Мой враг

Весна вступала в свои права с нежной, но настойчивой силой. Солнце припекало уже по-настоящему, прогревая землю и наполняя воздух густым ароматом влажной почки и молодой травы. Ива почти всё своё время проводила теперь в подаренном ей саду. Она высаживала рассаду, аккуратно пропалывала грядки, поливала свои драгоценные всходы. Её пальцы с нежностью касались хрупких стебельков. Она расцветала вместе со своими растениями, становясь открытой, улыбчивой, её голубые глаза теряли прежнюю испуганную затравленность и наполнялись спокойным светом. Даже ночи, проведённые в покоях Кайлен, перестали быть для неё таким мучительным испытанием. Случались теперь вечера, когда Ива, увлёкшись, могла часами рассказывать баронессе о свойствах той или иной травы, о тонкостях сбора и приготовления отваров. В эти моменты она забывала обо всём на свете — о своём положении, о страхе, о прошлом. Она просто делилась своей страстью, а Кайлен становилась для неё не госпожой или врагом, а благодарной слушательницей. Баронесса действительно могла подолгу сидеть, наблюдая за оживлённым лицом девушки, за её летящими жестами, и слушать её мелодичный голос, в котором проскальзывали мягкие гортанные звуки её родного наречия. Порой Ива, словно опомнившись, вдруг замолкала. Её взгляд становился отрешённым, она отводила глаза, и стена между ними вырастала вновь, напоминая обеим о пропасти, их разделяющей. Но сам факт, что эти светлые промежутки возникали всё чаще, был для Кайлен бесценным даром. Она цеплялась за эти редкие мгновения, когда Ива разговаривала с ней не из страха или долга, а по велению сердца. В один из таких тёплых дней Ива возилась в своём маленьком саду, стоя на коленях. Её руки были по локоть в чёрной влажной земле, на щеке расплылось грязное пятно, но на лице её сияла безмятежная улыбка. Она что-то тихо напевала себе под нос — старую северную песенку, которую пела её мать, работая в огороде. Кайлен подошла бесшумно и остановилась в нескольких шагах, наблюдая за ней. Она стояла так некоторое время, зачарованная картиной простого счастья. Но Ива почувствовала на себе её взгляд и обернулась. Увидев баронессу, она быстро поднялась на ноги, её лицо моментально сменило выражение, улыбка погасла. Ива никогда не кланялась Кайлен, и баронесса уже смирилась с этим немым вызовом. — Я не заметила вас. — Ничего. Мне было приятно наблюдать, как ты работаешь. Но я пришла, чтобы позвать тебя на прогулку. — На прогулку? По саду? — настороженно переспросила Ива. — Нет. В город. Там сегодня ярмарка. Давай, пойди умойся, переоденься в чистое, и пойдём. — Кайлен улыбнулась, но в её улыбке читалась непреклонность. — Моё мнение, хочу ли я на ярмарку, вас не интересует? — Ива нахмурилась, скрестив руки на груди. — Нет, Ива. Не интересует. Но я хочу, чтобы ты выбралась из поместья, отвлеклась немного, купила для себя что-то на ярмарке. Пойдём, Ива. — Можно я останусь тут? — Неужели ты совсем не хочешь немного сменить обстановку? Неинтересно? — Нет. Я хочу остаться тут. — Ива стояла напряжённая. — Ты часто на ярмарках бывала? Ива посмотрела на баронессу с лёгким удивлением. — Ни разу. Но знаю, что это. Там много народа, а я не хочу, чтобы на меня все смотрели. — Никто на тебя смотреть не будет, Ива. Иди переоденься, и я жду тебя у кареты. Я оденусь в простое платье горожанки, как и ты, чтобы нас не узнали. Ива вздохнула и посмотрела на Кайлен. Та улыбалась, зная, что опять добилась своего. Ива прекрасно понимала, что может только возмущаться, но настоящую власть имела лишь Кайлен. Простая, скромная карета без герба остановилась на окраине шумной городской площади. Охрана, приехавшая с баронессой, рассеялась по улицам, находясь на расстоянии, но так, чтобы прийти на помощь в любой момент. Кайлен первая вышла и помогла Иве спуститься на мостовую. На обеих были простые платья из недорогой ткани, какие носили зажиточные горожанки. Платиновые волосы Ивы были тщательно убраны под аккуратный тёмный шарф, чтобы не привлекать лишнего внимания среди темноволосых жительниц Восточного королевства. Ива смотрела на всё, что её окружало, с широко раскрытыми глазами. Высокие каменные дома с узорчатыми решётками на окнах, широкие мощёные улицы, заполненные людьми, — всё это было для неё вновь. — Не волнуйся, Ива, я рядом, — сказала Кайлен, мягко взяв девушку под руку. — Пойдём. Ива послушно следовала за ней, не отводя удивлённых глаз от окружающего великолепия. — Я не знала, что бывают такие большие дома, — прошептала она, разглядывая резные балконы и ставни. — Пойдём, увидишь ещё больше чудес, — улыбнулась Кайлен. Они прошли по длинной оживлённой улице и вышли на огромную, шумную площадь. Ярмарка развернулась во всём своём буйстве красок и звуков. Воздух дрожал от гула сотен голосов, смеха, окликов торговцев и ржания лошадей. Десятки прилавков, накрытых яркими тканями, ломились от товаров. Здесь торговали всем: от пёстрых тканей и ковров, развешанных на протянутых верёвках, до сверкающих на солнце медных кувшинов и глиняной посуды. Рядом дымились жаровни, и сладкий, пряный запах жареного мяса и пахлавы смешивался с резким ароматом кожи от соседних лавок и душистым дымком благовоний. На специально отведённом помосте плясали уличные артисты — акробаты в пёстрых костюмах кувыркались под весёлую дудку и бубен, заставляя толпу ахать и хлопать в ладоши. Всюду сновали люди: важные купцы в длинных кафтанах, простые горожанки с корзинами, солдаты в потёртых мундирах, дети, с визгом носившиеся между лотками. Ива смотрела на всё это большими, удивлёнными глазами, крепче сжимая руку Кайлен. — Как много людей, — прошептала она. — И все такие разные. — Да, разные, — согласилась Кайлен. — В Восточном королевстве люди имеют больше различий. Кто-то с тёмными волосами, как смоль, кто-то с каштановыми, как мои. У кого-то кожа смуглая, а у кого-то светлая. У нас много разных людей, богатая культура, прекрасная кухня… Пойдём, купим тебе сладкой пахлавы? Ива кивнула, не в силах оторвать взгляд от окружающего её зрелища. Спустя полчаса она уже стояла, заворожённо глядя на выступление бродячих комедиантов. Её глаза сияли от счастья, а на губах играла восторженная улыбка. Она следила за каждым движением актёров, смеясь их шуткам и трюкам, которые были для неё в диковинку. — Нравится? — спросила Кайлен, наблюдая за ней. — Ведь лучше, чем в поместье? — Нравится, — счастливо ответила Ива, заливаясь смехом, когда одна из комедианток упала нарочито нелепо, вызвав хохот толпы. Кайлен смотрела на неё, и её собственное сердце наполнялось тёплым, щемящим чувством. Видеть эту девушку такой — беззаботной, весёлой, живой — было для неё ценнее любых побед и богатств. В эти мгновения она забывала о войне, о долге, о прошлом, и существовал только этот светящийся от радости взгляд. — Ой, смотрите, смотрите! — засмеялась Ива, увидев, как на помост выбежали клоуны с размалёванными лицами. Она наблюдала за представлением, отдаваясь радости, как ребёнок, на чьи плечи ещё не легла тяжесть взрослой жизни. Они медленно шли вдоль рядов, и Ива с живым интересом рассматривала различные ремесленные поделки: тонкой работы деревянные игрушки, плетёные корзины, вышитые платки. — Выбери себе что-то, Ива, — предложила Кайлен. — Но всё дорого стоит, наверное. Всё такое красивое… — Не думай о цене, милая. Всё, что захочешь. Ива растерянно посмотрела на Кайлен, но та лишь спокойно улыбалась, поощряя её. — Можно… ленты для волос? — робко спросила Ива. — Какие только захочешь, — сказала Кайлен и повела девушку к прилавку, заваленному рулонами шёлка и атласа всех цветов радуги. — Мне сестра дарила ленты, я очень их люблю, — тихо сказала Ива, с благоговением перебирая шёлковые полоски. Она выбрала несколько штук — небесно-голубую, как её глаза, изумрудно-зелёную и солнечно-жёлтую. — Можно эти? — взглянула она на Кайлен смущённо. Она впервые что-то просила у неё и смутилась от этого. — Всё, что захочешь, Ива, — Кайлен выбрала ещё несколько ярких лент, дополняя выбор, и, оплатив покупку, протянула свёрток девушке. Ива взяла завёрнутые в красивую бумагу ленты и прижала их к груди. — Спасибо! — выдохнула она, и в её голосе прозвучала искренняя, глубокая благодарность. — Вот, возьми, — Кайлен протянула ей небольшой, но увесистый кошелёк. — Купи что хочешь ещё, что тебе понравится. — Тут много, — сказала девушка, ощутив тяжесть кошелька. — Нет, тут не много. Но на безделушки у ремесленников тебе хватит. Ива осмотрелась, её взгляд стал более уверенным. — Можно ещё семян купить? — Всё что захочешь, Ива, — улыбнулась Кайлен. Ива тут же побежала к небольшому прилавку, где продавались засушенные травы, пучки растений и маленькие пакетики с семенами. Она с серьёзным видом знатока принялась их разглядывать. Они шли дальше по площади, Ива прижимала к себе свёрток с покупками и беззаботно улыбалась, глядя на танцующих под музыку уличных музыкантов. Она чувствовала себя почти счастливой, забывшей о своём горе, о своём положении. Она была просто молодой девушкой на празднике жизни. — Посторонись! Дорогу! — резкий крик заставил её обернуться. Мимо них, оглашая воздух лязгом цепей, прошла вереница девушек-северянок. Они были босы, их тела, покрытые синяками и ссадинами, едва прикрывали грязные лохмотья. Глаза их были пусты и потухшие. Две женщины-охранницы в простых кожаных доспехах подгоняли их, опуская на тонкие плечи короткие плети. Ива вздрогнула, словно ударили её саму, и замерла, в ужасе глядя на эту скорбную процессию. — Не смотри, Ива, — тихо сказала Кайлен и попыталась увести девушку. — Что это?.. Почему? — прошептала Ива, не в силах оторвать взгляда. — Похоже, кто-то решил продать рабов на ярмарке. Хотя я запретила это на своих землях, есть определённые места и время для этого. На ярмарке они этого делать не могут. Я разберусь. Пойдём, Ива. Но девушка стояла как вкопанная, глядя в ужасе на эту процессию. На её глазах выступили слёзы. Одна из пленниц, проходя мимо, подняла глаза и увидела Иву. Увидев хорошо одетую девушку, такую же северянку как и она сама, девушка замерла, её взгляд скользнул по нарядному платью Ивы, по яркому шарфу. — Предательница, — прошипела она. — Восточная подстилка. Девушка резко дёрнулась вперёд, её скованные руки с цепями рванулись к Иве, и тонкие пальцы впились в край шарфа, с силой дёрнув его. Шарф слетел с головы Ивы, и её платиновые волосы, сияющие на солнце, рассыпались по плечам, выдавая её происхождение. — Смотрите, ещё одна северянка! — воскликнула какая-то женщина, указывая пальцем на Иву. — И как хорошо одета! Сразу видно — игрушка знатной госпожи! — засмеялась другая. — Из них наложниц доедают, красивые бестии. — крикнул кто-то в толпе. — Шлюшка богатой госпожи… Ива попятилась, её лицо побелело от страха. — Северная крыса! — закричал кто-то из толпы. — Наши солдаты гибнут на северных рубежах! Кайлен тут же обхватила Иву за талию, прижав к себе, и резким жестом подала знак. Несколько женщин-охранниц, до этого незаметно следовавших за ними в толпе, тут же сомкнулись вокруг них, образуя живое кольцо. — А ну, расступитесь! — рявкнула старшая из них, решительно расталкивая любопытных и прокладывая путь Кайлен и перепуганной Иве. Толпа гудела, кто-то показывал пальцем на Иву, кто-то пытался дотянуться до её сияющих волос, с площади полетел первый комок грязи. — Расступитесь! — кричали охранницы, выводя Иву и Кайлен из самого пекла. — Всё хорошо, Ива, я рядом, — говорила Кайлен, крепко придерживая дрожащую девушку за талию. — Не бойся, тут охрана… Не бойся. Им удалось выбраться из толпы и добраться до кареты. Кайлен почти втолкнула Иву внутрь и приказала кучеру: — Поехали. Быстрее. Ива, оказавшись в замкнутом пространстве кареты, которая тут же тронулась с места, зарыдала. Слёзы текли по её лицу падая на свёрток с лентами, который она всё ещё инстинктивно прижимала к груди. — Я же говорила, что не хочу ехать! Я чувствовала, что что-то пойдёт не так! Они ненавидят меня… В чём моя вина? — Ива рыдала, её слёзы падали на пакет, который она всё ещё прижимала к груди. — Я не хотела покидать поместье! Вы привезли меня сюда насильно, а теперь… теперь… Ива зарыдала. Кайлен обняла девушку и прижала её к себе. — Поехали! — приказала она кучеру. — Быстрее! Ива рыдала беспомощно и надрывно. — Мы не звали вас в наши леса! Мы жили счастливо! Я жила среди таких же, как и я… Вы пришли, убили всех, меня забрали, а теперь… теперь меня… они… Ива залилась таким беспомощным плачем, что у Кайлен разорвалось сердце. Она прижала Иву к себе и произнесла. — Прости… прости меня… прости… Ива… прости…