I Wish You Both Were My Husbands / Я Хочу Чтобы Вы Оба Были Моими Мужьями

Ах, как же всё умно! Утром Шэнь Юань ужасно болел. Возможно, синяки заживали медленно, потому что он был совсем не в себе после вчерашнего. Он ещё не до конца передал свою ци Лю Цингэ, но успел поделиться ею, прежде чем его прогнали через двор. Поэтому утром, когда он наконец решил, что готов покинуть уютную постель, он позволил Бинхэ немного себя побаловать. Шэнь Цинцю изо всех сил старался не только ковыряться в еде, которую мальчик разложил перед ним. И действительно, стряпня Бинхэ заслуживала его безраздельного внимания. Мальчик был просто великолепен, особенно учитывая их ограниченный набор ингредиентов. — Шицзунь, этот пошёл на рынок запастись, — раздался голос его ученика с другого конца стола. Просто было проще есть вместе. — После того, как попрактикуешься в каллиграфии, — напомнил ему Шэнь Цинцю. — Учитель, — заскулил мальчик. Такие большие щенячьи глаза должны быть вне закона. — Первый муж, похоже, не впечатлился моей гостиной, — сказал Шэнь Цинцю, размешивая последний ютяо в соевом молоке. Возможно, он слишком долго ел, давая мальчику понять, к чему всё идёт. Но свежая еда, приготовленная специально для него Ло Бинхэ, не позволяла ему слишком долго его дразнить. — Согласен, что комнате не хватает убранства. Поэтому этот мастер выставит каллиграфию Бинхэ в главной гостиной, — Шэнь Цинцю постарался не слишком радоваться ужасу, отразившемуся на лице мальчика. — Учитель, нет! Каллиграфия этого ничтожества не так хороша, чтобы выставлять её напоказ! — мальчик выглядел так, будто вот-вот расплачется. Теперь, когда на кону реальная угроза, больше никаких крокодиловых слёз. — Тогда этот мастер полагает, что Бинхэ должен практиковать… — Прошу простить этого ученика! — Бинхэ, даже не дожидаясь его разрешения, помчался в кабинет. Они поставили его стол напротив стола Шэнь Цинцю, чтобы тот не отвлекался на какой-то странный талисман, который испытывал, а Шэнь Цинцю не получил аневризму, глядя на эти неровные мазки. — Какой старательный, — невольно ухмыльнулся Шэнь Цинцю, увидев, как он внезапно исчез. Он сам убрался с их мест, поставив посуду в маленькое корыто для мытья, которое они установили во дворе. Служанки редко приходили убирать его комнаты, а если кто-то и приходил, он отсылал её. Лучше уж им с Бинхэ немного потерпеть неудобства, чем позволить крысам завестись. Остатки еды отправлялись в маленький каменный «пищевой сейф», как любил его называть Бинхэ. Его холодильник сянься был в процессе создания, но талисманы были кропотливо нарисованы и перерисованы, прежде чем он выгравировал их на камне. В результате еда сохраняла прохладу достаточной, чтобы не портиться в течение нескольких дней. Талисманы определенно должны были стать его выбором в карьере. Шэнь Цинцю обрадовался, увидев, что плечо перестало кровоточить, когда он перебинтовал. Оно всё ещё ужасно болело, но не так сильно, как рёбра. Лезвие вошло чисто, но он сам, вероятно, усугубил ситуацию, дернувшись. Ему просто не хватило упрямства, чтобы удержать лезвие своей плотью, пытаясь передать ци. С другой стороны, Лю Цингэ, с его нечеловеческой силой, мог бы и сам вырвать его. Ох, да, наверное, Шэнь Цинцю был рад, что проявил инициативу. Бинхэ был занят, и в поместье наверняка воцарилась тишина, пока все были на иголках от беспокойства за бедного Первого мужа, Шэнь Цинцю решил перебраться в музыкальную комнату, чтобы провести ленивый день. Он давно не репетировал, но, похоже, сейчас это могло бы помочь расслабиться. Возможно, позже он пойдёт с Бинхэ на рынок искать новую серию книг. Хотя он и радовался, находя серийные издания в этом мире сянься, последний дописанный им роман сгорел дотла. Он знал, что конкуренции там не так уж и много, но, ребята, поддерживайте же, чёрт возьми, какие-то стандарты. Если бы еще редакторская работа хорошо оплачивалась. Шэнь Цинцю медленно разминался. Ребра ныли, пока он сидел за гуцинем, но больше его беспокоила постоянная боль в плече. Он бы прекратил заниматься, если бы стало совсем плохо, но, возможно, несколько песен помогли бы растянуть боль. На самом деле, он не собирался фанатеть, но некоторые современные песни звучали просто потрясающе на гуцине. Он немного поэкспериментировал, прежде чем полностью погрузиться в тему романтического сериала, который его мэй-мэй очень любила. Судя по всему, роман был очень популярным. Шэнь Юань собирался попробовать его перед своей безвременной кончиной. Ему сейчас не хотелось думать о романтике. Не с его-то распавшимся браком, но, что ж, это была прекрасная песня. И он, честно говоря, не собирался начинать петь, но, главное, чтобы было тихо, это не потревожит Бинхэ. — Обернувшись, мы не расставались на этом долгом пути, — промурлыкал Шэнь Цинцю и позволил последней ноте медленно затихнуть. Боже, как же ему нужно было её сменить. Душераздирающе красивая, романтическая музыка — не для тех, кто скоро разведётся. Шарканье привлекло его внимание, и он решил, что это просто Бинхэ пришёл послушать, когда ему следовало бы заниматься. Шэнь Цинцю промокнул глаза, улыбнулся и повернулся к своему маленькому прогульщику. За исключением того, что это был не Бинхэ. Улыбка превратилась в нечто похожее на рычание, и он поднялся быстрее, чем хотелось бы его ноющим ребрам. — Игра А-Цзю, как всегда, прекрасна. Это он сочинил эту пьесу? — спросил лорд Цинъюань, неловко стоя у дверей и мудро сомневаясь в том, что его примут. — Нет, я где-то это слышал. — Шэнь Цинцю не был настолько идиотом, чтобы приписывать себе то, что ему не принадлежало. — Как бы то ни было, А-Цзю играет прекрасно, — сказал Лорд Юэ, войдя в музыкальную комнату. Этот наглый кусок дерьма. Шэнь Цинцю хотелось орать до слёз, но, благодаря этому ублюдку, ему придётся туго. — Почему господин Юэ здесь? Я думал, ты всё ещё будешь сидеть у постели бедного Первого мужа, — Шэнь Цинцю не мог кричать, но шипеть он умел прекрасно. — Цингэ проснулся, и целитель Му говорит, что с ним всё будет в порядке благодаря вмешательству А-Цзю, — сказал мужчина с глупой улыбкой. Вероятно, он хотел успокоить его, но Шэнь Цинцю чуть не хлопнул его по лбу. — А этот хотел извиниться перед А-Цзю за свои неверные предположения и… — Не принято, можешь идти, — оборвал его Шэнь Цинцю. Наконец, глупая улыбка сползла с его лица. Неужели так уж шокировало, что он не принял жалких извинений за супружеское насилие? — А-Цзю, — снова начал он, но Шэнь Цинцю, уже не выдержав, повернулся и побежал через двор. Он не бежал, это было стратегическое отступление! — Пожалуйста, не трать время на этого Второго мужа. Уверен, Первый муж Лю с нетерпением ждёт твоего возвращения, — бросил Шэнь Цинцю, убегая через сад. За ним следовал решительный господин Юэ. — А-Цзю, пожалуйста, дай мне сказать. Я не хотел тебя ударить. Я переборщил, когда увидел тебя над Цингэ, — произнёс Лорд Юэ, стоявший слишком близко позади Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю резко развернулся и оттолкнул руку, схватившую его за плечо. — И что, если господин Юэ не собирался швырять этого через двор Первого мужа? Ты рассчитываешь на снисхождение, ведь это твой первый случай домашнего насилия? Юэ Цинъюань вздрогнул, словно его ударили. Голос его дрогнул, словно он вот-вот заплачет — Пожалуйста, А-Цзю. — Нет, — просто ответил Шэнь Цинцю. — Должно же быть хоть что-то, что я могу сделать, чтобы доказать, как сильно я раскаиваюсь. Пожалуйста, А-Цзю, просто скажи мне, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину? — Теперь на его лице были настоящие слёзы, но, к счастью, он больше не пытался к нему прикоснуться. Шэнь Цинцю попытался сделать глубокий, спокойный вдох. Крики ни к чему не приведут. Ему нужно было снизить градус и воспользоваться карт-бланшем, который лорд Юэ только что так бездумно предложил. Возможно, это его шанс. Судя по тому, как они вели себя при дворе, если у него есть слуги помимо Бинхэ, скандал уже назревал. Неужели Юэ Цинъюань не поймет, что со временем развод пойдет ему на пользу? — Вполне естественно, что мы отдалились друг от друга с тех пор, как ты женился на другом, — начал свою запланированную речь Шэнь Цинцю и поднял руку, чтобы не дать лорду Юэ перебить его. — Этот считает, что естественным развитием событий было бы расторжение брака. Тогда господину Юэ не придётся беспокоиться о том, что этот человек нарушит его мирную домашнюю жизнь, и он сможет использовать бамбуковый двор для будущих, более подходящих супругов, — Шэнь Цинцю говорил как можно спокойнее, хотя сердце его трепетало, как струна гуциня. И, чёрт возьми, рёбра теперь действительно болели. Лорд Юэ на мгновение растерялся, а потом ужаснулся, когда до него дошло, о чём просил Шэнь Цинцю. — Нет, нет, это невозможно, — сдержал он рыдания, и Шэнь Цинцю отступил на шаг. Чёрт, не на ту реакцию он надеялся. Схватив веер с ближайшей садовой скамейки, Шэнь Цинцю прикрыл им большую часть нижней части лица. — Вполне возможно. Господину Юэ нужно лишь подписать документы о разводе и зарегистрировать их в министерстве, — холодно сказал Шэнь Цинцю. Мужчина, блядь, упал перед ним на колени, разрыдавшись, и Шэнь Цинцю не знал, что делать. Твоя главная возлюбленная больна и лежит в постели, почему Лорд Юэ вообще здесь? Сюжет совсем не такой! — Я сожалею, что поднял руку на А-Цзю, этого больше не повторится, — сквозь слёзы пообещал господин Юэ. Неужели Шэнь Цинцю снова сбежит? Никто не хотел видеть господина Юэ на коленях в грязи, и его грудь сейчас очень болела. Возможно, синяки оказались даже глубже, чем он думал. — Ладно. Но этот здесь давно не был счастлив. — Лорд Юэ так резко втянул воздух, что, казалось, вот-вот задохнётся. — И лорд Юэ тоже! Развод, устроенный по-человечески, пойдёт на пользу нам обоим, — снова попытался Шэнь Цинцю, не сводя глаз с головы униженного мужчины примерно на шесть дюймов. Рыдающие лица могли бы поколебать решимость кого угодно. — Пожалуйста, А-Цзю, дай мне еще один шанс, — вскричал человек в грязи. — Почему? Ничего не изменится. Лорд Юэ презирает своего Второго мужа, верит всем на слово, морит его голодом, унижает его, а теперь ещё и публично избивает после того, как Первый муж заколол его ножом. Что же может измениться? — закричал Шэнь Цинцю. По саду разнесся всхлип. — Пожалуйста, что может сделать этот Господин, чтобы всё стало как прежде? Шэнь Цинцю совершил ошибку, посмотрев на него. Как он смеет так смотреть? Словно его предали и бросили. Если бы можно было выглядеть ещё более сокрушённым, то лорд Юэ выглядел бы так. Всё ещё стоя на коленях, со слёзами, льющимися по лицу, он выглядел так, будто увидел привидение. Или что-то бесконечно худшее, ведь заклинатели довольно легко справляются с призраками. Но почему это могло так его волновать, когда у него всё ещё есть его истинная любовь, Лю Цингэ? — Раньше? До того, как ты предал меня, словом и делом, и показал мне, насколько никчемным ты считаешь этого? До того, как ты чуть не позволил мне утонуть во дворце и не высказался, боясь оскорбить госпожу Цзинь? Когда ты флиртовал с молодым кузеном генерала Пэя в присутствии этого? Когда ты отказался позволить этому, Первому мужу, управлять прислугой? Или даже иметь достаточно прислуги для выполнения повседневных задач? Когда ты наблюдал, как наложница Ци спотыкается о собственные ноги на танцах, и промолчал, когда она обвинила меня? — Шэнь Цинцю стало дурно от собственных слов, но поток обид уже ничто не могло остановить. — Уверяю господина Юэ, это тоже было кошмаром наяву. Лорд Юэ выглядел потрясённым. Да и сам Шэнь Цинцю, честно говоря, вёл себя не очень хорошо, застигнутый врасплох собственной вспышкой гнева. Чёрт, он не хотел этого говорить. Смущённый жгучими слёзами, он развернулся, чтобы уйти, не обращая внимания на то, как Юэ Цинъюань его окликает. Первое, что увидел Шэнь Цинцю, было широко раскрытые глаза его ученика, и он скрылся внутри. — Не сейчас, — отмахнулся Шэнь Цинцю. Ему хотелось лишь упасть в постель и сделать вид, что этого дня никогда не было. Или, если уж на то пошло, последнего тоже. К счастью, мальчик послушался, хотя ему пришлось вернуться, чтобы наполнить кувшин у кровати свежей водой и разжечь жаровни. Шэнь Цинцю не обратил на него внимания и просто пролежал в постели остаток дня. * * * — Нет, — сказал Шэнь Цинцю, едва завидев скорбное лицо Юэ Цинъюаня у входа во двор. Боже, неужели этот человек где-то прячется? Прошло столько дней, а он всё ещё не понял намёка? Ничто в этом мире не заставит Шэнь Цинцю снова заговорить о чувствах. — Этому Лорду сказали, что А-Цзю отослал целителя Му, — сказал Лорд Юэ у входа, благоразумно не осмеливаясь на этот раз сделать шаг внутрь. — Не стоило тратить время целителя Му. Рана от меча Первого мужа заживает, и, несмотря на все усилия Лорда Юэ, он ничего не сломал. Лорд Юэ глубоко вздохнул. Шэнь Цинцю надеялся, что на этом всё и закончится, но, конечно же, мужчина не понял намёка и вошёл во двор. — Этот хотел лично проверить А-Цзю, — сказал Лорд Юэ, осмеливаясь подойти еще ближе к застывшей фигуре Шэнь Цинцю. — Вы же видели этого, целым и невредимым, несмотря на все усилия господина Юэ и Первого мужа Лю, — резко ответил Шэнь Цинцю. — Этот Лорд рад видеть, что А-Цзю стал больше похож на себя. Этот Лорд хотел попросить А-Цзю составить ему компанию за едой, и, возможно, мы могли бы обсудить… Шэнь Цинцю оборвал его и раскрыл веер. — Нет, спасибо. Я всё ещё восстанавливаюсь после супружеского насилия. — Но А-Цзю уже встал и вылез из постели, — заметил Юэ Цинъюань, и его терпеливое лицо не выдало, что напоминание о его поступке все еще причиняло ему боль. — Ходить спокойно полезно, — прокомментировал он из-за веера. — Цингэ также хочет поблагодарить вас за свое спасение и извиниться за свои действия. — Лорд Юэ не смутился и достал небольшой подарок, который он купил специально для своего раненого и придирчивого мужа. — Скажите ему, пусть напишет письмо. И уберите это, я больше не потерплю ваших жалких попыток подкупа. — Этот господин оставит здесь этот небольшой подарок, чтобы А-Цзю мог его потом осмотреть, — терпеливо сказал Юэ Цинъюань. Он снова взглянул на Шэнь Цинцю и с надеждой продолжил — У Цингэ тоже есть небольшой подарок для А-Цзю, и он хотел устроить семейный обед, чтобы он мог как следует отблагодарить вас. Ради всего святого. Обед, приготовленный Лю Цингэ? Шень Юань предполагал, что это будет барбекю и показательные бои. Может быть, сюда привезут каких-нибудь опасных зверей? Королевский кобрадил мог бы охранять десерты! Но нет, господин Юэ сказал, что это будет семейный обед, так что, скорее всего, никаких развлечений. Развлечением станет лишь наблюдение за тем, насколько всё это убого организовано. И Шэнь Цинцю солгал бы, если бы сказал, что не хочет видеть, как дела у Лю Цингэ. В конце концов, ножевое ранение произошло не по его вине, ведь он был не в своём уме. В том, что произошло во дворе Лю Цингэ, виноват был только господин Юэ: он довёл своего Первого мужа до такого стресса, что у него произошло отклонение ци, а затем так жестоко обошелся со Вторым мужем. Но добродетельная натура Лю Цингэ, вероятно, терзала его, и он винил себя за то, что не мог контролировать. — Ладно, — согласился Шэнь Цинцю. — Но этот хочет, чтобы эти ежедневные визиты прекратились. У этого мастера есть ученик, которого нужно тренировать, и своя работа, и он не может терпеть постоянные помехи со стороны господина Юэ. — По крайней мере, он получит хоть что-то за капитуляцию. Юэ Цинъюань улыбнулся ему широкой и невинной улыбкой, словно они снова стали детьми, и Шэнь Цинцю напомнил себе, что он бессердечный мерзавец, которого нельзя поколебать улыбками. * * * Он был дураком. Он позволил заботе о внешности взять верх. Он позволил заботе о чувствах этого грёбаного Лю Цингэ повлиять на него! А теперь он, раздетый до нижнего белья, дрожит в ванне с ледяной водой и совершенно теряет самообладание. Шэнь Цинцю не чувствовал себя так холодно с тех пор, как очнулся после попытки утопления во дворце. Даже с его развитием и жгучим безумием в груди, жаждущим воздуха, заставить своё замёрзшее тело вынырнуть на поверхность было мучительно. А теперь он чувствовал холод так же остро, как и тот чёртов яд, который разрывал его меридианы. Конечно, холод совершенно не смягчил его твёрдую, как камень эрекцию и не утихомирил огонь, жгучий в его внутренностях. К чёрту господина Юэ и его кухонную прислугу. У него там прятался один или двенадцать ублюдков? Это же государственная измена, мать его! Каждого из них нужно вышвырнуть на улицу, а то и казнить на месте! Обед начался великолепно. Никаких проблем. Шэнь Цинцю с достоинством принял новое изысканное перо от Первого Мужа Лю. Как же грустно, что оно ему действительно понравилось? Его собственный Муж-Лорд не мог подобрать ему подходящий подарок, чтобы спасти жизнь. Но красавчик, укравший у него мужа и знавший Шэнь Цинцю меньше двух месяцев, нашёл для него нечто, чем тот с нетерпением ждал. И Лю Цингэ извинился. Он не был мастером слова и никогда им не станет, но слова прозвучали искренне. И Шэнь Цинцю принял их. Возможно, им обоим стоит оставить господина Юэ и бежать вместе. Боевые навыки Лю Цингэ, безусловно, пригодятся ему в странствиях по миру. Юэ Цинъюань вёл высокопарный разговор и рассказывал какие-то придворные истории. Суп выглядел несвежим, розоватым. Но запаха от него было не так уж и много, поэтому Шэнь Цинцю не смог его распознать. Из-за чрезмерной осторожности он к нему не притронулся и ел умеренно другие блюда, которые считал безопасными. Лорд Юэ и Первый Муж Лю съели суп. Юэ Цинъюань едва притронулся к тушеной утке, а Лю Цингэ съел всё, что было на столе. И каким-то образом все они, чёрт возьми, отравились. Шэнь Цинцю усердно готовил чай, когда заметил, как покраснел Лю Цингэ. Чай показался ему слишком горячим, но Шэнь Цинцю не придал этому особого значения. — Первому мужу Лю не слишком жарко? Может, нам стоит выйти в сад и допить чай? — предложил Шэнь Цинцю, но тут же заметил, что господин Юэ стал выглядеть ещё хуже. — Что это? — Лю Цинге разбил чашку, которую держал в руках. Лорд Юэ тут же позвал своего личного ученика и послал за целителем Му. Шэнь Цинцю с неприятным страхом наблюдал за происходящим. Неужели его тоже отравили? Он лишь слегка потеплел. Но обычно он был самым быстрым, первым. Подняв руку и сделав вид, что рисует несколько иероглифов, Шэнь Цинцю понял, что тоже нездоров. Его реакция заметно замедлилась, а мысли затуманились. — Вот черт, — сказал он, не заботясь о том, кто услышит его ругань. — Спокойно, оба. Целитель Му скоро придёт. Цингэ, А-Цзю, подойдите сюда, позвольте мне пощупать ваши меридианы, — сказал господин Юэ из-за своего стола. Мужчина почти задыхался, но всё же смог вымолвить эти слова. — Бинхэ, — позвал Шэнь Цинцю, и мальчик тут же оказался рядом с ним, широко раскрыв глаза и испугавшись, когда увидел происходящее. — Первый муж Лю, кого из ваших учеников вы считаете наиболее надёжным? — спросил Шэнь Цинцю сквозь стиснутые зубы. Реакция явно нарастала. Пальцы онемели, а зубы зачесались. Сосредоточиться становилось всё труднее. Лю Цинге, видимо, пришлось ещё тяжелее. — А? — спросил мужчина, сгорбившись над столом. — Неважно. Бинхэ, отправляйся во двор первого мужа и схвати первого ученика, который, по всей видимости, способен мыслить дальше своего меча. Вернитесь сюда и расставьте тарелки на столах, подпишите каждую тарелку и напишите, кто её ел. Чай и чашки тоже. Оставь еду для целителя Му, пусть попробует, и больше никого в эту комнату не пускай, — Шэнь Цинцю выдавливал приказы изо рта, словно тот был набит ватой. — Да, Шицзунь, — сказал мальчик и побежал ко двору Лю Цингэ. «Хорошо», — подумал Шэнь Цинцю. — «Возможно, он научился не ослушиваться, по крайней мере, в опасных ситуациях». Они слишком долго тянули, и к ним подошёл Лорд Юэ. Первого мужа схватили за запястье, и поначалу казалось, что он будет сопротивляться, но в конце концов он обмяк в объятиях Лорда-Мужа, полностью прижавшись к нему, словно марионетка, у которой внезапно обрезали нити. — Все в порядке, Цингэ, просто дыши ради своего Ци-гэ, — прошептал господин Юэ, откидывая вспотевшие пряди волос со лба Лю Цинге. — Пошёл к чёрту, Ци-гэ, — сказал Шэнь Цинцю, даже не расстроившись из-за того, что произнес это вслух. Как он смеет позволять Лю Цингэ называть себя так? Как он, чёрт возьми, смеет! Судя по обеспокоенному взгляду Юэ Цинъюаня, он произнёс это вслух. Яд, вынуждающий говорить правду? Могло быть и хуже, по крайней мере, они были дома в безопасности, а не на каком-то важном политическом ужине. — Нет, этот господин считает, что это яд, поражающий нижний даньтянь, — сказал господин Юэ и коснулся Шэнь Цинцю. Его ци, словно тёплый мёд, скользило по перегретым меридианам. Шэнь Цинцю сдержал рвущийся наружу стон. «Чёрт, чёрт, чёрт,» — подумал он и стиснул зубы, пока господин Юэ не закончил осмотр. — Мы подождем здесь, пока целитель Му не прибудет и не подтвердит диагноз, — провозгласил Юэ Цинъюань, а затем, полностью сбросив с себя величавое облачение, сбросил с себя верхнюю одежду. Шэнь Цинцю невольно последовал его примеру и открыл все ширмы в сад, чтобы освежитья, пока господин Цинъюань шёл на помощь своему Первому мужу. Юэ Цинъюань также раздел Лю Цингэ и помог растерянному мужчине лечь на прохладные тростниковые циновки. Шэнь Цинцю сейчас бы пнул щенка, требуя холодного чая, но довольствовался тем, что лениво помахивал веером и старался не думать об их ситуации. К тому времени, как целитель Му прибыл, Лю Цингэ уже стонал, лежа на земле. Шэнь Цинцю никогда не любил этого человека. Хотя он выполнял важную работу и, несомненно, был в ней хорош, его присутствие всегда раздражало Шэнь Цинцю. Но, возможно, дело было лишь в его отвратительных усах. Целитель Му тут же подошёл к Первому мужу. Он слышал его голос и ответ Лорда Юэ, но Шэнь Цинцю чувствовал себя так, словно плавал в джакузи, нагретой до предела. Даже круговая циркуляция ци казалась непосильной задачей. Возможно, Первый муж был прав: пол действительно выглядел довольно уютным. Затем прохладное прикосновение вернуло его в реальность. Целитель Му извинился за то, что напугал его, и продолжил вливать охлаждающую струю своей ци в Шэнь Цинцю, циркулируя по всему телу и наконец достигая нижнего даньтяня. — Этот целитель уверен, что это тысячелетний чертополох. Смертельно, только если не лечить. — целитель Му наконец отпустил его, и Шэнь Цинцю потёр запястье, которое он так небрежно схватил. Разве это уместно у постели больного? Кто не спрашивает, прежде чем прикоснуться? Что ж, может, целитель просто торопился, потому что все были, блядь, отравлены. — А лекарство? — голос Юэ Цинъюаня звучал так, будто доносился откуда-то со двора, а не просто из комнаты. Глупый маленький усик виновато дёрнулся. — Парное совершенствование вылечит быстрее всего. Первый муж Лю пострадал сильнее всего, и его нужно лечить в первую очередь, в то время как Второй муж Шэнь, похоже, всё ещё способен контролировать циркуляцию своей ци, сдерживая самые тяжёлые симптомы. Этот целитель останется, чтобы проверить ваши меридианы, так как у господина Юэ тоже проблемы. Вот так Шэнь Цинцю оказался практически голым в ванне с холодной водой, стараясь не думать о том, что будет дальше. — Шицзунь? — раздался тихий голос из-за двери ванной. — Бинхэ должен уединиться в своей комнате до конца дня, — сказал Шэнь Цинцю как можно спокойнее, стараясь говорить как настоящий хозяин, а не так, будто он лежит голышом в ванне. — Но этот может помочь! — закричал Бинхэ, и Шэнь Цинцю захотелось ударить его. — Нет, Бинхэ не может. Этот мастер, как и Лорд Юэ и Первый муж Лю, были отравлены, и только парное совершенствование может исцелить это. Бинхэ — ребёнок . Этот мастер ответственен за то, что скрывает от Бинхэ такую непристойность, — мальчик что-то пробормотал за дверью. — Ладно, стыдись, маленький сопляк. А теперь убирайся, или я отправлю тебя в храм возжигать благовония тому божеству, которого я, должно быть, оскорбил, раз так не повезло. —Этот слуга будет у себя в комнате, но я услышу, как Учитель позовет этого смиренного человека… Чёрт возьми, этот мальчишка! Заткни уши ватой! Этот учитель точно не хочет, чтобы ты что-либо слушал! — Возьми монеты из моего кошелька и отправляйся в храм, — прорычал Шэнь Цинцю, и мальчик бросился прочь. Хотя Бинхэ был ужасно смущающим, он всё же отвлекал. Теперь ничто не мешало Шэнь Цинцю сосредоточиться на неутоленном желании, жгучем его тело. Воспоминания о грязных книгах и порно, которые он смотрел, когда жил Шэнь Юанем, навязчиво проталкивались на передний план его мыслей. Но было и нечто большее. Воспоминания о прошлых событиях, о прошлых ночах, проведённых с Юэ Цинъюанем. Только они не ощущались призраками воспоминаний, всё это ощущалось как нечто реальное. Шэнь Цинцю чувствовал, как большие руки мужа хватают его бёдра, как влажный рот скользит по его губам, как тугое горло сжимается вокруг члена. Шэнь Цинцю застонал, войдя в ванну, совершенно нетронутый. От этого ему стало только хуже. Его член совсем не обмяк, скорее, он почувствовал ещё большее отчаяние. Он сжал руки в кулаки; прикосновения к себе не помогли бы. Перегнувшись через край ванны, он попытался снова сосредоточиться на холодном металле. Но воспоминания не отступали. Он почувствовал, как край стола мужа врезался ему в живот, когда Ци-гэ грубо взял его сзади. Он вспомнил, как впервые коснулся себя, читая грязный роман, рекомендованный его мэй-мэй. Ему всё ещё было неловко вспоминать, как они быстро переспали в шатре во время ночной охоты, устроенной первым принцем, в окружении десятков охотников. Охваченный вихрем страстных воспоминаний, Шэнь Цинцю с ужасом осознал, что все это, по сути, его воспоминания. — А-Цзю? — внезапно появился Юэ Цинъюань, опустившись на колени возле ванны и осторожно ощупывая его запястье. — Ты слишком долго шёл, — пожаловался Шэнь Цинцю, но принял помощь, выбравшись из воды. Ноги казались мокрыми, как лапша, и он позволил господину Юэ обернуть себя мягким полотенцем и отнести в спальню. Шэнь Цинцю, откинувшись на кровати, пробормотал какой-то вопрос, но не смог разобрать слов. Руки господина Юэ осторожно пробежали по бокам, словно опасаясь, что Шэнь Цинцю в любой момент набросится на него. Не дождавшись ответа, он наклонился к мужу, уткнулся носом в его шею и нежно поцеловал его в губы. Шэнь Цинцю ахнул, словно школьница, от поцелуя, и это придало Юэ Цинъюаню смелости. Он откинул полотенце и принялся целовать его тело, опускаясь всё ниже и ниже. Язык ласкал сосок, покусывал нежную кожу на гладком животе и посасывал внутреннюю сторону бедра. Горячее дыхание на его напряженном члене могло свести с ума кого угодно. —Что ты делаешь? — потребовал Шэнь Цинцю и ахнул, когда Юэ Цинъюань начал ласкать его член сбоку, оставив влажный поцелуй на головке, когда он добрался до кончика. — Этот не хочет, чтобы А-Цзю чувствовал себя плохо, — прошептал Юэ Цинъюань, прижимаясь к его твёрдой плоти. Прежде чем Шэнь Цинцю успел что-то сказать, мужчина провёл языком по чувствительной головке, широкими движениями проведя по её бокам, а затем нежно всосал её полностью в рот. Шэнь Цинцю закричал и грубо дернул бёдрами в этот жаркий, прекрасный рот. Юэ Цинъюань опустил руки на бёдра мужа, чтобы удержать его на месте, но в остальном заглотил его член. Шэнь Цинцю не мог думать, лишь стонал и отчаянно хватался за простыни, а позже и за волосы господина Юэ, пока мужчина подпрыгивал вверх-вниз. С каждым третьим ударом он захватывал Шэнь Цинцю по самые уши, и, хотя он контролировал дыхание, его горло сжималось вокруг члена мужа, отчего хватка становилась еще плотнее. Шэнь Цинцю не выдержал и попытался предупредить мужчину, чтобы тот отстранился от него. Но у господина Юэ были другие планы, и он продолжал сосать его, словно эскимо в жаркий день. Шэнь Цинцю вонзил ногти в плечи Юэ Цинъюаня, когда тот кончил, широко открыв рот и тяжело дыша, спина напряглась. Казалось, вся его жизненная сила выплеснулась наружу. Он пришёл в себя, ощутив, как по нему прошлась мягкая ткань, смывая остатки спермы, вырвавшейся из-под тисков рта Юэ Цинъюаня. Лишь когда он стал относительно чистым, руки вернулись к его запястью, чтобы ощутить его ци. — Как себя сейчас чувствует А-Цзю? — тихо спросил его муж-лорд. — Как будто кто-то пытался высосать мою душу через член, — пробормотал Шэнь Цинцю в прохладное, тёмное пространство своей спальни. Юэ Цинъюань рассмеялся и легонько поцеловал его в лоб. — Пусть этот поможет тебе одеться. Целитель Му должен проверить твою ци. Но, кажется, тебе стало гораздо лучше Шэнь Цинцю не был уверен, что чувствует себя намного лучше. Жгучее желание, сжимавшее его внутренности, утихло, но он всё ещё чувствовал себя вялым и отстранённым, словно голова весила лишние десять фунтов. Это было слишком для простого расслабления после секса. Лорд Юэ помог ему одеться в мягкие нижние одежды, прежде чем уложить его обратно в постель. Снова послышалось какое-то бормотание, но Шэнь Цинцю не смог разобрать ни слова. Он вздрогнул и проснулся от легкого прикосновения к своему запястью. — …к сожалению, он все еще здесь, — услышал он слова целителя Му, но ему потребовалось несколько мгновений, чтобы дойти до его сознания. Когда он снова сел, чтобы спросить, отравлен ли он еще, мужчина уже ушел, и он снова остался один в своей спальне. Вскоре он сам нашёл ответ. Даже когда он пытался сохранять спокойствие и управлять циркуляцией ци, он снова чувствовал, как жар в нижнем даньтяне нарастает. Он был не таким невыносимым, как прежде, но явно всё ещё присутствовал и нарастал. Прежде чем всё снова стало невыносимым, лорд Юэ вернулся. С банкой смазки и обеспокоенным выражением лица. — Целитель Му сообщает, что Цингэ идёт на поправку, но считает, что более интимная связь окончательно вывела яд. «Значит, меня буквально трахнут», — со вздохом подумал Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань быстро сбросил с себя одежду, хотя, казалось, никого не было. Он забрался на кровать рядом с Шэнь Цинцю и откинул волосы с лица. Шэнь Цинцю попытался прижаться к его нелепо тёплой груди, но господин Юэ перевернул его на бок и прижался сзади. Его одежда была задрана до талии, оставляя его обнажённым, позволяя этим большим рукам ласкать его ягодицы. Несмотря на смазку и заботу, пальцы Юэ Цинъюаня были огромными. Они нежно гладили складку его ануса, щедро смазывая его. Один только первый палец заставил бы Шэнь Цинцю заскулить, если бы не прикусил язык. Вместо этого он потянулся за бедро своего мужа-Лорда и схватил его. — Блядь, — простонал Шэнь Цинцю, когда второй палец вошёл. Лорд Юэ посасывал его шею, оставляя лёгкие, сладкие поцелуи возле уха, насколько он знал, ему это нравилось. Другой рукой он схватил член Шэнь Цинцю и попытался отвлечь его, но Шэнь Цинцю оттолкнул его. Он бы кончил немедленно, если бы его Ци-гэ погладил его. Его пальцы все еще казались огромными, но ритмичные сгибания и растяжения убаюкали его настолько, что он расслабился, и Юэ Цинъюань наконец смог просунуть третий палец ему в задницу. — Чёрт возьми, — прошипел Шэнь Цинцю, когда Юэ Цинъюань безжалостно терся о его простату. Прежде чем он успел предупредить его, что тот немедленно кончит, если не ослабит натиск, пальцы медленно выскользнули из него. Их место заняла твёрдая, горячая длина гигантского члена мужа. Лорд Юэ был крупным мужчиной, но его дарования были вдвойне благословлены. Он осторожно протолкнул свой член в размягченную, растянутую дырочку. Шэнь Цинцю застонал, как шлюха, когда пухлая головка наконец вошла. Однако тёплое, влажное скольжение члена мужа, проталкивающегося внутрь, было прервано, и Юэ Цинъюань отстранился, вместо этого делая небольшие толчки и поглаживания, которых было недостаточно, чтобы вонзить его на всю длину в отчаянную дырочку Шэнь Цинцю. Он потянулся за спину, хватаясь за что попало, но вместо этого поймал руку господина Юэ. Он сжал её до боли крепко, но мужчина лишь ответил новыми нежными поцелуями в шею и медленными, нежными толчками, сводившими Шэнь Цинцю с ума. Неужели мужчина совсем выбился из сил? Он, наверное, уже провёл два раунда, а то и больше, с Лю Цингэ. Перебегать из двора в двор и забираться в новую кровать, чтобы трахнуть нового мужа, было изнурительно. Если бы они все были в одной постели, ради простоты, разве лорд Юэ трахнул бы их одновременно? Пять толчков, а затем переход к следующей дырочке? Эта мысль была такой похотливой, что Шэнь Цинцю хихикнул в подушку. Юэ Цинъюань успокаивающе похлопал его по боку и продолжил осторожные, неглубокие толчки. — С А-Цзю все в порядке? — спросил Юэ Цинъюань прямо ему на ухо, заставив его вздрогнуть от горячего дыхания. — Нет, поторопись и заканчивай, — простонал Шэнь Цинцю. Боги, как же ему было отвратительно. Он был весь в поту, весь в жаре, но тёплые объятия Юэ Цинъюаня не давали ему сойти с ума. — Я не могу торопиться, будет больно, А-Цзю, — снова прохрипел мужчина ему на ухо, и Шэнь Цинцю захотелось врезать локтем по его лживому лицу. Но он лишь снова застонал, когда Юэ Цинъюань наконец вплотную прижался к заднице Шэнь Цинцю и вошёл в него целиком. Прошла целая вечность с тех пор, как они совокуплялись подобным образом, но единственным жжением был яд, текущий по его меридианам. Лорду Юэ потребовалось некоторое время, чтобы набрать приличный темп, но, подбадриваемый вздохами мужа и ногтями, которые он вонзал в любые удобные места, Юэ Цинъюань двигался вперёд, наконец, мощно трахнув задницу Шэнь Цинцю, чтобы вывести остатки яда. После этого он снова помог ему убраться, а затем господин Юэ расположился рядом. Шэнь Цинцю был слишком измотан, чтобы даже думать о том, чтобы выгнать его со двора. — Разве ты не рад, что у тебя не шесть? — пробормотал Шэнь Цинцю в подушки. — Хм? Шесть чего? — спросил рядом с ним лорд Юэ. Было довольно впечатляюще, что этот человек всё ещё не спал, учитывая, что он проделал буквально вдвое больше работы. — Шесть наложниц, как у любого мужчины твоего положения. Если бы у тебя было шесть, твой член бы отвалился, — мудро заметил Шэнь Цинцю.