали, которые он намеренно скрыл. Джордж наблюдал за этим обменом репликами с нескрываемым интересом: — Вы уже заканчиваете фразы друг за друга? Как мило. — Боже, Рассел, — закатывая глаза сказал Макс. — Ладно, ладно, — Джордж примирительно поднял руки. — Но должен сказать, что работать с вами будет гораздо приятнее, когда вы не готовы перегрызть друг другу глотки при первой возможности. — Не зарекайся, — сухо ответил Макс. — День только начался. Но в его голосе не было былой язвительности, а уголки губ слегка приподнялись в подобии улыбки. — Встречаемся здесь же через два дня, — подытожил Шарль. — К тому времени у каждого должна быть новая информация. — И, пожалуйста, будьте осторожны, — добавил Макс. — Мы не знаем, насколько далеко готовы зайти Алонсо и Вольф в своей игре. Они расплатились и вышли из бара на утреннюю парижскую улицу. Воздух был свежим, первые лучи солнца окрашивали фасады домов в золотистые оттенки. Город постепенно просыпался — открывались первые кафе, на тротуарах появлялись спешащие на работу люди. Джордж и Ландо попрощались и направились к станции метро, оставив Макса и Шарля наедине у входа в бар. Оба выглядели измотанными — сказывалась бессонная ночь, полная драматичных событий и откровений. Макс потер глаза и подавил зевок: — Ехать сейчас в ангар сомнительная идея. Я собираюсь вернуться в отель и хорошенько выспаться. Он помедлил, словно собираясь с мыслями, затем аккуратно, почти неуверенно, спросил: — Ты... не хочешь поехать со мной? Вопрос повис в воздухе. Макс внезапно почувствовал себя неловко, как подросток, впервые приглашающий кого-то на свидание. Он уже был готов отмахнуться, сказать, что это просто предложение безопасного места для отдыха, ничего больше, но Шарль опередил его. Шарль улыбнулся — той особенной, улыбкой, которая всегда заставляла сердце Макса биться чуть быстрее, даже когда они были в ссоре. — Да, — просто ответил он, с неожиданным спокойствием. — Хочу. Макс моргнул, явно не ожидавший такого прямого согласия. Он был готов к колкости, к насмешке, к уклончивому ответу — к чему угодно, но не к этому простому "да". На его лице отразилась целая гамма эмоций: удивление, замешательство и, наконец, что-то похожее на искреннюю радость. — Хорошо, — сказал он, стараясь звучать непринужденно, хотя уголки его губ уже растягивались в улыбке. — Отлично. Моя машина на соседней улице. Они пошли бок о бок, сохраняя комфортное молчание. Утренний Париж расцветал вокруг них: пекари открывали свои лавки, наполняя воздух ароматом свежей выпечки; уличные торговцы раскладывали товары; а где-то вдалеке слышался мелодичный перезвон церковных колоколов. Для многих день только начинался — люди спешили на работу, студенты — на утренние лекции, туристы — к достопримечательностям. Но для Макса и Шарля этот день подходил к концу — странный, длинный день, полный опасностей, открытий и примирения. Они шли к машине Макса, оба уставшие, но с каким-то новым, неясным еще ощущением начала. — Знаешь, — тихо сказал Шарль, когда они подошли к автомобилю, — год назад я бы дорого заплатил, чтобы увидеть твое лицо, когда ты понял, что я согласился поехать с тобой. — Не так дорого, как я заплатил бы, чтобы забыть твое самодовольное выражение, когда ты угнал мою машину в Монако, — парировал Макс, но в его голосе не было злости, только легкая ирония. — Я не угонял ее, я просто одолжил на пару часов, — возразил Шарль. — И вернул в целости и сохранности. — С пустым баком и вмятиной на заднем бампере! — Мелкие детали, — отмахнулся Шарль, садясь на пассажирское сиденье. — К тому же, я оставил тебе бутылку отличного вина в качестве компенсации. — Которую я так и не открыл, — признался Макс, заводя мотор. Шарль повернулся к нему с удивлением: — Серьезно? Это был Château Margaux 1995 года. Маленькое произведение искусства. — Знаю, — Макс пожал плечами, выруливая на дорогу. — Просто не хотелось пить его в одиночестве. Между ними снова повисло молчание, но теперь оно было наполнено чем-то еще — невысказанными словами, упущенным временем, возможностями, которые они почти потеряли. — Может быть, когда все это закончится, — осторожно начал Шарль, глядя в окно на проплывающие мимо парижские улицы, — мы могли бы открыть эту бутылку вместе. Макс бросил на него быстрый взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге: — Может быть, — ответил он, и в этих словах звучало больше обещания, чем во всех их разговорах за последний год. Машина повернула к центру города, где в роскошном отеле Максу и Шарлю предстояло наконец отдохнуть после ночи, изменившей все. Для кого-то день только начинался, а для кого-то заканчивался — и, возможно, это было также началом чего-то нового.