Часть 11
17 ноября 2025 г., 21:04
Следующие несколько недель дни Шэнь Цинцю были тихими. Он помогал наводить порядок в поместье или, по крайней мере, принимал важные решения о цветниках. Его шитьё не сильно улучшилось за то короткое время, когда он был убеждён, что сможет вшивать более долговечные (но слишком сложные!) талисманы прямо в ткань. Зато он смог сшить им напольные подушки. Кроме того, портной принёс немного шёлка-сырца, из которого Бинхэ заказал стёганую куртку для своего учителя. Она сидела очень хорошо, учитывая все обстоятельства. И была зелёной. Так что он не был заперт дома в дурном настроении.
Шэнь Цинцю был очень занят, спасибо. Количество нуждающихся детей, которых ему приходилось учить, утроилось.
Бинхэ знал, что его Шицзунь не в настроении, и не жаловался на дополнительные уроки. А его самые младшие ученики были слишком энергичны, но рады учиться всему, чему их учил Шэнь Цинцю. Научить их правильно держать кисть было делом непростым, и несколько тренировочных халатов, которые они могли сшить поверх повседневной одежды, были быстро сшиты. Шэнь Цинцю пытался сделать это сам, пока Фэй Фэй не сжалилась над ним и не показала ему несколько стежков. Что на самом деле было гораздо легче научиться, когда кто-то тебе показывал! Они даже работали над некоторыми столовыми приборами вместе с запасом необработанного шелка. Что он может сказать, у него был глаз на отличных и преданных сотрудников. Не то чтобы Юэ Цинъюань когда-либо замечал или заботился об этом. Этот человек пускал крыс в свое поместье, как будто планировал открыть крысиный цирк.
Но, по крайней мере, дети Фэй Фэй были достаточно добрыми и слишком маленькими, чтобы беспокоиться о состоянии Шэнь Цинцю.
Дело не в том, что жители деревни были неприветливы. Они были очень любезны! Они приветствовали Шэнь Цинцю слишком уж радушно и слишком низко кланялись, когда он прогуливался по вечерам. Но, конечно же, они знали о происшествии в горячих источниках. Они также были чрезвычайно щедры на всё, что могло понадобиться поместью, но Шэнь Цинцю содрогнулся, узнав, что все они знают о его судьбе. Наверняка они ещё и сплетничали об этом.
Это было просто необходимо. Конечно, использовать своего драгоценного ученика как контрпроклятие – не выход! Мальчик, должно быть, был наполовину безумен, чтобы предложить это. Какое безобразие! Шэнь Цинцю даже не расстроился из-за кругов, которые он заставлял Бинхэ бегать весь день, пока все неуместные мысли не выветрились из головы его ученика.
Другие предлагали. Но, опять же, это было неуместно. Он даже не знал этих людей! А судя по дозе проклятой воды из горячих источников, которой он подвергся, ему, возможно, пришлось пройти несколько сеансов «лечения». Это было немыслимо.
Фэй Фэй пригрозила, что прижмёт его к земле и покончит с этим. Она быстро отказалась от этой идеи, когда Шэнь Цинцю в ярости отреагировал на её предложение. В самом деле, какой смысл жить практически на пляже, если не можешь вдоволь побродить по песку? Даже ночью шум и запах прибоя успокаивали. Он не размышлял, он просто прогуливался.
Да и вообще, это был спорный вопрос. Шэнь Цинцю заметил, что его… грудь уменьшилась. После того, как проклятие исчезло, а статуя богини была восстановлена и вновь установлена, энергия, естественно, со временем рассеялась. Так что, по сути, это была просто игра в ожидание. Неловкая игра в ожидание.
Жители деревни даже устроили праздник в честь восстановления госпожи Юньхуа. Они очистили и отремонтировали старое святилище, а затем сделали платформы для доставки отреставрированной статуи к ней домой. Бинхэ сказал, что это было очень живописно. Шэнь Цинцю, к сожалению, не смог присутствовать из-за плотного графика. Что, конечно, было очень жаль, ведь они предложили ему возглавить парад. Какая жалость и всё такое.
В то утро Шэнь Цинцю пришлось напомнить себе, что он приехал в Биньчжэнь ради тишины и покоя. Его малыши уже неплохо справились с уроками, и Шэнь Цинцю понял, что не стоит ожидать от столь юных учеников полной сосредоточенности. Поэтому их уже отпустили, пообещав короткий урок рисования в саду после обеда. Теперь они помогали Фэй Фэй и Го на новых грядках. И, судя по крикам и пронзительному смеху, они изо всех сил старались покрыть себя грязью до последнего дюйма.
Шэнь Цинцю не собирался ни помогать, ни находиться поблизости, когда Фэй Фэй должена была искупать двух грязевых гоблинов. Поэтому, чтобы скоротать время, он сел за свиток, который, как оказалось, был совершенно неинтересным, и отправился на пляж. Его стёганая куртка очень пригодилась, укрывая его от холодного ветра.
Вопреки его надеждам, больше «Волновых быков» на пляж не возвращалось. На песке, ближе к небольшим приливным лужам, виднелись интересные следы. Шэнь Цинцю наклонился, разглядывая их, когда услышал крик сверху.
Подняв лицо к небу, он лишь мельком увидел солнце. Прикрыв глаза рукой, он снова взглянул и увидел в небе безошибочно узнаваемый след духовного меча.
— Чёрт возьми, — пробормотал Шэнь Цинцю, поспешно удаляясь. Весь пляж был открытым, прятаться было не под чем, разве что нырнуть в волны. А приключений с ожидаемыми погружениями в воду у Шэнь Цинцю было предостаточно, на всю жизнь хватит.
Он попытался поднять взгляд, быстро возвращаясь к поместью, опираясь одной рукой на рукоять Сюя. Солнце стояло не в том положении, но там, наверху, определённо кто-то был, спускаясь по спирали и, казалось, не зная, где приземлиться. Надеюсь, они просто не знали, что делать, и не ждали подкрепления.
Если это был охотник за головами, и они были одни, Шэнь Цинцю был полон решимости убить его. У него не было денег, чтобы купить их молчание, а человека, однажды купленного, можно было купить снова за чуть большую цену. Если же их было больше одного, что ж, ему придётся увидеть.
Он не думал, что господин Юэ станет нанимать кого-то, кто будет его преследовать. Скорее всего, это был старый соперник, решивший свести счёты, теперь, когда господин Шэнь больше не находился под его защитой. Укрепление позиций Юэ Цинъюаня при дворе не обошлось без жертв. Он нажил им обоим немало врагов, одновременно обеспечивая своему господину-мужу достаточное положение. Каким-то образом положение, необходимое для безопасной жизни, превратилось в достаточное для покупки супруги из клана Лю, но кто мог это предвидеть?
— Шэнь Цинцю! — раздался голос сквозь шум прибоя, и, вопреки здравому смыслу, Шэнь Цинцю замер на месте и посмотрел вверх.
Не было такой жары, чтобы получить солнечный удар. И он был недостаточно стар, чтобы иметь плохое зрение. Так как же, чёрт возьми, этот тупоголовый Лю Цинге его нашёл?
Мысли Шэнь Цинцю неустанно бродили, пока мужчина быстро спускался к нему на Чэн Луане. Неужели он слышал о призраке горячих источников и пришёл сам изгнать его? Но нет, это было бессмыслицей. Это была сельская местность. Чтобы слух дошёл до столицы, нужно было отрубить головы сотне человек и съесть их тела. Хотя реальная история была немного пикантной, в ней не было ни опасностей, ни сокровищ, чтобы увлечь столичных культиваторов.
В любом случае, вопрос «почему» не имел значения, вопрос был в том, был ли он здесь один?
Этот человек больше не ходил на ночную охоту в одиночку, это было бы неподобающим для первого супруга Юэ Цинъюаня. Но, возможно, господин Юэ ещё не вернулся из дворца, и Лю Цингэ решил, что то, чего не знает господин, не причинит ему вреда? Неужели это действительно совпадение?
— Доброе утро, Первый муж Лю, — с фальшивой радостью обратился к нему Шэнь Цинцю.
Шэнь Цинцю почти добрался до поместья. И, видимо, его отсутствие заметили, потому что Бинхэ стоял у главных ворот. Но Бинхэ, услышав обращение, юркнул обратно в ворота поместья. Молодец, хотя вряд ли им удастся устроить засаду на Бога Войны.
— Шэнь арррр! – приближаясь к земле, мужчина вздрогнул и соскользнул с меча. Шэнь Цинцю с недоверием наблюдал, как бог войны, кувыркаясь, врезался в полусгнивший деревянный забор, а Чэн Луань мгновением позже рухнул в песок. Как, чёрт возьми, бог войны мог упасть с меча в полёте? Неужели его что-то отвлекло? Шэнь Цинцю поспешил к нему; падение с высоты двадцати футов не убило бы его, но уж точно не пошло бы на пользу здоровью.
Когда Шэнь Цинцю приблизился, Лю Цингэ встал и отряхнулся. Схватившись за правую руку, он попытался призвать Чэн Луаня. Шэнь Цинцю осторожно поднял брошенный клинок и передал его человеку, который должен был вложить его в ножны левой рукой.
Необъяснимо, но это был Лю Цингэ во плоти. Но Лю Цингэ выглядел усталым, в серой, грязной от грязи одежде и с травмой от падения. Прежде чем Шэнь Цинцю успел спросить о руке, мужчина заговорил.
— Ты что, сбежал рожать? — практически прокричал Лю Цинге, и его голос эхом разнесся по дюнам.
Шэнь Цинцю застыл, пытаясь осмыслить это странное заявление. Но из тумана в голове ничего не выходило. Может быть, мужчина ударился головой, когда падал?
— Это лорда Юэ? — спросил Лю Цинге, и Шэнь Цинцю снова получил синий экран.
Что это был за господин Юэ? Какого рождения? Шэнь Цинцю оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что рядом не слоняется один из гоблинов Фэй Фэй. А ведь это были дети постарше; никак не могли родить такого месяц назад. И это даже без учёта самого важного факта: он был мужчиной! Неужели Лю Цингэ так и не узнал ничего об основах биологии?
Шэнь Цинцю покачал головой и наконец раскрыл веер. Возможно, он сможет купить молчание этого человека с помощью свитков с информацией по анатомии человека.
— Непонятно, к чему клонит Первый муж Лю. Но, что ещё важнее, почему Первый муж вообще здесь? — протянул Шэнь Цинцю.
— Ну, если ты не рожал, откуда они тогда взялись? Лю Цингэ, покраснев, указал левой рукой на грудь Шэнь Цинцю. Правая рука всё ещё была плотно прижата к телу.
Конечно же, это снова было проклятие гребаных горячих источников!
Шэнь Цинцю почувствовал, как его лицо начинает гореть. Он отказывался смотреть вниз; он прекрасно понимал, что происходит. Но на нём была его стеганая куртка! Бинхэ сказал, что в куртке всё это не так заметно. Он что, просто пытался его успокоить? Ох, этот засранец будет учить каллиграфию, пока его чёртовы пальцы не отвалятся!
— Этот попал под проклятие, — медленно объяснил Шэнь Цинцю, борясь с желанием одновременно закричать и заплакать. Из всех, кого можно было встретить в такой унизительной ситуации, это был Лю Цингэ, мать его.
Лицо мужчины изменилось, и он застонал от боли, протягивая руку, чтобы схватить Шэнь Цинцю. Слишком легко было выскользнуть из его ограниченной досягаемости, и Шэнь Цинцю не мог не волноваться. Рука явно была сломана. Сможет ли этот недоделанный целитель из Биньчжэня её вправить?
— Что за проклятие? — спросил Лю Цингэ и, не смутившись уклончивостью Шэнь Цинцю, крепко сжал его запястье левой рукой. И, конечно же, ци несравненного Лю Цингэ ощутимо окутывала всё его тело, словно тёплая вода в ванне.
— Ничего серьёзного, просто небольшое недоразумение с местным божеством, — сказал Шэнь Цинцю, медленно моргнув. Он не мог не почувствовать себя расслабленным и даже немного сонным, наблюдая, как тёплая ци мягко струится по его меридианам.
— Пойдем, мы возвращаемся домой, — потребовал Лю Цинге и потянул его за руку, как будто «дом» был на расстоянии улицы, и они просто пойдут туда рука об руку.
— Что? Нет, этого не будет, — Шэнь Цинцю потянул его назад. Но, конечно же, даже раненый, мужчина держал его крепко.
— Тебе нужен целитель, — сказал Лю Цинге, словно его собственная рука не болталась бесполезно.
— Не торопись, Первый Муж, — попытался он успокоить мужчину и осторожно потянул его к своему поместью. — Перелёт из столицы, должно быть, был долгим, и рука Первого Мужа, очевидно, сломана. Давай сначала отдохнём и поговорим об этом?
— Хмф, — ответил Лю Цинге, но позволил себе поддаться влиянию.
— Не удивлюсь, если увижу тебя здесь, — проворчал Лю Цингэ, когда Бинхэ открыл им ворота поместья. Хотя это и не спасло бы его от урока, который запланировал Шэнь Цинцю, юноша всё же поклонился Первому Мужу и не высказал ни слова несогласия.
— Бинхэ, попроси Фэй Фэй принести чаю и закуски. И посмотри, сможет ли Сяомин привести в порядок боковой дом для Первого мужа? — спросил Шэнь Цинцю, ведя Лю Цингэ через двор.
— Я лучше останусь в гостинице, — пожаловался Лю Цинге, оглядывая поместье широко раскрытыми глазами.
— В Биньчжэне нет гостиницы, там слишком много сельской местности, — с чуть большей долей злорадства напомнил ему Шэнь Цинцю. Поскольку большая часть ремонта была завершена, а сады были в гораздо лучшем состоянии, чем когда он приехал, Шэнь Цинцю не мог не гордиться своим маленьким домом.
Лю Цингэ, проведённый в главный дом, сел, не жалуясь. Шэнь Цинцю устроился напротив и попытался пресечь поток вопросов, которые, должно быть, задавали даже молчаливому мужчине.
— Что привело Первого Мужа в такую даль?
— Чье это поместье?
Шэнь Цинцю поправил веер. Этот человек был упрям, как скала, даже несмотря на то, что был весь в дорожной грязи и сломал руку.
— На данный момент это его собственность, — признался Шэнь Цинцю.
Что приятно, Лю Цингэ не обвинил его во лжи или обмане ради выгоды. Он лишь проворчал что-то через стол.
Вошел Бинхэ с чаем и несколькими тарелками закусок. Шэнь Цинцю взял у него чай, чтобы тот мог чем-то занять руки, а не только махать веером. Сначала он налил Лю Цингэ, и тот осторожно принял его чашку левой рукой.
— Бинхэ, не могли бы вы также послать за целителем? Мой первый муж Лю попал в небольшую аварию в карете.
Мужчина, о котором шла речь, кашлянул в чай.
— И у него, возможно, сломана рука.
— Мне не нужен целитель. Тебе нужен целитель! — возразил Лю Цингэ. Бинхэ лишь на мгновение бросил на Первого Мужа Лю сердитый взгляд, прежде чем отправиться за целителем Сюном.
— А если перелом серьёзный? Возможно, его придётся подлечить, — сказал Шэнь Цинцю, подавая гостю желе из хурмы. — Первый муж Лю может пользоваться боковым домом, пока полностью не поправится, — любезно предложил он.
Первый муж Лю полностью проигнорировал угощения.
— Зачем ты здесь? Когда вернёшься? — Лю Цингэ с ловкостью быка отбивал все любезности и отвлекающие манёвры Шэнь Цинцю.
Шэнь Цинцю отпил чаю. Лю Цингэ попытался скрестить руки на груди, но не смог. Желе из хурмы действительно было отличной закуской к белому чаю.
— Ну, всё сложно, — сказал Шэнь Цинцю. Даже ему самому это показалось неубедительным.— Этот мастер решил уделить себе немного времени, — вместо этого предложил Шэнь Цинцю.
— Ты не написал. Все обеспокоены. Лорд Юэ думал, что тебя похитил демон, — сказал Лю Цинге.
Погоди, что? Зачем ему писать? Кому он нужен? И какому чёртовому демону?
— Этот не знал, что была…атака демона?
— Хм, после того, как господин Юэ уехал во дворец. Примерно через два дня после этого. Демоны южного племени. Были какие-то сломанные стены и всё такое, — пояснил Лю Цинге.
Два дня? Но Шэнь Цинцю уехал уже на следующий день.
О, конечно же, всё дело в этом паршивом управляющем. Шэнь Цинцю снова и снова говорил Юэ Цинъюаню, что этому человеку нельзя доверять. Он же прекрасно знал, что Шэнь Цинцю не был в поместье, но позволил им поверить, что его похитили? Чтобы прикрыть свою задницу из-за такой мелочи, как то, что он не поговорил с Юэ Цинъюанем, когда его супруг ехал к нему на встречу?
Ах, нет, дело было не в поступке, а в манере. Даже мерзкие вторые мужья не приезжали в императорский дворец с одним слугой и одной каретой. Этот человек выпустил второго мужа без должной свиты. А потом прикрыл свою задницу гораздо большей ложью.
— Этот не видел нападения, — медленно проговорил Шэнь Цинцю, всё ещё пытаясь осмыслить то, что рассказал Лю Цингэ. Что ещё задумал этот управляющий? Всё равно казалось, что риск слишком велик для лёгкого наказания. Чёрт возьми, учитывая, как Юэ Цинъюань себя проявил, управляющего даже не оштрафовали бы.
— Ты не мог уйти с господином Юэ, — сказал Лю Цинге, по-прежнему игнорируя его чай и угощения, как грубиян.
— Не совсем, — согласился Шэнь Цинцю. Он не мог придумать лучшего способа выразиться, поэтому просто высказался. Чёрт возьми, это могло бы сработать. Иногда тупоголовый Первый Муж действительно проявлял здравый смысл. — Когда рука Первого Мужа Лю заживёт и он вернётся в поместье Юэ, он должен позаботиться об увольнении управляющего лорда Юэ. — Ну, понимай это как хочешь, брат. Этот старикашка был змеёй. Змеёй, которая знала всё об их инвестициях, деловых интересах, налогах, политике и грязном бельё.
Лю Цингэ на мгновение замолчал. Он снова отпил чаю и посмотрел на чашку, словно обдумывая совет Шэнь Цинцю.
"Молодец, молодец. Когда-нибудь ты станешь первым супругом, который будет лезть из политики."
— Уволить его, — наконец сказал Лю Цинге.
Слава богу, Шэнь Цинцю поднял веер, потому что у него отвисла челюсть. Простите, блядь?
—Такое начинание досталось бы первому супругу, — спокойно сказал Шэнь Цинцю, слишком крепко сжимая веер, но в остальном не выказывая ни капли гнева.
— Ты единственный, кто знает, что он сделал, как он лгал, — сказал Лю Цинге, барабаня пальцами по столу.
— Этот подозревает. Но поскольку он не в состоянии выдвинуть против него обвинение, Первый Муж должен этим заняться, — спокойно объяснил Шэнь Цинцю.
— Ты сможешь это сделать, если вернёшься. Скажи господину Юэ, что ты этого хочешь.
Шэнь Цинцю невольно рассмеялся:
— Первый муж Лю предполагает, что у него есть хоть какая-то возможность торговаться с господином Юэ.
Лю Цинге выглядел еще более озадаченным, чем обычно, но прежде чем Шэнь Цинцю успел объяснить ему, Бинхэ повел целителя из деревни внутрь.
Мужчина утверждал, что изучает совершенствование, но это, очевидно, было либо его давним прошлым, либо лишь неубедительным самодовольством. Однако слова Шэнь Цинцю были правдой: если это был серьёзный перелом, даже с совершенствованием, потребуется время, чтобы зажить. Лучше пусть это сделает полупрофессионал.
— Как этот скромный человек может помочь Мастеру Шеню? — целитель нелепо низко поклонился, принимая простой вызов на дом.
Ах да, это снова проклятие. Он просто проявил больше уважения, чем обычно, ведь Шэнь Цинцю так демонстративно принял его за команду.
— Благодарю вас за быстрое решение этого вопроса, целитель Сюн, — сказал Шэнь Цинцю, кивнув в сторону Лю Цинге.
— Да, этот целитель действительно гадал, сколько времени пройдёт, прежде чем мастер Шэнь обратится к нему за помощью, — пробормотал мужчина и вопросительно взглянул на Лю Цингэ. — А гунцзы тоже будут помогать? Чем больше, тем лучше, — всегда говорит этот целитель.
О, чёрт возьми! Шэнь Цинцю захлопнул веер и злобно посмотрел на целителя. Вот же наглость у этого грязного рогатого пса!
— Соотечественник этого мастера… повредил руку при падении. Он, конечно, тоже немалый заклинатель, но, как и этот мастер, пожалуйста, проверьте, всё ли в порядке с переломом, — спокойно проговорил Шэнь Цинцю.
К счастью, целитель оказался не таким уж глупым, как опасались, и почувствовал опасность для своей жизни. Без дальнейших предложений он осмотрел руку Лю Цингэ, велел ему снять верхнюю одежду и особенно бережно позаботился о локте и плече.
— Ну и что? — спросил Шэнь Цинцю, потеряв терпение из-за того, как он издевался над первым мужем. Боги, он и представить себе не мог, что будет скучать по абсолютной отстранённости целителья Му.
— Прошу прощения у Мастера Шэня, рука сломана в двух местах. Этот целитель рекомендует желчь медвежьего кабана для ускорения заживления, — сказал этот смелый мерзавец.
Продавай свой товар в другом месте, шарлатан.
— Это ни к чему, Первый Муж Лю — опытный заклинатель. Этот мастер просто хотел убедиться, что это несерьёзно.
Лю Цингэ странно на него посмотрел. Чёрт, звучит странно, правда? Лю Цингэ называли по титулу, но как владельца (арендатора) собственного поместья, без покровительственной тени Юэ Цинъюаня. Поймите, Первый Муж, этот вовсе не пытался выдать вас за свою супругу!
— Хорошо, — кивнул целитель, явно расстроенный упущенной выгодой. К сожалению, целитель собрался с духом и спросил — А как же лечение Мастера Шена? Неужели Мастер Шень захочет продолжать в таком состоянии, когда есть простое лекарство?
— Какое лекарство? — потребовал Лю Цинге.
Целитель снова поклонился и начал объяснять:
— Проклятие горячих источников Юньхуа. Оно изменило хозяина, как видит Гунцзы , но его можно вылечить при достаточном лечении, прикладываясь ртом к проклятому месту и, как ребёнка, кормя его…
— Спасибо, целитель Сюн! — Шэнь Цинцю встал, чтобы проводить его, и помахал Бинхэ. Мальчик, благослови его Господь, сунул несколько монет в руку целителя и успешно вывел его за дверь.
За столом воцарилась неловкая тишина. Шэнь Цинцю снова сел и налил Лю Цингэ ещё чаю, хотя тот едва притронулся к чашке.
— Первый муж Лю, должно быть, устал от перелёта и травмы. Позвольте этому господину показать вам боковой дом? — предложил Шэнь Цинцю, пытаясь взять ситуацию под контроль.
— Целитель сказал, что это можно вылечить, — сказал Лю Цинге, но это вовсе не было ответом на вопрос Шэнь Цинцю. Уф.
— У многих проклятий есть неудобное лекарство. Это проклятие с радостью ждёт, пока… лишняя энергия рассеется сама собой, — легкомысленно сказал Шэнь Цинцю, взглядом умоляя мужчину прекратить говорить о его груди.
— Это не может быть удобно. Почему бы не сделать это прямо сейчас? — заявил Лю Цинге, словно это был просто вопрос, что сегодня надеть: зелёное или серое. Может, этот покрасит сад? Мне взять ещё один торт? Позволить главному супругу пососать мои магически наведённые груди?
—Этот человек не может понять, как Первый Муж может говорить об этом так легкомысленно, — сказал Шэнь Цинцю, наконец позволив раздражению выплеснуться в его голос.
— Я сделаю это, — предложил мужчина, словно одалживая книгу стихов!
— В этом нет необходимости, — Шэнь Цинцю поправил веер, его голос слегка дрожал. «Почему бы просто не выбросить его уже?! Этот и не подумал бы навязывать Первому Мужу такой досадный поступок».
— Я сказал, что сделаю это, и я сделаю, — проворчал мужчина и неловко придвинулся ближе на коленях.
— Первому мужу не следует себя заставлять, эй! — взвизгнул Шэнь Цинцю, когда мужчина схватил его за одежду и начал стягивать верхние слои одной работающей рукой.
— Не так грубо, — предупредил Шэнь Цинцю. Лю Цингэ замедлил шаг и распахнул полы его одеяния более осторожно. Он ослабил пояс, чтобы полностью расправить верхнее одеяние, и раздвинул нижнее, обнажив боль Шэнь Цинцю.
Шэнь Цинцю отвёл взгляд. Он уже знал, как это выглядит, и, честно говоря, всё было в порядке, ничего страшного. Но видеть такие штуки, торчащие из его груди, было более чем странно.
Лю Цингэ, похоже, не нашёл это странным. Мужчина тихо вздохнул, и Шэнь Цинцю почувствовал его дыхание на своей обнажённой груди.
— Скажи мне, если я делаю это неправильно, — потребовал Лю Цинге.
Но прежде чем Шэнь Цинцю успел заверить его, что это не просто техника, мужчина схватил сосок ртом и начал сильно сосать.
Шэнь Цинцю упал назад, ударившись головой о тростниковые циновки, а Лю Цинге последовал за ним, широко расставив его ноги и прижимая губы к соску.
Давление было огромным, определённо слишком большим.
—Слишком тяжело! — пожаловался Шэнь Цинцю.
Губы на его груди тут же смягчились. Давление всё ещё ощущалось, но Лю Цингэ больше не пытался сосать дыню через соломинку. Более мягкое давление ощущалось тёплым и влажным, но не жгучим. Мужчина продолжал двигать языком, облизывая и кружа вокруг соска, словно ожидал, что вот-вот что-то действительно вытечёт.
Шэнь Цинцю прикрыл рот рукой. Это было странно, но в то же время приятно. Он смотрел на потолок, пытаясь сосчитать маленькие трещинки на штукатурке, которые стоило бы заделать, вместо того чтобы ненавязчиво посасывать его грудь, когда горячий рот нежно сосёт. Может быть, стоит подсчитать стоимость работ по перекраске всего главного дома? Боги, он не мог позволить себе возбудиться, когда Лю Цингэ пытается сосать его!
Он совершил ошибку, опустив взгляд, глядя на прекрасное лицо, слишком близкое к нему, с приоткрытыми розовыми губами, обрамляющими его плоть. Его лоб был сосредоточенно нахмурен, а маленькая морщинка между бровями так и просилась разгладиться.
Затем он открыл свои прекрасные серые глаза и посмотрел на Шэнь Цинцю, старательно посасывающего его грудь. Шэнь Цинцю ахнул, уже полностью возбуждённый, и изо всех сил старался не тереться о чудовищно мускулистое бедро, прижимающееся к его собственному.
— Может, шиди переключится на другую? — ахнул Шэнь Цинцю. Боги, что с ним не так? Позволить этому случиться, полюбить это, а потом назвать главного героя бога войны своим младшим боевым братом? Что может быть унизительнее?
Лю Цингэ с влажным хлопком оторвался от груди и переключился на другую, облизывая её тем же жадным языком, прежде чем старательно пососать сосок. Шэнь Цинцю прикрыл рот руками, чтобы не допустить дальнейших неловких звуков.
Внезапно он снова отстранился. Шэнь Цинцю даже не успел опустить взгляд, чтобы задать ему вопрос. Неужели всё уже кончено?
— Извини, больно? — спросил Лю Цинге, прижавшись к его груди.
Шэнь Цинцю действительно опустил взгляд. Мужчина покраснел, как девственник, но Шэнь Цинцю знал, что тот не в состоянии судить, ведь его собственный румянец уже залил всю его значительно более маленькую грудь.
— Нет, Лю шиди, совсем не больно, — выдавил из себя Шэнь Цинцю.
Лю Цингэ задумчиво напевал.
— Ну, и хорошо? — тихо спросил он. После тренировки его губы стали ещё пухлее и краснее.
— Да, — признался Шэнь Цинцю, сжав руки в кулаки.
— Хорошо, — сказал Лю Цингэ, прежде чем вернуться к делу. Шэнь Цинцю, не ожидавший этого горячего рта, ахнул, когда бархатный язык скользнул по его соску, но издал громкий стон, разнесшийся по всей комнате, когда нежное сосание возобновилось.
* * *
Шэнь Цинцю не мог позволить неловкости помешать ему быть хорошим хозяином. Легче было перевязать сломанную руку Лю Цингэ, болтая ни о чём и не глядя ему в глаза. А как только Лю Цингэ устроился в боковом доме отдохнуть, Шэнь Цинцю выбросил свою стеганую куртку в мусор.
