scream II

      – Безумие какое-то… безумие, – бормотал Феликс всё время, пока полицейские исследовали общежитие.       Спрятанное в чёрный мешок тело уже погрузили в труповозку. Донхва в оцепенении стоял у входа в здание и цеплялся пальцами за ткань своего бомбера, пока один из детективов пытался его успокоить. Их мать, – тоже офицер полиции, – курила. Слёзы текли по её лицу, на котором уже начали проступать первые следы морщин.       – Бедная женщина, – пробормотала Джису.       Йеджи вспомнила, как надрывалась от крика её мать после того, как офицер Со дрожащим голосом сообщил о смерти сына. Прижавшись к стене, она закрыла лицо руками, а затем зарыдали, и хрипы, что вырывались из её горла, напоминали вой раненного зверя. Она не спрашивала, как это произошло, в чём была причина, только плакала настолько долго, что едва не потеряла сознание.       В тот момент Хван ещё жалела её, но вскоре ничего, кроме злости, не осталось. Она винила во всём Рюджин, словно забыла, сколько подсказок Шин оставила, чтобы спасти эти никчёмные жизни, и как нелепо отец от них отмахнулся. Если кто и был виноват в том, что Рюджин в итоге сделала с ними, то только этот упрямый, жалкий старик, который так и не смог признать, что облажался в воспитании как сына, так и дочери.       И эту семью Шин так стремилась сохранить? Нет, ей следовало бы убить и брата, и дядю ещё в тот день, когда они напали на Хёнджина. По крайней мере, так все были бы счастливее.       – Она идёт сюда, – пробормотала Юна. – Чёрт…       Йеджи состроила самое расстроенное выражение лица, на которое была способна, и с фальшивым сочувствием посмотрела на женщину. Да, эта женщина скорбела, и что? Хван могла подыграть ей, чтобы избежать обвинение в психопатии, но никогда не почувствовала бы искренней жалости к ей или её младшему сыну. Чувства ушли тогда же, когда Рюджин, и всё, что у неё осталось, – прожигающая почти до костей злоба на мир, людей и особенно полицию.       Если бы они только были чуть умнее…       – Ты Йеджи, да? – Юна отодвинулась, чтобы дать женщине пространство. – Гехун так много рассказывал о тебе.       – Мне очень жаль, что всё так вышло, – ответила Хван, надеясь, что это звучит хотя бы немного искренне.       – Да… мой бедный мальчик…       Когда она разрыдалась, Йеджи осторожно провела кончиками пальцев по её спине. На глазах Юны выступили слёзы, а Джису уже плакала, уткнувшись лицом в колени, даже Черён и Минхо словно чувствовали себя неловко и постоянно отводили взгляды в стороны.       Подозрение на психическое расстройство…       Так сказал школьный психотерапевт, к которому её отвели на следующий день после драки с парнем, который посмел как-то пошутить про Рюджин. Йеджи считала, что обошлась к ним достаточно вежливо, и то, что ему пришлось наложить несколько швов, – мелочь в сравнении с тем, что ей на самом деле хотелось сделать. К сожалению, руководство школы было не на её стороне.       После трёх или четырёх сеансов доктор захотел поговорить с её родителями и прямо заявил, что подозревает у их дочери антисоциальное расстройство.       Разговор шёл не больше десяти минут, но для Йеджи каждая секунда растягивалась в часы. Психотерапевт говорил, мать плакала, а отец злился, и, – главное, – смотрел на неё.       Каждый из них смотрел на неё.       – У тебя есть, что сказать? – Спросил доктор.       – Только то, что я не понимаю, почему должна испытывать чувства к людям, которые не испытывают ничего ко мне.       – Сочувствие – базовая эмоция.       – По Экману, – Хван узнала это имя из одной из книг Рюджин. – Базовых эмоций шесть, доктор. Радость, грусть, страх, гнев, отвращение и удивление. Сперва я радовалась, потому что рядом был человек, рядом с которым я чувствовала себя живой. Потом её забрали, и мне стало грустно. А теперь я очень зла, потому что вы несёте чушь. Мне плевать, что я ударила того парня, потому что он заслуживал удара. И точно так же мне плевать и на то, что вы вызвали сюда моих родителей, потому что они забудут обо всём, когда выйдут из кабинета.       – Йеджи… – мама потянулась к ней, но Хван отбросила её руку.       – Моих брата и дядю убили, но мне плевать на это. Зато мне не плевать, что та, кто это сделал, сейчас в тюрьме.       – Йеджи, – сказал отец уже строже.       Хван бросила на него злобный взгляд.       – Винить Рюджин так удобно, да? Она их убила. Разнесла череп твоему драгоценному сыну, но знаешь что, папочка? Если кто и виноват, то ты. Столько подсказок и только для того, чтобы ты проигнорировал их из-за глупого убеждения в том, что не способен ошибаться.       – Рюджин – преступница, Йеджи.       – Я знаю, но она, по крайней мере, пыталась защитить нашу семью.       Если до этого мать ещё пыталась сделать вид, что всё в порядке, то в тот момент розовые очки разбились. Разумеется, стёклами вовнутрь.       Сейчас Йеджи чувствовала то же, что и на встрече со школьным психотерапевтом. Ярость своими липкими щупальцами цеплялась за её рёбра, прижималась к грудной клетке и заползла в лёгкие, пока не забила их настолько, что дышать стало больно. Ей было плевать и на эту женщину, и на её сына, тело которого уже увезли на вскрытие в судебно-медицинскую лабораторию, и даже на убийцу.       Она пришла на вечеринку ради Рюджин, но та так и не появилась. Что, если по дороге что-то случилось? Да, Шин умела выживать, обращаться с оружием и не чувствовала боли, но что, если во время побега она поранилась, не заметила этого и просто истекла кровью? Она могла сломать кости и не почувствовать, а осколок воткнулся в лёгкие.       После того, как женщина ушла, чтобы поговорить с младшим сыном, Джису подтолкнула Йеджи плечом.       – Могла хотя бы изобразить, что тебе жаль.       – Я была достаточно вежлива.       – Этот парень… ты нравилась ему, и это всё, чем ты ответишь? Серьёзно?       Йеджи хмыкнула.       – Да.       Джису сжала руки в кулаки, но Черён покачала головой.       – Ссора – последнее, что нам нужно, так что отстаньте друг от друга. Давайте сосредоточимся на фактах. Хёнджин…       Ли повернулась к Хвану, но тот был занят, – стоя перед своим парнем на одном колене, прижимался лбом к его лбу и пытался успокоить.       – Не мешай, – попросила Юна. – Ты хотела узнать похожи ли маски? Да.       – Разве ты его видела? – Нахмурился в Минхо.       – Во время нападения в больнице. Он гнался за Хёнджином, и я успела его рассмотреть. Эта та же маска. По крайней мере, они очень похожи.       – Ладно, значит, тот, кто это сделал, копирует убийцу из Пулсан-Ри.       – Может, не копирует? – Джису подняла голову. – Рюджин сбежала, не так ли? Она могла напасть на этого парня, потому что флиртовал с Йеджи.       – Ревновать меня к нему? – Хван усмехнулась. – Бред. Если бы она кидалась на каждого, кто меня доставал, то Крис бы уже несколько лет как был мёртв.       Венка на виске Чхве запульсировала от злости.       – Два психа, – пробормотала она.       – Ладно, – Черён снова обвела всю компанию взглядом. – Мы убедились, что этот псих на самом деле копирует либо Рюджин, либо брата и дядю Йеджи. Теперь пусть каждый расскажет, где был во время нападения, и кто может это подтвердить. Я начну, – была у столика с пуншем, подтвердить могут Йеджи и Михно.       – Была на диване у выхода, – продолжила Джису. – С Юной.       Шин закончила:       – Хёнджин был с Феликсом. Я их видела.       – Постоянно?       – Ну, наверное. Это не он.       – Ты не можешь быть уверена в этом.       – Не начинай, Ли.       – Просто подумай, – Черён подняла обе руки. – Нападения в Пулсан-Ри травмировали его, не так ли?       – Да.       – Что, если в какой-то момент он просто перестал бояться? Может, он шёл с терапии по тёмной улице, боязливо оглядывался по сторонам, а затем, щёлкнув пальцами, просто решил – нахер это! Может, ему надоело быть жертвой, и он занял другую сторону. Не пугаться, а пугать.       – Ну… нет, – Юна покачала головой. – Это бред. Я скорее поверю в то, что вы с Минхо объединились с Йеджи и решили устроить шоу, чтобы вытащить Рюджин.       – Если бы Рюджин хотела сбежать, то давно сделала бы это.       Ли кивнула.       – Факт. Она как чёртов агент 007, но реальный и симпатичнее. Кстати, думаю, нам стоит остаться вместе на эту ночь. Просто ради безопасности, – она посмотрела на Юну. – Хёнджин будет согласен?       – Да. Он чувствует себя увереннее, когда рядом люди.       – Хорошо. Тогда можем пойти на нашу с Минхо квартиру…       – Я вернусь к себе, – Йеджи встала.       – Это опасно, Хван.       – Если мы будем все вместе, Рюджин не придёт.       – Как и убийца.       – Рюджин не позволит меня убить.       – Дура, – фыркнула Джису.       – Не тупее, чем ты.       Больше спорить никто не стал. Закутавшись в джинсовку Рюджин, Йеджи нащупала в кармане один из её ножей, – складной, с серрейторным лезвием, и направилась по аллее к своему общежитию.       Сердце забилось быстрее, когда Хван увидела у открытой двери в комнату опилки. Её старого замка не было, но ключи от нового, – ещё блестящие, с красным брелоком в виде сердца, – лежали на столе рядом с листом бумаги, исписанным знакомым почерком. И кроваво-красной розой.       «Твой замок можно было вскрыть даже иголкой. Этот надёжнее. Извини, что вошла без приглашения.

Твоя жена».

      – Йеджи?       Крепче сжав в кармане рукоять складного ножа, Йеджи развернулась и столкнулась взглядом с агентом Мёи. В этот раз она сменила пиджак на плотное шерстяное пальто, но даже оно, по мнению Хван, выглядела смехотворно дорого. Особенно для её работы.       – Проваливайте из моей комнаты.       Мина усмехнулась.       – Я просто хочу поговорить.       – Ну, я не хочу с вами разговаривать. Так что… – метнув взгляд на дверь, Йеджи скрестила руки на груди. – Убирайтесь. Пожалуйста.       – Думаю, ты уже поняла, что Рюджин сбежала. Я знаю, что она сделала это из-за того, что в университете появился подражатель, который угрожает тебе.       – Понятия не имею, о чём вы.       – Побег – серьёзное преступление, Йеджи, – агент Мёи скрестила руки на груди. – За три последних года Рюджин не совершила в тюрьме ни одного проступка, поэтому, если она сдастся сейчас и сама, мы с Чонён постараемся сделать так, чтобы наказание не было слишком суровым. Но, если она совершит ещё хотя бы одно преступление, то с вероятностью в 100% окажется на электрическом стуле. Пожалуйста, когда она придёт, поговори с ней, убеди, что будешь в порядке под присмотром полиции.       – «Полиции»? – Фыркнула Йеджи. – В Пулсан-Ри я чувствовала себя в безопасности не из-за полиции и тем более не из-за вас, а из-за Рюджин. Ни вы, ни копы ничего не сделают.       – Твоё недоверие к органам власти…       – Уходите, агент.       – Если Рюджин не сдастся, то всё плохо кончится.       – Если вы не уйдёте, то всё может плохо кончиться для вас, потому что я очень и очень зла.       Ещё несколько секунд помолчав, Мина всё же отступила и вскоре её шаги стихли на лестнице.       Заперев за ней дверь, Йеджи села на кровать и закрыла лицо руками. С одной стороны, агент была права. С тремя пожизненным побег становился для Рюджин билетом в один конец, – на электрический стул, и только особые обстоятельства, например добровольное возвращение могло смягчить наказание. С другой стороны, в Пулсан-Ри Шин поймали только из-за того, что она сама решила перестать прятаться. Йеджи привела их к своей жене, потому что понимала, что та хочет сделать, но, если бы Рюджин просто убила их и ушла, никто бы так ничего и не узнал. То есть при определённом уровне мастерства и удачи Шин могла бы прятаться от властей всю жизнь.       «Но захочет ли она этого?» – Спросила себя Йеджи. – «С её уверенностью, что каждый преступник может быть наказан есть шанс, что всё закончится тем, что она просто сдастся сама. И тогда… тогда мы снова расстанемся».       Она крепче сжала в руке стебель розы, отметив, что все шипы были заботливо срезаны.       – Не знаю, слышишь ли ты меня или нет, Рюджин, но знай, что я больше тебя не отпущу.