Раскрытые секреты
3 декабря 2025 г., 22:45
Клейн с нетерпением ждал прибытия Крестета Цезимира, однако прятал свои настоящие эмоции как можно глубже, чтобы никто ничего не заметил, и его чувства прорывались лишь над серым туманом, где не увидели бы, как он постукивает пальцами по столу быстро, а его щупальца беспорядочно извиваются в воздухе. Раз в несколько дней Клейн молился самому себе и одаривал сокрытием, но старался не делать этого слишком часто — если он выйдет из-под контроля 0-08 и перестанет быть участником представления, Инс Зангвилл это, несомненно, заметит и определенно сотворит какую-нибудь ненужную глупость. И Клейн совершенно не хотел знать, что сделает этот будущий труп и кого попытается убить, лишь бы вернуть историю в нужное русло.
После того, как стало известно о скором продвижении Клейна, к нему обращались тингенские Ночные Ястребы один за другим, и он отвечал на их вопросы, объясняя им суть метода действия. Результат стал заметен уже скоро — Сика, например, стала чаще писать стихи и старалась одеваться соответствующе, так что уже через день в «Терновнике» было целых два поэта с романтической аурой. Данн стал сниться им всем в кошмарах, и Клейн опять был вынужден наблюдать во сне, как капитан съедал все, что он приготовил для себя.
«Правда? Капитан, почему вы опять съели всю мою еду? Это нечестно…»
Из-за этого на следующий день Клейн был немного расстроен, он держал в руках бумаги с информацией, которую ему нужно было изучить, но ничего не видел, мысли кружились вокруг навеянного Данном сна. И капитан вообще не помогал.
— Ты хорошо готовишь, Клейн, — проронил он, когда заглянул в комнату отдыха.
— Как вы это узнали, капитан? — удивился Кенли.
— Из моего сна, конечно же, — Клейн поморщился как от сильной зубной боли.
Он не жаловался, наоборот, радовался, что Данн начал переваривать свое зелье Кошмара, однако в глубине души Клейн все равно был возмущен этой насмешкой судьбы. Временные рамки сместились на месяц, если не больше, а итог все тот же — Клейна лишили еды! Неважно, что это было во сне, неважно, что еда тоже была ненастоящей, он все равно расстроился.
Леонард, проходивший мимо, услышал этот разговор и усмехнулся, остановился рядом с Данном и поинтересовался:
— Правда? И насколько же вкусно?
«О, мой дорогой поэт, не вини меня за то, что сейчас произойдет», — с предвкушением подумал Клейн и обратился к нему с раздраженной улыбкой:
— Если так хочешь узнать, я специально для тебя что-нибудь приготовлю.
Леонард вздрогнул и бросил на него смущенный взгляд, Кенли показал Клейну большой палец, и только капитан со вздохом покачал головой. Вот после этого настроение немного улучшилось, Клейн смог сосредоточиться на документах в своих руках и позаниматься чуть позже со Старым Нилом.
Их Жрец Тайн изо всех сил пытался делать вид, что все хорошо, однако Клейн знал его лучше — Старый Нил наверняка сейчас корил себя за все эти прожитые впустую годы, за неспособность продвинуться. Время стремительно утекало, и Клейн все ждал архидьякона, на которого мог бы свалить эту проблему, потому что на данном этапе в реальном мире Клейн был беспомощным как котенок.
Трис объявился до того момента, как Клейн перешел на следующую последовательность, и все же в этот раз он уже как Трисси не успел стольких людей убить. В тот день, когда они должны были напасть на прятавшуюся в доме Трисси, Клейн долго размышлял, что ему делать с этой демонессой. В идеале ее следовало прикончить, пока она не убила еще кого-нибудь, вот только Клейн не хотел разбираться с возможными трудностями в Баклунде в будущем, если она умрет сейчас. Трисси была жива — и Клейн знал, что точно произойдет в столице, потому-то после долгих размышлений решил не мешать ей сбегать. Ее ритуал в Тингене они сорвали на ранней, подготовительной стадии, что помогло избежать множества жертв.
Само собой, как потусторонний последовательности 9 он не мог многого особенно против Ведьмы последовательности 7, хотя при желании Клейн был способен на некоторые хитрости, как минимум — на более точные гадания, от которых Трисси бы не укрылась. Клейн ничего не использовал.
Приближались выходные, Мелисса уже сказала Клейну и Бенсону, что их пригласили на день рождения ее подруги Селены, и Клейн напомнил самому себе тот случай с зеркалом и Ханассом Винсентом. Никаких проблем быть не должно, он немного расслабился — и именно тогда прибыл Крестет Цезимир.
Это была суббота, Клейн только пришел на работу, как к нему вышел капитан.
— Клейн, прибыл архидьякон из Собора для твоей проверки.
Ну наконец-то!
Клейн поспешно кивнул и посерьезнел. Фрай, поднявшийся по лестнице, спокойно пожелал удачи, за что получил самую искреннюю благодарность, и Клейн следом за Данном спустился вниз, в алхимическую лабораторию. Старина Нил сидел в комнате рядом с Вратами Чанис вместе с Леонардом, Клейн поприветствовал их, приподняв цилиндр, и шагнул за дверь.
Внутри пустой алхимической лаборатории на одном из стульев уже сидел Крестет Цезимир, его светлые короткие волосы были растрепаны, темно-зеленые глаза таинственно блестели, а высоко поднятые воротники рубашки и пальто скрывали нижнюю часть лица. Небольшой узкий серебристый чемодан стоял у его ног, Клейн осмотрелся и сосредоточился на архидьяконе, снял цилиндр и поклонился.
— Здравствуйте, Ваше Преподобие Цезимир.
— Здравствуй, Клейн, — с улыбкой произнес Крестет, — присаживайся.
Клейн приблизился ко второму стулу и сел. Плотно закрытая дверь отрезала их от всех остальных, было очень тихо, но Клейн не нервничал. Честно говоря, пока что все было слишком уж похоже на самый первый раз, создавалось ошибочное впечатление, будто не было множества прыжков во времени, будто Клейн снова оказался в той первой временной линии.
— Сначала я проверю, насколько хорошо ты усвоил зелье, — спустя несколько минут сказал архидьякон. — Возражений нет?
— Никаких.
В ту же секунду свет газовых ламп растворился, потонул в ожившей тьме, нахлынувшей со всех сторон. Невероятная усталость навалилась на Клейна, почти размазала его по стулу, все чувства обострились, разум заработал на пределе своих возможностей, и Клейн вздохнул, абстрагировался от всех посторонних звуков.
— Очень хорошо, — прорезал сгустившуюся ночь голос Крестета, и все исчезло.
Клейн моргнул и сощурил глаза — он быстро привык к этой полной тьме, и даже легкий свет газовых ламп причинил дискомфорт. Все следы усталости пропали, ее сменила изначальная бодрость. Неплохо, все, как и помнил Клейн.
Архидьякон следил за ним внимательно и с прежней улыбкой предупредил о том, что ему необходимо проверить Клейна на наличие скрытых изъянов. Он достал из кармана серебряные карманные часы и засек три минуты, а Клейн моментально погрузился в когитацию. Светящиеся сферы возникли перед его внутренним взором, наложились друг на друге и вспыхнули ослепительно, время вышло — и Крестет Цезимир запел. Словно все самые отвратительные звуки мира сошлись в этой комнате и соединились в единую какофонию, но это и в сравнение не шло со всем тем, что Клейну доводилось слушать. Постоянный бред при посещении Замка Сефиры чего только стоил…
Пение оборвалось в один миг, Крестет сложил руки на коленях и воззрился на Клейна с глубокой задумчивостью.
— Необычно, — наконец проговорил он, — никаких отклонений, даже всплеска эмоций не было. Удивительное спокойствие.
Клейн горько улыбнулся и промолчал. Он помнил, что сейчас должны были последовать вопросы и был готов к ним, но архидьякон его удивил — вместо расспросов он поднял с пола свой чемодан, положил его на стол и открыл. Весь свет в алхимической лаборатории словно устремился к содержанию металлического футляра, плотная вуаль тьмы окутала помещение — лишь короткий меч из чистейшей белой кости излучал мягкое сияние подобно луне.
— Мне нужно коснуться меча? — не в силах оторвать от него взгляда, задал вопрос Клейн. Очевидно, быстрое переваривание им первого зелья все же насторожило потусторонних Церкви, значит, его собирались проверить с помощью реликвии. Это было просто прекрасно.
— Да.
Он встал со стула и приблизился к столу, на котором лежал серебристый открытый чемодан, протянул руку и кончиками пальцев коснулся рукояти меча прямо поверх бесчисленных переплетающихся символов. Над головой раскинулись темные небеса, носа коснулся чарующий аромат ночной ванили и лунных цветов, и Клейн успел услышать судорожный вздох Крестета перед тем, как реальный мир для него исчез.
Из глубины тьмы вышла фигура в многослойном классическом платье с вуалью на голове, и Клейн сбросил с себя капюшон, кивнул Ей. Даже здесь он был в том же виде, что и в Замке Сефиры, длинные полы черно-желтого плаща касались мягких цветов на земле.
— Добро пожаловать, — сказала Богиня.
— Значит, тебе удалось, — усмехнулся Клейн и двинулся следом за Ней к стоящей вдали белоснежной беседке, увитой ночной ванилью.
Здесь царила абсолютная безмятежность, плечи Клейна расслабились, все время сковывавшее его напряжение рассеялось, когда он сел на удобный диван перед белым круглым столиком внутри беседки, откинулся на спинку и вдохнул поглубже воздух, напоенный ароматом цветов. Ему всегда нравилось это место, нравился запах в церквях Вечной Ночи — этот аромат пропитывал насквозь служащих, от волос Леонарда тоже всегда пахло ночной ванилью и лунными цветами.
— И да, и нет, — ответила Она, сев напротив, — я знаю, что ты переместился во времени, и в то же время не знаю, какая это по счету попытка и что именно послужило причиной для прыжка.
— М-м-м, это ожидаемо, — признался Клейн и забарабанил пальцами по столу, — в конце концов, Вечная Тьма, как Единство Пространства-Времени, обладает неполным символизмом, хотя и этого достаточно.
— Что ты хочешь сделать? — поинтересовалась Аманисес.
Перед ними на столе появился изящный фарфоровый чайник и две чашки, Она взяла чайничек и разлила зеленый чай, умиротворяющий аромат цветов разбавили освежающие нотки мяты. Клейн взял чашку и сделал глоток, жалея, что находился здесь не в физическом теле, чтобы по-настоящему насладиться вкусным напитком.
— Много чего на самом деле, — он пожал плечами и взглянул на Нее, — мне нужна твоя помощь кое в чем.
— Слушаю, — Она тоже отпила горячего чая, свободную руку положила на стол.
Длинные бледные пальцы почти сливались с белизной столика, выделялись лишь черные ногти, кружевной рукав обхватывал тонкое запястье и подчеркивал выступающую косточку, когда Она чуть двигала ладонью, серебряный браслет слабо звенел.
— Я собираюсь убить Инса Зангвилла в Тингене, — заявил Клейн, — однако оставлять в реальном мире 0-08 слишком опасно, Адам явно не упустит шанс и заберет его, что непременно ускорит наступление войны. Поэтому не могла бы ты придержать Перо Альзухода у себя, пока я не заключу сделку с Адамом?
Аманисес пригубила чай, выдерживая паузу, но Клейн торопить Ее не стал и тоже продолжил пить из своей чашки.
«Немного интересно, как долго я здесь нахожусь, конечно… Хотя пока Крестет Цезимир рядом, все будет в порядке. Эх, все здесь слишком напоминает мне о Леонарде, как о Слуге Сокрытия, хочется увидеть его вновь», — вздохнул про себя Клейн и поджал губы.
Цепляться за прошлое, за бездушную историческую проекцию не имело никакого смысла, Клейн прекрасно осознавал это, поэтому ни разу больше не вытаскивал его из исторической пустоты, наслаждался обществом своего Полуночного Поэта и откровенно страдал от того, насколько их связь была хрупкой и зыбкой. Не друзья, не влюбленные, коллеги почти две недели — чертовски мало для того, чтобы даже у такого прилипчивого человека, как Леонард, сформировалась привязанность.
— Когда ты собираешься его вернуть?
— Перед продвижением на последовательность 4, — Клейн нахмурился, — Адам — идеальный зритель для моего ритуала.
— Ты планируешь покинуть мою церковь? — спросила Богиня, глядя на него. Пусть Ее лицо по-прежнему скрывала непрозрачная тонкая вуаль, он все равно всем своим существом ощущал, что Она смотрела.
Клейн помедлил. Он уже думал над этим, много и долго размышлял в Замке Сефиры в попытке определиться с лучшим вариантом. Изначально Клейн полагал, что его смерть — все еще самый правильный исход, поскольку в таком случае его сестре и брату ничего не будет грозить, ведь Клейн Моретти умрет, его нельзя будет в дальнейшем связать с Мелиссой и Бенсоном, им будет больно, и все же так они точно будут в безопасности, но…
Но Клейн продолжал думать и в конечном итоге понял одну очень важную вещь.
Когда он и Данн умерли, а Леонард остался единственным выжившим, то его дорогой поэт сломался. Чувство вины выжившего искорежило его, исковеркало все установки, уничтожило самооценку — именно из-за этого в будущем Леонард никогда не ценил себя, был готов пожертвовать собой в любой момент.
И делал это из раза в раз.
Леонард Митчелл умирал двенадцать раз, потому что не видел смысла в своей жизни, потому что всегда выбирал других вместо себя, даже если знал, что дорог Повелителю Тайн Клейну, потому что был уверен — он не так уж важен, Клейн сможет заменить его кем угодно. Клейн отматывал время двенадцать раз, и одиннадцать из них приводили к одному и тому же результату, а ответ был на поверхности все это время — во все одиннадцать раз Клейн перемещался недостаточно далеко и не мог предотвратить ту трагедию, Леонард всегда оставался в одиночестве, впадал в отчаяние и терял себя.
Исток всех бедствий лежал в Тингене, в том злополучном дне, который со всей тщательностью срежессировал Инс Зангвилл с помощью 0-08.
Едва Клейн это понял — сомнений больше не осталось.
— Только в том случае, если все же погибну, — проговорил он, — и это самый нежеланный финал.
Клейн закрыл глаза и поднес к губам чашку. Ожившие воспоминания нахлынули на него бурным потоком, он видел перед собой лишь мертвого Леонарда с пустыми зелеными глазами, его кровь повсюду, искалеченное тело, разорванного на части демонического волка, схлопнувшуюся черную дыру, утянувшую ангела… Волна умиротворения укутала Клейна совсем как теплый уютный плед, он приподнял ресницы и взглянул с благодарностью на Аманисес.
— Хорошо.
Он собирался сделать еще глоток потрясающего мятного чая, как все разрушилось будто карточный домик, и Клейн очутился в алхимической лаборатории перед раскрытым чемоданом с костяным мечом внутри.
— Я же даже чай не успел допить… — вслух пожаловался он и замер, повернул голову и уставился на Крестета Цезимира.
Выражение лица архидьякона было просто… непередаваемым. Клейн никогда не считал себя поэтом или писателем и вполне справедливо рассуждал, что умел хорошо говорить, вот только в этот самый миг ему банально не хватало слов для того, чтобы описать всю гамму чувств в темно-зеленых глазах Крестета. Гнетущее молчание царило довольно долго, пока Клейн не убрал ладонь от меча и не отступил назад — лишь после этого архидьякон взял себя в руки, достал из футляра ингредиенты для зелья вместе с рецептом и с глухим щелчком захлопнул его.
Неторопливо Клейн по памяти приготовил зелье Клоуна и окинул придирчивым взглядом окрасившуюся в чистые оттенки золотого, желтого и красного жидкость, в ее толще лопались маленькие пузырьки.
«На вид как прежде», — мелькнула мысль на задворках сознания, но Клейн, как профессиональный шарлатан с пути Провидца, все равно проверил опасность зелья цитриновым маятником.
Убедившись, что опасность совсем небольшая, Клейн перелил зелье в колбу и сразу же выпил. Рот ошпарила знакомая, хоть и почти позабытая горечь, лицо вспыхнуло жаром, и сознание слабо отделилось. Вскоре со всех сторон послышался привычный бред, Клейн вдохнул и занялся когитацией. Светящиеся сферы наслаивались друг на друга в его сознании, вспыхивали сверхновыми и умирали, безумный шепот становился все тише, и уже через пару минут Клейн открыл спокойные темные глаза.
«Хм-м, довольно странно. Зелье Клоуна переварено больше, чем наполовину. Учитывая скорость усвоения зелья Провидца, мне, вероятно, понадобится всего лишь неделя в этот раз…»
В этот момент Крестет Цезимир откашлялся и сухо пробормотал:
— Поздравляю с продвижением.
— Спасибо, Ваше Преподобие, — улыбнулся ему Клейн и удержал на губах вежливую добрую улыбку только благодаря новым способностям.
Крестет до сих пор был не в порядке. Выражение его лица пришло в норму, однако реакции были запоздалыми, а все движения странно нескоординированными, будто перед Клейном сейчас находился не архидьякон последовательности 5, а обычный человек, которого хорошенько приложили чем-то тяжелым по голове. Реакция была абсолютно ожидаемой, особенно после фиаско Клейна со словами про чай, только наблюдать за этим было даже весело.
Было, пока Крестет не спросил:
— Насколько переварено зелье?
Улыбка с лица Клейна пропала, взгляд ощутимо похолодел. Что могло натолкнуть архидьякона на такой вопрос? Скорость переваривания Клейном своего первого зелья? Или его очевидная теперь связь с Богиней? Говорить о таком сейчас… Не такая и плохая идея в действительности. Утром Клейн благословил себя сокрытием, чтобы Инс Зангвилл раньше времени не обнаружил его продвижение, и оно наверняка еще действовало. Клейн быстро проверил это гаданием и, получив положительный ответ, сказал без промедления:
— Больше, чем наполовину.
Цезимир закивал головой в такт своим мыслям, открыл рот и покосился вдруг на свой чемодан с божественной реликвией, нахмурился и произнес:
— Как только переварите зелье, сообщите об этом своему капитану.
— Разумеется.
Следующие полчаса были потрачены на то, чтобы каждый Ночной Ястреб Тингена поклялся на реликвии Богини, что не будет никому сообщать о методе действия, Клейн, само собой, тоже принес клятву и лишь порадовался мимолетно своей предусмотрительности, благодаря которой заранее попросил Справедливость и Повешенного просвещать каждого нового участника Клуба Таро. В этом плане события ничем не отличались от прошлого, если, конечно, не учитывать факт довольно странного поведения архидьякона. Это заметили все, однако Клейн официально продвинулся и стал Клоуном последовательности 8, никаких проблем с ним не было, поэтому странности Цезимира остались загадкой для всех, кроме Клейна.
«Богиня, надеюсь, он не придумал себе какое-то ненормальное объяснение? О чем я… Единственное логичное объяснение — я Ее благословленный, все остальное уж точно не подходит. Пожалуйста, не создавайте мне лишних трудностей, моя жизнь и так полна невзгод и лишений».
Как только с принесением клятвы было закончено, Клейн нашел возможность поговорить с архидьяконом наедине — они оказались в пустой комнате отдыха, где Клейн вздохнул и сообщил:
— Меня тревожит Старый Нил.
Крестет Цезимир повернул к нему голову моментально и кивнул, предлагая продолжить.
— Когда я только стал потусторонним, то при использовании духовного зрения увидел за его спиной пару полупрозрачных глаз без ресниц. Тогда Старый Нил сказал мне, что это свойство ритуальной магии, однако я сам не раз использовал ее — и ничего такого не замечал. Я беспокоюсь за него.
Этого было достаточно для того, чтобы архидьякон догадался, в чем дело, и принял необходимые меры. Он искренне поблагодарил Клейна за наблюдательность и заботу и покинул комнату отдыха.
На следующий день прибыла команда Красных Перчаток, и вместе с Крестетом Цезимиром они увезли Старого Нила с собой. Клейн отчетливо помнил, как его некогда первый учитель мистики плакал и просил дать ему шанс, твердил, что он никому не причинит вреда, что он всего лишь хотел все исправить. Сердце заболело отчаянно от этих слов, Клейн опустил голову и выдохнул.
«Теперь я тебя понимаю, Старый Нил. Я тоже хотел все исправить, из-за этого желания я прыгал во времени все дальше, я просто хотел спасти его и хочу до сих пор. Все мы эгоистичны по своей природе: и люди, и боги», — подумал Клейн с тоской.
И все же даже тогда он не понимал всей глубины своей жажды и масштаба собственного эгоизма.
***
Дня проверки Клейна архидьяконом Леонард очень ждал. За все это время не случилось ничего плохого, наоборот, Клейн добросовестно выполнял свою работу, изучал исторические документы, занимался мистикой под руководством Старого Нила, но Леонард не мог избавиться от своих подозрений. Когда старик только начал паразитировать на нем, то рассказал Леонарду о методе действия — и даже с такой помощью ему потребовалось около месяца на то, чтобы переварить зелье Бессонного. Впрочем, чтобы не привлекать лишнего внимания, Леонард об этом умолчал и продолжил ждать. Но Клейн… Этот непонятный человек переварил зелье за полторы недели и сообщил об этом открыто! У него же явно были свои секреты, неужели он не боялся, что их раскроют? Осознавал ли он последствия своих действий? Или же он хотел каким-то образом навредить самому архидьякону? Но Крестет Цезимир был на последовательности 5, а Меч Богини позволял ему достигнуть силы недавно перешедшего на последовательность 4… «Сколько раз я тебе говорил — беспокойся лучше о себе», — забубнил недовольно старик, когда Леонард в очередной раз с головой ушел в пустые домыслы. — «Ты в любом случае все узнаешь, бестолковый мальчишка». Леонард не поморщился от нового оскорбления, только почесал голову и посмотрел на свою кровать. Он был дома — совсем недавно вернулся с работы, и обычно он мог бы задержаться в охранной компании или сходить куда-то, но сонливость, которая не приходила к нему с дня приема зелья Бессонного, не позволяла заниматься никакими делами. Это было ненормально, Леонард знал это, старик знал это, однако решить эту проблему пока не получалось. Паразит даже воровал сонливость Леонарда, что привело к постыдному обмороку. Слава Богине, что это случилось, когда Леонард был дома! Он до сих пор невероятно смущался, когда ему припоминали то падение с лестницы, страшно было представить, во что вылилась бы новость о его обмороке. — Я просто хочу спать, — зевнул Леонард, сбросил верхнюю одежду и залез в кровать, укрылся одеялом, — в этом нет ничего… Он не успел договорить — сон затянул его быстрее в свои объятия, и ответа старика, если он был, Леонард тоже не услышал. На самом деле суть проблемы заключалась не только в его необычной сонливости, но и в ярких снах, напоминавших реальность так сильно, что Леонард нередко путал их. Сны были красочными, живыми, имели свои цвета и запах, вкус, однако после пробуждения Леонард с большим трудом мог вспомнить лишь несколько незначительных деталей. Он был уверен, что ему снилась его собственная жизнь, — и все, понять большее он был не в силах. Леонард проснулся спустя пять часов, когда на улице уже стемнело, сел в постели и потянулся, взъерошил свои волосы и напряг память, восстанавливая кусочки нового сна. Прошло несколько минут — и он нахмурился озадаченно и почесал бровь. «Ну и? Что на этот раз?» — нетерпеливо поинтересовался старик. — Это… странно… Почему мне приснился 2-049? «А что еще там было?» Леонард сгорбился и закрыл лицо ладонями, зажмурился. Голова взорвалась болью от настойчивых попыток вспомнить события сна, следовало бы прекратить, но Леонард не собирался сдаваться так просто. Все это началось совсем недавно, а неудобств доставило массу, привычный образ жизни Леонарда оказался под угрозой: если кто-то заметит его странность, то проблем станет лишь больше. Вдруг обнаружат старика? И что в таком случае произойдет? Леонард не хотел проверять. — М-м… я? Да, я был… Хотя это же мой сон, почему я не должен там быть? «Не отвлекайся!» — Да-да, еще… еще там был… Клейн. И капитан, — Леонард стиснул зубы и слабо застонал от боли. — Было что-то… «Так, хватит, а то ты сейчас контроль потеряешь», — остановил его старик. В чужом голосе вновь звучало беспокойство, Леонард выдохнул шумно и приподнял голову, губ коснулось что-то влажное — он поднес руку к лицу, провел пальцами по верхней губе и увидел на подушечках ярко-красную кровь. Вот же… Это нехорошо, совсем нехорошо; Леонард вновь лег в постель на спину, перевернулся на бок и уставился на багровую луну. Она сияла в темном небе подобно огромному рубину, звезды меркли на ее фоне, Леонард устало подумал о том, чтобы написать какое-нибудь стихотворение, хотя бы пару строчек, вот только в нынешнем состоянии он едва ли написал бы пару слов. Мысленно вздыхая о своей вопиющей бесталанности, Леонард прикрыл глаза и подремал еще несколько часов. После этого стало намного лучше, головная боль прошла, усталость исчезла — и он снова был полон сил. — Какой хороший день, — Леонард улыбнулся довольно. Старик многозначительно вздохнул в его голове и промолчал. Именно в этот день приехал Крестет Цезимир. Леонард сидел на дежурстве у Врат Чанис вместе со Старым Нилом и смотрел безотрывно на дверь алхимической лаборатории, за которой скрылся Клейн. Он не мог ни на чем сосредоточиться, и Старый Нил не отставал от него — они попытались сыграть в карты и все перепутали, разговор постоянно уходил от изначальной темы, и в итоге они сидели в полном молчании. Прошел ровно час, когда дверь наконец открылась. Из лаборатории вышел архидьякон, и Леонард невольно напрягся. Что с ним? Почему архидьякон выглядел таким… таким… таким? Леонард никак не мог подобрать подходящее слово и даже сомневался, что оно в принципе существовало в этом мире. С утра еще собранный Крестет Цезимир сейчас напоминал свою жалкую копию, которая вообще не понимала, где и почему оказалась. Это ощущение усилилось, едва архидьякон заметил их со Старым Нилом, моргнул и поманил к себе. Леонард переглянулся со Стариной Нилом и первым встал, подошел к архидьякону и остановился рядом, бросил взгляд внутрь алхимической лаборатории. Клейн сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и подпирал щеку ладонью, его глаза казались жутковато темными, но на лице играла улыбка. Впрочем, едва их взгляды пересеклись, как темные радужки Клейна посветлели, а улыбка стала шире и довольнее. Леонард моментально отвернулся и уставился на до сих пор молчавшего архидьякона. — Ваше Преподобие? — Вам всем нужно принести клятву, — наконец раскрыл рот Крестет Цезимир, — вы первый. Леонард следом за ним зашел в алхимическую лабораторию и вздрогнул мелко — Клейн по-прежнему смотрел на него безотрывно и, судя по всему, даже двигаться не собирался. Почему он так вел себя в присутствии архидьякона? Пристальный взгляд почему-то сильно мешал, Леонард с детства привык к тому, что на него смотрели, вот только в этот миг он ясно чувствовал, как карие глаза Клейна изучали его. Совершенно незнакомое ощущение, от которого было самую малость жарко и одновременно с этим неуютно. К счастью, это не продлилось долго, стоило архидьякону открыть чемодан с реликвией внутри, как Клейн поднялся и сказал: — Я предупрежу всех остальных. И ушел. Леонард нахмурился, но покачал головой, избавляясь от всех этих мыслей, положил руку на меч и принес клятву. Он никогда не станет обсуждать метод действия с теми, кто о нем не знал, не то чтобы Леонард собирался, конечно… После того, как все Ночные Ястребы принесли клятву, Леонард вернулся на дежурство, надеясь на то, что теперь все точно будет нормально. Разумеется, все заметили несколько странное поведение архидьякона, тем не менее, все было в полном порядке, Клейн продвинулся на последовательность 8, так что все хорошо. Вероятно? Леонард не мог быть уверен, в конце концов, старика внутри него все еще не обнаружили… С другой стороны, он и не проходил проверки Мечом Богини, в отличие от их Провидца. «Ладно, это все неважно, главное — чтобы никто не пострадал». И словно в насмешку над надеждами Леонарда в воскресенье Красные Перчатки вместе с Крестетом Цезимиром забрали Старого Нила. Он этого не ожидал, не ожидал этого и капитан — единственным, кто вообще не был удивлен, был Клейн. Он стоял в стороне и с грустью смотрел на Старого Нила, молящего о пощаде, а потом и вовсе опустил голову. Что это значило? Что? «Хм, а твой коллега неплох», — протянул вдруг старик. — Что ты имеешь в виду? — практически одними губами прошептал Леонард. «А ты не понял? Ваш Жрец Тайн поддался искушению Скрытого Мудреца и в ближайшем будущем мог потерять контроль. Не уверен, что его смогут спасти, но это все равно лучше, чем ничего». — При чем здесь Клейн? Старик цокнул недовольно и, Леонард готов был поклясться, закатил глаза. «Кто, по-твоему, это заметил и сообщил архидьякону? Твои коллеги? Твой капитан? Или, быть может, ты, просто я в этот момент вдруг решил вздремнуть?» — стал насмехаться над ним паразит. Леонард потер лоб и ничего не ответил. Он привык к устоявшейся картинке мира, в которой все Ночные Ястребы Тингена были совершенно здоровы и достаточно легко выполняли различные задания, поэтому инцидент со Стариной Нилом немного подкосил его, Леонард внезапно понял, что придуманная им история не имела ничего общего с реальностью. Жизнь не была чем-то легким, жизнь потусторонних и вовсе была сопряжена с безумием и опасностями, Леонард знал это, не раз сталкивался со смертью и все равно в глубине души надеялся, что близкие ему люди будут жить долго и счастливо. То, что Старого Нила забрали в Собор Спокойствия, было на самом деле хорошо, старик был прав — если бы все продолжали ничего не замечать, то рано или поздно Нил потерял бы контроль, и тогда им пришлось бы убить его. И все же… и все же Леонард почувствовал себя странно опустошенным. Из-за этого обед он впихивал в себя кое-как, еда казалась еще более невкусной, чем обычно. — Эх, почему этот суп не может быть повкуснее? — вздохнул Леонард и откусил кусок ржаного хлеба, принялся жевать. Позади раздался вдруг смешок, и Леонард от неожиданности подавился, закашлялся. Когда кашель наконец утих, он вскинул заслезившиеся глаза на стоявшего рядом Клейна, чей взгляд сверкнул чем-то в ту же секунду. — Разве я не предлагал, Леонард? — задал вопрос Клейн с улыбкой. — Я могу что-нибудь приготовить специально для тебя. — Э-э-э… предлагал, но… — Но? — Клейн приподнял бровь и наклонился к Леонарду ближе, сокращая расстояние между ними. — Приходи завтра ко мне домой на ужин. Адрес ведь помнишь? Леонард машинально кивнул и проследил за тем, как Клейн накинул плащ и направился на выход. — Что за черт? — вырвалось у него. Старик отказался как-либо это комментировать. Вечер стал еще более… феерическим. Клейн приехал практически ночью, чтобы сообщить о Ханассе Винсенте и гадании при помощи зеркала, когда не разбирающаяся в мистике девушка воззвала к злой сущности. Леонард слушал его рассказ и удивлялся все больше. Почему неприятности преследовали Клейна? Почему он постоянно сталкивался с чем-то необычным? Его что, прокляли? — Капитан, — перед уходом обратился к Данну Смиту Клейн, — я не без оснований подозреваю, что Ханасс Винсент может быть связан с Истинным Творцом или даже с Орденом Авроры, так что, пожалуйста, будьте осторожнее. Капитан выслушал эту просьбу с серьезным выражением лица, и Клейн попрощался с ними, а Леонард вместе с Данном поехал к этому подозрительному человеку, чтобы обнаружить его спокойно спящим в постели. В его доме не было ничего неправильного, в поведении проблемы не наблюдались, но они оба помнили предупреждение Клейна, потому капитан не стал сразу затягивать Ханасса Винсента в свой сон — и вскоре тот просто умер во сне. — Это ненормально, — Леонард нахмурился и подошел ближе. — Ты прав, — согласился капитан, — если бы я вошел в его сон, не знаю, чем бы все обернулось. Старик хмыкнул, и Леонард насторожился — несколько часов спустя он даже задал свои вопросы и получил в ответ такой же хмык. Да что происходило? Почему у Леонарда было такое ощущение, что все вокруг него что-то знали, пока он мучился в неведении? И начиналось все с Клейна. Именно по этой причине в понедельник утром Леонард думал над тем, действительно ли ему стоило идти домой к Провидцу на ужин. Были причины согласиться, были причины отказаться, и Леонард никак не мог выбрать. Долгие часы он страдал в попытке определиться и около трех часов дня решил, что пойдет. Да, Клейн Моретти был подозрительным. Да, Леонард ему не доверял. Да, Клейн флиртовал с ним. И Леонард решил поддаться своему любопытству и пылающей ярко искре интереса к этому человеку. В конце концов, у него был старик. В начале четвертого Леонард вышел из дома и направился на улицу Нарциссов. Погода была слишком хорошей, чтобы вместо недолгой прогулки выбрать поездку в экипаже, и Леонард с удовольствием шел пешком в сторону нужного дома. Поднявшись по ступенькам, Леонард постучал в дверь, но ему никто не открыл. Странно. Он постучал громче и подождал несколько минут, однако результат остался прежним. Шторы загораживали окна, так что заглянуть внутрь дома не вышло, Леонард спустился со ступенек и закинул голову назад, посмотрел на окна второго этажа — одно из них было приоткрыто, легкий ветерок играл с белыми занавесками. Дома точно кто-то был. Леонард прищурился, активировал духовное зрение, но не увидел ничего подозрительного и сделал шаг вперед в намерении еще раз постучать, когда словно из ниоткуда перед тем самым приоткрытым окном появилась прозрачная фигура. Зрачки резко сузились, дыхание замерло, когда в зеленых глазах Леонарда отразился силуэт в просторном черном плаще с желтой подкладкой. Духовное тело! «Твою мать! Твою мать! Твою мать!» — практически завопил старик. Леонард никогда не слышал, чтобы кто-то, тем более этот древний паразит, кричал в такой откровенной панике. Фигура их тоже заметила и застыла в воздухе, опустив голову, Леонард сощурился и не смог разглядеть лицо, словно его окутывала какая-то непонятная дымка. «Уходи отсюда! Сейчас же!» — продолжал истерить паразит, и Леонард даже поморщился, моргнул — и фигура будто растворилась в воздухе. — Куда он делся? — пробормотал себе под нос Леонард. «Времени мало, уходи живо!» — Да о чем… Договорить Леонарду помешала открывшаяся дверь, на пороге стоял Клейн и улыбался ему. На нем была легкая домашняя одежда, черные волосы слегка растрепались, как если бы Клейн устроил короткую пробежку, а губы изгибались в легкой радушной улыбке. — Добрый день, Леонард, проходи. И Леонард под мысленные завывания старика зашел в чужой дом. Гостиная была совсем небольшой, но довольно уютной, Клейн закатал рукава рубашки и произнес: — Я не ждал тебя так рано. — Ты не сказал, когда мне приходить, — напомнил Леонард. Он испытывал непривычную неловкость. Судя по всему, сейчас они были вдвоем, и Леонард, разумеется, не мог не вспомнить, как Клейн флиртовал с ним раньше, из-за чего щеки опалило предательским смущением. — Не стоит так переживать, это всего лишь ужин, — сказал Клейн с отчетливой насмешкой и свернул на кухню. От этих слов паникующий старик вдруг заткнулся и затих, будто его и не было никогда. Леонард сглотнул, впервые по-настоящему испугавшись почти безобидного Провидца, который не отличался никакими особыми навыками, даже если перешел на последовательность 8, последовал за Клейном и спросил: — Я могу чем-то помочь? — Нет, — качнул тот головой, доставая продукты, — но ты можешь остаться рядом, этого будет достаточно. «Достаточно для чего?» Уточнять Леонард, естественно, не стал и сел на стул в углу кухни, принявшись с интересом наблюдать за тем, как Клейн готовил. Удивительно, но было что-то странно комфортное в том, чтобы смотреть, как Клейн резал овощи и мясо, как обжаривал их на масле вместе с рисом. Пахло невероятно вкусно, у Леонарда в какой-то момент громко заурчал живот, и Клейн обернулся к нему с улыбкой. — Потерпи еще немного, волчонок. И снова это прозвище. Леонард поборол желание спрятать лицо за ладонями и просто отвел взгляд, прикусил губу. Он не имел ни малейшего понятия, как реагировать на подобные слова Клейна, и потому молчал, старик тоже не подавал признаков жизни, и Леонард потихоньку начинал беспокоиться. Он не мог не думать о странном поведении паразита, о том духовном теле — оно исчезло в один миг и вскоре Клейн открыл дверь, хотя Леонард до этого стучал несколько раз. Может, он и не был гением, однако соединить все это вместе труда не составило. — Клейн, — позвал он и услышал вопросительное мычание, — почему ты не открывал так долго? — Я был занят, — спокойно ответил Клейн и добавил немного перца в очередное блюдо. Их становилось все больше, Леонард с откровенным потрясением смотрел, как количество тарелок стремительно увеличивалось. Капитан, конечно, говорил, что Клейн вкусно готовил, но прямо сейчас Леонард подумал о том, что тому это даже нравилось. — Чем же? — Секрет, — усмехнулся Клейн и подмигнул, — помнишь ведь, у каждого они свои. Я же твоему секрету вопросы не задаю. Сначала Леонард нахмурился, а затем до него дошел весь смысл сказанных слов; он ясно ощутил, как отлила от лица кровь, вскинул голову и впился взглядом в улыбавшегося мягко Клейна. Чересчур мягко для того, кто знал главную тайну Леонарда! Старик издал какой-то слишком уж похожий на предсмертный хрип звук, и Клейн вдруг рассмеялся легко и искренне. Провидец часто улыбался, однако все его улыбки обыкновенно были искусственными и вежливыми, в них не было и капли тепла, вот только Леонард уже второй раз слышал его беззаботный смех. — Как я уже говорил — это всего лишь ужин, не стоит переживать. Отреагировать Леонарду помешала открывшаяся дверь — в гостиную зашли высокий мужчина, очень похожий на Клейна, и худенькая юная девушка. Они сразу увидели гостя на кухне и одновременно с вопросом уставились на Клейна. — Это мой коллега, Леонард Митчелл, — объяснил тот, — а это мой старший брат Бенсон и младшая сестра Мелисса. — Приятно познакомиться, — улыбнулся им все еще бледный Леонард. — Взаимно, — кивнул Бенсон, — я рад, что у Клейна появился друг. Леонард благодаря своему обостренному слуху уловил, как Клейн усмехнулся, и покосился на него, встретил лукавый взгляд и отвернулся. У него возникло нелепое чувство, будто он был какой-то безвольной пташкой, угодившей в лапы к хитрому коту и добровольно пришедшей в его логово. И раньше не получалось собрать в единый цельный образ все подсказки, оставленные Клейном, сейчас же какая-то слабая догадка, выдвинутая Леонардом недавно, и вовсе рухнула, рассыпалась на тысячи мелких осколков. Кем его вообще считал Клейн? Кем Леонард был для него? — Вы как раз вовремя, все готово, — сообщил Клейн и подхватил две глубокие тарелки, понес их в столовую, — присоединяйся, Леонард, надеюсь, эта еда тебе понравится. — Я не сомневаюсь, — выдавил он. Он не мог расслабиться, назойливые мысли атаковали его мозг бесконечно — как давно Клейн знал о его секрете, что он намерен делать с этой информацией, насколько он на самом деле опасен, чем именно была вызвана паника старика? Из-за этого круговорота тревожности Леонард несколько минут таращился в свою тарелку за столом, пока Клейн не дотронулся до его плеча. От теплого прикосновения Леонард вздрогнул и посмотрел на него. — Тебе следовало оставить все мысли о работе за порогом. «О работе? О чем он говорил? А, точно…» Леонард натянул на лицо полную сожаления улыбку и посмотрел на Бенсона и Мелиссу. — Прошу прощения, вчера был трудный день. — Да, Клейн говорил об этом, — кивнула Мелисса и подцепила вилкой кусочек тушеной баранины, — он пришел с работы очень расстроенным. — Мы волновались, но он заверил нас, что теперь все в порядке. Это не так? — глянул на него Бенсон. — Нет, Клейн был прав, — покачал головой Леонард, — все действительно будет хорошо, ничего… серьезного. Его короткую паузу никто не заметил, и Леонард сумел наконец немного расслабиться, положил себе в тарелку жареного риса и попробовал. Это блюдо его заинтересовало больше остальных, и сейчас Леонард убедился в том, что не зря — вкус был настолько невероятным, что он непроизвольно замычал от удовольствия. Мелисса хихикнула, а Бенсон хлопнул младшего брата по плечу и сказал ему: — Видишь? А ты все говорил, что готовишь недостаточно вкусно! Не верил нам, своей семье, вот тебе еще одно подтверждение. Жующий Леонард быстро закивал головой, соглашаясь с каждым словом Бенсона, потому что ничего вкуснее он за всю свою жизнь не пробовал. Он жил один, зарплату ему особо не на что было тратить, сборники стихов стоили не так уж дорого, одежды у него было достаточно, так что зачастую Леонард ходил в рестораны и пробовал различные блюда. Какие-то были весьма вкусными, какие-то — посредственными, но готовка Клейна превзошла все его ожидания. Капитан не то что не соврал, он скорее даже преуменьшил, когда хвалил навыки Клейна! И почему-то именно этот момент выбрал старик, чтобы напомнить о себе. «Что ж… можешь пока расслабиться, наверное», — зазвучал его неуверенный голос в голове Леонарда. Не ожидавший этого Леонард подавился и задрожал в приступе кашля, сидевший рядом Клейн фыркнул и постучал ладонью ему по спине, помогая и легонько поглаживая. Бенсон не выдержал и засмеялся открыто, Мелисса плотно сжимала губы, хотя на дне ее карих глаз сверкали искорки смеха, и Леонарда вновь окатила волна смущения. «Почему в моей жизни так много неловких ситуаций? За что мне это?» — Ешь аккуратнее, никто у тебя ничего не отнимет, — сказал Клейн. — Спасибо, — хрипло поблагодарил его Леонард. Клейн заметил яркий румянец на щеках Леонарда и дернул уголком губ, повернулся к брату и сестре и втянул их в неспешный разговор о том, как прошел их день, пока Леонард приходил в себя. Он сам не заметил, как постепенно втянулся в чужую беседу, осознал это лишь тогда, когда вздохнул с тоскливой улыбкой и подумал, что Клейну очень повезло — братья и сестра Моретти лишились родителей в достаточно раннем возрасте, но они все еще были друг у друга. Леонард немного завидовал, если честно, совсем немного, ведь и его жизнь не была настолько уж плохой, ему тоже в чем-то повезло. Как минимум — его выбрал старик, а еще он был невероятно красив и с легкостью мог добиться многого. Ужин растянулся на несколько часов, они успели перейти от основных блюд, приготовленных Клейном, к горячему чаю и десерту. — А это откуда? — с подозрением спросила Мелисса при виде небольшого торта. — Приготовил утром, — улыбнулся Клейн. — Удивляешь все больше с каждым днем, — Бенсон покачал головой, — почему бы тебе не стать поваром? — Не хочу, чтобы готовка становилась обязательной работой. И это тоже было настолько вкусно, что Леонарду ни за что в жизни не хватило бы слов для описания своего чистейшего восторга. Леонард уже не жалел о том, что пришел, он вообще перестал об этом думать и полностью отдался наслаждению от восхитительной еды. — Клейн, сегодня Элизабет спрашивала о тебе, — обратилась к своему брату Мелисса и обхватила ладонями чашку, — почему? — Откуда мне знать? Это же твоя подруга. — Ей все еще только шестнадцать. Клейн закрыл лицо ладонью и помассировал лоб. — Мелисса, сестренка, насколько низко я пал в твоих глазах? Меня не интересуют дети, — вздохнул он и посмотрел с укором на нее. — Я разве давал повод для подобных мыслей? — Нет, — покачала Мелисса головой, — но это выглядит странно со стороны. — Как я уже говорил, — подчеркнул Клейн, — Элизабет нравится история и древние языки, вот и все. — Тогда кто тебя интересует? — задала Мелисса вопрос, и братья Моретти вздрогнули синхронно. — И тебе, и Бенсону пора уже задуматься о будущем. Бенсон тут же замотал головой из стороны в сторону, всем видом говоря «не впутывайте меня в это». Он настолько испугался сменившейся темы разговора, что поднялся из-за стола и начал убирать пустые тарелки и приборы. Леонард же поставил локоть на стол и принялся с жадным интересом следить за разворачивавшейся драмой: Мелисса явно не настроена отступать, а Клейн хотел избежать этого разговора отчаянно. — М-м-м… — Клейн забарабанил пальцами по столу. — Этот вопрос лучше оставить на другой раз. Мелисса сощурилась и посмотрела на молчавшего Леонарда, кашлянула и проговорила негромко: — Извините. — Все в порядке, — улыбнулся Леонард, — ваша забота о своих старших братьях очень трогательна. — Ага, легко тебе говорить, пока ты сам не станешь жертвой такой заботы, — на грани слышимости пробормотал Клейн. Мелисса все равно была немного смущена из-за того, что увлеклась и забыла об их госте, а потому тоже встала и начала помогать Бенсону убирать и мыть посуду, и Леонард с Клейном остались наедине. Клейн откинулся на спинку стула и выдохнул протяжно и устало, чем заслужил веселый смешок. — Итак, тебе все понравилось? Не жалеешь, что принял мое приглашение? — Почему ты был так уверен, что я приду? — спросил Леонард. — Я провел гадание, конечно же. Конечно же… Действительно, это же было очевидно, что еще стал бы делать Провидец, как не гадать. Леонард был готов закатить глаза, когда Клейн вдруг положил руку на спинку его стула и подался к нему ближе. Расстояние между ними сократилось до ничтожного, Леонарда обожгло горячее дыхание, и он распахнул широко глаза. — Главное, что ты доволен, волчонок, — приподнял губы в хитрой улыбке Клейн, его взгляд потемнел и стал глубже, — все спокойно? «Разумеется, он не забыл обо мне…» — сокрушенно вздохнул старик. Леонард моргнул, но не отодвинулся. Если Клейн хотел с ним флиртовать, то в эту игру вполне могли играть оба — так решил Леонард и наклонил голову к плечу, прищурился мягко и ответил почти игриво: — Спокойно, не стоит переживать. Черные зрачки в карих глазах расширились, Клейн замер как статуя, и Леонард даже начал переживать. Может, он перестарался? А ведь ему казалось, что это, наоборот, будет недостаточно смело. Неужели и в этот раз сказалась его красота? Скорее всего. Клейн отмер совершенно внезапно — он сместил лежащую на спинке стула руку и отвел пальцами черные пряди с лица Леонарда, провел ладонью по его волосам с ощутимой лаской; его глаза блестели озорством и чем-то еще, чем-то более сложным, Леонард так и не смог расшифровать эту эмоцию, так как Клейн отстранился раньше. — Хорошо, причин для волнений в любом случае нет, — произнес Клейн, — у нас один враг. — Один враг? — переспросил Леонард. «Ах… да, это логично… это многое объясняет», — забубнил старик, — «мальчишка, постарайся не испортить со своим коллегой отношения. Хотя, хе-хе, не думаю, что это возможно, ты ему явно приглянулся. Воспользуйся ситуацией». От намека Леонард покраснел до корней волос и прикрыл лицо ладонями, сквозь зубы ругаясь на паразита. Нет, это было невыносимо! Как только его лицо вернулось к нормальному цвету, Леонард попрощался с семьей Моретти, еще раз поблагодарил Клейна за ужин и поспешил к себе домой. Багровая луна светила с чернильного небосклона, затемняя узкие улочки, люди спешили домой с работы, а Леонард вдыхал прохладный воздух носом и мысленно проклинал паразита. Что за «воспользуйся ситуацией»? Он считал Леонарда таким человеком? Но из-за всего этого он и впрямь расслабился и как-то отпустил тот факт, что Клейн откуда-то узнал его тайну, более того, Леонарду казалось, что Провидец прекрасно знал личность старика. — Что это значит, старик? — захлопнув за собой дверь своего дома, вслух поинтересовался Леонард. — Сначала ты паникуешь и убеждаешь меня, что надо бежать, а потом говоришь, что я не должен портить отношения с Клейном! Объясни! «Ты этого не поймешь, тебе и нельзя это знать, скажу лишь, что твой коллега и впрямь особенный, ха-ха-ха, подлинный герой этой эпохи». — Не пытайся сменить тему. «Он гораздо могущественнее, чем ты можешь себе представить. Хотя его состояние вызывает вопросы… но я не буду в это лезть и тебе не советую, целее будешь». — Откуда он вообще узнал о тебе? Леонард с размаху сел на свою постель и зарылся рукой в волосах, в голове пронеслось воспоминание, как рука Клейна скользила по ним, и Леонард прикусил губу, отвлекаясь от ускорившегося сердцебиения. Он и раньше считал Клейна подозрительным, кто вообще смог бы переварить зелье за полторы недели, поэтому он не особо был удивлен, вот только даже архидьякон с Мечом Богини не заметил паразита, а Клейн обнаружил его так просто. «Едва ли получится скрыть от него хоть какую-то тайну», — фыркнул старик и замешкался, — «тайны… нет, думать об этом не стоит. И ты забудь!» — Он… — Леонард замялся и облизнул губы, — насколько Клейн опасен для Ночных Ястребов? Старик в его голове рассмеялся откровенно издевательски. «Для вас он абсолютно неопасен. Неужели ты думаешь, что из всех архидьяконов прислали именно Крестета Цезимира из-за того, что у него был выходной? Я нисколько не удивлюсь тому, что твой коллега дотронулся до Меча Богини и встретился с Ней. Наверное, его даже можно назвать Ее благословленным… Это, кстати, объяснит и чудное поведение вашего архидьякона. Интересный выбор сделала Вечная Ночь, если он у Нее был, само собой…» У Леонарда от всех этих смутных намеков заболела голова, он помассировал виски и подвел итог — Клейн сам говорил, что хочет защитить Ночных Ястребов, старик подтвердил, что он неопасен, архидьякон Цезимир со своей реликвией ничего не выявил, значит, Леонард мог перестать так рьяно подозревать Клейна. Едва он подумал об этом, у него с плеч словно гора свалилась, облегчение затопило с головой, и Леонард откинулся назад, упал спиной на кровать и уставился бездумно в потолок. Это все по-прежнему настораживало, однако Леонард хотел бы верить в то, что Клейн правда заботился о Ночных Ястребах Тингена не меньше, чем Леонард. Безусловно, старик сказал об этом, но насколько Леонард мог доверять самому паразиту? Он не мог быть уверен. — Богиня, пусть все будет хорошо… — загадал желание Леонард. Его устраивала нынешняя жизнь, она ему нравилась, но в этот самый миг Леонард подумал: «Еще немного, и Клейн меня опередит. Мне стоит поднапрячься и догнать его».***
Вскоре после ухода Леонарда Клейн сказал Мелиссе и Бенсону, что очень устал за день, и поднялся на второй этаж, зашел в свою комнату, плотно закрыл за собой дверь и запутался пальцами в своих волосах в отчаянии, закусил губу и нахмурился, принялся ходить кругами по небольшой спальне. «Чем я думал вообще? Я же хотел действовать осторожнее, держать себя в руках! Что я творю? Постоянно называю его волчонком, проявляю фаворитизм… Богиня, я безнадежен», — подумал Клейн и мысленно невесело засмеялся над самим собой. Легкий флирт время от времени был безобиден, в этом он был уверен на все сто процентов, но поведение Клейна выходило за все разумные границы, он действовал настолько смело, что это пугало его самого. Словно кто-то сорвал крышку с давно запертого сосуда — и наружу вырвались все скрытые желания, Клейн совершенно не мог сопротивляться своей тяге коснуться Леонарда, подшутить над ним, продемонстрировать свое неравнодушие. Это было хуже подростковой влюбленности во много, много раз. Клейн чувствовал себя несмышленым мальчишкой, который был не способен сказать «нет» своим мимолетным мечтам. Он понятия не имел, что ему делать дальше после такого, радовало лишь то, что Леонард ушел вполне довольным сегодняшним вечером, хоть Клейн его явно напугал своими знаниями. Ах, еще и это! Его мозг совсем отключился от мысли об ужине с Леонардом, раз он забыл уточнить время? И в итоге он так глупо попался на глаза Паллезу. Клейн с глухим стоном постучался головой об стену рядом с дверью и выдохнул. После собрания Клуба Таро он решил проверить, насколько далеко его духовное тело может улететь от физического, поскольку из-за продвижения на последовательность 8 Клейн предположил, что расстояние стало чуть больше. Он, конечно, оказался прав, но разница была незначительной — разрыв в последовательностях все еще был колоссальным, поэтому и использовать другие свои способности он мог, однако цена вполне могла оказаться непомерной. Духовность почти истощилась, Клейн как раз собирался вернуться в свою комнату и завершить призыв самого себя, когда увидел стоявшего на улице Леонарда. Его дорогой поэт его заметил, напрягся и сощурился, он точно пытался разглядеть его истинную сущность. Клейн застыл на несколько долгих секунд, пока смотрел на Леонарда без единой мысли в голове. Только вид того, как Леонард поморщился, заставил Клейна очнуться и наконец оборвать призыв решительно. Он быстро вернулся в свое физическое тело, задул свечи, за несколько мгновений убрал небольшой алтарь и побежал на первый этаж. Удивительно, но Леонард вел себя почти спокойно, хотя Клейн не сомневался, что Паллез в его голове паниковал на грани самой настоящей истерики. Это было так глупо, так нелепо и абсурдно — Клейн облажался со своей и так державшейся на честном слове маскировкой и позволил Паллезу понять, кем он был. После этого провала не было смысла и дальше притворяться, и Клейн с тяжелым сердцем раскрыл еще несколько своих карт. Однако… однако он пригласил Леонарда, зная о паразите внутри него, в свой дом, к своей семье, так что это должно было помочь Паллезу понять, что Клейн не врал — у них один враг, а до этого ослабленного ангела Клейну дела не было. И реакция Леонарда в некоторые моменты подсказала ему, что он был прав. «Да все равно это даже не фиаско, это хуже! Какой стыд, можно переиграть этот день, пожалуйста? Кому мне помолиться для этого? Только себе, но я сейчас даже этого не могу! Социальная смерть, самая ужасная моя социальная смерть из всех, что были…» Клейн опустился на стул за столом, поставил на него локти, смяв несколько чистых листов бумаги, и закрыл лицо ладонями, сквозь щели между пальцами взглянул на ночное небо. День был ужасным, просто отвратительным и в то же время… Клейн не мог не вспоминать, как Леонард мычал от удовольствия, пока ел приготовленную им еду, как он улыбался, как смеялся за столом, как говорил с Клейном, когда они остались наедине, какими мягкими и шелковистыми были его волосы под ладонью Клейна. Был ли этот день по-настоящему таким уж плохим? Вовсе нет. Клейн понимал это отчетливо и вздыхал сейчас, раздумывая над своими дальнейшими действиями. Вероятно, сегодняшние события все-таки помогли уменьшить подозрительность Леонарда по отношению к нему, что радовало, но при этом возникли некоторые проблемы, которые еще аукнутся в будущем. Как ему теперь вводить Леонарда в Клуб Таро? Богиня, еще даже Мира не существовало, о чем речь… «И все же лучше с этим не затягивать», — Клейн опустил одну руку на стол и забарабанил подушечками пальцев по деревянной поверхности, — «это будет полезно для него и для меня тоже, чего уж там скрывать. Лучше вообще побыстрее собрать Клуб Таро и помочь участникам установить дружеские отношения». Пока что Клейн не представлял, как он затянет в Замок Сефиры Леонарда. В первый раз было достаточно легко — у Леонарда не оставалось другого выбора, ему пришлось помолиться Шуту, но нынешняя ситуация была совершенно другой, к счастью. А еще Клейн хотел спросить мистера Азика, не согласится ли он присоединиться… Для будущего убийства Килангоса это будет очень уж удобно, ведь в таком случае можно было выпустить Клуб Таро на арену раньше. — Ладно, подумаю об этом завтра, — вслух проронил Клейн и поднялся со стула. Он быстро переоделся в пижаму, сходил почистить зубы и умыться и лег в кровать, отвернулся от окна и закрыл глаза, быстро провалившись в сон. Следующий день прошел спокойно, Леонард вел себя как обычно, и Клейн отчасти выдохнул, но отчасти и немного расстроился. «Мой дорогой поэт, ты растерял свою наглость? А где же твое смелое поведение, как вчера вечером?» Хотелось подшутить над Леонардом, смутить его и всласть полюбоваться его покрасневшим лицом и блестящими зелеными глазами, Клейн удерживал себя с трудом и то в комнате дежурства, когда Кенли отошел в туалет, сорвался, запустил пальцы в растрепанные волосы Леонарда, аккуратно распутал их и пригладил, незаметно для себя накручивая пряди на пальцы. Сидевший в удобном кресле Леонард от такого действия замер, пальцы его вцепились в подлокотники, костяшки побелели от напряжения. — У тебя дома вообще есть расческа? — поинтересовался Клейн, вовсю пользуясь своими способностями Клоуна и притворяясь, что все нормально. — Д-да, — отрывисто кивнул Леонард и бросил на него взгляд из-за плеча, — у меня просто не было времени сегодня утром. Клейн собирался уже отпустить какую-нибудь шутку, когда Леонард вдруг добавил: — Но, признаюсь честно, твой способ мне нравится больше. Своими словами Клейн практически подавился, прижал к губам ладонь и вытаращился на своего дорогого поэта. Кажется, он спрашивал, почему Леонард вел себя так обычно? Вопросов больше не было. В глубине души стало так тепло и уютно, будто Клейн закутался в фантастически пушистый плед, взгляд смягчился, и он наклонился к сидящему Леонарду, улыбнулся восхищенно. — Намекаешь, что хочешь, чтобы я тебя причесывал? — прошептал он. Осторожность была забыта, Клейн вообще не вспоминал о том, что ему следовало вести себя скромнее и сдержаннее, он действительно был самым настоящим эгоистом, дорвавшимся до своей главной цели, жгучая жажда подталкивала его, шептала на ухо о том, что ему следовало быть настойчивее, Леонард сдастся быстро, он всегда болезненно легко привязывался к людям, особенно к тем, кто хорошо к нему относился, надо было всего лишь быть решительнее. Заглушать этот голос с каждым днем становилось все сложнее, Клейн опасался, что в один день просто не сможет сопротивляться самому себе. — А это неплохая идея, — внезапно выдал Леонард и одарил его неотразимой улыбкой. Клейн со вздохом отстранился и покачал головой, кивнул вернувшемуся Кенли и попрощался с ними обоими. Неделя выдалась спокойной, не случилось никаких серьезных происшествий, все шло, как и в первый раз, но было кое-что, что тревожило Клейна. Почему после последнего собрания Клуба Таро он не услышал молитвы Деррика? Что изменилось? Клейн не сомневался в своей памяти, в конце концов, он в любой момент мог освежить воспоминания гаданием, потому его такое изменение напрягало. При этом Клейн пока не мог напрямую связаться с их будущим Солнышком, поскольку его внимание без обращенной молитвы могло бы лишь усугубить ситуацию — Деррик не стал бы держать такое в секрете, а Совет Шести Города Серебра явно посчитал бы его какой-нибудь злой сущностью, что помешало бы установлению контакта в дальнейшем. К тому же в подвалах города до сих пор отдыхал Амон. Тревожить его Клейн не собирался так рано и хотел бы немного задержать его в камере. «Как я могу испортить отпуск Амону? Нет-нет, пусть и дальше наслаждается спокойствием и тишиной», — усмехнулся про себя Клейн. Он каждый день утром и вечером поднимался в Замок Сефиры в надежде услышать молитву Деррика, однако толку не было. Лишь в пятницу ночью его желание наконец исполнилось. Клейн только прибыл в Замок Сефиры и сразу увидел знакомый трепещущий огонек чужой молитвы. Слава Богине! Клейн сел на свое место Шута, протянул руку и коснулся темно-красной звезды, образуя прочную нить связи между собой и молящимся. Деррик стоял в плохо освещенной комнате на коленях, сжимал в руках хрустальный шар и неистово молился, пока по его лицу стекали безостановочно слезы. Разум Клейна опустел. «Уже? Погодите, я точно помню, что его родители в это время были еще живы! Что случилось? Эффект бабочки? А не слишком ли он сломанный? Я мог бы еще принять, что мои действия повлекли за собой изменения на Северном или Южном континенте, но в Городе Серебра? На Забытую Богами Землю нельзя так просто влиять!» Клейн сощурился и с болью констатировал свою правоту — руки рыдающего Деррика были испачканы в крови. Красной, человеческой крови. Не желая и дальше видеть страдания этого ребенка, он вызвал Деррика в Замок Сефиры. Серый туман слабо рассеялся, багровый свет сгустился и преобразовался в фигуру дрожащего Деррика, он вскинул голову и широко раскрытыми глазами уставился на сидящего во главе длинного бронзового стола Клейна. В его глазах отразился укутанный в черный плащ с желтой подкладкой силуэт, лицо которого не получалось разглядеть совершенно. — Вы… Вы — Бог? — спросил Деррик и опустил голову. Клейн на мгновение поджал губы, прикрыл глаза и сказал: — Да. «Еще нет, совсем нет, но кого это волнует, правда? Я был богом, все в порядке, я не обманываю милое Солнышко, да и мне ли переживать насчет лжи». — Умоляю, — Деррик сложил руки в молитвенный жест и поклонился, — умоляю, спасите Город Серебра. Я хочу, чтобы все жители избавились от проклятой судьбы, чтобы на небе появилось солнце, о котором говорится в книгах. Я… я очень хочу, чтобы мои родители воскресли. У Клейна закололо сердце, он вжался в спинку своего трона и вздохнул. Он бы хотел исполнить его желания, но не мог — все еще был слишком слаб, а некоторые желания и вовсе не могли воплотиться в реальность. Конечно, было очень хорошо, что над серым туманом Клейн обладал силой последовательности 1 и в принципе мог достигнуть статуса Короля Ангелов, однако все это действовало лишь здесь, в реальном мире он по-прежнему был до смешного слаб и беспомощен. — Не все так просто, — протянул он печально. — Я отдам свою душу и всю свою кровь, если потребуется! — Мне не нужны кровь и души людей, — отказался Клейн, — и я не всесилен. Однако я могу дать тебе шанс. Расстроившийся Деррик на последних словах, казалось, воспрял духом, нерешительно поднял голову и бросил полный надежды взгляд на Клейна. — Я — Шут, который любит равноценный обмен. Ты можешь получить от меня или тех, кто собирается здесь регулярно, все, что хочешь, в обмен на то, что имеешь. Запомни, что обмен должен быть честным и равноценным. Возможно, благодаря этому однажды ты сможешь сам освободить Город Серебра от проклятия и вернуть солнце на небо. Клейн решил не слишком сильно отступать от их первого диалога с Дерриком, в данный момент сильное изменение не привело бы ни к чему полезному, разве что… — Итак, выбери карту, — Клейн создал перед ним колоду Старших Арканов, убрав из нее три уже занятые карты, — каждую неделю здесь проводятся собрания, ты можешь присоединиться к ним. Деррик, как и в прошлый раз, быстро просмотрел карты и выбрал Солнце. — Добро пожаловать в Клуб Таро, мистер Солнце, — улыбнулся ему Клейн и ослабил эффект сокрытия. — Спасибо, господин Шут… Что… что я могу сделать, чтобы получить зелье начальной последовательности пути Солнца? Клейн закинул ногу на ногу и подпер подбородок кулаком, постучал пальцами другой руки по подлокотнику своего кресла, глядя на неуверенного Деррика. Что за очаровательный ребенок? И неважно, что он был выше самого Клейна, воспринимать его иначе пока не получалось. Шевельнув пальцем лениво, Клейн воссоздал прямо перед Солнцем лист с рецептом нужного зелья. — Это аванс. На следующей встрече расскажите историю вашего Города Серебра. — Конечно! Когда она состоится? — Через двое суток, — ответил Клейн, — я предупрежу вас незадолго до начала, вы должны будете остаться в полном одиночестве. После этого он протянул руку и разорвал связь между собой и темно-красной пульсирующей звездой Деррика, отправив его обратно, проследил за его исчезновением и выдохнул громко. «Чудесно, мистер Солнце присоединился раньше, чем прежде, но его родители в итоге все равно были убиты им же. Судьба и впрямь мерзкая штука, ломает все мои планы. Что ж, если все действительно будет проходить быстрее, это не так уж плохо, только я не могу быть в этом уверен. Может, случай Солнышка — сбой? К тому же… мне совсем не нужно, чтобы Инс Зангвилл ускорялся, пусть прячется до сентября дальше. Хм-м, а еще ведь мистер Азик. И Леонард, разумеется. Наверное, стоит создать Мира уже сейчас, лишним не будет», — подумал Клейн и окинул взглядом бескрайний серый туман. Он поднялся со стула и собрался уже вернуться, когда в глубине тумана вдруг вспыхнули красные огоньки. Клейн с легким весельем проследил за появившейся гончей Фулгрима, которая осторожно подошла к нему ближе и потерлась головой об опущенную руку, настырно выпрашивая ласку. Почему-то он ни мгновения не сомневался в том, что эта гончая — одна из тех двух, с которыми он встречался совсем недавно. — Что-то случилось? — спросил он и почесал эту странную собаку за пушистым ухом. Гончая лишь гавкнула и завиляла хвостом, высунула длинный язык из своей пугающей пасти и облизала его пальцы. — О, так тебе просто захотелось, чтобы тебя погладили, — Клейн хмыкнул и опустился на корточки, зарылся обеими руками в густую шерсть и принялся почесывать гончую. «У меня что, завелись домашние животные без моего же ведома?» И тем не менее Клейн продолжал гладить гончую, он даже наслаждался этим не меньше, шерсть под его пальцами была такой приятной на ощупь, что не хотелось разрывать это прикосновение. Иногда в его мыслях мелькал вопрос — была ли шерсть у Леонарда в его мифической форме демонического волка такой же мягкой, но Клейн в ближайшее время этого не узнает, придется подождать несколько лет. — Может, мне дать тебе имя? Гончая это предложение встретила с явным энтузиазмом: ее хвост завилял еще быстрее, смазавшись и превратившись в черный пропеллер, она залаяла и лизнула Клейна еще несколько раз по рукам, даже до лица достала. Идея ей явно понравилась, только Клейн вдруг понял, что у него совершенно не было вариантов. Гончая Фулгрима — это не артефакт, так просто не назвать… Клейн нахмурился и отнял одну руку от собаки, потер висок, мучительно раздумывая над всеми возможными кличками. — Так… почему бы не… — гончая затихла и уставилась на него в ожидании. От этого стало немного неловко, и Клейн беспомощно улыбнулся, — Жуюэ? Если не нравится, я придумаю другое имя. Но гончая с громким лаем легла перед ним и перекатилась на спину, выставляя живот, завиляла вновь хвостом и явно улыбнулась — уголки ее пасти растянулись больше, чем обычно, язык практически вывалился. Видимо, ей понравилось. — Значит, Жуюэ, — Клейн погладил гончую по животу, — умница. Клейн провел еще немного времени с первой получившей имя гончей Фулгрима и вернулся обратно, в свое физическое тело. Если так подумать, пока что дела шли довольно неплохо, осталось переварить зелье Клоуна и продвинуться — и тогда станет чуть легче. Клейн остановился у окна своей комнаты и посмотрел на погруженный во тьму ночи город, освещенный тусклыми фонарями. «Пришло время Миру выйти на сцену».
