Слабость
26 декабря 2025 г., 16:53
В прошлые свои временные прыжки Клейн не всегда привлекал мистера Азика в Клуб Таро, на самом деле больше половины попыток он избегал этого всеми силами, так как слишком велико было чувство неловкости. И все же со временем пришлось признать, что это было необходимо по разным причинам; во-первых, мистер Азик мог помогать участникам и делиться своими знаниями, во-вторых, деятельность Клуба Таро способствовала более быстрому восстановлению памяти бывшего Консула Смерти, в-третьих, Клейн тоже мог извлечь из всего этого пользу. Например, на ранних этапах просить мистера Азика о помощи в некоторых щекотливых делах, к которым вполне относилось и убийство Килангоса.
Клейну все еще могло быть немного неловко, однако он старательно игнорировал собственный дискомфорт, поскольку понимал, что это было необходимо. Впрочем, весь следующий день после поездки с мистером Азиком в Ламуд он все равно пытался смириться с тем фурором, который непременно произведет его учитель на собрании Клуба Таро. Как минимум Элджер останется крайне впечатленным — в этом сомневаться не приходилось.
«Ладно, не так это и плохо. Наверное. В этот раз я гораздо охотнее делюсь информацией с остальными. Ха-ха, естественно, я же теперь хотя бы что-то знаю! Вряд ли мистер Азик разочаруется сложившимися между участниками отношениями… Жаль только, что осталось совсем немного времени, я не успею морально подготовиться к очередной своей социальной смерти…»
Еще до своего перемещения в эту эпоху, когда Клейн был всего лишь Чжоу Минжуем и жил в Китае, он слышал небезызвестную фразу — мысли материальны. Он мало значения придавал этим словам даже после того, как очнулся в новом теле, зато уже через день после разговора с мистером Азиком вспомнил ее, когда ближе к вечеру ему взмолилась нервная Одри.
Интуиция завопила сиреной, Клейн вздохнул и поднялся в свою комнату, возвел стену духовности, сделал четыре шага против часовой стрелки и оказался в Замке Сефиры. Темно-красная звезда Справедливости пульсировала бешено, он щупальцем осторожно коснулся ее и услышал ровно то, что и ожидал:
— Шут, не принадлежащий этой эпохе; Таинственный правитель над серым туманом; Король Желтого и Черного, владыка удачи. Я взываю к Вам, молю, услышьте меня. На балу у герцога Негана я столкнулась с Килангосом. Он выдает себя за барона Грамира, его цели неизвестны. Я заметила несоответствия в обычном поведении барона и вспомнила о способности артефакта Килангоса изменять внешность.
«Да чтоб тебя…» — устало вздохнул про себя Клейн и ответил на молитву Одри:
— Я услышал вас, мисс Справедливость.
Оборвав между ними связь, Клейн повернул голову к звезде Повешенного, быстро воссоздал размытый образ Справедливости и отправил картинку вместе с озвучкой Элджеру, передав слова Одри. Едва с этим было покончено, Клейн моментально вернулся в реальный мир, подошел к столу, где уже лежал чистый лист бумаги, взял ручку и быстро написал всего несколько строк: «Килангос с помощью способностей Ползучего Голода принял облик барона Грамира и проник на бал к герцогу Негану. Пожалуйста, позаботьтесь об этом, мистер Азик».
Клейн сложил короткое письмо, засунул внутрь карту Смерти, достал ледяной медный свисток и дунул в него. Не раздалось ни звука, но спустя один удар сердца из пола брызнул фонтан белоснежных костей, они сложились в огромного скелета, который мгновенно уменьшился и встал на колени, протянул обе руки Клейну.
Неожиданно.
Он припоминал подобное, вот только тогда он уже был полноценным ангелом, сейчас же его физическое тело находилось всего лишь на последовательности 7. Хотя какая разница? Клейн положил письмо в костяные ладони посланника и вновь свистнул, проследил за исчезновением небольшого скелета и вернулся в Замок Сефиры. Честно говоря, ему было любопытно посмотреть на то, как именно избавятся от Килангоса, поэтому он глянул на свой трон, преобразив его в мягкое глубокое кресло, сел и откинулся на спинку, протянул щупальце к звезде Одри и расширил вспыхнувшую картинку. Она не молилась еще раз, так что Клейну пришлось поднапрячься, чтобы увидеть нужное.
С веселым лаем из серо-белого тумана вынырнула Жуюэ, подбежала к нему и уселась рядом, положила голову на колени Клейна и прижала уши к макушке, выпрашивая ласку. С мягкой усмешкой он опустил руку и принялся поглаживать гончую. Шу появился несколькими секундами позже, возмущенно завыл и тоже устроился рядом с Клейном.
— Тоже хочешь, чтобы тебя погладили? — улыбнулся Клейн и второй рукой зарылся в короткую шерсть Шу.
Не хватало только попкорна и какого-нибудь напитка, а больше от особо удобного кинотеатра это ничем не отличалось. На экране перед ним Килангос безуспешно атаковал герцога Негана, используя способности Ползучего Голода, пока не понял всю тщетность своих попыток. После этого осознания Килангос обернулся вихрем и вылетел через окно.
Прошло совсем немного времени, прежде чем на особняк герцога обрушилась буря — с опозданием прибыли Эйс Снейк и несколько Карателей, которых полубог захватил с собой. Официальные потусторонние сориентировались быстро, разделились и тоже выбежали на улицу, помчались по следам пирата. Клейн тут же переключился на звезду Элджера, увидел, что тот собирался свернуть не туда, и отправил ему сообщение:
— Идите в другую сторону, мистер Повешенный.
Элджер, не ожидавший такого, едва не споткнулся на ровном месте, но все-таки удержал равновесие, дрогнул всем телом и послушно изменил направление, побежал быстрее и оказался у озера ровно в тот момент, когда окруженного армией громадных скелетов Килангоса поглотила черная вода. Все исчезло почти сразу — и стоявший прямо Килангос начал стремительно разлагаться, куски плоти отваливались один за другим и падали вниз, глазные яблоки выпали из глазниц и плюхнулись в темную воду озера, тело деформировалось и рухнуло на траву. Остался лишь скелет, прикрытый одеждой.
Мир исказился, цвета стали насыщеннее в несколько раз, и на труп Килангоса спланировала карта Таро, легла прямо по центру, продемонстрировав свой рисунок. Элджер сглотнул и вытаращился совершенно безумными глазами на эту картину. Клейн же фыркнул от смеха и поставил локоть на подлокотник кресла, подпер подбородок ладонью, щупальцами почесывая гончих Фулгрима за пушистыми ушами.
Эйс Снейк вновь опоздал, спустился к Элджеру и тоже уставился на эту потрясающую картину.
— Ты видел, что здесь произошло?
— Я успел увидеть, как он разлагается, — покачал головой Элджер, — и все. Потом из ниоткуда появилась эта карта.
Снейк нахмурился.
— Ты сообщал эту информацию кому-то, кроме меня? Кто еще знал, что Килангос объявился на балу?
— Получив сведения, я немедленно доложил вам, Ваше Высокопреосвященство, — смиренно ответил Повешенный, — человек, доставивший письмо, погиб, а те, кто передавал его по цепочке, не вскрывали конверт. Однако я не могу гарантировать, что утечка не произошла до этого. Раз узнали мы, могли узнать и другие.
«Браво, мистер Повешенный, я искренне восхищаюсь вашей способностью выдумывать оправдания! Может, дадите мне парочку уроков?» — посмеялся про себя Клейн, с интересом наблюдая за происходящим.
Главное представление этого вечера кончилось, Килангос погиб, мистер Азик любезно оставил карту Таро, но обрывать просмотр так рано Клейн не хотел. Серьезно, это так сильно напоминало ему самый настоящий кинотеатр, что одна мысль об уходе из Замка Сефиры причиняла боль. У Клейна было навалом времени для того, чтобы смириться со скромными способами развеять скуку в этом времени, а прямо сейчас ему было даже весело. Так с чего бы ему прекращать?
К Эйсу Снейку и Элджеру подошли другие Уполномоченные Каратели и застыли рядом, молча глядя на то, что осталось от Килангоса.
— Килангоса убил потусторонний высокой последовательности или кто-то, кто использовал запечатанный артефакт того же ранга, но это крайне опасно, а потому маловероятно. Судя по всему, убийца принадлежит пути Смерти. В любом другом случае я предположил бы, что это дело рук членов Нуминозного Епископата, однако прежде они никогда не оставляли карт Таро. Вероятно, таким образом о себе решила заявить новая тайная организация, — произнес Эйс Снейк.
Побледневший Элджер продолжал смотреть на гниющее тело Килангоса, пока не опустил голову и не облизал нервно губы. Клейн хмыкнул — он примерно догадывался, какие мысли кружились в голове их параноидального мистера Повешенного, и уже не удивлялся его реакции. Правда, теперь будет еще веселее на следующем собрании, когда к Клубу Таро официально присоединится мистер Смерть. Оставалось надеяться на то, что у Элджера не случится вдруг сердечный приступ.
Больше ничего интересного не должно было быть, и Клейн нехотя разорвал связь между собой и звездой Повешенного, потянулся и погладил дремлющих гончих Фулгрима по головам, после чего вернулся в свое тело и развеял стену духовности, и пошатнулся от усталости. Было еще довольно рано, но глаза слипались, Клейн зевнул и вышел из комнаты, неспешно умылся, переоделся в пижаму и вернулся в спальню, закрыл окно шторой и лег в кровать. Уснул он еще до того, как его голова коснулась подушки.
Из-за того, что он так рано лег спать, проснулся Клейн на восходе солнца, распахнул глаза и уставился в потолок. Хотелось бы еще полежать в постели и насладиться приятным бездельем, только работу никто не отменял, к тому же они совсем недавно наняли горничную, всю ту же Беллу, что и в прошлые разы, и Клейн учил ее готовить нормальную еду в свободное время. Пришлось вставать, поспешно принимать ванну и переодеваться. Белла уже суетилась внизу, протирала полки от пыли и поглядывала в сторону старых газет, которые ей разрешили читать.
— Доброе утро, — улыбнулся Клейн.
— Доброе утро! — подпрыгнула от неожиданности та и обернулась.
— Готова к новому уроку?
Белла закивала активно, и Клейн улыбнулся шире, прошел на кухню и подождал горничную, пока она закончит и отнесет тряпку. Вчера он купил все необходимые продукты для одного блюда, и Мелисса еще половину вечера бубнила о том, что это слишком дорого, но Клейну внезапно захотелось самого обычного яичного блинчика.
— Что будете готовить сегодня? — поинтересовалась Белла, когда наконец подошла к Клейну.
— Увидишь.
Под внимательным взглядом Беллы Клейн приготовил тесто, растопил на сковороде небольшой кусочек сливочного масла и вылил внутрь тесто, распределил его тщательно тонким слоем. Пока будущий блин поджаривался, Клейн велел Белле взбить несколько яиц, а сам нарезал овощи, зеленый лук и вчерашнюю баранину на мелкие кусочки. Едва блин стал подворачиваться слегка по краям, Клейн вылил яичную смесь на него, тщательно распределил ложкой. Очень быстро по кухне поплыл аппетитный аромат готовящегося блюда, у Беллы заурчал желудок, а сам Клейн сглотнул выступившую слюну, подождал несколько минут, пока яйцо не схватилось, и осторожно перевернул блин, высыпал поверх мясо и овощи, добавил измельченный зеленый лук. К сожалению, никаких великолепных соусов здесь не было, поэтому пришлось забыть про эту добавку и обойтись только перцем и крупной солью. Как же хорошо, что можно было тратить деньги на вкусную еду!
Пахло просто изумительно, Клейн беспрестанно облизывался и следил за блюдом, отвечая на редкие вопросы Беллы. Она была весьма хозяйственной и старательной девушкой, наблюдала за тем, как готовил Клейн, и запоминала все важное, а если чего-то не понимала, то задавала вопросы. Как только блюдо окончательно приготовилось, Клейн прямо внутри сковороды сложил блин в своеобразный конверт и переложил на большую тарелку, разрезал на несколько частей и придирчиво осмотрел.
— Поджарь хлеб, — попросил он Беллу и вынес тарелку с блинчиками в небольшую столовую, где за столом уже сидели сонная Мелисса и несчастный Бенсон с учебником в руках.
Они с жадностью уставились на тарелку и синхронно сглотнули, и Клейн засмеялся.
— Еще не все готово, подождите немного.
— Я не перестаю удивляться твоей фантазии, — восхитился Бенсон, — выглядит очень вкусно. И не надо морщиться, Клейн, даже твой друг сказал, что ты вкусно готовишь.
От воспоминаний об ужине с Леонардом Клейн кашлянул и отвел взгляд. Тот вечер был хорош, это факт, вот только всегда вместе с приятными моментами Клейн неизбежно вспоминал о своем фиаско и хотел зарыться головой в песок как страус, и ему было абсолютно наплевать на то, что страусы так не делали.
— Не ешьте, пока не разрешу, а то обижусь и перестану готовить, — шутливо пригрозил брату с сестрой Клейн и улыбнулся, едва на их лицах отразился чистейший испуг.
Вскоре он вернулся в столовую вместе с Беллой, они поставили на стол тарелки с тостами и всеми возможными добавками к ним, чашки с горячим чаем, после чего Клейн заботливо отдал горничной несколько кусочков блина — и она, смущенная и довольная, ушла завтракать на кухню.
— Приятного аппетита, — сказал он и откусил от своего куска блинчика.
Ну… Неплохо, конечно, но как же Клейну не хватало нужных специй и соусов. От этого разочарования он вздохнул сокрушенно и продолжил завтракать, наблюдая за восторженным Бенсоном и торопливо жующей Мелиссой.
— Сестренка, не ешь так быстро, подавишься, — предупредил Клейн, и Мелисса действительно замедлилась, проглотила и сделала глоток чая.
— Очень вкусно! — Бенсон показал ему большой палец. — Точно не хочешь стать поваром? А то мне становится не по себе от того, что мир потерял такой талант.
— Мне нравится моя работа.
— Это хорошо, — кивнул старший брат серьезно.
После завтрака Клейн собрался и поехал на работу, лениво размышляя о своих делах. У Врат Чанис сегодня дежурили другие Ночные Ястребы, никаких заданий не предвиделось, так что Клейну предстояло умирать от скуки, видимо. Он уже изучил все исторические данные и учебники по мистицизму, которые ему только мог предложить тингенский отряд, ничего нового, естественно, не узнал, но явно больше доверия вызывал. В конце концов, теперь он был единственным потусторонним со способностями и знаниями поддержки среди Ночных Ястребов Тингена.
Розанна, что удивительно, не спала на своем месте, а о чем-то перешептывалась с Сикой. Впрочем, стоило Клейну зайти в приемную, как девушки тут же замолчали и отстранились друг от друга, чем намекнули на тему своего разговора. Клейн улыбнулся им, поклонился, прижав шляпу к груди, и заглянул в комнату отдыха, в которой не было никого, кроме читавшего очередной сборник стихов Леонарда. Сколько их у него вообще?
— А где остальные?
Леонард вскинул голову и улыбнулся Клейну, отложил сборник и потянулся, не заправленная рубашка задралась — и Клейн невольно уставился на показавшуюся полоску кожи живота. Он прикусил кончик языка и все же поднял взгляд, посмотрел прямо в яркие зеленые глаза, что блестели сейчас смехом. О, его заметили.
— Твое поведение так повышает мою самооценку, — протянул Леонард и вжался в спинку дивана, забросил на нее руку.
— Куда уж выше?
Сказано было тихо, но Леонард услышал и кашлянул, помахал в воздухе ладонью и ответил на первый вопрос:
— Капитан понадобился в соборе, Роял патрулирует кладбище, Кенли дежурит у Врат Чанис, а Фрай взял небольшой отпуск. Сику ты наверняка видел, во всяком случае еще недавно она была с Розанной.
Клейн кивнул и прошел в небольшую комнату, сел на диван к Леонарду и взглянул на сборник. Любопытно даже, какого автора читал на этот раз его любимый никудышный поэт? Или опять все того же несчастного плагиатора Хуан Тао?
— Кхм, чтение мне помогает, — сказал Леонард и спрятал подальше от своего коллеги злополучный сборник.
— Все надеешься, что однажды сможешь написать по-настоящему хорошее стихотворение? — приподнял бровь Клейн и усмехнулся.
Когда он засыпал в первый раз, то велел Леонарду писать стихи и таким образом рассказывать историю Мира, и его дорогой поэт послушно выполнял это задание даже после того, как узнал истинную личность Шута. Только после этого Леонард стал жертвовать свои стихи Клейну непосредственно, и тот, когда проснулся, решил почитать все это. Во сне он больше не нуждался, аватары и марионетки решали множество проблем, а до апокалипсиса время еще оставалось, поэтому Клейн с чистой совестью прочитал вообще все стихи Леонарда. От некоторых он смеялся так громко, что по всему Замку Сефиры гуляло эхо, некоторые вызвали у него приступ жесточайшего стыда, несмотря на здорово ослабленную человечность, и лишь два стихотворения Клейн счел относительно неплохими.
Только два из огромной кучи. И на их написание Леонард потратил больше пяти лет.
— Надежда умирает последней!
— Советую твоей надежде умереть прямо сейчас, потому что ничего нормального из этого не получится, поверь мне.
— Откуда такая уверенность? — сощурился Леонард.
— Я же Провидец.
— Ах, ну да, конечно, как я мог забыть, — забубнил тихо Леонард и сморщил нос.
Вероятно, Паллез тоже сказал ему что-то нелицеприятное, Клейн как можно незаметнее улыбнулся и обратил внимание на чужие волосы. В этот раз они были хотя бы расчесаны, что уже удивляло и радовало, однако Клейн все равно встал и зашел Леонарду за спину, привычно вплел пальцы в его волосы и принялся приводить их в порядок. Он прекрасно видел, как его дорогой поэт расслабился и прикрыл глаза, полностью отдался его рукам и позволил делать с собой что угодно. Такая доверчивость манила до безумия, но одновременно с этим и грела глубоко внутри, растапливая ярко горящий костер человечности.
— К тому же, — продолжил Клейн спустя несколько минут, — разве ты уже не переварил свое зелье? Почему бы не продвинуться?
— И это знаешь, — фыркнул Леонард, — пока что меня все устраивает. Не уверен, что хочу стать Кошмаром прямо сейчас.
Клейн мягко сжал его волосы у корней и потянул на себя, Леонард послушно откинул голову назад, чуть прогнувшись в спине, и перехватил серьезный взгляд Клейна, гулко сглотнул и облизал губы.
— Я не собираюсь оставаться в Тингене до конца своей жизни, — произнес Клейн многозначительно, — в нынешних реалиях последовательность 8 необычайно слаба, так ты не сможешь никого защитить.
Леонард нахмурился и приоткрыл рот, но глаза его вдруг потеряли фокус, на лице отразилось откровенное недоумение.
— Старик спросил… э-э-э… сколько лет осталось до того самого? О чем он?
Клейн тяжело вздохнул и свободной рукой помассировал лоб. Сколько лет осталось до апокалипсиса? Хотел бы он сам знать! Из-за его действий временная шкала покатилась к чертям, Клейн совершенно не понимал, насколько сильно все изменилось, сколько времени у них осталось. Это на самом деле вызывало мощный приступ тревоги каждый раз, когда Клейн думал об этом, так что он старался не вспоминать и просто продвигался с невероятной скоростью.
— Не знаю, мистер Зороаст, но явно меньше десяти лет.
— Зороаст? — переспросил Леонард.
Клейн наградил его снисходительным взглядом и легко стукнул кончиками пальцев по лбу.
— Иногда я забываю, насколько ты очаровательно глупый.
— Что? Я не глупый! — тут же возмутился дернувшийся Леонард и шикнул от боли, так как Клейн по-прежнему не отпускал его волос.
— Конечно, нет, — покивал тот, — и все же ты до сих пор не знаешь имени своего соседа по своему же телу.
В такой позе взгляд отвести было трудно, и Леонард попросту закрыл глаза, хотя щеки предательски порозовели от смущения, и Клейн беззвучно рассмеялся, возобновил причесывание чужих черных волос.
«Надеюсь, мой дорогой поэт отрастит волосы, они мне всегда нравились. Можно будет заплетать ему косу…»
— И как зовут старика? — наконец набрался смелости спросить Леонард.
— Паллез Зороаст, — тут же ответил Клейн.
В воцарившемся молчании он закончил расчесывать пальцами волосы Леонарда и нелепо замер, едва тот вынул из кармана знакомую золотистую ленту и протянул ему. А где она была вчера и позавчера? Неужели о ней забыли? Не рановато ли Леонарду страдать от плохой памяти, он же всего лишь Полуночный Поэт? С другой стороны, Бессонные спали так мало… Но и тут нестыковка — Клейн слишком часто в последнее время видел Леонарда сонным, дремлющим или вовсе спящим. Это, кстати, настораживало, вот только Клейн уже гадал в Замке Сефиры и узнал, что для его дорогого поэта ничего опасного в этом не было. Пока что пришлось смириться с этим и оставить проблему на будущее, когда их отношения станут крепче, чтобы Клейн получил на свой вопрос честный и развернутый ответ, а не пустую отговорку.
Отбросив все эти мысли, Клейн принял ленту, подумал немного и быстро заплел короткую косичку, завязал конец лентой и окинул придирчивым взглядом свою работу. Довольно мило, хотя с длинными волосами смотрелось бы во много раз лучше.
— Зороаст — это ведь знатная семья из Четвертой Эпохи? — поинтересовался Леонард негромко, когда Клейн закончил и вновь уселся на диван.
— Ты вообще ничего не знаешь?
Леонард помотал головой и закинул руку назад, коснулся пальцами косички и пальцами пробежался по ней, улыбнулся мягко чему-то. Его глаза так красиво засияли внутренним светом, Клейн залюбовался им и пропустил мимо ушей слова Леонарда.
— Ты что-то сказал?
— Я понимаю, что очень красив, но не мог бы ты слушать меня внимательнее? — усмехнулся Леонард. Он выглядел таким довольным и смелым, ему явно льстило подобное внимание, и Клейн не смог отказать самому себе.
— Так о чем ты спрашивал, волчонок?
Некоторое время Клейн не называл Леонарда так, и тот, судя по всему, почти забыл об этом, зато сейчас распахнул глаза и уставился на него беспомощно, а его лицо покраснело. Желание протянуть руку и коснуться его щеки Клейн подавил на корню, сплел пальцы в замок и обхватил ими колено правой ноги, закинутой на левую.
— Кто такой старик?
— Не легче ли спросить у него? — склонил голову к плечу Клейн. — Хотя вряд ли он ответит так легко, конечно. Мистер Зороаст — ангел последовательности 1 пути Ошибки, сейчас он сильно ослаблен. Не полагайся на него особо, он не всемогущ.
— Ангел? Путь Ошибки? — одними губами повторил побледневший Леонард.
— Рад осознавать, что ты понимаешь, насколько это опасно, — хмыкнул Клейн, — но Паллез Зороаст, наверное, единственный добропорядочный ангел своего пути, можешь не беспокоиться о том, что в один прекрасный день тебя подчинят чужой воле.
— Много ли ты знаешь ангелов этого пути? — сипло выдохнул Леонард и вцепился руками в свои брюки.
Клейн скривился и прижал пальцы к противно занывшему виску. Даже если он встречал лишь того сомнительного крысиного полубога в Баклунде, Амона и самого Паллеза — этого было уже более, чем достаточно. Амон и вовсе оставил после себя психологическую травму, Клейна до сих пор иногда передергивало при виде моноклей и остроконечных шляп.
— Там один за сотню считается, — кисло процедил Клейн, — так что сам подумай.
Леонард заморгал в потрясении и вытаращился на стол. Отчасти было забавно наблюдать за проявлением его эмоций, и все же Клейн не забыл, что хотел сказать, а потому подался вперед и перехватил взгляд своего дорогого поэта.
— Ты должен стать Слугой Сокрытия в течение следующих десяти лет. В идеале еще быстрее, лет за пять-шесть.
— Слуга Сокрытия? Какая это последовательность?
— Вторая.
Леонард подавился вдохом и закашлялся так отчаянно, будто хотел выкашлять свои легкие и еще половину органов. Клейн постучал его по спине и легонько погладил после, пальцами неосознанно поигрывая со свисающими концами золотой ленты. Он наслаждался этими прикосновениями, мимолетными и не очень, с нетерпением ждал момента, когда приведет волосы Леонарда в порядок собственными руками и в действительности очень радовался, что тот по-прежнему не делал этого сам и позволял Клейну разбираться с хаосом на своей голове.
— Ты спятил? — поинтересовался Леонард, повернувшись к нему лицом. — Не все переваривают зелья с твоей скоростью!
— Ну, тогда тебе придется поднапрячься.
— Зачем мне вообще это делать? Зачем становиться ангелом? И почему тебя так волнует моя последовательность?
Клейн помедлил, убрал руку со спины Леонарда, уперся ладонью в сиденье дивана и потянулся вперед, сократил расстояние между их лицами до критически маленького и улыбнулся хитро:
— Узнаешь, когда станешь ангелом.
И отстранился нехотя.
— Что за замкнутый круг?
— Эти знания слишком опасны, на своем нынешнем уровне ты скорее всего умрешь, если попытаешься узнать чуть больше.
— Тогда каким образом ты еще жив? — тут же сощурил глаза Леонард.
Хитрая улыбка Клейна трансформировалась в насмешливую — и его дорогой поэт сам вспомнил то происшествие перед ужином, прижал к губам кулак и отвернулся молниеносно. Очаровательно. И его совсем не расстраивало то, что тема разговора сменилась с неспособности Леонарда писать нормальные стихотворения на необходимость стать Слугой Сокрытия. Так было даже правильнее.
— Поэтому рекомендую как можно быстрее продвинуться до Кошмара, — подытожил Клейн.
— Но меня устраивает моя жизнь, — заныл Леонард, — мне нравится быть среди тингенских Ночных Ястребов, выполнять вместе с ними задания, общаться с коллегами.
Неимоверно грустной улыбке прорваться Клейн не позволил, лишь вздохнул и не стал настаивать дальше. Что быть должно, то будет все равно, и нисхождение дитя Истинного Творца непременно состоится, Клейн же намеревался сделать все возможное, чтобы в тот день никто не погиб. А до тех пор… Что ж, предстояло еще одно задание, не так ли?
***
Поздним вечером воскресенья ему взмолилась Одри, и Клейн поднялся в Замок Сефиры, коснулся щупальцем горящей темно-красной звезды и взглянул на соткавшуюся картинку. Это была довольно просторная ванная комната, заполненная густым паром от горячей воды, рядом с самой ванной стояла закутанная в полотенце Одри и усердно молилась, сложив руки в замок. Бедная мисс Справедливость из-за беспрерывной слежки со стороны официальных потусторонних была вынуждена молиться в ванной, куда бы никто заглядывать не стал. Разубеждать ее Клейн не собирался, чуть позже она сама все прекрасно поймет. — Хорошо, — ответил он на просьбу Одри разрешить ей не посещать завтрашнее собрание. Элджер просил о том же самом, но его обстоятельства были намного лучше — он молился у кровати в своей комнате, и Клейн с улыбкой переслал свой ответ для Справедливости и мистеру Повешенному, после чего связался со звездами Деррика и мистера Азика и сказал: — Завтрашнее собрание отменяется. Несколько дней после убийства печально известного вице-адмирала Урагана Килангоса все новостные заголовки пестрели разными фразами именно об этом событии, люди тоже постоянно сплетничали и пересказывали друг другу правдивые и не очень детали, однако о карте Таро никто не упоминал. Это нисколько не удивило, едва ли так просто Церковь Повелителя Бурь заявила бы о том, что их обскакали на их же территории, поэтому Клейн в особо скучные минуты своей жизни лениво размышлял над одним вопросом. Кого еще можно было прикончить, на чьем трупе можно было оставить новые карты Таро? Ланевус — это понятно, хотя были с этим некоторые сложности. Клейн определенно не собирался покидать Ночных Ястребов, значит, он так или иначе будет участвовать в поимке этого преступника. Наверное. И как ему тогда оставить карты? Видимо, его придется вычеркнуть из списка возможных жертв, в конце концов, самое важное — убить Ланевуса. Был еще Капим, избавиться от которого просто необходимо. Клейна тошнило от него и его друзей, с которыми он периодически ужинал, а после те мучили бедных девушек. Их Клейн собирался убить собственными руками, потом же вполне можно было обыскать дом и найти какие-нибудь интересные бумаги, подбросить их в Церковь. Еще был посол Интиса, чьи подчиненные доставили так много проблем Клейну. Ему пришлось потратить целую тысячу фунтов на телохранителя! И даже если с мисс Шаррон они потом сдружились и вообще много раз помогали друг другу, денег Клейну было жалко. Тысяча фунтов! А он был всего лишь бедным и несчастным детективом с нестабильным источником заработка. Убийство посла оплатила мисс Одри, она в принципе тратила огромные суммы в Клубе Таро, за что Клейн ей до сих пор был безмерно благодарен, но сейчас можно было этого избежать и в очередной раз заявить о Клубе Таро… Правда, Клейн тяжело вздохнул, придется опять просить мистера Азика кое-кого убить. Мистер А тоже подходил. Мало того, что это был абсолютный безумец из Ордена Авроры, которого априори не было жаль, так он еще и намеревался провести попытку снисхождения своего ненормального божества. Позволять ему подобное Клейн все равно не собирался, можно было и пораньше убить Мистера А. Вдруг ортодоксальные церкви и их официальные потусторонние посчитают, что Клуб Таро не такая и плохая тайная организация? Впрочем, пока что думать обо всем этом было рано, пусть Клейн и любил тщательно готовиться к своим выступлениям и строить планы, на данный момент он не мог быть уверен в том, что переживет приготовленный одним любителем писать отвратительные истории сюрприз. Понедельник без собрания Клуба Таро прошел донельзя скучно, весь день Клейн провел дома за чтением какого-то романа. Написано, конечно, было неплохо, но книги мисс Маг ему все-таки нравились больше. Хотя он не читал ту серию о путешествиях Германа Воробья, слишком странно это было. А уже во вторник капитан его обрадовал. Клейн как раз заканчивал дежурство у Врат Чанис, когда к нему заглянул Данн. — Требуется твоя помощь в одном деле. — В каком? — Сегодня утром члена городского совета мистера Мейнарда нашли мертвым в его доме. Полицейское управление Тингена под огромным давлением, они надеются, что с помощью вызова духа мы найдем убийцу. Сейчас в отряде только ты можешь провести ритуал, — капитан замолчал и нахмурился, словно пытался вспомнить, что еще хотел сказать. — Через две недели из Собора к нам пришлют Жреца Тайн. На самом деле это должно было произойти раньше, но ты вступил в команду и стал Провидцем, а после того, как Старину Нила забрали, эту тему больше не поднимали. «Неудивительно», — улыбнулся про себя Клейн рассеянно, — «моих знаний уж точно достаточно для всего, что только может произойти в Тингене, зачем Церкви спешить и присылать сюда кого-то еще?» Узнав все подробности у Данна, Клейн накинул плащ, надел шелковый цилиндр, подхватил свою трость и направился наверх, где переоделся в форму инспектора. Инспектор Толлер его уже ждал, и они вместе уселись в полицейскую карету и поехали к дому Мейнарда. Его убили раньше, чем в прошлый раз, однако в целом события оставались прежними, и Клейн смирился с этим, все равно повлиять никак не мог, оставалось лишь принять и плыть по течению. Гадать, если честно, о причине смерти Джона Мейнарда не очень хотелось, и все же Клейн пересилил это нежелание и вновь просмотрел подробный и весьма красочный порнофильм с участием убитого и демонессы Шэрон. Ничего нового. Кроме того, что труп Мейнарда не ожил, как в прошлый раз, хотя у этого было вполне разумное объяснение — Клейн по-прежнему носил с собой медный свисток мистера Азика, просто теперь, поскольку он знал обо всех побочных эффектах, свисток был запечатан. Поэтому все было спокойно, Клейн в этом убедился с помощью гадания и вышел из гостевой спальни, спустился вниз и застал разгорающийся скандал между женой убитого и миссис Шэрон. Наблюдать за ними было абсолютно бессмысленно, Клейн распрощался с инспектором Толлером и вернулся в охранную компанию. В четверг же в «Терновник» пришли две дамы в черных платьях и шляпках. Пусть вуаль и прикрывала лицо одной из них, Клейн все равно прекрасно знал, кто это. Он посмотрел на севшего напротив дам капитана и улыбнулся подглядывавшей Розанне. — Мы хотим, чтобы вы проследили за миссис Шэрон и нашли доказательства ее преступлений, — заявила вторая женщина. — Миссис Шэрон? — задумчиво переспросил Данн. Глаза Розанны заблестели чистейшим любопытством, она дернулась, но высовываться больше не стала, чтобы не привлекать внимания. Жена Джона Мейнарда бросила взгляд на свою сопровождающую, вздохнула и продолжила молчать, лишь ее руки сжались в кулаки. — Да, миссис Шэрон, супруга покойного барона Хоя. Она… она… она — шлюха! «Ну, вы почти правы», — усмехнулся мысленно Клейн. — Это не имеет никакого отношения к тому, является ли она преступницей, — мягким голосом заметил капитан, — мы все понимаем, что миссис Шэрон имеет большое влияние в Тингене. Слежка за ней может легко привести к неразрешимым проблемам и крайне неприятным последствиям для нас. — Она преступница! — воскликнула женщина и скривила губы. — Она виновна в смерти моего брата! Но ее любовники оказали такое давление на полицию, что те были вынуждены сделать вывод, будто мой брат внезапно скончался от чрезмерного употребления алкоголя и беспутного образа жизни. Они все преступники! Розанна безмолвно ахнула и закрыла рот ладонью, перевела взгляд с жены покойного члена городского совета на его сестру и обратно. За ее спиной появилась Сика и тоже принялась наблюдать за происходящим, надолго ее только не хватило, она куда-то отошла и вернулась уже вместе с Леонардом — Сика буквально тащила его за собой. И все это было проделано в удивительной тишине, две дамы, сидевшие на диване, ничего не увидели и не услышали. — Она точно преступница, в этом нет никаких сомнений, — ледяным тоном произнесла жена Джона Мейнарда, — если из-за этого дела вы понесете ущерб, я возмещу все потери. — Капитан, — прошептал тихо Клейн и наклонился к Данну, — давайте возьмем это задание? Моя интуиция подсказывает, что это что-то важное. Капитан слабо нахмурился и повернул голову, посмотрел на Клейна своими глубокими серыми глазами, на дне которых заплескалось усталое принятие. Пальцы Клейна от такого едва уловимо дернулись, он моргнул и задался риторическим вопросом, что вообще вызвало такую чудную реакцию у Данна. Неужели он опять подумал о том, что Клейн вот-вот влезет в очередную мистическую неприятность? Но Клейн в этом не был виноват нисколько! — Хорошо, мы беремся за это дело. За следующие пятнадцать минут капитан и семья Джона Мейнарда обсудили сумму вознаграждения, сроки выполнения, подписали составленный Розанной контракт и распрощались. Как только женщины покинули охранную компанию, капитан обратился к Клейну: — Это задание поручается тебе. — Хорошо, — кивнул Клейн. — Тебе нужно научиться методам слежки, Леонард поможет. Клейн улыбнулся и бросил игривый взгляд на все еще стоявшего рядом с Сикой Леонарда. — Надеюсь, из тебя получится хороший учитель. Капитан только вздохнул и покачал головой, после чего вернулся в свой кабинет, а Клейн приблизился к своему поэту и воззрился с сомнением на его прическу. Либо Леонард сам себе кое-как завязал хвост, либо это осталось еще со вчерашнего дня, Клейн как раз лишь ближе к вечеру пересекся с Леонардом и причесал его. Впрочем, это было не так и важно, Клейн открыл рот и не сказал вообще ничего — Леонард с легкой улыбкой сам сел на диван, распустил волосы и взглянул на своего личного парикмахера. — Надо же, — хмыкнул он и подошел к Леонарду, — я тебя избаловал. Кажется, захихикала Розанна и ушла потом вместе с Сикой, но это уже было неважно; Клейн из кармана плаща вытащил тонкую расческу с редкими зубьями и начал расчесывать волосы Леонарда. Они были настолько спутаны, что не осталось никаких сомнений — кое-кто ходил так уже второй день. — Расческа? — попытался повернуться Леонард, и Клейн сжал его волосы в кулаке и не позволил. — Что у тебя еще с собой? — Четыре ленты, две резинки, несколько шпилек, — поделился он и продолжил расчесывать пряди. — Ого. Зачем тебе столько? — Все для тебя, мой дорогой поэт, все для тебя. Уши Леонарда ярко покраснели, щеки наверняка тоже — жаль, Клейн не видел с этого ракурса. Губы растянулись в легкой улыбке, пальцы в последний раз прошлись по шелковистым волосам, и Клейн достал длинную зеленую ленту. Леонард все-таки повернулся, оценил выбранную для него ленту и спросил: — Зачем такая длинная? Ей не то что мои волосы, меня всего связать можно. Клейн только усмехнулся и быстро сделал аккуратный хвост, повязал изящный бант и отошел на несколько шагов, осматривая придирчиво получившееся. Неплохо. — Итак, начнем наш урок? К сожалению или к счастью, Клейн никак не мог сопротивляться своему желанию быть ближе к Леонарду, дразнить его, флиртовать с ним, он был вынужден смириться с собственной слабостью и выставить рамки — при всей смелости поведения границы переходить нельзя, нельзя увлекаться. Временами было тяжеловато, особенно сейчас, когда серьезный Леонард объяснял Клейну, как лучше следить за подозрительным человеком и не попасться, и при этом то и дело теребил в пальцах зеленую ленту, которой были завязаны его волосы. Клейн отвлекался на этот маленький, почти незаметный жест и периодически пропускал целые предложения; Леонард иногда это замечал, опускал руку, однако надолго его не хватало. И все же Клейн держал себя в руках и изображал самого прилежного ученика, какой только может существовать, и после теории отправился на практику. Следуя совету Леонарда, Клейн заглянул в таверну «Гончая» и нанял людей из одной местной банды для слежки за миссис Шэрон за пять фунтов. Даже если это не тысяча фунтов, Клейну все равно было жалко расставаться со своими честно заработанными деньгами, пусть это и можно было списать потом на расходы. Он в принципе не желал тратиться на то, что и так отлично знал, однако был один нюанс — все события происходили раньше, некоторые детали отличались, так что следовало перестраховаться — Клейну не хотелось наткнуться на саму Шэрон при исследовании ее дома. В выходные Клейн получил отчет от главаря банды, изучил его внимательно и выдохнул с облегчением, когда понял, что этот отчет ничем не отличался от предыдущего. Это радовало и давало надежду на то, что и в дальнейшем не будет никаких серьезных изменений в этом деле. «Сегодня вечером она отправляется на званый ужин, устроенный одним из членов городского совета? Прекрасно, момент идеальный». Поздно вечером, когда на улице окончательно стемнело, Клейн заперся в своей комнате, провел ритуал и призвал самого себя. В духовном теле было… комфортнее, Клейн чувствовал себя свободнее. Он крайне редко призывал себя — всего-то два раза и совсем ненадолго, потому и не обращал особого внимания, зато сейчас в полной мере осознал, что в физическом теле ему было словно… тесновато. «Ну, это неудивительно, наверное? Я несколько раз проходил путь от человека до мифического существа, обычное человеческое тело после такого и впрямь ощущается немного странным…» Клейн прошел сквозь стену и оказался на улице, освещенной тусклыми фонарями и яркой полной луной. Он посмотрел на алый круг в черном небе и вспомнил о мисс Маг. Килангос был убит, а Форс когда-то рассказывала, что именно из-за него была вынуждена использовать свой артефакт, чтобы спастись вместе с Сио. Следовало проверить ее по возвращении, а то вдруг она там балансировала на грани потери контроля. В любом случае это могло подождать, еще не ночь. Поправив капюшон, Клейн быстро полетел в сторону особняка Шэрон. Было тихо, окна темными провалами смотрели на пустую улицу, слуги либо уже спали, либо разошлись по своим комнаткам, хотя некоторые могли и уйти. Впрочем, в комнату хозяйки без разрешения никто из них все равно не зайдет, поэтому Клейн не стал медлить и спокойно просочился сквозь толстую каменную стену, оказавшись в чужой спальне. Витающий в воздухе афродизиак на его духовное тело не подействовал, Клейн слабо прищурился и увидел натянутые тончайшие нити. В прошлый раз он по неосторожности и незнанию порвал их, тем самым дав понять Шэрон, что к ней в гости нагрянул кто-то без приглашения, больше он такой ошибки не допустит. Ничто из находящегося в спальне не вызвало никакого интереса, Клейн сразу подлетел к сейфу и проник в него, коснулся щупальцем лежащих бумаг и бережно перелистал их, но ничего интересного не нашел и свободно шагнул еще дальше. Небольшая статуэтка из кости, изображающая Изначальную Демонессу, обнаружилась на том же самом месте, Клейн равнодушно осмотрел ее и щелкнул пальцами, заканчивая призыв. Разница в силах между его духовным телом и Шэрон была космической, к тому же Клейн использовал сокрытие — и был уверен в том, что все обойдется. Очутившись в Замке Сефиры, Клейн отыскал звезду Форс и коснулся ее, взглянул на сжавшуюся в клубочек на кровати девушку и вздохнул. Она сжимала свою голову изо всех сил и беспрерывно хрипела от боли, ее ногти уже удлинились, а под кожей словно зашевелились черви. Клейн влил свою духовность в связь между собой и темно-красной звездой, серо-белый туман всколыхнулся и успокоился — и появившаяся Форс наклонилась, уперла руки в колени и протяжно выдохнула. Ей потребовалось несколько секунд на то, чтобы заподозрить что-то, она тут же выпрямилась и испуганно уставилась на сидевшего во главе стола Клейна. — Вам лучше? — участливо поинтересовался он. — Д-да… Да! Вы спасли меня, спасибо большое! — закивала активно Форс и осмотрелась. По воле Клейна свободный стул рядом с тем, на котором всегда сидела Одри, отодвинулся. — Присаживайтесь. Форс на подгибающихся ногах приблизилась к стулу с высокой спинкой, устало села и спрятала руки под столом, бросила взгляд на Клейна и тут же опустила его, помедлила и наконец заговорила: — Вы ведь Шут? Господин Шут? Его Превосходительство Шут? Или… — Просто мистер Шут, — со смехом прервал Клейн, пока она не увлеклась и не придумала еще десяток вариантов обращений. Слабо сияющие узоры и звезды на спинке стула Форс задвигались и сложились в символ двери, Клейн закинул ногу на ногу и чуть повернул голову, когда услышал знакомый лай. Форс вытянулась в струнку и, кажется, даже дышать перестала, а едва из клубов тумана вынырнула Жуюэ, так и вовсе решила изобразить статую имени себя. Гончая Фулгрима приветливо замахала хвостом и подбежала к Форс, обнюхала ее. — Жуюэ, не пугай нашу гостью. Вам не стоит ее опасаться — Жуюэ безобидна, — Клейн ослабил сокрытие и улыбнулся. Форс это увидела и икнула, кивнула и посмотрела на радостную Жуюэ, нерешительно протянула ей трясущуюся руку и вздрогнула, едва по пальцам прошелся ласково ярко-красный собачий язык. — Вы страдаете так каждое полнолуние? — Да, но в этот раз все намного хуже, — уныло подтвердила Форс и все-таки погладила Жуюэ по макушке, получив счастливую и крайне пугающую улыбку в ответ. — Вы знаете, что это такое? Как я могу избавиться от этого? — Пока что никак, — Клейн забарабанил пальцами по столу, — вы с Ним на разных уровнях, один взгляд на Него вполне может убить вас. В действительности Он контролирует Свою силу при общении с вами, однако расстояние между вами огромно, поэтому и последствия столь болезненны. Глаза Форс потрясенно расширились, она облизнула губы и выдавила: — О чем он… нет, Он говорит? Я же совсем ничего не понимаю… — Вы сможете разобрать Его слова, как только продвинетесь по своему пути и станете как минимум полубогом. — Стану как минимум полубогом, — повторила Форс, — я умру. Я правда умру. Я всего лишь последовательность 9, а с таким ужасом в каждое полнолуние я не доживу до этого дня… — Разве сейчас вы умираете? Форс заткнулась. Жуюэ, которую до сих пор машинально гладили, вновь лизнула чужую ладонь и подбежала к Клейну, прижалась пушистым боком к его ногам и опустила голову на колени, нагло выпрашивая ласку от хозяина, и Клейн с мягкой усмешкой почесал собаку за ухом. — Мистер Шут, могу ли я воззвать к вам в следующее полнолуние? — спросила Форс с надеждой. — Я буду благочестивой верующей! — Можете. — Большое спасибо! — она даже сложила руки в молитвенный жест. Жуюэ негромко заскулила, ее хвост задвигался еще быстрее, взбаламутив туман; Клейн тихо шикнул на нее и легко похлопал по голове, зарылся пальцами в черную шерсть. Форс наблюдала за этим исподтишка и успокаивалась постепенно, потом же и вовсе расслабилась, осмотрелась с любопытством и обратилась к Клейну: — Тут бываю не только я, судя по всему? — Верно, — согласился он, — каждый понедельник в три часа дня по баклундскому времени здесь проводятся собрания, участники — такие же люди, как и вы, они встречаются здесь для того, чтобы обмениваться рецептами, знаниями, ингредиентами. Желаете присоединиться? — С радостью! Клейн с улыбкой воссоздал перед ней колоду карт и объяснил, что все участники имеют псевдонимы на основе карт Таро. Форс задумалась и окинула придирчивым взглядом лежащие на столе перед ней карты, поводила руками в воздухе как самый настоящий колдун-шарлатан и пробормотала себе под нос: — Пусть судьба выберет мне имя… Резко дернув рукой, она подняла карту и развернула ее. — Добро пожаловать в Клуб Таро, мисс Маг, — одарил ее нежной улыбкой Клейн, — вы можете возвращаться. Он вернул Форс в реальный мир, убедился, что с ней теперь все в порядке, окутал себя духовностью и рухнул вниз. Физическое тело ощущалось таким тяжелым, Клейн пошатнулся и сделал несколько шагов в сторону, упал на постель и безвольно уставился в потолок. У него совершенно не осталось сил, ему нужно было отдохнуть, прежде чем он отправится к капитану и расскажет о результатах своей слежки за миссис Шэрон. Клейн прикрыл глаза и провалился в короткий сон. Проснулся он посреди ночи, карманные часы показывали два часа, и Клейн потянулся и зевнул, поднялся с кровати, быстро привел себя в порядок и бесшумно выскользнул из дома. Меньше чем за полчаса он добрался до охранной компании, зашел внутрь и заглянул в кабинет капитана — Данн, к счастью, был там, сидел за своим столом и пил крепкий чай, листая газету. Эту самую газету он опустил и взглянул на Клейна. — Разве ты не собирался сегодня ночью пробраться в дом миссис Шэрон? Или ты что-то обнаружил? — Да, — Клейн подошел ближе к столу и продолжил: — миссис Шэрон — член Секты Демонессы. В ее спальне я обнаружил сейф с фотографией невероятно похожего на нее молодого мужчины и, что более важно, статуэткой Изначальной Демонессы. — Понятно, — посерьезнел Данн, отставил чашку и поднялся на ноги, — в таком случае мы должны задержать ее как можно скорее. Позови Кенли, мы отправимся втроем и возьмем с собой запечатанный артефакт 3-0217. Пока Клейн объяснял Кенли суть их миссии, капитан взял запечатанный артефакт и вышел к двум Ночным Ястребам с плотно завернутым в черную ткань свертком в руках. На зеркало это все еще не было похоже, но это не имело никакого значения. — Ты будешь отвечать за использование 3-0217, — Данн передал зеркало Кенли. — Хорошо. До нужной улицы они дошли быстро, Кенли сжимал судорожно зеркало и выглядел немного бледным. Как только он заметил обеспокоенный взгляд Клейна, то улыбнулся и сказал: — Я впервые участвую в столь опасной операции. — Все будет хорошо, — Клейн вздохнул, — в конце концов, нет особого смысла пытаться взять ее живой, достаточно убить. Глаза Кенли потрясенно расширились. — Ты так легко говоришь об этом… — У нее последовательность 6, едва ли мы сможем долго ее удерживать, — пояснил Клейн и взглянул на тускло горящий уличный фонарь, — у капитана и у меня последовательность 7, ты — Бессонный, а сейчас ночь. Мы справимся. Клейн верил в это. Все должно было пройти хорошо, в крайнем случае он позовет Жуюэ или Шу, с которыми Шэрон не справится ни при каких обстоятельствах. Они остановились недалеко от дома Шэрон и уставились на красивый особняк. Кенли выдохнул и взял себя в руки, пока Данн отошел в тень дерева и прислонился к шершавой коре ствола, Клейн же достал маятник и зашептал одними губами: — Внутри есть опасность. Едва он повторил фразу семь раз, цитриновый маятник покачнулся и слабо завращался по часовой стрелке. Средняя опасность, почти низкая даже. Клейн удовлетворенно кивнул и спрятал обратно маятник, сообщил своим спутникам о результате гадания. — Хорошо, — произнес Данн, — не будем спешить с проникновением. — Почему? — тут же выпалил Кенли. Он постоянно пальцами поглаживал черную ткань и крепко сжимал Зеркало Медиума из-за опасений, что что-то пойдет не так. — Лучше затянуть Шэрон в сон, — ответил Клейн вместо капитана, — и лишь после этого проникнуть в ее спальню, иначе она может почувствовать наше приближение и подготовиться. — Верно, — капитан закрыл глаза, — так и поступим. Он опустил голову и сцепил руки, и без того густая тьма словно стала еще плотнее и ощутимее, и силуэт Данна практически растворился в ней. В ожидании Клейн достал из кармана одну из своих карт Таро и принялся играть с ней от скуки. — Ого, как быстро и ловко это делаешь, — присвистнул Кенли. — Побочный эффект моего зелья. Наконец капитан затянул их обоих в сон и сообщил, что Шэрон заснула, Клейн моргнул и проснулся, опустил взгляд на карту и без удивления увидел Шута, кивнул Кенли и первым направился к особняку. Они вместе перелезли через забор, подошли к водосточной трубе и переглянулись. Клейн первым залез на балкон второго этажа, зацепился ногами и самым естественным образом свесился головой вниз, забрал у удивившегося коллеги 3-0217 и выпрямился. Кенли забрался следом, забрал Зеркало Медиума, а Клейн достал из рукава карту Таро, с ее помощью открыл запертую балконную дверь и проскользнул беззвучно в роскошную спальню. Лампа, стоявшая на небольшом столике, неярко светила, а сидевшая в удобном кресле Шэрон сладко спала, положив голову на свои руки. Даже во сне она выглядела невыразимо прекрасно, как и любая демонесса, Клейн кивнул Кенли — и тот тоже зашел в комнату, стянул ткань с запечатанного артефакта и навел его на лежащую Шэрон. Клейн же как можно тише прогулялся по комнате, раскидывая спички, остановился рядом с женщиной, достал револьвер и навел на нее, нажал на курок. Но Шэрон в самый последний момент все-таки стряхнула сон, открыла глаза и уставилась прямо в 3-0217. Зеркальная поверхность потемнела, в глубине появилась женская фигура и стала постепенно увеличиваться. Шэрон дернулась и выпала из кресла, уходя от атаки Клейна, пуля задела ее руку, хлынула яркая кровь. Кенли тут же повернул зеркало в ту сторону, куда отскочила демонесса, а Клейн наставил на нее револьвер и выстрелил вновь, в то же время щелкнули пальцы свободной руки, он переместился к Кенли и забрал у него запечатанный артефакт, опять щелкнул пальцами — позади Шэрон вспыхнуло пламя, из которого вышел Клейн. Новый выстрел почти оглушил, демонесса расплылась и превратилась в зеркало, в котором отразился сам Клейн. «Наивно», — фыркнул он мысленно — он опустил 3-0217 затянутой тьмой поверхностью вниз сразу после того, как выстрелил во второй раз. Кенли продолжал перемещаться по комнате и обстреливать миссис Шэрон, пока Клейн ждал подходящего момента. Она ловко избегала всех пуль Кенли и при этом успевала атаковать Клейна, после же и вовсе связала его невидимыми тонкими нитями. В ту же секунду Клейн воспользовался своей способностью и воспламенил нити — и черный огонь Шэрон окутал все его тело. Вот только вместо Клейна огонь сжег маленькую бумажную фигурку, а сам Клейн очутился возле балконной двери и навел на Шэрон Зеркало Медиума. Она вновь непроизвольно посмотрела в покрытое тонкими трещинами зеркало, ее накрашенные алой помадой губы дрогнули, а из зеркала вылезла женщина с длинными черными волосами и молниеносно бросилась на Шэрон с оглушающим визгом. Вокруг демонессы появились языки черного пламени, один из них атаковал женщину, тотчас уничтожив ее, два других угадили в мебель и просто исчезли бесследно. Кенли не стал ждать и выстрелил снова — все еще находящаяся под влиянием запечатанного артефакта Шэрон с запозданием дернулась, пуля попала ей в плечо, и Клейн бросился в сторону, метнул зеркало по полу, чтобы переместившаяся в другой конец спальни Шэрон вновь посмотрела прямо в него. Но удача ему изменила, демонесса вскинула голову и уставилась на Кенли, ее глаза сверкнули — и Ночного Ястреба окружило кольцо черного огня. Клейн щелчком пальцев поджег спичку рядом с коллегой, прыгнул к нему и вытащил его из ловушки до того, как в пол вонзилось длинное ледяное копье. Они вдвоем отскочили назад, избегая разошедшейся по полу корки льда, Кенли снова поднял свой револьвер и выстрелил в Шэрон, Клейн же метнулся за 3-0217. Его интуиция взвыла, и Клейн кувырком ушел от нового ледяного копья, невидимые нити опутали их с Кенли, и Шэрон выдохнула, изящным движением руки убрала с лица прядку волос и недовольно покосилась на рану в плече. — И чем же я не угодила… — она не договорила, ее глаза потускнели и закрылись. Клейн поджег нити и освободил их с Кенли, увидел фигуру капитана на балконе и едва уловимо улыбнулся, поднял наконец зеркало и перехватил его поудобнее, чтобы никто не взглянул в него случайно. Кенли перезарядил револьвер, пользуясь короткой передышкой, устроенной им капитаном, и выстрелил в миссис Шэрон несколько раз. Одна пуля попала в ее голову, однако вместо демонессы в тот же миг оказалось треснувшее зеркало с ее рост, оно разлетелось на осколки и растаяло в воздухе, сама же Шэрон оказалась у своего кресла, рядом с ней загорелось черное пламя. Кенли в очередной раз нажал на курок, зашедший в комнату Данн посмотрел прямо на Шэрон, мрак сгустился вокруг него, позади показались отдаленно похожие на щупальца черные конечности и атаковали демонессу. Шэрон была вынуждена отгородиться слоем льда и укрыться невидимостью, и Клейн, доверяя своей интуиции, отточенной столькими боями и прыжками в прошлое, рванул в нужную сторону и поднял 3-0217 одной рукой, другой бросая карту Таро. Невидимость растворилась, утомленная Шэрон невольно уставилась на свое отражение, ее зрачки расширились, кожа побледнела. — Не-е-е-ет! — закричала она отчаянно и отдернулась назад. Побледневшая кожа приобрела зеленый цвет, из глаз Шэрон по щекам потекли капли желтого гноя. В тот же миг она изнутри загорелась черным пламенем, оно вырвалось наружу и окутало ее, затвердело и сменилось толстым слоем льда, заточив ее в своеобразный кокон. Вскоре он звонко треснул и развалился на куски льда разного размера, показалась уставшая миссис Шэрон, которая теперь выглядела совершенно здоровой. Она подняла голову и увидела двух Ночных Ястребов, атакующих ее, отпрыгнула в сторону и замерла на долю секунды. Двое? Клейн, спрятавшийся от нее под тонким слоем иллюзии, через пламенный прыжок переместился за ее спину, навел дуло револьвера на ее затылок и выстрелил безжалостно несколько раз. Расстояние между ними было минимальным, однако демонесса по-прежнему защищала себя изо всех сил, из-за чего первая пуля лишь прорвала все слои защиты и не пробила череп, зато вторая и третья вонзились в ее голову, и Шэрон рухнула на пол. Еще недавно красивая женщина теперь являлась лишь обезображенным трупом, Клейн посмотрел на нее и выдохнул облегченно, убрал револьвер в кобуру и перевел взгляд на Кенли и Данна. И ощутил, как переварилось зелье Фокусника. Его пальцы чуть дернулись, но он не позволил эмоциям проявиться на лице, только спросил у Кенли: — Ты в порядке? — Да, нам повезло, что ты тоже на последовательности 7 и имеешь столько полезных способностей, — покачал головой Кенли. Они втроем посмотрели на труп. — Капитан, мне вызвать ее дух? — поинтересовался Клейн. — Да, но не спрашивай об Изначальной Демонессе. Мы останемся тут, чтобы предотвратить возможные проблемы. Клейн лишь кивнул и достал все необходимые ингредиенты, которые всегда носил с собой, возвел небольшой простенький алтарь и приступил к ритуалу. Его ожидал долгий фильм со множеством эротических сцен как в постели, так и за ее пределами, зато Клейн узнал всех сообщников миссис Шэрон и убедился, что их список ничем не отличался от того, что он получал в прошлые разы. Настоящая причина убийства Джона Мейнарда по-прежнему выглядела притянутой за уши — Шэрон просто взяла и в какой-то момент решила, что убьет его. И тут ничего не изменилось, хотя это было ожидаемо. Кое-кто не мог не заметить действий Клейна, вот он и принял меры. В другой ситуации у него, быть может, и получилось бы избавиться от надоедливых Ночных Ястребов, но не в этот раз — Клейн, путешествовавший в прошлое больше десяти раз, слишком сильно желал исправить свои ошибки. Формулы зелий с пути Демонессы были не нужны, только дух Шэрон еще не рассеялся, а если бы Клейн без этого вопроса в дальнейшем сообщил бы рецепт — выглядело бы однозначно странно и подозрительно. После этого вопроса дух миссис Шэрон полностью развеялся, и Клейн завершил ритуал, после чего рассказал все, что узнал, наблюдающим за ним Данну и Кенли. — Это действительно странно, — согласился с ним Кенли, — зачем ей убивать Джона Мейнарда? Это бессмысленно. — Поэтому нам нужно узнать, в каких местах миссис Шэрон бывала за эти годы, и ее истинное происхождение, найти тот таинственный зал, который видел Клейн. Разумеется, нам нужно доложить о случившемся в Святой Собор, сами мы не можем просто так покидать Тинген, — подхватил капитан. Клейн убрал приготовленный алтарь, выпрямился и улыбнулся с иронией. «Все это лишь часть спектакля. На самом деле нет нужды расследовать это дело так тщательно, но и сказать об этом нельзя. Чем меньше они знают, тем в большей безопасности находятся». — Вы хорошо справились, — похвалил их Данн, — нам нужно убраться здесь, потом сходите в ближайший полицейский участок и сообщите о произошедшем, и приведите Фрая. Клейн вместе с Кенли быстро прибрался в разгромленной спальне, затем же они определились с тем, кто куда пойдет, и разошлись в разные стороны — Клейн, уже привыкший сообщать полиции о подобных делах, отправился в участок, а Кенли поспешил за Фраем. В «Терновник» они вернулись под утро. Небо на востоке посветлело, нежный голубой цвет потихоньку озарялся золотом встающего солнца, на работу пришел зевающий Леонард с растрепанными волосами и знакомой зеленой лентой на запястье, Кенли же с разрешения капитана ушел домой отдыхать. Клейн немного задержался, последовал за Данном в кабинет и встретил смело его взгляд. По идее он должен был задаваться вопросом, почему Клейн, не принадлежащий пути Бессонного, после целой ночи без сна не поспешил обратно домой, только вот в глубине его серых глаз горело что-то другое. Заинтересованность. — Позволь угадаю, — капитан поднял руку, не давая и слова сказать, — ты переварил зелье и готов к продвижению. Клейн прижал кулак к губам и откашлялся, кивнул торопливо. «Этого следовало ожидать, я же к капитану прихожу если не с новостью об очередном происшествии, так с просьбой о продвижении», — мысленно посмеялся невесело Клейн, — «зелья в этот раз так быстро перевариваются. Даже интересно, как долго будет перевариваться зелье Марионеточника». — Я отправлю телеграмму в Собор, — улыбнулся Данн, — а теперь иди отдыхай. Клейн попрощался с ним и вышел из кабинета, но не пошел домой, сначала он отыскал Леонарда у Врат Чанис и принял от него зеленую ленту. — Знаешь, мне всегда было интересно, почему с твоим появлением у нас возросло количество дел, связанных с потусторонним, — протянул Леонард, когда Клейн начал его расчесывать. — О, я тут не при чем, — усмехнулся тот, — это всего лишь совпадение. Его интонация стала чересчур ядовитой, едва он упомянул о совпадениях, и Леонард чуть наклонил голову вбок, будто прислушивался к чему-то. Впрочем, почему будто? Он наверняка слушал своего старика. И все же его неспособность усидеть на месте ровно мешала, Клейн опустил одну руку, просунул пальцы за воротник рубашки и мягко сжал шею Леонарда, наклонился и выдохнул ему на ухо: — Не двигайся. И Леонард действительно замер, как послушный щенок, которым он, честно говоря, и являлся. Клейн довольно улыбнулся и продолжил расчесывать его волосы, но чуть позже не сдержался и вновь наклонился, вжался носом в шелковистые пряди и глубоко втянул воздух носом, наслаждаясь этим прекрасным ароматом. О, он так скучал по этому, удержаться было невозможно. Простоял так Клейн недолго, потом все же взял себя в руки, выпрямился и вернулся к делу. Быстро расчесав черные пряди, он легко пригладил их пальцами и забрал в низкий хвост, повязал ленту и похлопал по плечу Леонарда, который до сих пор не двигался. — Все готово. — Спасибо, — Леонард повернулся к нему, и Клейн сам застыл на несколько долгих секунд. Яркие зеленые глаза его любимого поэта ослепительно блестели, щеки тронул бледный румянец, а нижнюю губу он и вовсе прикусил. Клейн уставился на него завороженно, обошел его и протянул руку, не отдавая себе отчета в собственных действиях, и подушечкой большого пальца провел по губам Леонарда, погладил его по щеке ласково. И Леонард опустил ресницы и наклонил голову, прижался к ладони Клейна теснее. Сердце от такого сбилось с ритма, Клейн облизнулся и зарылся другой рукой в волосах Леонарда, испортив только что сделанную прическу, но дела до этого уже не было. Весь мир в принципе потерял всяческое значение для Клейна в этот самый миг, он полностью погрузился в происходящее, всем своим существом сосредоточился на сидящем на диване Леонарде. Все звуки стихли, краски померкли и выцвели до унылой серости — и в этой промозглой мгле ярким оставался лишь Леонард. Клейн затаил дыхание, медленно склонился над ним и прислонился своим лбом к его, кончики их носов соприкоснулись. В горле пересохло и стало еще суше, едва Леонард обхватил запястье Клейна своими пальцами и бережно сжал их, просунул подушечки под манжету, надавил ими на кожу легко. Этого было так много. Этого было так мало. Клейн не знал границ своей жадности, он хотел все и сразу, ему прямо сейчас хотелось сократить жалкое расстояние между ними, накрыть чужие губы поцелуем, и это желание с каждой секундой становилось все настойчивее, все жарче. Оказывается, не было предела его эгоизму и жажде. Их дыхание смешалось, руки Клейна слабо задрожали, и ему следовало бы отстраниться, следовало бы прервать это все, пока не стало поздно, потому что он слишком спешил, он торопился, он был чересчур настойчивым, но сказать себе «нет» не получалось. Клейн терялся во всем этом, вдыхал лишь аромат ночной ванили, исходящий от Леонарда, чувствовал его под своими ладонями и никак не мог отстраниться. Он стремительно терял над собой контроль, летел прямо с обрыва в бездонную пропасть и боялся представить, что случится, если его желание перевесит остатки здравого смысла. А потом Леонард открыл глаза. Угольные зрачки расширились, от сочной зелени радужек остался тонкий ободок, и Леонард чуть приподнял голову, сокращая и без того минимальное расстояние до совсем ничтожного. Осторожность с оглушительным звоном разлетелась на кусочки, все внутри сжалось как пружина, в голове осталась лишь одна мысль, пропитанная неистовым желанием насквозь. «Хочу». Клейн невозможно медленно оторвался от Леонарда, сжал его волосы сильнее и приподнял его голову, наклонился сам — он давал шанс прекратить это, отстраниться. Леонард это явно понял, его глаза заблестели лихорадочно, язык скользнул по губам, за чем Клейн проследил с едва сдерживаемым голодом. Пути назад не было. Вторая ладонь, лежавшая на горячей от румянца щеке, чуть шевельнулась, продвинулась дальше, пальцы обвели ушную раковину — и Клейн прижался губами к губам Леонарда. Леонард зажмурился, задышал чаще и громче, пока Клейн почти целомудренно целовал его, глядя сквозь опущенные ресницы на выражение его лица. Пусть его дорогой поэт позволил всему этому произойти, Клейн все равно ждал того самого момента, когда поцелуй прервется, старался быть нежным — и это получалось на удивление легко. Их губы едва касались друг друга, Клейн ощущал влажную кожу, горячее прерывистое дыхание, улавливал быстрый пульс и слышал лишь гул крови в ушах. Он почти не двигался, словно боялся неосторожным жестом разрушить эту хрупкую реальность и потерять все в одно мгновение, но в то же время глубоко внутри зарождалось что-то требовательное, алчное. Жалкие осколки самоконтроля трескуче звенели, и Клейн цеплялся за них отчаянно, мягко целуя Леонарда. Ответа не было, но чего-то такого Клейн и ожидал — и он уже собирался отстраниться, извиниться, когда Леонард прерывисто выдохнул в его рот и приоткрыл губы, прижался плотнее. Все разумное скончалось в мучениях в ту же секунду, Клейн вдохнул носом горячий воздух и усилил напор, кончик его языка провел по нижней губе Леонарда и скользнул в его рот. Держащая за волосы рука напряглась, Клейн зафиксировал голову своего дорогого поэта, не позволяя ему двигаться, не давая возможности уйти от поцелуя, а другой рукой ощутимо повел ниже, положил ладонь на его шею, подушечкой большого пальца надавил на пульсирующую артерию. Леонард вцепился в Клейна обеими руками так, как только мог в такой позе, открыл рот нетерпеливо пошире и неумело ответил на поцелуй. Все в голове помутилось мгновенно, Клейн подался ближе, уперся коленом в диван между бедер Леонарда, согнул спину еще сильнее, пользуясь гибкостью Клоуна, и углубил поцелуй. Нежность сгорела в пряном пламени жадного желания, и поцелуй стал властным, обжигающим. Язык Клейна по-хозяйски скользил во рту Леонарда, проводил по зубам, сплетался с его языком — и Леонард не успевал, как ни пытался; он старался отвечать так же активно, но сказывался недостаток опыта. Его самоотдача пьянила, Клейн полностью сконцентрировался лишь на нем, будто весь остальной мир отрезало, будто не существовало охранной компании, других Ночных Ястребов, которые могли зайти в комнату рядом с Вратами Чанис в любую минуту. Тихие, рваные звуки, хватка Леонарда, его губы, его горячая кожа под пальцами — все это сводило Клейна с ума. Он сместил руку на шее своего поэта, большим пальцем прижался к подбородку, и Леонард откинул голову назад еще больше, открывая бледное горло. Клейн разорвал поцелуй, чтобы перевести дыхание, его взгляд зацепился за чужую шею. Опустил голову он моментально, вжался губами в то самое место, где под кожей бешено стучал пульс, прихватил ее зубами и втянул в рот, сладко посасывая. Солоноватый привкус кожи, ускоренное биение сердца под губами, царящий между ними жар ломали все, что осталось от хоть какой-то осознанности, и лишь сильнее подпитывали неодолимую потребность присвоить Леонарда себе целиком и полностью. Зубы сжались теснее, его дорогой поэт дернулся от этого и прохрипел что-то неразборчивое, а Клейн высунул язык и зализал получившуюся метку, проложил дорожку мокрых поцелуев от красного следа до уха и вздрогнул, когда до слуха донеслось протяжное: — Кле-ейн… Это было так похоже на стон… Суматошно носящиеся по кругу мысли исчезли, он вскинулся и вновь накрыл открытый рот Леонарда жгучим поцелуем, переплетая их языки, легко покусывая его нижнюю губу. Больше, больше, больше, ему нужно было намного больше. Новый полузадушенный стон стал самой желанной наградой, Клейн целовал Леонарда настойчиво и безумно влажно, наслаждался его реакциями, звуками, его вкусом и терял голову, пока разум не начал вдруг вылавливать некоторые детали: тяжелое дыхание Леонарда, его дрожь, его хныканье. Постепенно мир обрел прежнюю четкость, рассудок стал проявляться прямо во время такого долгожданного поцелуя. Леонард задыхался, его приоткрытые глаза были совершенно стеклянными и в свете ламп слабо поблескивали от выступивших слез; его руки бессильно обнимали Клейна, он уже не отвечал на поцелуй, просто принимал все, что ему давали, и тихонько всхлипывал. И это туманило разум, но в то же время помогало обрести хоть какое-то подобие контроля. Поцелуй медленно из неистового и практически безжалостного превратился в чувственный, нежный, и Клейн спустя долгое время отстранился, выдохнул шумно и уставился на Леонарда. Тот приподнял мокрые от слез ресницы и посмотрел на Клейна ошеломленно, на дне его затуманенных глаз плавало чистейшее потрясение вперемешку с удовольствием, губы от долгого поцелуя покраснели и опухли, румянец на щеках стал еще ярче, краска стекла на шею, где небольшим пятнышком выделялся след от засоса. Клейн облизнулся и выпрямился, провел рукой по своим волосам и растерянно огляделся — он даже не заметил, в какой момент шляпа слетела с его головы. Подобрав шляпу и надев ее, Клейн вновь коснулся растрепанных волос шумно дышащего Леонарда и переделал ему прическу, поцеловал в макушку и вышел из комнаты в молчании. Способности Клоуна помогали ему удерживать на лице обычное выражение, потому никто не заметил его смятения. Путь до дома он не запомнил, зато осознал все ровно в тот миг, когда обеспокоенная Мелисса подошла к нему и помахала ладонью перед лицом. — Клейн? С тобой все в порядке? Ты стоишь здесь уже несколько минут. — А? Да, все хорошо, все очень хорошо… Наверное… — выдохнул он едва слышно и побрел на второй этаж в свою комнату. Он не видел, как Мелисса и Бенсон переглянулись, как на лице старшего брата расцвело радостное осознание и как он жестами объяснил их сестре, что именно случилось. Мелисса распахнула широко глаза и бросила взгляд на лестницу, улыбнулась и кивнула Бенсону. Клейн же закрыл дверь спальни за собой, подошел к кровати, сел на нее и зарылся пальцами в своих волосах, таращась в пол. — Мой дорогой поэт, что ты со мной делаешь?
