I Wish You Both Were My Husbands / Я Хочу Чтобы Вы Оба Были Моими Мужьями

Шэнь Цинцю не думал, что его когда-либо будут считать частью свиты Лю Цинге, и вот он здесь, у ворот поместья в такой неурочный час утра, чтобы проводить Первого мужа вместе с большинством слуг поместья. Он ожидал, что этот человек пройдёт мимо толп доброжелателей поместья, прыгнет в карету и помчится к своему первому дому. Однако Шэнь Цинцю, будучи великим стратегом, всё ещё мог быть застигнут врасплох. Лю Цинге остановился перед ним, задерживая шествие своих слуг и учеников. — Я знаю, что ты справишься сам, — наконец произнес Лю Цинге после неловкой паузы. Тогда зачем вообще об этом говорить? — В самом деле, у этого второго мужа и так полно дел. Нужно закончить многие картины, — кивнул Шэнь Цинцю. — Но наш господин муж тоже будет в отъезде, — напомнил ему Лю Цинге. К чему он клонит? Шэнь Цинцю был рад не видеть этого человека. А Лю Цингэ должен быть рад, что отношения господина Юэ и его Второго мужа всё ещё были на грани. Был ли благородный герой тронут хотя бы за него? Очевидно, неверно истолковав колебания Шэнь Цинцю, Первый муж пожал ему руку на плечо и со всей серьёзностью сказал: — Второй муж всегда может поехать со мной в гости к моей семье. Ты тоже сможешь рисовать там. Упаси его боги от милых, простых людей. Шэнь Цинцю надеялся, что его улыбка больше похожа на ухмылку, чем на гримасу. — Первый муж слишком добр, чтобы предложить что-то. Но этот Второй муж присмотрит за поместьем, пока господин Юэ и Первый муж отсутствуют. Мужчина всё ещё не выглядел убеждённым. Слуги беспокойно переминались с ноги на ногу позади него. — А компанию мне составит Бинхэ, — добавил Шэнь Цинцю. Как ни странно, это, похоже, не успокоило мужчину. Шэнь Цинцю совершенно не понимал, в чём дело. Чистейшая клевета! Его маленький ученик был образцом преданности и усердного труда. Кто бы отказался провести время с этим маленьким булочкой? Любой бы… если бы Бинхэ не был в состоянии липкой булочки, от которого Шэнь Цинцю, как он с удовольствием говорил, медленно, но верно избавлял мальчика. Первый Муж наконец отпустил его. — Хмф, если ты уверен. — Да, но этот благодарит Первого мужа за заботу. Второй муж напишет Первому мужу и Лорду Юэ, если ему станет одиноко, — пообещал Шэнь Цинцю. — Всё равно пиши, — ответил Лю Цингэ, садясь в карету. Бормотание слуг, последовавшее за ним, казалось, намекало на то, что задержка каким-то образом произошла по вине Шэнь Цинцю, но он уже научился не обращать внимания на жужжание насекомых. И скоро это уже не будет иметь значения. Шэнь Цинцю весело помахал рукой отъезжающей карете, по-видимому, не обращая внимания на брошенные в его сторону мрачные взгляды, а затем вернулся в свои покои, чтобы дождаться возвращения Бинхэ. * * * Шэнь Цинцю винил в этом Шэнь Юаня. Такого постыдного промедления он, конечно же, никогда не допускал, будучи самим собой. Шэнь Цинцю всегда действовал быстро и решительно. И всё же, каким-то образом, в последний момент, он отложил разговор с учеником о своих планах. Было ошибкой предполагать, что мальчик захочет пойти с ним. Работа в престижном поместье в качестве единственного ученика мужа-Лорда, пусть даже он был Вторым мужем низкого происхождения, не была чем-то издевательским. Бинхэ также был умён и трудолюбив; он мог использовать это достойное начало как трамплин к величию! Глупо со стороны Шэнь Цинцю предполагать, что мальчик захочет отказаться от этого. После столь долгого ожидания возможности поднять эту тему, теперь это казалось невероятно неловким. Но откладывать дальше было непростительно. — Бинхэ, — позвал Шэнь Цинцю своего ученика. Он принялся заваривать им чай — ароматный, но некрепкий, который, как он заметил, мальчику, похоже, нравился. Это была не взятка, а просто приятный бонус для их серьёзного разговора. Мальчик был слишком счастлив, чтобы оставить уроки и присоединиться к своему Шицзуню. Шэнь Цинцю пришлось отогнать его от чаепития и указать на место, прежде чем мальчик уселся. В самом деле, как дурацкое имя могло так повлиять на Шэнь Цинцю, что он не оценил своего ученика? Ну и что, что его слабоумный муж-господин счёл мальчика подходящей заменой своему собственному ребёнку? Да и кому, чёрт возьми, нужен ребёнок от плаксивого плейбоя? Шэнь Цинцю сел напротив и налил им по чашке. — Этот мастер хотел кое-что обсудить. Вернее, он хотел кое-что спросить у Бинхэ. — Да, этот ученик сделает все для Шизуна! — прощебетал он в ответ, будто это был не шестнадцатилетний юноша, почти одного роста с Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю пришлось сохранять бесстрастное выражение лица, чтобы не поощрять дерзкое поведение. — Пей чай и слушай, — резко бросил он. Возможно, он был немного избалован. Но драгоценность заслуживает того, чтобы её ценили. И когда хозяин приказывал ему что-то сделать, мальчик обычно подчинялся. — Бинхэ подозревает о планах этого господина, — просто заявил он. Внезапно жизнерадостный мальчик напротив него посерьезнел и кивнул. Что ж, это было бы проще, если бы мальчик уже знал. Бинхэ выполнял половину поручений, связанных с отъездом Шэнь Цинцю из поместья Юэ. Это было бы не так уж и удивительно, иначе зачем продавать всё, кроме кухонной раковины? Но для Бинхэ это, возможно, и не покажется бегством на свободу. Шэнь Цинцю меньше всего хотел, чтобы мальчик почувствовал, будто теряет дом. Возможно, ему стоило придумать для него другое пристанище? Хороший хозяин так бы и поступил. Но отдать мальчика казалось почти немыслимым. Он был его единственным настоящим союзником и доверенным лицом всё это время. Он был единственным, кто помог во время того ужасного отклонения ци, когда, поклялся Шэнь Цинцю, он был одновременно убит и возрожден. Только Бинхэ удосужился его проведать. Лорд Юэ был слишком занят свадьбой и совокуплением с другим мужчиной. Но здесь он был взрослым. И ему нужно было убедиться, что о мальчике позаботятся, независимо от его выбора. — Этот хозяин рассчитывает вскоре осуществить свой план. Но мне стало известно, что я проявил небрежность в отношении Бинхэ. — Учитель всегда заботится об этом ничтожном ученике. Он не заслуживает такого доброго учителя, — сказал мальчик с совершенно серьёзным выражением лица. — Как бы то ни было, этому мастеру нужно спросить Бинхэ, каковы его желания, — продолжил Шэнь Цинцю, игнорируя сладкие слова юноши. Но липкое сладкое представление Бинхэ было прервано. Глаза мальчиков широко раскрылись, когда он, дрожа, поставил чашку. Губы его задрожали, словно он хотел что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова. — Бинхэ? — с искренней обеспокоенностью спросил Шэнь Цинцю. Неужели он обжёгся? Чай не мог быть таким горячим. Значит, отклонение ци? Его совершенствование всегда было стабильным! Шэнь Цинцю встал и тут же оказался рядом со своим учеником, схватив его за запястье и почувствовав ци. Кожа мальчика горела на ощупь, и его ци определённо ощущалась несколько нарушенной. Однако её поток был беспрепятственным. Может быть, он просто заболел? Хотя Бинхэ, должно быть, не подвержен большинству смертельных заболеваний, в его состоянии это было вполне возможно. Мальчик резко отдернул руку и встал, чуть не опрокинув при этом чашку с чаем. — Бинхэ, стой! Сядь обратно. Ты, наверное, подцепил какую-то заразу на рынке и… — и мальчик, о котором он только что подумал, что он такой почтительный, полностью проигнорировал его и выскочил из гостиной. Шэнь Цинцю выбежал в сад сразу за ним, но остановился, когда Бинхэ прыгнул в пруд с лотосами. — Бинхэ! — закричал Шэнь Цинцю, ошеломленный и озадаченный поведением своего ученика. На поверхность выглянула голова, увенчанная мокрыми, дикими кудрями. — Что с тобой? — Шэнь Цинцю потянулся к мальчику и не мог поверить своим глазам, когда Бинхэ отстранился от него. — Если Шицзунь не возражает, этот хотел бы остаться в пруду, — сказал мальчик, как будто плавание среди лотосов и кувшинок было идеальным местом для проведения дня. — Нет, ученик этого мастера не может оставаться в пруду, — процедил Шэнь Цинцю сквозь зубы. Что с этим ребёнком? Это что, открытый бунт против покидания поместья? Лицо, плывущее над водой, всё ещё было багровым. Он заикался под гневным взглядом своего учителя, но наконец выдавил из себя: — Этот ученик не в состоянии предстать перед своим учителем! Какого чёрта? Шэнь Цинцю задумчиво посмотрел на мальчика: тот всё ещё был красный и избегал встречаться с ним взглядом. Наконец, до него дошло. Шэнь Цинцю покачал головой и раскрыл веер, чтобы скрыть нижнюю часть лица. Серьёзно? Неужели его ученик прыгнул в лотосовый пруд, потому что у него некстати случился стояк? Ну, он был молод, но это был настоящий Бинхэ. Прыжок в чёртов пруд только привлечёт к тебе ещё больше внимания! Мантия всё равно многое скрывает! Шэнь Цинцю подавил желание закатить глаза и ограничился суровым взглядом на ученика. — Бинхэ — молодой человек, но он также совершенствующийся. Совершенствующийся укрощает порывы своего тела медитацией. А не прыгая в пруд, словно огромная лягушка. И когда Бинхэ решит вести себя как совершенствующийся, а не как какое-нибудь земноводное, он может вернуться к этому учителю и спросить о наказании за это возмутительное поведение. — Шэнь Цинцю зашагал прочь от пруда и своего униженного ученика. Только когда он снова сел за остывший чай, он понял, что не успел попросить Бинхэ сопровождать его за пределы поместья Юэ. Проклиная свою невнимательность, он выбежал обратно в сад, чтобы допросить своего смущённого и промокшего насквозь ученика. * * * Времени на то, чтобы завязать неясные ниточки, было предостаточно. Лень в этом деле, наоборот, делала всё более правдоподобным! Однако Шэнь Цинцю не стал провожать своего супруга-господина на следующий день; слишком увлекаться этим означало бы вызвать подозрения. Хотя он, возможно, и наблюдал за движением экипажей и лошадей от западных ворот. Просто чтобы убедиться, что этот человек не вернётся и всё испортит. В отсутствие Первого мужа Лю Цингэ и господина Юэ Цинъюаня в поместье Шэнь Цинцю теоретически управлял им. Но на самом деле императорский дворец находился недалеко. Быстрый бегун мог доставить письмо и ответ в течение шиченя, если господин Юэ не был занят в суде. Любое распоряжение Шэнь Цинцю могло быть легко отменено управляющим или даже его помощником, если они находили время написать своему господину. Но своевременность письма теперь сыграла ему на руку. Тем утром, когда Шэнь Цинцю на виду у всех рисовал в одном из главных садов, одна из новых служанок принесла ему письмо. На самом деле, это было непристойное стихотворение, которое она нацарапала в свободное время. Но Шэнь Цинцю собирался сделать вид, что это очень важное письмо. Шэнь Цинцю бездельничал весь день, прежде чем отправиться через поместье. Он быстро вздохнул, чтобы прийти в себя, прежде чем войти в кабинет господина Юэ. Там было довольно чисто, но, вероятно, потому, что служанки уже убрались после того, как их господин сегодня утром отправился во дворец. Он услышал голоса управляющего и его помощника ещё до того, как увидел их в кабинете. Он не стал стучать, а лишь откашлялся, стоя в дверях. — Второй муж Шэнь! — искренне удивился старый управляющий, увидев его. Хорошо, Шэнь Цинцю был рад видеть, как этот человек возмущён, несмотря на всю ничтожность драки с человеком, годящимся ему в прадедушки. Этот человек был грязным вором. Он лишь надеялся, что Первый муж когда-нибудь подтянется и поймает этого мелкого негодяя. — Этот господин получил письмо от моего господина-мужа с просьбой… — Письмо от господина Юэ? — повторил управляющий, словно попугай. И теперь его брови нахмурились, явно выражая подозрение. Шэнь Цинцю позволил себе ухмыльнуться: — Что и сказал этот мастер. — И когда же пришло это предполагаемое письмо? — продолжал управляющий и встал из-за стола. Потому что осёл не встал, чтобы приветствовать Второго Мужа. — Сегодня утром, — протянул Шэнь Цинцю. — Что, сегодня утром? Час обезьяны уже почти прошёл, — проворчал управляющий. Его помощник выглядел обеспокоенным, как и положено человеку, который часами откладывал исполнение приказов своего господина. — Хм, да. В любом случае, господин Юэ попросил этого господина присоединиться к нему во дворце. Поскольку сегодня уже слишком поздно отправляться туда… — Второй муж Шэнь намеренно медлил с выполнением приказа нашего господина, — обвинил управляющий. И вот оно что. Дайте им кого-нибудь, кто сможет напомнить Шэнь Цинцю, и они будут счастливы, подозрения отпадут. Ведь, конечно же, Второй муж был лентяем и медлил с выполнением приказов господина Юэ. Больше тут не на что смотреть, ребята. — Ну, этот господин не был уверен, присоединится ли он к своему мужу-господину. Ему нужно было время, чтобы подумать, — ответил Шэнь Цинцю. У управляющего глаза вылезли из орбит. Помощник осмелился прошептать себе под нос: — Неблагодарный! — Но этот господин решил согласиться и присоединиться к господину Юэ во дворце. Мы отправимся завтра, как только мой слуга упакует экипаж, — сказал Шэнь Цинцю, наблюдая, как мужчины заметно расслабились. — Этот господин просто предупреждает вас, что вы будете нести ответственность, поскольку вся семья в отъезде, — закончил Шэнь Цинцю, стараясь казаться равнодушным в дверях, хотя ему действительно хотелось сосредоточиться на каждой минуте, промелькнувшей на лице управляющего. — Этот слуга приложит все усилия, чтобы обеспечить безопасность и процветание поместья лорда Юэ, — сказал управляющий с поклоном. — Посмотрим, как вы это сделаете, — ответил Шэнь Цинцю и ушел, не удостоив внимания двух простаков. Утром Шэнь Цинцю устроил настоящий спектакль, запугивая слуг, чтобы те тщательно упаковали его карету. Доску для вэйци Второго мужа нужно было обить тончайшим шёлком. Нужно было найти футляр для пипы из вишнёвого дерева, никакой другой футляр не подходил в качестве временной замены. Попоны лошадей были плохо расчёсаны. Никто не удивился, что мужчина отправился в путь лишь ближе к вечеру. И все были слишком рады его отъезду, чтобы сообразить, что кучер на самом деле один из новых помощников повара. И что обычно чрезмерно требовательный Второй муж взял всего одну карету. Поместье было совершенно безлюдным, когда Ша Хуалин прибыла той ночью, чтобы похитить мужа правителя Юэ. Сбитая с толку и немного расстроенная, она устроила несколько пожаров, напугала прислугу и ушла ни с чем.