Цвета моей души

Дни Джеюна длились бесконечно и проходили за секунду. Они сливались в один затянувшийся день, которому не было конца и края. Он врал родителям. Врал Хисыну, убеждая, что работает репетитором, принимая дома учеников. Он и правда зарегистрировался на нужном сайте, даже заставил себя составить портфолио, но не принял ни одной заявки. Мысль о том, что придется остаться один на один с ребенком, доводила его до немой истерики. Он просто не в силах себя заставить. Месяц, который он себе дал на поиск работы, подходил к концу. У него еще осталось достаточное количество сбережений — столько, что можно не работать до следующего года как минимум, но сама мысль о том, чтобы истратить все до последней воны, казалась ужасающей. К тому же он боялся, что если не заставит себя работать сейчас, то после сделать это будет еще труднее. Он решил устроиться в круглосуточный магазинчик возле дома. Так по утрам не придется ездить в набитом автобусе или полном вагоне метро. Платили немного, но на жизнь хватит. Джеюну не требовалось много, основные расходы — консультации у психиатра и его колеса. Администратор в магазине, госпожа Чон, низкорослая женщина средних лет с щелью меж передних зубов, казалась ему строгой, но не раздражала. Его сменщица, студентка колледжа Юми — нормальная девчонка с зависимостью от энергетиков. Джеюн, кажется, ей понравился, потому что она таскала ему шоколадки, когда сменяла его, и постоянно тревожилась о бледности и мешках под глазами. Доктор Мин, похоже, уже не знала, чем ему помочь. Они мусолили одни и те же темы, но Джеюн отказывался прекратить консультации, боясь, что ему станет хуже. Однако попросил снизить дозу антидепрессантов: — Из-за них мне кажется, я перестал вообще что-либо чувствовать. Я узнал, что у человека, который мне нравился, есть пара, но не ощутил ни-че-го. — Может, этот человек тебе больше не симпатичен? — Может. Я не знаю. Но я хотел бы ощутить радость. Что-то похожее на счастье. Вспомнить, каково это. — Чтобы это вспомнить, нужно что-то испытывать. Ходить куда-то, общаться с людьми. Они — источники эмоций, как плохих, так и хороших. — Я хожу на работу. — Ты же понимаешь, что это не одно и то же, — взгляд госпожи Мин снисходительный, как на нашкодившего щенка. Раньше Джейка и правда справнивали с золотистым ретривером, но больше нет. Доктор пошла на поводу и разрешила снизить дозу таблеток. Может, боялась, что он в любом случае это сделает, хотя раньше Шим всегда придерживался ее рекомендаций. А может, все же доверяла. Надеялась, что он не выйдет в окно и не порежет вены. А может, знала, что он для этого слишком труслив. Хисын продолжил писать ему. Пригласил на праздник в честь юбилея команды — десять лет, как-никак. Он настаивал на том, чтобы Джейк пришел несмотря на то, что больше не являлся ее частью. Шим согласился с одним условием — он не будет пить, и никто не станет его принуждать. Место встречи — тренировочный зал, но уже другой. С прежним пришлось расстаться: сильно подняли цены за аренду, да и новеньким ребятам добираться очень долго. Теперь снимали зал в студии, где хореографом работал друг Хисына — он делал им хорошую скидку, так что все сложилось более чем удачно. Джеюн в последнее время не любил сборища, но ребят был рад видеть. Кажется, это было взаимно, по крайней мере, большинство приняло его радостно и приветливо. Заказали пиццу и роллы, начался пир. Хисын поблагодарил всех, кто является и являлся когда-то частью команды за вклад, толкнул вдохновляющую речь и произнес тост: — За «Hype boys»! — Давайте жить долго и процветать! Налакались все кроме Джейка и Чонвона. И обещание было нарушено — Сону украдкой попытался подлить в его стакан пива, но делал это столь нагло и открыто, что не заметить было невозможно. — Сону, что ты творишь? — пиво отправилось в раковину под недовольный стон Кима. — Хочу, чтобы ты повеселился, хён! А то сидишь хмурый и грустный, как рыба-капля. — Я не грустный, Сону. У меня все в порядке. — Ну за компанию, ну всего стаканчик, — начал клянчить Ким. — Неа, извини. У меня желудок больной. Мне потом будет плохо. Настал черед Сону нахмуриться, но он все же отступил и оставил Джеюна в покое, перейдя на Джея. Тот не сопротивлялся, беря огонь на себя, и Шим смог выдохнуть. По левую сторону от него сидел Бомгю — тот жалился на травму голени, полученную на занятии по физ культуре. — И ведь самое обидное, что я танцевал, и все нормально. Прыжок на гребаной физре — на тебе, вывих. Видите, как нога распухла? Ходил в травм пункт — сказали как минимум три недели без физических нагрузок. Я надеюсь, заживет быстрее… — Походу, все-таки придется искать замену, — измученно вздохнул Хисын. — Хен, я постараюсь восстановиться к выступлению. Думаю, доктор преувеличил. — Или нет, — покачал головой Ли. — Я не хочу подвергать твое здоровье опасности. Мы это уже проходили: не долечишь ногу однажды — старая травма даст о себе знать в будущем, и не раз. Спроси у Джея — он от боли в спине страдает, сколько я его знаю. — Это правда, — хмуро подтвердил Пак. — С такими вещами лучше не шутить и не торопиться. — Значит, будем искать замену. — Но кто согласится встать за три недели до выступления? — простонал Сону. — Найти желающего будет непросто. — Ничего. Уверен, найдутся те, кто захочет выступить с нами. К тому же, есть у меня одна кандидатура. Джеюн не сразу понял, что все взгляды устремлены на него. Сперва он был так ошеломлен, что не сразу выдавил: — Я? Ребята, вы в своем уме? — А почему нет? — пожал плечами Ли. — Ты был частью команды, и я уверен, отлично вольешься. Ты — надежный человек. Мы можем тебе доверять. — Я не стану. Три недели? Я три года без практики! Я не смогу, — его слова были похожи на бурный поток, а к горлу от волнения подступила горечь. Но кажется, идея Хисына казалась абсурдной только ему. — Да брось, хен, все ты сможешь! — Чонвон одобрительно похлопал его по спине. — Мы поможем! — Именно, — капитан активно закивал. — Я не могу доверить это никому кроме тебя. — Я не справлюсь! — Джеюн ощущал приближающуюся панику. Она была уже совсем близко, кусала за пятки. А убежать он не мог. — Я просто все испорчу! — голос почти сорвался на крик. Но никто не замечал надвигающегося безумия. — Странно. А Сонхуну ты не отказал, — Ники забил последний гвоздь в крышку его гроба. Джеюн посмотрел на Нишимура как на предателя. Только он не учел одну вещь — Рики давно уже не был на его стороне. — С чего ты это взял? — Слышал, как вы болтали об этом на вечеринке Юнче. Но я знаю, что ты скажешь: «это другое». Разумеется, не одно и то же — то тебя просит команда, с которой ты был многие годы, а то — потенциальный ёбырь. — Рики! — прикрикнул на него Хисын, глаза у которого на лоб полезли. — Не приплетай личное. — Ты правда теперь с ними? — возмутился Сону, — хен, а как же «Hype boys»? Чем мы хуже? — Вы не хуже, — прохрипел Джеюн. Стыд затопил его, хоть он и не был ни в чем виноват. В глазах остальных он выглядел предателем. И казалось бы, ему должно быть все равно, но мнение этих людей для него что-то значило. Хисына. Рики. И остальных. — И я не соглашался на предложение Пака. Я ему отказал. В зале повисла тишина. Праздничная атмосфера куда-то испарилась, уступив место неловкости и недосказанности. Джеюн пожалел, что вообще пришел. Как чувствовал, что стоило остаться дома и избежать ненужного стресса. Он должен отказаться. Но тогда совесть будет мучить его наравне с чувством вины. Он ничего не сделал, но почему все смотрят на него так, будто он их подвел? — Ладно, давайте дадим Джейку время поразмыслить, — видя подавленное состояние друга, Хисын попытался замять ситуацию. — У него наверняка свои причины для отказа — занятость, переезд, работа… — Да он просто боится! — заявил Сону, и видя на себе неодобрительные взгляды добавил, — боится, потому что долго не было практики. Дело не в работе — ты, хён, да и Рики тоже работаете, но это вам не мешает. Было бы желание. Думаю, Джейк-хен должен отбросить страхи и согласиться. А мы поддержим, все не так страшно, как кажется. Ах, если бы. Наивный Сону не понимал, насколько сильны страхи Джеюна. Его разочарование и неуверенность в себе не только не исчезли, но и усилились многократно. Но в одном Ким был прав — Джеюн был невероятным трусом. Он приходил в ужас от того, что постоянно придется сталкиваться со стрессом, преступать через себя, и в итоге разочароваться окончательно и всех подвести. Но ребята вели себя так, будто он подводил их лишь своим отказом. Они по-настоящему верили в него. И это — единственная мысль, которая подтолкнула его сказать «да». — Хорошо. — еле слышно протянул он, не поднимая глаз. — Я согласен…попробовать. Но если все будет ужасно… — Не будет, — поспешил заверить капитан, а Сону с Чонвоном радостно закричали, будто Джеюн только что принес им победу на фестивале. — Ставим монстра от EXO, кстати. Я знаю, ты любишь эту песню. Ты станешь шикарным Сехуном. Шим пробыл в компании еще час, который полностью посвятил самобичеванию и сожалениям о принятом решении. Его не отпускала мысль о том, что ребята и Хисын просто не понимали, кого взяли. Они непременно об этом пожалеют. Они станут смотреть на него с жалостью и скрытым упреком, но Хисын ни за что не попросит его на выход. И Джеюн будет все понимать, но продолжит тянуть за собой это груз, как рабочий пони тянет за собой повозку с тяжеленными мешками. Он практически не спал той ночью — в голове проматывал тысячу сценариев, где он проваливается — на выступлении или во время тренировок. Где Хисын понимает, что крупно облажался, пригласив его на замену. И ни один из этих сценариев не заканчивался хорошо. Доктор Мин посоветовала бы ему принять неизбежность и сделать все, что в его силах, чтобы быть честным хотя бы с самим собой. Либо изменить ход событий, то есть отказаться, но радость в глазах Хисына и ребят не позволяла Джеюну забрать свои слова назад. Он был слишком слаб даже для этого. Наверное, его решение снизить дозу антидепрессантов было неоправданным. Ему казалось, он стал чувствовать слишком много, и вернулись те самые мысли. Навязчивые. Нехорошие. Они роились в голове, мешая здраво мыслить и подталкивали его к чему-то отчаянному. Быть может, стоило посоветоваться с доктором Мин по поводу возвращения прежней дозы. Но это означало признать себе, что он слабак. Безвольная тряпка, которая держится за эту жизнь только благодаря несметному числу химических соединений, содержащихся в белой горошинке. Поэтому Джейк решил назначить себе испытательный срок. Месяц. И если за этот месяц станет еще хуже… Тогда он поднимет белый флаг и сложит лапки. Окончательно признает сове поражение. Безоговорочная капитуляция. Хисыну как-то удается впихнуть в его расписание по три-четыре тренировки в неделю. Выходит так, что все дни, когда Шим не торчит на сутках в магазине, он тащит свою тощую задницу в танцевальный зал. Это ему совсем не нравится, но чего еще он ожидал? Первая репетиция пугает. Хорошо, что это индивидуальное занятие с Хисыном — тот всегда был терпеливым учителем и хорошо объяснял. Джейк и сам посмотрел хореографию, в душе делая вывод, что партия у него очень даже крутая. Только даже это особо не радовало и уверенности не внушало. Они продвигаются медленно. У Джеюна проблемы с концентрацией внимания и с запоминанием, его сознание затуманено сборной солянкой из таблеток, а реакция замедлена. Но даже несмотря на это Хисын его хвалит. Терпеливо поправляет ошибки, повторяет один и тот же отрывок по сто раз, начиная с медленной скорости. Он демонстрирует чудеса терпения, за что Шим безмерно благодарен. Это Хисыну нужно было идти в преподавание, а не ему. — Спасибо за тренировку, — привычка благодарить хореографа неизменна. Завтра у Джейка скорее всего будет болеть все тело, но боль физическая — ничто по сравнению с болью душевной. — Спасибо, что согласился стать на замену. Я понимаю, какая это ответственность. Как впечатления после такого большого перерыва? — Странно, но…лучше, чем я ожидал, — признался Джейк. Наверное, в последнее время сценарии в его голове всегда депрессивные и безрадостные. Но после сегодняшней тренировки он не чувствует себя полным дном. — Я так и знал, — друг многозначительно усмехнулся, — тело все помнит. Признайся, ты скучал по тренировкам. Просто не мог не. На это Джейк ничего не ответил. То, что он чувствовал, слишком сложно объяснить. Быть может и правда скучал. По командному духу, ребятам, по Рики и Хисыну. Но точно не скучал по противному чувству собственной никчемности и по ощущению, что опять не сделал всего, на что способен, хоть и старался изо всех сил. В следующий раз с ним занимается уже Чонвон. С Яном сложнее, чем с Хи: скорость изучения увеличивается, Джеюн не успевает. Но когда Чонвон замечает это, то извиняется и показывает снова. Шиму стыдно, по его мнению, это он должен просить прощения. Он старается, правда, но не поспевает за скоростью мыслей и движений тонсена. Тренировки отнимают много сил, а отвыкшие мышцы болят, но Джеюн себя не жалеет. Решает выложиться за эти три недели, отдать свой максимум, чтобы не подвести бывшую команду. Больше на подобные авантюры он не согласится, но сдержать обещание — дело чести. Каждая тренировка с Хисыном его радует и вселяет капельку уверенности в себе. Друг постоянно излучает позитив, неудивительно, что все вокруг к нему тянутся. Рядом с ним Даже Джеюн не чувствует себя бесполезным. Но тренировка с Рики быстро опускает его с небес на землю. Разрушает хрупкую иллюзию, что Джеюн что-то да может. Что его навыки не пропали бесследно. Они разбирают брейк — наверное, самую сложную часть, что есть в этом танце, и Джеюн понимает, что тело его подводит. После суток на работе он успел поспать всего пару часов, но понимает, что это не оправдание. Не для Нишимура. Все с поведении Рики — жесты, мимика, слова — кричит о том, что он не хочет здесь находиться. Его взгляд, пренебрежительно — снисходительный, пронзает Джейка до костей. Его замечания, едкие и порой грубые, пытаются задеть за живое. А когда Ники танцует бок о бок с Джеюном, последнему кажется, что он просто третьеклассник, которого выгнали на баттл против профессионала. — «Ты должен делать точки, но твои движения похожи на трепыхания эпилептика.» — «Хисын–хен хвалил тебя. Он точно не перепутал тебя с кем-то другим?» — «За три года что, мозг атрофировался? Ты не можешь запомнить простейшую связку.» — Не обязательно быть таким грубым, — к концу тренировки Шим не выдержал. — Я делаю это ради команды. И ради Хи. — Мне такие одолжения уж точно не нужны. Если бы капитан дал мне возможность, я бы нашел замену покомпетентнее. Гоняй дома ежедневно, если не хочешь нас всех опозорить. Так и закончилась их провальная тренировка. Джеюн был сильно расстроен и подавлен, а все движения и заученные фрагменты, кажется, даже не уложились у него в голове. Хотелось плакать и жалеть себя, но он понимал, что жалости не заслужил. В общем-то Рики был прав — его уровень ужасен. Просто Нишимура — единственный, кто не побоялся ему это озвучить. После такой встряски все желание (которого и до этого не то чтобы было в избытке) заниматься дальше пропало. Но Шим не мог позволить себе подвести команду, и поэтому ходил, прилежно все повторяя вместе с Хисыном, заставляя тело запомнить и работать на автомате. Получать похвалу от капитана было приятно, но его словам Джеюн больше не верил. Ли просто жалел его, боялся спугнуть, а еще переоценивал, отказываясь смотреть правде в глаза. Узнав, что очередная тренировка пройдет под руководством Рики, Шим едва не разрыдался. Больше всего ему хотелось не идти. Остаться дома, зарыться под одеялко с кружкой горячего чая. Включить какое-нибудь бессмысленное видео на ютубе и под него задремать. Но вместо этого ему предстояло три часа унижений. По велению внутреннего голоса, совести и силы воли он переборол себя и решил прийти чуть раньше, чтобы несколько раз прогнать самостоятельно и не упасть в грязь лицом. Танец был выучен полностью, осталась только чистка, и со следующей репетиции они планировали гонять полным составом. Шим быстро размялся и включил песню на чуть меньшую скорость, вспоминая все с самого начала. Быть может, хотя бы сегодня Рики не станет настолько его унижать. Как только последние ноты стихли, тишину прорезали резкие звуки хлопков. Нишимура стоял, привалившись к стене, и самодовольно смотрел на запыхавшегося танцора. Джейк даже не заметил, как он вошел. — Поздравляю, хён. Если ты продолжишь в том же духе, мы сможем стать первыми. Правда, с конца. Сердце Шима забилось еще чаще от обиды и разочарования. В тот момент ему стала очевидна правда. Он должен был понять раньше: нет того, что он мог бы сделать, чтобы заслужить похвалу Рики. То, что последовало за этим, нельзя было назвать иначе как пыткой. Рики включал песню и останавливал, стоило Джеюну допустить неточность, поднять руку не на тот уровень или расположить корпус иначе. После этого он начинал с начала. И так сотни раз. — Еще. Недостаточная волна телом. — Еще. Опоздал на полбита. — Еще. Выбросил руку не под тем углом. — Еще. Джеюн выбился из сил и допускал ошибки уже из-за усталости, но Нишимура не обращал внимания. Ему доставляли удовольствие страдания Шима, и он упивался каждой минутой собственного господства. — Не могу больше. Нужен перерыв, — Джейк сполз спиной по стене — перед глазами темнело. Он ожидал, что Рики не позволит, что заставит начать с начала, но тот на удивление промолчал. Взял свой телефон и вышел из зала, оставляя своего подопытного в одиночестве. Шим прикрыл глаза, пытаясь собраться с силами. Выходит, он безнадежен. Ему никогда не достичь уровня остальных участников «Hype boys», как ни старайся. Зря он все это затеял. Посидев так несколько минут и кое-как придя в себя, он вернулся к тренировкам. Рики прав — работа корпуса была ужасна, и этому моменту Джейк решил уделить особое внимание. Начальное положение он принимал правильно, а вот на промежуточных позициях либо слишком выпрямлялся, либо наоборот, прижимался к земле. Золотая середина упрямо от него ускользала. — Ниже, — резкий голос заставил вздрогнуть, но Шим послушался. — Еще ниже. Теперь чуть выше. Рики встал рядом и принял необходимое положение. Джеюн попытался стать идентично, но Нишимура не был удовлетворен, сморщившись от одного его вида. — Левое плечо ниже. Ноги шире. Шим сделал как было велено, но и это не устроило его требовательного хореографа. Было бы гораздо удобнее, поставь его Рики как надо, и тот на мгновение даже протянул руки, чтобы это сделать, но в последний момент убрал — передумал. Видимо, не царское это дело. Либо же Джеюн был ему настолько неприятен, что касаться его было непозволительно. — Запомни это положение, зафиксируй. Большую часть танца спина должна быть чуть округлой. Ты не женский танец танцуешь. То что говорил Нишимура, было простейшей, известной Джейку базой. Но годы без тренировок заставили его избавиться от привычки немного горбатиться. Так и тянуло постоянно расправить плечи, а в голове раз за разом всплывали воспоминания, как Доен мягко просила его это сделать, поглаживая по спине. Её методы значительно отличались от тех, что использовал Рики. — С самого начала до конца под полную. И не совершай тех ошибок, которые мы исправили. — Нишимура бесшумно опустился в угол зала и не дав Джеюну время, чтобы сориентироваться, включил песню. Шим пропустил первый бит и решил, что сейчас все начнется заново, но песня продолжилась, и через несколько секунд он смог нагнать мелодию и попасть в такт. Он очень старался. Некоторые моменты были волнительными, и он напрягался всем телом — знал, что наверняка это заметно со стороны, но ничего не мог поделать. Расслабиться под пристальным взглядом темных глаз он не мог. Теперь танцор понимал, что похвалы в любом случае не получит, но хотя бы отсутствие унижений стало бы большим успехом и радостью. Джейк сделал все, что мог. Сил на брейк не хватало катастрофически, но он отдал последние, ругая себя и ослабшее за годы без тренировок тело. Нужно было наверное пойти в зал, заняться бегом или устраивать себе кардио, чтобы вернуть былую форму. Но он знал, что для него все это слишком. Не хватит мотивации. Да и в любом случае после выступления в команде он не задержится, так и оставшись участником на замену. Когда наконец последние звуки бесконечного трека стихли, Джейк опустился на колени, пытаясь отдышаться. В зале повисла тишина, он с опаской открыл глаза, глядя на своего палача через отражение в зеркале. В душе теплилась надежда, что приговор Рики не будет столь же суров, как прежде. Но Джейк опять его недооценил. — Вау, я думал, танцевать хуже, чем в начале тренировки, невозможно. Но для тебя нет ничего невозможного, хен. Глаза Джейка расширились, а душа ушла в пятки. Он отдал все, что мог, но этого было критически мало. Нишимура вынес вердикт — танец Джеюна ужасен. Ему нечего делать в «Hype boys». Весь вид Рики свидетельствовал об этом. Не проронив ни слова, Шим поднялся и поплелся прочь из зала. Наверняка выглядел как понурый щенок, которому хозяин прописал оплеуху за то, что тот нагадил в обувь. Вот только Ники его не бил, не физически. Но прекрасно знал, как сделать больно словами. Как оказалось, в этом Нишимура был мастером. Туалет, к счастью, пустовал, и тяжело оперевшись о раковину, Шим посмотрел на себя в зеркало. Он выглядел плохо — взмыленный, лохматый, взгляд потерянный. Но хотя бы ушла на время постоянная бледность. Мешки под глазами же занимали приличную часть исхудавшего лица. Он плеснул на лицо холодной воды в попытке прийти в себя. И еще, еще раз. Хотелось разреветься от осознания того, насколько он плох. Или Рики все же преувеличивает? Вряд ли. Да, он явно грубит, чтобы отомстить за нанесенную несколько лет назад обиду, но в целом он прав — танцы Джеюна никуда не годятся. Мужчина отступил назад и ударился затылком о стену, размышляя о том, сколько еще можно пробыть здесь, чтобы не вызвать гнев Нишимура. Ему нужна еще пара минут. Намного больше, на самом деле, но пара минут была жизненно необходима. Шим просто стоял, ощущая, как прохладные капли неспешно стекают по лицу, капают на футболку. Вспомнил технику дыхания, которой его учила Доен — это никогда не помогало, но почему бы не попробовать сейчас? Хуже уже не будет. Тихие шаги снаружи стихли в паре метров от него. Джеюн не открыл глаз, он и так знал, кто это, знал, что Нишимура смотрит. Его выдавала особенная, решительная походка и яркий запах парфюма — слишком резкий по мнению Джейка. Прямо, как и его обладатель. — Дай мне еще пару минут, — выдавил он, понимая, что Рики просто так уходить не собирается. Но его просьба не была услышана. — Почему ты не защищаешься? Даже не пытаешься за себя постоять. Просто глотаешь оскорбления и всё. Его голос — грубый, озлобленный. Даже не видя Ники, Джейк мог представить его сердитое выражение лица. Изогнутые от гнева брови. Сжатые челюсти и вытянутые в струнку губы. — Зачем? Ты во всем прав, — обессиленно усмехнулся Джеюн. — Я на большее не способен. И спорить тут не о чем. — Прежний Джейк-хен никогда не позволил бы вести себя с ним так. На уставшем лице медленно расплылась сардоническая улыбка. Слова Ники действительно его насмешили. Даже пришлось открыть глаза, чтобы запомнить этот момент, это потерянное выражение лица напротив, когда Шим ответил: — Да. Только вот прежнего Джейка больше нет.