Глава 3.
7 ноября 2025 г., 22:46
На первый взгляд камера Рюджин ничем не отличалась от других таких же в этом тюремном блоке. В комнате размером два на два на два помещались металлическая кровать, стол, унитаз, раковина и книги. Чертовски много книг. Издания по криминологии, криминалистике, судебной экспертизе и юриспруденции впечатывались друг в друга, заполняя почти всё свободное пространство. Отдельная полка была отведена под ужастики – Кинга и Лавкрафта.
Покрутив в руках «Безнадёгу» со сточенными от времени уголками, Чонён прислонилась спиной к стене. Бледный от страха, покрытый испариной начальник тюрьмы стоял за открытой решёткой.
– Мы понятия не имеем, как она сбежала, агента. Во время обхода всё было так же, как и всегда, а утром… утром камера оказалась пуста.
– Рюджин говорила с кем-нибудь?
– Только с охранником.
– Он здесь?
– Нет, но весь их разговор был записан на камеру.
– И о чём он был?
– О книгах. Она спрашивала его мнение о Кинге или что-то типа того.
– И всё?
– Да, – начальник пожал плечами. – Большинство наших заключённых болтливы, потому что сидят в одиночках, но Рюджин редко разговаривает. А, если начинает, то болтает только о книгах.
Мина и Чонён переглянулись.
– Вы уверена, что вчера всё было так же, как обычно?
– Да… хотя… нет! Нет, Рюджин доставили письмо.
– Письмо? – Агент Мёи нахмурилась. – Ей может писать только мать.
– Оно и было от матери. Мы проверили данные, прочитали письмо, чтобы убедиться, что там нет ничего, что противоречило бы правилам, а затем отдали ей.
– В камере его нет, – сообщила Чонён.
– Мы все их фотографируем. Идёмте, я покажу вам снимок.
Надзиратель, сидящий за компьютером, присутствую агентов был не рад, однако по приказу начальника вывел на большой экран файл с фотографией письма. На первый взгляд оно не отличалось от других писем, которые отправляли детям заботливые матери, так до конца и не поверившие в их виновность, но Мина знала, что приёмная мать Рюджин никогда бы не стала ей писать. Их не связывало ничего, кроме привязанности к покойному мужу и приёмному отцу. Они просто не нуждались друг в друге.
– Взгляни-ка, – Чонён провела рукой по первой строчке. – «Снег уже выпал. Рано утром, когда проснулась, он уже лежал. Очень холодно. Чертовски холодно, я бы сказала. Наверное, тебе там теплее. Очень на это надеюсь».
– Ну, странный стиль…
– Первые буквы. Они складываются в слово «СРОЧНО».
– О… да, ты права. Это же простейший код.
– Думаю, что и тот, кто это писал, не шпион мирового класса. Читай дальше – «ОПАСНОСТЬ. ЖЕНА».
Начальник тюрьмы запустил пальцы в волосы и захныкал, словно ребёнок.
– Я просто не понимаю… наша тюрьма – одна из лучших в Корее. Из неё невозможно сбежать.
– А Рюджин вы об этом сказали? – Ухмыльнулась Черён. – На вопрос о том, почему она сбежала, мы ответили. Теперь нужно узнать как. Подкуп исключён?
Мина покачала головой.
– За несколько часов до того, как её арестовали, Рюджин перевела все свои деньги на счёт Йеджи. У неё ничего нет.
– Что ж, значит, в камере было что-то, чего мы не увидела.
– Она же просто девчонка… – пробормотал начальник тюрьмы.
Чонён развернулась к нему.
– Эта, как вы выразились, девчонка убила кучу человек. С особой жестокостью. Кстати, Мина, в той книге, которую она читала, персонаж сбежал из тюрьмы после того, как натёрся мылом и пролез сквозь решётку.
– На записях из коридора её нет.
– Да, но в камере есть как минимум канализация и вентиляция.
Начальник тюрьмы покачал головой.
– Для того, чтобы пролезть через них, ей бы потребовалось вывихнуть себе несколько суставов.
– Для неё это не проблема, – заявила Мина.
– Идём, нужно снова проверить камеру.
Окно вентиляционной решётки было слишком маленьким даже для Рюджин, а унитаз и раковина отказались плотно прикручены, поэтому Чонён забралась на кровать и ещё раз осмотрела помещение. Свинцово-серые стены, бетонный пол, лампа…
– Лампа!
Из-за того, что камера была маленькой, до потолочного светильника можно было дотянуться прямо с кровати. Ночью вся электроэнергия перенаправлялась на системы защиты, поэтому освещения не было ни в камерах, ни в коридорах. Сами лампы были спрятаны под слой пластика, который Рюджин, очевидно, легко сняла, а потом снова вернула на место.
– Что ж, теперь мы знаем, как она сбежала, – улыбнулась Мина. – Вскрыла защитную панель, отодвинула лампы, залезла и вернула всё на место уже с той стороны.
– Но это же такой риск. Провода…
– У этой девушки три пожизненных, – оборвала мужчину Чонён. – Едва ли её волнует, что при побеге она может умереть.
– Скорее, что она может не успеть добраться до Йеджи.
***
Хёнджин позвонил за час до конца занятий. Его голос дрожал так сильно, что Йеджи пришлось почти пять минут ждать, пока он успокоится, и только после этого спросить, какого хрена ему вообще надо. Судя по звукам на фоне, он тоже был в университете, – скорее всего, в художественной мастерской. – Этой ночью кого-то убили. – Это Сеул, Хёнджин. Тут часто кого-то убивает. Большой город – большие проблемы. – Нет, это случилось на кампусе. Кого-то… кхм… кого-то зарезали, Йеджи. Плотно сжав губы, Хван обвела взглядом аудитории. Что ж, теперь понятно, почему он был напуган. – Ты думаешь, это сделал тот, кто нам звонил? – Да. – Но не факт, не так ли? – Ты… ты правда не понимаешь? – Я понимаю, что ты напуган. И что это вообще не телефонный разговор. – Да… да, ты права. Нужно встретиться. – Без обид, Джинни, но я не хочу говорить даже с тобой, не говоря уже об остальных. – Я понимаю, но это важно, Йеджи. От этого зависят наши жизни. «Да плевать мне на ваши жизни», – подумала Хван. – «И на свою тоже». – Ладно. Напиши, где и когда. Я приду. Через час она вошла в ближайшую к корпусу гуманитарного факультета кофейню и села рядом с Хёнджином. Остальные уже были там: Минхо потягивал из фирменной кружки чай, Черён наслаждалась десертом, а остальные смотрели на них как на психов. Впрочем, психами они и были. Наверное, поэтому Рюджин с ними и общалась «И ещё потому, что Черён липла к ней», – подумала Хван, сжимая руки в кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – «Шлюха». – Что ж, – начал Хёнджин. – Вы уже знаете, что случилось этой ночью. Студента журналистского факультета нашли в своей комнате с пятнадцатью ножевыми ранениями. Его буквально выпотрошили. – Угу, – смахнув с уголка губ несколько шоколадных крошек, Черён улыбнулась. – А ещё отрезали пальцы. Кажется, кто-то нашёл себе подражателя. – Заткнись, Ли. – Грубо. – Заткнитесь обе, – попросила Джису. – Я поспрашивала об этом парне. Он родился в Пулсан-Ри, но переехал, когда ему исполнилось пять. Некоторые из его друзей говорят, что он хотел написать книгу об убийствах, даже планировал поехать туда летом. И писал в тюрьму, в которой сидит Рюджин. – На что только рассчитывал? – Хмыкнула Ли. – В любом случае, – сказала Юна. – Теперь мы знаем, что он связан с Пулсан-Ри и той историей, а значит, связан и с нами. Это доказывает, что его убил тот же, кто звонил нам. – Или вариант второй, – возразила Йеджи. – Кто-то изначально хотел убить этого парня, но, чтобы на него не подумали, решил притвориться маньяком. – В прошлый раз, когда мы считали, что убийства не связаны… – В прошлый раз почти каждый из вас мог бы умереть, если бы не Рюджин. Хёнджин устало выдохнул и откинулся на деревянную спинку скамьи. Судя по мешкам, которые казались такими большими, будто могли вместить всю глупость Джису и злость Йеджи, он уже несколько дней не спал. Его руки дрожали. Ладонь то и дело опускалась на футболку, – на то место, где, как Хван знала, проходили белые линии шрамов. На её теле были такие же, но она перестала придавать им значение после того, как врачи сняли швы. Да, дядя пытался убить её, и что? Ублюдок мёртв. Плюнуть на его могилу и идти дальше. Куда важнее, что из-за этого Рюджин находится где-то так далеко, что не получается ни встретиться, ни позвонить, ни отправить письмо. Она одна, – вот, что действительно страшно. – Приятно видеть, что вы все в сборе. Этот голос вызвал в Йеджи иррациональное желание всадить в кого-нибудь нож. За три года агент Мёи, – или «главная сволочь», – почти не изменилась. На ней всё ещё был тот же смехотворно-дорогой костюм, начищенные до блеска лакированные ботинки. Волосы красиво рассыпались по плечам, но Хван отдала бы всё, что у неё есть, за возможность вцепиться в них и пару раз с силой приложить лицо агента к столу. Рожа её напарницы тоже не поднимала настроения. Все, кроме Хван, Минхо и Черён, выпрямили и испуганно переглянулись. – А-агент… что вы тут делаете? С Мёи говорил Хёнджин, но она не сводила взгляда с Йеджи. – Когда вы в последний раз видели Рюджин? – Очень смешно, – фыркнула Хван. – В день, когда её задержали, в полицейском участке. Вы, кстати, нас туда и привезли. – Что-то случилось? – Джису нахмурилась. – Боюсь, что так, – сказал второй агент. – Мы слышали об убийстве на кампусе. Вы в порядке? – Как видите, – Йеджи понимала, что звучит грубо, но ей было плевать. Она просто хотела, чтобы эти идиотки в костюмах с иголочки исчезли и из кофейни, и из её жизни. Агенты переглянулись. Судя по странным искоркам в глазах Джису, она раздумывала, не рассказать ли им о звонках, но Юна вцепилась в её руку так крепко, что оставила на коже следы, – вдавленные полумесяцы. Она была права, когда сказала, что звонки, – особенно с анонимных номеров, – не являются преступлением, поэтому и полиция, и агенты скорее всего с грустным видом сказали бы, что ничего не смогут с этим поделать. Другое дело, – убийство. Если они постараются, то выйдут и на связь того парня с Пулсан-Ри, и на телефонные розыгрыши, и на прочее дерьмо. Ключевое слово, конечно, – «постараются». – Если вы увидите что-то странное, позвоните мне, – попросила Мина. Все взяли по визитке, но Йеджи демонстративно скрестила руки на груди. – Пожалуйста, Йеджи. – Отстаньте, – прорычала Хван. – Йеджи… – Не нужно, – второй агент накрыла руку Мину своей. – Идём. Едва дверь за женщинами закрылась, Джису закрыла лицо руками. – Она сбежала… она точно сбежала… Йеджи поняла ещё в тот момент, когда цепкий, – хищный, – взгляд второго агента мазнул сперва по её лицу, а затем по телу и остановился на ладонях. Она явно искала доказательство того, что Хван лгала о том, когда в последний раз виделась с женой, но какие? Впрочем, так ли это важно? Рюджин на свободе, а значит скоро будет здесь, и Йеджи должна сделать всё, чтобы скрыть её от агентов. И от их бывших друзей. Сердце забилось чаще. – Как она узнала? – Спросила Юна. – Чер, ты же была на суде. Напоминание об этом снова заставило злость разлиться в груди Йеджи, вспыхнув, словно бензин, на который попала искра. – Да, и там постановили, что единственный человек, с которым у неё сохраняется право переписки, – её приёмная мать, но, когда я помогала ей с вещами Рюджин, она сказала, что ни за что в жизни ей не напишет. – Даже если бы ей написала она, письмо не пришло бы так быстро, – подтвердила Джису. Их глаза впились в Хван. – Что? Как я и сказала, последний раз мы общались три года назад. У меня ни права звонка, ни права переписки. – Но как-то же она узнала. Вы кому-нибудь говорили о звонках? Родителям? Друзьям? – Только Крису и Бинни, – призналась Джису. – Но они оба вместе с семьями последний год живут в Австралии. Йеджи даже не думала, что должна переживать, пока в голове не мелькнула мысль, что всё это – заранее заготовленная ловушка. Сперва преступники звонят ей и другим участникам той истории, потом выманивают Рюджин и… «Я этого не допущу», – тут же решила она. – Рюджин – ваш шанс. – Что? – Переспросила Юна. – Именно она в прошлый раз спасла Хёнджина, Джису и меня. Именно она поймала и убила моих брата и дядю. Если она будет здесь, то найдёт тех, кто нам звонил, даже если это всё было глупой шуткой. – А потом сядет на электрический стул, – бросила Джису. – Не раньше, чем ты. – Так, и мы снова здесь, – протянула Черён. – Не верю, что говорю это, но Йеджи права. С Рюджин у нас будет шанс протянуть чуть дольше. Если она свяжется с нами, то будет лучше ничего не говорить агентам. По крайней мере, пока мы не убедимся в своей безопасности. Не знаю, как вы, но мне не очень-то хочется оказаться на месте того парня с журналистского факультета. – Да, мне тоже, – кивнул Минхо. Йеджи обвела его взглядом. – Тебе даже не звонили. – Это не значит, что я – не цель. – А ещё не значит, что ты – не убийца. Кем ты работаешь, Ли? – В мастерской по ремонту техники. – То есть чисто в теории можешь напялить форму, заявиться в университет и сказать, что пришёл по вызову? – Да, но и ты чисто в теории можешь зайти в административный корпус и влезть в компьютер. – Мы все можем. В этом и смысл. – И не только мы, – Черён посмотрела на Хёнджина. – Твой парень тоже под подозрением. – Феликс – не псих. – Как ты можешь быть в этом уверен? – Я бы заметил. Я… я не тупой, Черён. – Конечно. Ты просто влюблён. – Феликс не стал бы так со мной поступать, – настаивал Хёнджин. Четыре года назад Йеджи попыталась бы изобразить сочувствие, но сейчас ей было всё равно. Она не понимала, что он чувствует, и знала, что никогда не поймёт, потому что единственная, кого Хван любила, – Рюджин, никогда не заставляла её сомневаться в себе. Всё, что Шин делала, было для неё: часы, проведённые за учебниками, долгие прогулки, тайные и не очень встречи. Когда отец садил её под домашний арест, Рюджин тайком пробиралась под её окна и забиралась на второй этаж, чтобы передать мороженое, часами болтала с ней по телефону. Даже в самые плохие дни Хван понимала, что ей есть, на кого положиться. Их привязанность друг к другу, родившись в одно мгновение, крепла годами. У Хёнджина такого не было. Да и быть, наверное, не могло. – Мы просто хотим, чтобы ты не забывал об осторожности. Под подозрением сейчас каждый, понимаешь? А больше всего те, кто находится рядом. – Он очень помог мне. Ты просто не представляешь, в каком дерьме я был, Черён, и сколько сил он потратил, чтобы меня из него вытащить. – Не представляю, но так даже лучше, потому что я могу увидеть всё со стороны. – Тогда лучше посмотри на Йеджи, потому что в прошлый раз все убийцы были связаны с ней! Они одновременно вскочили, вцепившись друг в друга злобными взглядами. Сердце колотилось за рёбрами с такой силой, будто могло, сломав их, упасть на кафельный пол. Руки сами собой сжались в кулаки. – Скажешь, что я не прав, Хван? – Скажу, что не стоило тогда пытаться удержать тебя в сознании. Юна попыталась встать между ними, но Джису удержала её за руку и притянула к себе. Минхо посмотрел на Черён, однако та лишь нагло усмехнулась, откинувшись назад с видом зрителя на первом ряду на премьере дорогого спектакля. – Я не удивлюсь, если окажется, что ты провернула всё это, чтобы вытащить Рюджин. – Ты так нихрена и не понял, Хван. Рюджин не сбежала раньше не из-за того, что не могла. Нет, Йеджи верила, что её жену не остановят ни одни, – даже самые крепкие, – стены. Дело было в её убеждениях, в уверенности, что любой преступник должен быть наказан и что она сама – преступница. Да, с точки зрения закона она была убийцей, но Хван закон никогда и не волновал. Она не нарушала правила не из уважения к ним, а из-за того, что не хотела получить наказание, поэтому и отношение Рюджин к этому считала как минимум наивным. Она могла бы убить ещё восемьдесят человек, и Йеджи бы и бровью не повела, потому что эти люди не имели для неё значения. – О’кей, близнецы, если вы закончили выяснять, кто кого может кольнуть побольнее, то, может, вернёмся к рассуждениям о том, как выжить? – Просто не ведите себя как идиоты, – бросила Хван. – Куда ты уходишь? – Подальше от вас.***
– Эй, Йеджи! Наверное, только чудо и мысли о Рюджин помогли Хван сдержать ругательство, когда братья Ли догнали её на одной из оживлённых дорожек недалеко от общежития. Гехун выглядел смущённым, а Донхва, как и всегда, изображал из себя мачо, делая вид, словно произошедшее убийство ни капли его не волнует. Волновало. Хван понимала это по тому, как тряслись его пальцы, пока он не спрятал их в карманы бомбера. – Ты слышала о том, что случилось? – Спросил Гехун. – Об убийстве? Да. Большая трагедия. – Ты… ты в порядке? – Да. То есть… сравнительно, конечно. Надеюсь, теперь охрану на кампусе как минимум удвоят. – Я тоже, – Гехун улыбнулся. Закатив глаза, его младший брат выступил вперёд. – Мы подумали, может, ты хочешь, чтобы кто-нибудь присмотрел за тобой. – С чего бы? – Ну, убийство и… наверное, тебе очень страшно. – Нет. Братья переглянулись. – «Нет»? – Мой отец был полицейским, Донхва. Он учил меня защищаться. А в мыслях промелькнуло: «Нихрена не он. Только Рюджин и было до меня дело. Только Рюджин и учила меня не убегать от проблем, а давать им отпор». Брат избивал её, и она терпела, потому что думала, что так правильно, так и должно быть, а затем Рюджин, – маленькая и худая, – напрыгнула на него и начала колотить крошечными кулачками, и в груди Хван что-то перевернулось. Она поняла, что может вести себя так же, как брат и Рюджин, может защищать себя. Нет, даже больше, – она должна защищать себя. Донхва сделал шаг к ней, но Йеджи обошла его по пожухлой траве и направилась к общежитию. Кажется, Гехун попытался пойти за ней, но брат его остановил. После того, как дверь закрылась, Йеджи повалилась на кровать и устало выдохнула. – Как я всех вас, блять, ненавижу.
Примечания:
Спасибо за прочтение! Следующая глава выходит после того, как на этой набирается 10 отзывов
