Триста шестьдесят пятый Хэллоуин.

Ожидая 31 октября, начало праздника, и ночь на 1 ноября, грандиозное завершение, которое всегда оставалось за шоуменами Кацуки и Йо, они готовились к своему звёздному часу. Именно им предстояло закрыть этот цирк под конец. А пока им оставалось бродить без цели по городу, веселиться, пить, признаваться друг другу в любви, устраивать перевороты, мелкие хулиганства, а порой и такие чудовищные, после которых полиция годами не могла найти преступников. – А ты знаешь, почему мы давным-давно выбрали именно Мексику? Что такого в этой стране, что нас тогда привлекло? – Спросил Кацуки у своего супруга, который пинал камешки туда-сюда. Услышав вопрос, Йо вдруг опомнился. – Наверное, потому что она была далеко от Японии? Мы же всё-таки бежали от правосудия и, возможно, даже от казни, хохо. – Твоя правда. И как удачно мы выбрали, да? Благодаря этому празднику мы живее всех живых и мёртвых. Надеюсь, так будет и дальше. – Да… Он подарил нам шанс. – Неожиданно серьёзно сказал Шиндо, и даже немного сентиментально. Они медленно дошли до своего старого домика, того самого, о котором мечтали всю жизнь, но попасть туда так и не сумели. Дом стоял недалеко от реки: скромный, уютный, с чердачком, огородом и сараем. Мечта любой семьи, бегущей от закона. Кацуки хмыкнул и поморщил нос, а Шиндо, увидев это, не нашёл в себе сил пошутить и просто обнял его, уронив всё своё тело на него так, что тот едва удержался на ногах. Шиндо шмыгал носом, тёр глаза и утыкался лицом в плечо Кацуки. Кацуки вздыхал и похлопывал его по спине. – Знаю, знаю, mi corazоn. Мне тоже грустно, невыносимо. Но зато мы вместе. Ты не один. – Да нет, к чёрту это… Это-то я знаю. Ты от меня не убежишь, как и я от тебя, хахаха… Просто… Мы мечтали об этом доме вместе: копили, работали, трудились. И всё насмарку. Мы ведь хотели завести собачку… – Шиндо хотел заплакать, но мёртвые не плачут, и ему оставалось лишь дышать чаще, будто захлёбываясь своими пустыми слезами. – Наш дом - это мы с тобой, Йо. А насчёт собачки… Мы можем найти её среди мёртвых, хахаха, если тебе такая подойдёт. – Кацуки попытался подбодрить его, не желая видеть его таким. Они ещё долго стояли, обнявшись, глядя на домик, как на свою навсегда несбывшуюся мечту. А после этого они вновь веселились, стараясь забыть всё грустное. Пара обошла все бары, казино и клубы, растратив до последнего гроша всё, что когда-то заработала в цирке. Они накупили кучу ненужных мелочей, уверяя друг друга, что каждая вещь "просто необходима". Успели даже заглянуть в кинотеатр, а потом в оперу, но там им быстро стало скучно, и они сбежали прямо на улицу, к группе музыкантов, что пели под луной. Йо и Кацуки присоединились к ним и пели вместе до самого рассвета. Но это было ещё далеко не конец их веселья. Они гуляли до самого тридцатого октября, а потом остановились: устали, да и нужно было отдохнуть перед выступлением. Кацуки и Йо лежали в обнимку на кровати в комнате внутри шатра, как и все остальные участники цирка. Пока Йо тихо сопел и видел несколько снов, Кацуки так и не смог сомкнуть глаз. Он думал о том, что будет дальше, если больше не сможет забирать эрозию Йо. Что, если оба они подвергнутся ей и навсегда забудут друг друга, без малейшей надежды вспомнить? Бакуго Кацуки, из-за собственной эрозии и постоянных ритуалов ради Йо, сам постепенно менялся и не в лучшую сторону. Он стал чаще забывать важные для них даты, терял резкость и колкость, превращаясь в ранимого, уставшего человека, будто тяжело больного, но всё ещё живого. – Господи... если Шиндо Йо всё-таки исчезнет из моей жизни, то прошу, уничтожь и меня. Я не смогу жить без этого болвана. – Прошептал Кацуки, поцеловав Йо в макушку и попытался уснуть. – Кого ты там похоронить решил? – голос рядом заставил его вздрогнуть. – Чёрт тебя дери! Как можно так пугать?! – Так кого ты собрался хоронить? – Йо был непривычно настойчив, словно с каждой частицей уходящей эрозии возвращалась его воля. – Да не важно. Если хоронить, то только нас, вместе, в одном гробу. Так? – Привычно уклонился Кацуки, умея утопить тревогу красивыми словами. – Я всё слышал, Кац. – Тихо сказал Йо. Но теперь он был уже не тот безрассудный громила, что мечтал лишь о крови и мясе. Шиндо привстал с кровати и сел напротив Кацуки. Тот всё так же лежал, глядя в потолок, сложив руки на груди, как настоящий мертвец, унесший тайну в могилу. А Йо, расхититель гробниц, что вот-вот раскроет её. – От тебя ничего не скроешь, пиявка. – Недовольно вздёрнул нос Кацуки и повернулся на бок, обижаясь на самого себя: ведь даже секрет не смог удержать. – Я рад, что ты полон сил язвить. Но давай, колись - что ты там бормотал про "Господи" и жизнь? Кацуки было тяжело говорить об этом перед Шиндо Йо, но он понимал, что тайна всё равно бы раскрылась. Зачем скрывать дальше?