Нисхождение
31 декабря 2025 г., 00:52
Перед глазами все до сих пор расплывалось, хотя прошло уже больше получаса точно, очертания мебели то таяли, то проявлялись с невыразимой четкостью. Леонард по-прежнему сидел на диване и широко раскрытыми глазами бездумно смотрел в пол; все его лицо горело, зацелованные губы ныли, а тело слабо потряхивало от случившегося и легкого возбуждения — оно отзывалось на каждое воспоминание странной, приятной тяжестью в конечностях и низу живота, даже обычно мягкая ткань рубашки казалась грубой, раздражала кожу и вызывала желание снять с себя мешающуюся одежду. Но единственное, что сделал Леонард, так это скрестил ноги и стиснул пальцами штаны. Сердце все еще билось учащенно и неровно, голова кружилась, но мыслей не было. Ни одной. Он словно потерял возможность думать о чем-либо и лишь продолжал вспоминать то, что случилось совсем недавно.
В тот момент это показалось хорошей идеей — поддаться Клейну, который проявлял столько внимания, то и дело засматривался на Леонарда так, что тот ощущал себя самым настоящим сокровищем для их Провидца. И не то чтобы Леонард жалел об этом прямо сейчас, вовсе нет, это был… интересный опыт однозначно. Леонард провел языком по слишком чувствительным губам и зажмурился, под веками вспыхнули яркие картинки его первого поцелуя, те же ощущения вновь атаковали его разум, и он закрыл лицо ладонями, застонал жалобно. Ему почудилось, что он вновь ощутил то властное прикосновение чужой ладони к своей шее, как пальцы сжимали ее, как поглаживали и надавливали на пульсирующую артерию.
То, как Клейн целовал его… Леонард даже не думал, что так возможно вообще — ему в самом деле в какой-то момент показалось, что его готовы попросту сожрать, а потом чувств стало так много, дыхания — так мало, что думать он перестал вовсе. И в эту минуту пожинал плоды своих собственных действий.
За последнее время Леонард привык к тому, что Клейн расчесывал его волосы, собирал их в хвост или даже заплетал косичку, ему нравилось это, потому что в такие моменты Леонарду было по-настоящему уютно и комфортно. Само собой, он давно заметил, как именно на него смотрели, что Клейн уделял ему больше внимания, чем кому-либо другому в тингенском отделении Ночных Ястребов. Сделать выводы оказалось проще простого, тем более Клейн не скрывался вообще и вовсю флиртовал с ним, и все же до этого дня он держал себя в рамках. Леонард не знал, что вдруг выбило Клейна из колеи, что заставило потерять над собой контроль, он лишь понял тогда, что ему и самому хотелось этого, хотелось, чтобы Клейн его поцеловал, чтобы очутился ближе, чем обычно.
У Леонарда никогда не было семьи, кое-как ее заменили работницы приюта при церкви и другие дети, однако не со всеми у него были хорошие отношения — часть из них завидовала его миловидности и приятному характеру, тому, что разные прохожие на улицах чаще взаимодействовали с ним. Потом же семьей для него стали Ночные Ястребы, пусть он и осознавал, что это все еще было далеко от того, чего жаждало его сердце. Вот почему он так много позволял Клейну, подпускал его ближе, сам шел на контакт — ему льстило такое отношение, да и в глубине души Леонарду было любопытно, до чего дойдет Клейн.
Только такого он не ожидал!
Как вообще Леонард должен был догадаться, что последует за вполне невинной лаской в виде поглаживания по щеке? Их с виду невозможно приличный и воспитанный Провидец едва из него душу не выпил своим поцелуем, от которого до сих пор мысли постыдно разбегались, щеки краснели, а дыхание ускорялось. И это всего-то первый поцелуй! А что дальше? Леонард опустил руки и растерянно уставился на свои подрагивающие пальцы. Его действительно поглотят? Чего Клейн вообще от него хотел?
«О чем ты думаешь, мальчишка?» — раздался вдруг в голове голос старика, и Леонард рассеянно улыбнулся.
Когда Клейн прижался своим лбом ко лбу Леонарда, старик в его голове выругался, а после того, как их губы соприкоснулись, паразит и вовсе подавился и закашлялся, прохрипел что-то вроде «я не хочу на это смотреть, пощадите мои старые глаза» и исчез.
— Ты решил вернуться? — едва слышно спросил Леонард и огляделся.
Поблизости никого не было, что радовало, и он откинулся на спинку дивана, вдохнул поглубже и выдохнул. Ему нужно было побыстрее успокоиться и взять себя в руки, однако непослушные мысли все равно периодически сворачивали к воспоминаниям о поцелуе — и тогда смущение накатывало новой волной, и Леонард хотел спрятаться куда-нибудь подальше ото всех людей.
«Раз вы уже закончили, то и мне стоит вернуться», — вздохнул тяжело Паллез, — «и не увиливай от ответа».
— Я не увиливаю, — возразил Леонард тихо, — я просто… я…
Он не мог подобрать слов для того, чтобы описать все свои впечатления. Даже сотни прочитанных и выученных наизусть стихотворений не помогали.
«Что, испугался?» — съязвил паразит и рассмеялся.
— Кто бы говорил, это ведь не я спрятался.
Паразит резко замолчал на несколько минут, пока Леонард с трудом сдерживал нервный смех. В голове не укладывалось, что этот вечно ворчащий старик был ангелом последовательности 1, но, когда Клейн раскрывал эту тайну самому Леонарду, старик молчал.
«А я говорил тебе бежать от Него как можно дальше, Он же сожрет нас обоих при желании, и этого желания как раз достаточно».
— Зачем Клейну это делать? Он же не каннибал. Не каннибал же?..
«Тц, глупый мальчишка. Мы все эгоистичны: и люди, и боги, и Он выбрал тебя, захотел тебя. Твоя судьба уже предрешена».
Леонард сглотнул. Старик специально его пугал? В смысле его судьба была предрешена? Его пальцы, все еще стискивавшие ткань штанов, непроизвольно дернулись, по спине пробежали мурашки, а в груди похолодело. Что он имел в виду?
— И что мне делать?
«Ха-ха-ха, что тебе делать? Уже ничего, смирись», — фыркнул старик насмешливо, но Леонард все равно уловил усталое отчаяние в его голосе.
— Ты опять странно звучишь.
«Странно звучу? Ну разумеется! Я всего-то хотел скрыться от всех своих врагов и нормально восстановиться! Так мало того, что мой носитель — маленький глупый ребенок, так еще им заинтересовался будущий Повелитель Тайн! Моя жизнь хоть когда-нибудь будет спокойной? Я старый слабый ангел на пенсии, оставьте меня в покое! Я не хочу наблюдать за вами двоими, я же не вуайерист, в отличие от некоторых!» — не сдержался Паллез.
Леонард заморгал быстро-быстро. Никогда прежде он не слышал, чтобы старик столь откровенно психовал да еще с таким надрывом в голосе. И о чем он говорил? Будущий Повелитель Тайн? Что это значит? Леонард нахмурился и открыл рот для вопроса, когда в голове воцарилась странная пустота. Ох… Кажется, он собирался что-то сказать? Что же? Как он ни напрягался, так и не смог вспомнить, что именно хотел сказать, потому просто вздохнул и решил забыть. Видимо, это было не так уж и важно.
Однако вскоре красочные воспоминания о первом поцелуе нахлынули с новой силой, и Леонард съежился и наклонился, вжался лбом в свои колени. Он был уверен, что у других людей первый поцелуй не был таким страстным и горячим, таким упоительным, он скорее был робким и нежным, как описывалось в романах. Леонард же и тут отличился. Он коснулся опухших губ костяшками пальцев и вздрогнул, будто наяву ощутил, как Клейн прижимался к его губам, как переплетал их языки. На кончике языка будто расцвел чужой вкус, в ушах зазвучало его собственное прерывистое дыхание вперемешку со сбитыми стонами, и тело стало таким мягким и податливым, что это пугало. Что Клейн с ним сотворил? Почему он никак не мог избавиться от этих навязчивых мыслей, воспоминаний?
— О Богиня, помоги мне, — взмолился Леонард едва слышно.
После такого им с Клейном следовало поговорить. Что теперь с их отношениями будет? Они все еще просто коллеги? Знакомые? Приятели? Друзья? Леонард совершенно не понимал — ему банально не хватало информации. Сам он Клейна воспринимал скорее как любопытного приятеля с кучей тайн, которого опасался даже ангел-паразит в его теле, только вот кем он был для Клейна? С этим следовало разобраться, если, конечно, Леонард не умрет от смущения в процессе.
Успокоиться окончательно получилось нескоро, прошло около двух часов, прежде чем Леонард избавился наконец от смущающего жара, что из раза в раз прокатывался по его телу. Старик молчал, в комнату никто из Ночных Ястребов больше не заглядывал, и Леонард потихоньку сумел расслабиться, даже взял какую-то книгу и погрузился в чтение. Как дежурный у Врат Чанис, он не мог надолго никуда отлучаться, пока его не сменят, поэтому заказанный в кафе неподалеку обед для него принесла Роял. И почему-то она застыла на пороге, глядя прямо на его шею.
— Что с тобой, Роял? — поинтересовался Леонард.
Она прищурилась и взглядом скользнула по его шее выше, задержалась на губах и сощурилась еще сильнее. Именно тогда Леонард вспомнил кое-что, одну маленькую деталь, о которой умудрился позабыть, — Клейн не просто сжимал его шею так восхитительно, он еще целовал ее и, кажется, кусал. Осознание ошпарило не хуже раскаленного металла, Леонард отшатнулся назад и закрыл шею ладонью, глядя на коллегу почти испуганно. Роял же молча поставила на стол перед диваном его обед и вышла, не сказав ни слова.
— Твою мать.
Старик в его голове издевательски захохотал.
Леонард в панике застегнул рубашку на все пуговицы, чего не делал никогда в жизни, поднял как можно выше воротник и даже так не мог быть уверен в том, что скрыл оставленный Клейном засос. Это было так нечестно — у самого Клейна не осталось даже намека на их поцелуй, в то время как внешний вид Леонарда всем вокруг сообщал об этом. Жизнь так несправедлива.
Поэтому, когда время его дежурства кончилось и на смену вышел Фрай, Леонард поспешил домой, опустив низко голову и прикрыв шею рукой. Вроде бы никто из коллег на это не обратил внимания, и Леонард со спокойной душой практически побежал домой, и уже в своей небольшой квартирке в ванной внимательно рассмотрел красную метку на шее.
Слов не было.
Клейн постарался — яркий засос красовался на самом видном месте, его не закрыть так просто рубашкой, к тому же подходящей для таких случаев одежды у Леонарда не было. Засос был не очень большим, почти идеально круглым и невероятно насыщенным. Леонард приподнял руку и кончиками пальцев обрисовал эту метку, облизал пересохшие губы и отвернулся от зеркала, успев заметить, как безумно блестели его глаза. Горло сдавило от рвущегося наружу крика.
«Клейн Моретти, что ты сотворил со мной?!»
— Старик, ты можешь это убрать?
«Нет, Ему это может не понравиться».
Леонард фыркнул и вышел из ванной, навернул несколько кругов по своей спальне, накручивая на пальцы ленту, которой были собраны его волосы.
— Почему ты вообще так боишься Клейна? Сам же говорил, что он не опасен для Ночных Ястребов.
«Для вас не опасен, но для меня, если я Его разозлю, — очень опасен. Тебе рано еще знать об этом, сопляк».
— Тогда не зли его, — Леонард пожал плечами и зевнул.
Паллез отказывался объяснять нормально причины своих опасений, и Леонарду пришлось смириться с этим — старик временами был на редкость упертым и о своих секретах молчал, о себе ничего не рассказывал. Неизвестно, когда Леонард узнал бы его имя, если бы не Клейн.
«Легко тебе говорить, мальчишка», — вздохнул старик, — «это к тебе Он проявляет недвусмысленный интерес, а я паразитирую на тебе. Судя по всему, человечности у Него достаточно, пока что Он меня не тронет, если я не буду мешать или видеть того, чего не должен».
— Человечность? — нахмурился Леонард и решил переодеться в пижаму.
Он быстро снял повседневную одежду, бросил ее на стул и надел пижаму, лег в прохладную постель.
— И зачем Клейну тебе вредить? Что ты можешь увидеть такого? Ты же ангел.
Паразит вздохнул в очередной раз за этот день и наверняка глаза закатил, если они у него были, конечно же, но хотя бы ответил:
«Все существа подобного уровня собственники, а тебя Он считает Своим. Делай выводы».
Леонард промолчал и укрылся одеялом, закрыл глаза и вскоре провалился в сон. Та странная усталость по-прежнему не отпускала его, и пусть теперь Леонард и не спал так часто и долго, это было слишком ненормально для бывшего Бессонного.
На кровати он подскочил ранним утром понедельника с бешено колотящимся в груди сердцем, покрывшейся холодным потом кожей и мокрыми от слез щеками. Это снова был тот чересчур похожий на реальность сон, обычно после пробуждения Леонард их почти не помнил, только на этот раз последняя сцена сновидения до сих пор стояла перед глазами.
В этом жутком кошмаре погиб Старый Нил. Он потерял контроль и превратился в монстра, Ночные Ястребы были вынуждены убить его. Леонард присутствовал на его похоронах, нес гроб вместе с Данном, Кенли и Фраем, видел могильную плиту и выгравированную на ней надпись:
Если я не смогу спасти ее, то присоединюсь к ней.
Всхлипывая, Леонард вцепился пальцами в волосы и потянул за них, зажмурился, и горячие слезы заструились по щекам. Даже если это всего лишь сон, это ведь могло случиться. Если бы Клейн не заметил вовремя, что со Стариной Нилом не все в порядке, если бы он не сообщил об этом архидьякону Цезимиру, то они все могли бы повторить эту ужасную сцену из его сна. Все это могло произойти в реальности.
«Что тебе приснилось?» — заворчал Паллез, и Леонард, глотая соленые слезы, рассказал. — «Ты прав, это легко могло стать вашей реальностью, если бы не Он. Но сейчас-то какой смысл рыдать над этим? Это просто сон, помни об этом».
Старик, может, и говорил небрежно и отчасти снисходительно, однако Леонард воспринял это как неловкую попытку утешения, шмыгнул носом и встал с кровати, дошел до ванной комнаты и умылся прохладной водой. Не вытираясь полотенцем, он поднял голову и взглянул на свое отражение — глаза были красными от слез, капли воды скатывались по коже, задерживались на ресницах и падали вниз, а на шее выделялся вчерашний укус Клейна. Леонард моргнул и отвернулся, вернулся в спальню, но ложиться вновь в кровать не стал, вместо этого он неторопливо собрался, повязал ленту, которую Клейн использовал в его прическе, на шею, кое-как расчесал волосы пальцами и отправился в охранную компанию. Роял, сидевшая на обычном месте Розанны, наградила его ничего не значащим взглядом и вернулась к чтению газеты, Леонард откашлялся и прошмыгнул в комнату отдыха.
И только тогда он вспомнил, что по понедельникам у Клейна был выходной, потому ждать его было бессмысленно, а идти к нему домой Леонард не хотел. Нельзя было сказать, что он чего-то боялся, он просто чувствовал себя до безумия скованно после того, что было вчера. Губы все еще жгло от фантомных прикосновений из-за воспоминаний, и оставаться с Клейном наедине, когда все это могло повториться, Леонард не хотел. И он всячески отрицал то, как предательски учащались его пульс и дыхание, как кровь приливала к щекам, когда он думал о повторении.
В любом случае гораздо безопаснее будет поговорить с Клейном здесь, в «Терновнике».
Вторника Леонард ждал одновременно с нетерпением и страхом. Как Клейн собирался вести себя после случившегося? Как обычно? Когда Леонард уходил далеко в своих фантазиях и начинал размышлять о чем-то совершенно невозможном, старик мысленными окриками возвращал его в реальность, и тогда Леонард вспоминал способности последовательности 8 Клейна. Этот человек запросто мог скрыть все свои истинные чувства и сделать вид, что все в порядке, и Леонард ни за что не догадается, о чем на самом деле тот думал, что испытывал. Это было так нечестно. Почему Леонард не обладал такой полезной способностью? Она была бы совсем не лишней…
Он сокрушался над этим в приемной охранной компании, когда дверь открылась, пропуская Клейна.
— Доброе утро, — улыбнулся он, как всегда, и посмотрел на вышедшего капитана.
Рядом с Данном стоял архидьякон Цезимир. Рука Леонарда дрогнула, он бросил взгляд на Клейна и посмотрел на капитана с вопросом.
— Все готово, — кивнул капитан Клейну.
— Спасибо.
Под взглядами Розанны, Леонарда и Данна Клейн проследовал за Крестетом Цезимиром в подвал.
— Он что, опять продвигается? — уточнил Леонард.
— Верно.
— Уже последовательность 6…
От осознания скорости, с которой Клейн переваривал зелья, Леонарду поплохело, он потер лицо ладонью, поднялся с диванчика и тоже спустился вниз, заглянул к сидевшему на дежурстве у Врат Чанис Кенли и сыграл с ним в карты. Очень скоро к ним присоединились Сика и Фрай, и так они играли до тех пор, пока не вернулись Клейн с капитаном. Уже все Ночные Ястребы знали о том, что Клейн собирался продвинуться на последовательность 6, и раз уж он стоял перед ними целым и невредимым со своей привычной легкой вежливой улыбкой, значит, все прошло хорошо.
Несколько минут они все молча рассматривали Клейна, Леонард не знал, о чем думали другие, а сам он пытался принять тот факт, что последовательность Клейна теперь была самой высокой в их отделении. Это немного смущало, разве его не должны были перевести в Баклунд еще при прошлом продвижении?
— Какие новые способности у тебя появились? — заинтересовалась Сика и отложила карты так, чтобы никто в них не подглядел.
Вместо ответа Клейн закрыл лицо ладонью и опустил голову, поднял уже спустя несколько секунд, убрал руку — и Леонард дернулся непроизвольно, потому что на него смотрел еще один Данн Смит. Они были абсолютно идентичны, отличались лишь ростом и одеждой, даже выражение глаз было одинаковым!
— Вау, — Сика улыбнулась восхищенно, — это полезно.
— Очень полезно, — согласился Клейн голосом Данна, — последовательность 6 моего пути — Безликий.
Больше он ничего объяснять не стал, вернул свое лицо и обернулся. Архидьякон Цезимир с серебристым металлическим футляром в руке шел по коридору к лестнице, и Клейн направился вдруг к нему, капитан задерживаться тоже не стал и ушел в кабинет; Леонард же остался доиграть партию. Мысли его хаотично метались в голове, из-за чего он не мог сосредоточиться и проиграл целый фунт, после этого он улыбнулся коллегам и тоже выскользнул из помещения. Едва он отошел достаточно далеко от занятой Ночными Ястребами комнаты дежурств, как огляделся и побрел на поиски Клейна.
«Куда ты спрятался? Мне, знаешь ли, тоже неловко — ты меня едва не сожрал! И тем не менее я сам иду к тебе, чтобы поговорить, так что не смей прятаться от меня», — мысленно возмущался Леонард, поднимаясь по лестнице.
Он настолько увлекся этим, что не заметил препятствия и врезался в него. Левая нога соскользнула со ступеньки, он покачнулся и начал падать назад. В голове уже промелькнули все шутки, которыми его осыплют за повторное падение с лестницы, но его талию вдруг обхватила чужая рука и удержала на месте. Леонард вскинул голову и уставился прямо на Клейна.
— Вот ты где, — выдохнул Леонард.
Клейн приподнял брови и помог ему принять более устойчивое положение, однако руку убирать не спешил, словно ему этого совершенно не хотелось. И что ж… скорее всего, так и было.
— Нам надо поговорить.
— О чем же? — поинтересовался Клейн.
— А ты не догадываешься?
Клейн вздохнул и с явным нежеланием убрал руку от Леонарда, отряхнул рукава своего темного плаща от невидимых пылинок и кивком велел идти за ним. В тягостном молчании они поднялись по лестнице и остановились рядом с ней, Леонард бросил мимолетный взгляд на открытую комнату отдыха и тут же развернулся к ней спиной. Пока он ее не видел, то и не вспоминал того сводящего с ума страстного поцелуя. Да. Хороший план.
— Итак?
— Итак? — переспросил Леонард. — Ты думаешь, нам не надо обсудить то, что произошло тогда?
Под его внимательным взглядом Клейн положил руку на перила, постучал пальцами по дереву в задумчивости и внезапно усмехнулся.
— Я не ожидал, что ты будешь таким смелым, мой дорогой поэт. Что ты хочешь от меня услышать?
— В каком смысле?
— В самом прямом, — улыбнулся Клейн, — я скажу все, что ты захочешь.
Леонард нахмурился. Что это вообще значило? Что Клейн будет ему лгать и говорить лишь то, чего хочет услышать Леонард? Что за бред? Ему нужно не это, совсем не это! Но как начать? Леонард бессильно зарылся рукой в распущенных волосах, закусил губу и попытался подобрать подходящие слова — и едва не застонал разочарованно, потому что ничего в голову не приходило! Он не мог сформулировать даже короткое предложение.
— Я хочу… — начал Леонард и замялся, его взгляд суматошно заметался из стороны в сторону. — Я хочу услышать правду. Почему это вообще случилось? Ты столько раз причесывал меня — и все было нормально! Так почему в тот раз все закончилось… вот так?
Клейн молчал долгие минуты, и Леонард набрался смелости, посмотрел на него и замер. Теплые карие глаза Клейна теперь были угольно-черными, они словно затягивали в омут, где даже мысли замедлялись. На дне его зрачков клубилось что-то темное и тяжелое, от чего сердце Леонарда забилось в груди сильнее и чаще. Наконец Клейн сделал легкий шаг к Леонарду — и тот невольно попятился, в горле пересохло, и он вновь почувствовал себя самой настоящей добычей перед лицом голодного хищника.
«Богиня, что за сравнение мне пришло в голову? Какой ужас…»
Останавливаться Клейн не собирался, он продолжал надвигаться, Леонард — пятиться, пока не вжался спиной в холодную стену, и тогда Клейн медленно поднял руку, ухватил пальцами край ленты и потянул за нее. Лента развязалась и упала, открыв тем самым шею Леонарда и уже не такую яркую метку, пугающие черные глаза уставились на нее, уголки губ дрогнули и приподнялись в мечтательной улыбке.
— Я не сдержался, — ответил Клейн негромко, — я ждал слишком долго, я устал, мое терпение не безгранично. В отношении тебя я всегда буду непозволительно слабым, мой дорогой поэт.
Его ладонь легла на горло Леонарда, большой палец с нажимом провел ровно по оставленному засосу, и глаза Клейна блеснули ярким удовлетворением.
«Ему в самом деле это нравится», — понял Леонард.
Он облизал сухие губы и сглотнул вязкую слюну: такая близость действовала на него откровенно одуряюще, тело слабо подрагивало, сердце колотилось в груди так, будто хотело сломать все ребра, ноги же и вовсе подгибались. Еще недавно всего этого не было! Да, было волнительно и весьма приятно, когда Клейн заходил ему за спину и касался его волос, бережно распутывал узелки, собирал пряди в хвост или заплетал в косичку, однако только этим все и ограничивалось. Но после того поцелуя все изменилось, и Леонард перестал понимать собственные реакции.
— Чего ты от меня хочешь? — едва слышно спросил он.
Клейн, неизвестно когда ставший одного с ним роста, шагнул еще ближе, сократив дистанцию между ними до минимума, погладил пальцами Леонарда под ухом и прищурился.
— Я хочу тебя, — и до того, как Леонард успел хоть как-то отреагировать на подобные слова, продолжил: — хочу твое тело, твои мысли, твою душу. Я хочу всего тебя целиком и полностью, хочу, чтобы ты принадлежал мне по собственной воле, хочу быть рядом с тобой так долго, сколько будет существовать эта вселенная. Я хочу тебя, не кого-то другого, а именно тебя, хочу, чтобы это было взаимно. Мне не нужна сломанная кукла с твоим лицом и мне следовало быть сдержаннее. Прости, волчонок, ты — слишком большое искушение.
Рука на шее Леонарда чуть сжалась, Клейн подался вперед и, обжигая чувствительную кожу горячим дыханием, прошептал ему на ухо:
— Я хочу не просто обладать тобой, я хочу слиться с тобой, стать единым целым, чтобы ты принадлежал мне, а я — тебе.
«Твою мать, твою мать, твою мать», — зачастил в голове Леонарда Паллез, его голос срывался на фальцет в истерике, — «я был прав, Он сожрет тебя, а потом и мной закусит! Это катастрофа! Это конец, серьезно! Что мне делать с этим? Я обречен!»
Леонард его почти не слышал — он широко раскрытыми глазами смотрел в бездонные зрачки Клейна и тщетно пытался осознать все сказанное, принять это; все мысли и эмоции сжались в тугой раскаленный комок, мешали дышать. Он не… не ожидал такого, не ожидал, что к нему испытывали нечто подобное. Это было похоже на неистовую одержимость, на собственничество, на фоне которого даже всепоглощающая страсть меркла. Это должно было пугать, ужасать и вызывать стремление оборвать все общение, сбежать, спрятаться.
Вот только Леонард дрожал сейчас вовсе не от страха.
Его трясло от совершенно иных чувств, под кожей разливался незнакомый жар, нервы словно скручивались и обостряли все до предела — и всего этого было мало. Леонард впервые в жизни столкнулся с таким напором и изо всех сил старался понять, что он сам чувствовал. В голове царил сплошной туман, мысли в нем бесследно растворились, остались ничем не прикрытые эмоции, и на их поводу Леонард приоткрыл губы и кончиком языка провел по ним, наблюдая за тем, как черный взгляд Клейна становился все алчнее.
«Что ты творишь, сопляк?! Хочешь умереть?! Давай без меня, я не хочу в этом участвовать!»
Клейн сощурился и посмотрел словно сквозь Леонарда — и старик заткнулся посреди слова, издал какой-то испуганный звук и пробормотал:
«Я не смотрю, не смотрю, я ничего не вижу, ничего не слышу, я сплю, меня здесь нет».
Леонард не знал, кто дернулся первым, кому принадлежала инициатива, да это было и неважно, важно было лишь то, как их губы прижались друг к другу. Одновременно с этим Клейн вжал его в стену сильнее, погрузил пальцы правой руки в черные волосы и стиснул их у самых корней, потянул — и Леонард чуть выгнулся в спине, приоткрыл рот в судорожном выдохе, ухватился за плечи Клейна отчаянно. Ему нравилось ощущать все это, нравилось, как Клейн оттягивал его голову за волосы, нравилось, как его прижимали к стене, как целовали. В затянутом дымкой удовольствия мозге блеснул затухающей искрой вопрос «откуда Клейн знал все это?» и погас окончательно, а сам Леонард обхватил Клейна за плечи и открыл рот шире.
Чужой язык коротко лизнул его по нижней губе, а после проник в рот, заскользил по небу и языку Леонарда. Он с трудом поспевал за Клейном, крепко обнимал его за плечи и жмурился, дышал загнанно. Воздуха не хватало, и голова сладко кружилась, все внутри сжималось и сгорало во вспыхнувшем пожаром наслаждении от одного простого поцелуя. Вновь появилось то самое ощущение, будто его готовы сожрать в любую секунду, и оно не отпугнуло, наоборот, лишь усилило все до предела — и Леонард сдавленно простонал, едва Клейн положил левую ладонь на низ его живота и надавил, пальцы впились в прикрытую тонкой тканью рубашки кожу. От этого властного движения он вздрогнул всем телом, а потом большой палец сдвинулся с места вниз, задев кромку брюк, спустился еще ниже и поднялся вверх.
Клейн отстранился, и Леонард жадно втянул воздух носом, приподнял ресницы и взглянул на него. Глаза по-прежнему были черными и невероятно глубокими, совсем не похожими на обычные человеческие; Клейн прижался губами к его щеке, дорожкой поцелуев скользнул к уху и прошептал:
— Тебе нравится? Ответь мне, мой дорогой поэт, я не узнаю, пока ты не скажешь.
В это же время его рука по-хозяйски поглаживала живот Леонарда, так что он не поверил Клейну совершенно. Отвечать тоже не хотелось, Леонард не был уверен, что сможет выдавить из себя хоть слово, а потому вцепился пальцами в короткие волосы Клейна и притянул его к себе для следующего поцелуя. Он пытался действовать точно так же смело и нагло, как и сам Клейн, но язык слушался откровенно плохо, дыхания не хватало — и его инициативу быстро перехватили с тихим смешком.
Мир сузился до этого небольшого пространства рядом с лестницей, остались лишь яркие ощущения того, как их губы соединялись, как переплетались языки, как изредка сталкивались зубы. Леонард тонул во всем этом и не хотел возвращаться в реальность, и когда горячая ладонь приподняла его рубашку и легла на обнаженную кожу живота, он всячески это приветствовал. По телу промчалась мучительная дрожь, ноги затряслись, Леонард прижался спиной к холодной стене в попытке устоять и вернуть себе хоть каплю ясности, вот только контраст между прохладой дерева за спиной и обжигающей ладонью на животе опьянил лишь сильнее.
Поцелуй стал еще глубже, влажнее, Леонард потерял способность думать и теперь лишь целовал Клейна в ответ, хватался за его плечи и изредка тихо постанывал, из зажмуренных глаз то и дело скатывались по пылающим щекам слезы от переизбытка чувств. Стало еще хуже и в то же время лучше, едва рука Клейна неторопливо поползла вверх по его животу, замерла на несколько мгновений над колотящимся в груди сердцем и сдвинулась, пальцы задели сосок — и Леонарда словно молнией пронзило. Он разорвал поцелуй и уперся затылком в стену, с его опухших губ сорвался протяжный негромкий стон.
Клейн восторженно улыбнулся этому, опустил голову и поцеловал его в шею. Леонард затаил дыхание, все звуки пропали, в ушах раздавалось только бешеное сердцебиение и гул крови в сосудах, пока все его существо захватило ощущение того, как мокрые от их общей слюны губы Клейна касались его шеи. Он полностью сконцентрировался на этом и перестал замечать что-либо еще, из-за чего новая ласка соска вернула его в реальность самым жестоким образом. И в ту же секунду Клейн впился зубами в то самое место, где совсем недавно оставил засос.
Леонард всхлипнул и позвал потерянно:
— Клейн…
Очередной поцелуй стал настоящей наградой, Леонард отвечал на него со всем возможным жаром, со всем пылом, пальцами скользил по плечам Клейна, цепляясь за ткань плаща до боли в суставах. Он словно сгорал в ярком удовольствии и хотел больше, хотел узнать, как далеко готов зайти Клейн. Леонард приоткрыл слезящиеся глаза, провел рукой по плечу Клейна, погладил его шею и положил ладонь на румяную щеку. Было приятно видеть, что не на него одного повлиял их поцелуй, Леонард улыбнулся и чуть не задохнулся, стоило Клейну втянуть его язык в свой рот и пососать.
— Не отвлекайся, — отстранившись, выдохнул Клейн и с прекрасно видимым наслаждением провел ладонью по коже груди Леонарда под рубашкой, подушечкой большого пальца дотронулся до затвердевшего соска и погладил его.
Новый стон Леонарда заглушили чужие губы, но углублять поцелуй Клейн не стал, вместо этого его рука медленно спустилась по дрожащему телу Леонарда вниз, напоследок коснулась живота и исчезла; их губы касались друг друга без прежней страсти — ее заменила освежающая нежность. И это было намного хуже. После всего, что было, подобная мягкость никак не могла удовлетворить, Леонард недовольно дернулся и попытался вернуть прежнее настроение, однако Клейн оторвался от него, обхватил слабо дрожащей рукой его подбородок, огладил пальцем припухшие губы. Глаза Клейна вернулись к нормальному цвету — и Леонард без проблем рассмотрел на дне его зрачков желание и странную привязанность.
— Нам стоит остановиться сейчас, Леонард, — прошептал он, продолжая обводить контур его губ. — Это не лучшее время и место.
— Прежде тебе это не мешало, — хрипло произнес Леонард и не узнал собственный голос.
Клейн негромко рассмеялся, прижал их лбы друг к другу и закрыл глаза. Его щеки были розовыми от прилившей крови, руки чуть подрагивали, сбитое дыхание короткими обжигающими вспышками касалось лица Леонарда — только это и выдавало, что Клейн вовсе не был так спокоен, как казалось. В поисках подтверждения Леонард дотронулся ладонью до его груди и ощутил учащенный и мощный стук сердца.
— У каждого свои слабости, — Клейн улыбнулся, — я хочу дождаться того момента, когда ты ответишь мне взаимностью.
Леонард промолчал. Что он мог сказать? У него никогда не было таких отношений ни с кем, ему было интересно и приятно, поэтому он так легко поддавался Клейну. Немаловажную роль в этом сыграл и его интерес — все-таки у этого человека было слишком много секретов, разгадать которые хотелось до безумия.
— Рядом с тобой я совсем теряю голову, — фыркнул вдруг Клейн и одарил его последним легким поцелуем, наклонился и поднял с пола ту самую ленту, которой Леонард прикрывал засос на своей шее.
С ласковой улыбкой и искрящимися чем-то неуловимым глазами Клейн повязал ленту на его шее и подмигнул.
— До встречи, мой дорогой поэт.
Леонард проследил взглядом за уходом Клейна, а после сполз по стене на пол, уткнулся носом в свои колени и задышал глубоко. Все тело жгло изнутри, в горле было сухо — и Леонард постоянно облизывал губы языком, ярко чувствуя, как они припухли из-за поцелуя. Сердце колотилось так отчаянно, что пульс отдавался в висках, перед глазами все плыло. Это было так нечестно, Леонард ощущал себя ребенком, которого пообещали угостить вкусной конфетой, показали ее, а потом на его же глазах съели.
— Старик? Старик, ты здесь? — шепотом позвал он вскоре.
Несколько минут было тихо, за это время Леонард нашел в себе силы подняться на ноги и доползти до комнаты отдыха, рухнуть на диван и выдохнуть прерывисто.
«Уже все?»
— А ты сам не видишь?
«За кого ты меня принимаешь? Я хочу еще жить», — фыркнул Паллез.
— Да-да, все уже закончилось, можешь открывать глаза, — не сдержал Леонард смешка и покачал ладонью в воздухе.
Пальцы до сих пор тряслись, да и сам он не взял себя пока что в руки.
«Это радует… Как и то, что ты остался цел и невредим».
— Ты действительно так сильно боишься Клейна…
«Только полный идиот на моем месте не стал бы бояться Его. Честное слово, я даже не знаю, кто хуже — Он или мой давний враг… От последнего я знаю, чего ожидать, но твой… коллега совершенно непредсказуем».
— Он же не убьет тебя.
«Откуда такая уверенность? Я вполне сгожусь Ему на десерт», — съязвил старик, — «какое счастье, что я не разозлил Его до такой степени… и я не смотрел на вас, может, Он меня все-таки пощадит… Знал бы, что ты такой проблемный, ни за что не выбрал бы тебя своим носителем».
Леонард почесал кончик носа и неуверенно улыбнулся.
«И чем ты вообще думал, мальчишка, когда дразнил Его?» — продолжал ворчать Паллез как самый настоящий древний старик. — «Я же говорил, что Он опасен, что Он может сожрать нас обоих! Мои слова для тебя ветер?»
— Ну… это довольно интересно, — протянул Леонард и посмотрел в окно, — я такого никогда не испытывал, мне любопытно.
Он не стал говорить, что хотел узнать, почему Клейн выбрал именно его, почему был так привязан к нему, почему так сильно хотел его. Эти слова казались чем-то глубоко личным, чем делиться не стоило даже со стариком. Тем более со стариком. В конце концов, Леонард понятия не имел, во что все это выльется, но пока что ему хотелось узнать больше, попробовать больше, получить больше.
Его, человека, незнакомого с любовью, все происходящее безмерно манило.
***
Понедельника Клейн ждал как никогда. Встреча Клуба Таро с присоединением новых участников должна была помочь ему немного отвлечься от случившегося. Он с трудом заснул минувшей ночью, пришлось даже прибегнуть к когитации, так как мыслей было настолько много, что Клейн никак не мог успокоиться и уснуть. Не слишком ли он поторопился? Да, Леонард ответил, но какая разница? Ему, скорее всего, просто было интересно, другой причины быть не могло; за столь короткое время Леонард едва ли влюбился бы в него, и Клейн это понимал и был готов ждать. И все было бы хорошо, если бы он не недооценил собственную жадность. Ему было чертовски мало того, что он имел, и это в итоге привело к тому, что Клейн не сдержался и поцеловал своего любимого поэта так, что наверняка перепугал как минимум Паллеза. «Что ж», — с нервным смехом подумал Клейн, — «дедушке Леонарда стоит привыкнуть к этому». Незадолго до трех часов дня Клейн сделал четыре шага против часовой стрелки в своей спальне и вознесся над серым туманом, присел на корточки и развел руки в стороны — и в его объятия моментально с радостным визгом влетела Жуюэ. С улыбкой Клейн почесал гончую Фулгрима за ушами, погладил по спине и даже поцеловал в макушку, после чего отстранился от собаки и встал. Шу нигде не было видно, вероятно, другой его домашний питомец охотился или спал где-то, или же прятался в тумане от гостей, что должны были вот-вот прибыть. Вздохнув, Клейн приблизился к древнему бронзовому столу, сел на свое место и взглянул на стул прямо напротив. Щупальце высунулось из-под полы черно-желтого плаща, шевельнулось — и на стуле с высокой спинкой сформировалась знакомая фигура марионетки. Второй аккаунт Клейна вежливо склонил голову и хриплым голосом поздоровался: — Добрый день, мистер Шут. — Добро пожаловать, мистер Мир, — усмехнулся Клейн и, вытащив из воздуха карманные часы, сверился со временем. Пора. Новое щупальце, что до этого момента обвивало ножку стола, протянулось и коснулось темно-красной звезды Деррика, Клейн отправил ему сообщение о необходимости подготовиться к грядущему собранию и принялся ждать. Ровно в три часа дня по баклундскому времени его щупальца дотронулись до звезд всех нынешних участников — и рядом со столом проявились пять красных силуэтов. — Добрый день, мистер Шут! — жизнерадостно поприветствовала его Одри и замерла, когда заметила, что появилось трое новичков. — Здравствуйте, мисс Справедливость, — Клейн подарил ей добрую улыбку. Именно сейчас, с появлением их непосредственной мисс Одри, он успокоился и сумел отвлечься от всех переживаний, — позвольте представить вам новых участников: мистер Мир, мисс Маг и мистер Смерть. Элджер вздрогнул так явно, что это заметил даже Деррик, чуть повернул голову и тут же уставился на стол. Клейн уплотнил сокрытие вокруг себя и насмешливо прищурился, закусил губу, чтобы не рассмеяться. Он прекрасно видел, как Элджера чуть потряхивало, как он крепко сжимал кулаки и отказывался поднимать голову, словно не мог глаз оторвать от стола, который видел уже множество раз. Участники представились друг другу, даже мистер Повешенный назвал свой псевдоним почти нормальным голосом, и воцарилась тишина. Клейн поставил локоть на подлокотник и подпер ладонью щеку, уставился на Элджера. Тот оказанное внимание заметил, кашлянул и сказал: — Мистер Шут, я смог заполучить девятнадцать страниц дневника Розеля — это моя плата за то, что… за убийство Килангоса. Могу ли я пожертвовать их Вам после собрания? Форс, услышавшая особое обращение к Клейну, замерла, ее глаза округлились, рука дернулась и застыла рядом с лицом. Одри перевела на нее внимательный взгляд, и лишь тогда Маг отвела с лица челку и спрятала руки под столом. — Конечно, — ответил Клейн. — Так вот кому понадобилась смерть этого пирата, — протянул мистер Азик. На него посмотрели вообще все, даже Жуюэ, игравшая с щупальцами своего хозяина, остановилась и подняла голову. Элджер выпрямился, то есть сел еще ровнее, чем до этого, Клейн даже не знал, что это в принципе возможно. — Полагаю, — начал Повешенный и все же повернул голову к Азику, — именно вы разобрались с этим делом? На моих глазах на труп Килангоса спланировала карта Смерти. Глаза Одри ярко вспыхнули восторгом, однако она удержала на лице спокойное выражение, словно ее это ничуть не волновало; бедный Деррик, как и всегда, ничего не понял, зато Форс вытаращилась сначала на Элджера, а после и на Азика изумленно, сглотнула и вжалась в высокую спинку стула. Мистер Мир, само собой, сохранил свое абсолютное равнодушие. — Верно, — кивнул мистер Смерть. — Благодарю вас, — склонил голову Элджер, — вы очень помогли мне. Чем я могу отплатить вам? — Мне ничего не нужно, — улыбнулся мистер Азик и взглянул на Клейна во главе стола, — мистер Шут уже дал мне то, в чем я нуждался. «Как неловко… и на что я надеялся? Из одной неловкой ситуации попал в другую», — подумал Клейн и растянул губы в ничего не выражающей улыбке. — Мистер Повешенный, — подала голос Справедливость, — я получила формулу Телепата от мистера Солнце и полностью переварила свое зелье. Когда вы сможете достать для меня гипофиз взрослой радужной саламандры? Элджер постучал пальцами по столу и поднял голову, посмотрел на укрытую серо-белым туманом Справедливость. — Завтра. Мистер Шут, могу ли я пожертвовать этот ингредиент Вам? — Разумеется, я передам его мисс Справедливость. Клейн вдруг насторожился и чуть прищурился. Стоп-стоп, Одри переварила зелье? Уже? А не слишком ли рано? Он забарабанил пальцами по подлокотнику своего стула и восстановил последовательность событий. Если он все правильно помнил, то изначально Одри полностью переварила зелье Зрителя где-то в самом конце августа или даже в начале сентября, вот только сейчас последний месяц лета был в самом разгаре. Неужели искажения во временной линии напрямую действовали не только на Клейна? «Предположим, что так и есть… В этом есть как плюсы, так и минусы. К плюсам можно отнести более быстрое продвижение Клуба Таро, а к минусам — то же самое будет и с нашими врагами, не так ли? Сильно сомневаюсь, что эта акция распространяется лишь на нас одних». Надо было немедленно уточнить этот момент; Клейн обвел всех присутствующих внимательным взглядом и поинтересовался: — Как продвигается переваривание ваших зелий? — Переваривание? — едва слышно переспросила Форс, и Одри развернулась к ней и с дружелюбной улыбкой на губах рассказала о методе действия. — Я не знала… спасибо большое, мисс Справедливость! — Рада помочь, мисс Маг. — Я переварил свое зелье полностью совсем недавно, — произнес Элджер. — И я, — откликнулся Деррик. Мисс Маг, как и мистер Смерть промолчали, а мистер Мир выдохнул: — Я собираюсь продвинуться завтра. — Быстро, — пробормотал Клейн, — это хорошо. Это действительно радовало, хотя вместе с тем Клейн не мог не подумать о том, какая у членов Клуба Таро будет последовательность к концу этого года. Сам Клейн планировал стать полубогом, однако он, судя по всему, переваривал свои зелья быстрее остальных, что было не так уж удивительно — в некоторые другие его прыжки во времени выпитые им зелья усваивались едва ли не моментально, в этот же раз просто возросла скорость. Это было неплохо, в конце концов, так участники могли взаимодействовать чаще и помогать друг другу лучше. — Это напомнило мне, что кое о чем я пока вам не рассказывал, — он закинул ногу на ногу и впился взглядом в клубящийся вдалеке туман. На мистера Азика, что с интересом за ним наблюдал, Клейн очень старался не смотреть. — Некоторые из вас уже знают это, но не все. Первое — существует Закон неразрушимости потусторонних характеристик, гласящий, что потусторонние характеристики не исчезают и не меняются в количестве, они лишь переходят от одного объекта к другому. Поэтому после смерти потустороннего остается предмет, в котором сконцентрирована его потусторонняя характеристика, в конечном итоге получается основной ингредиент для соответствующего зелья или же артефакт, требующий запечатывания. Второе — существует Закон сохранения потусторонних характеристик соседних путей. Клейн сделал небольшую паузу, давая возможность Одри и Форс осознать сказанное. Мисс Маг выглядела бледной как смерть, хотя при этом на ее лице отчетливо проступило осознание чего-то, что давно ее волновало, в то время как мисс Справедливость быстро моргала и пыталась принять всю мрачную жестокость этого безумного мира. — Соседних путей? Что это значит? — не сдержался Элджер. И даже не испугался собственной смелости. «О, мистер Повешенный, да вы делаете успехи! Я вами горжусь, продолжайте в том же духе!» — мысленно похвалил его Клейн и улыбнулся. — У каждого пути есть один или несколько соседних путей, следовательно, вы можете перейти на определенную последовательность соседнего пути и при этом не потерять контроль и не впасть в безумие. Для большинства соседних путей граница безопасного перехода — последовательность 4, однако для путей Шута, Двери и Ошибки переход доступен на последовательности 3, — Клейн посмотрел на мисс Маг, — начальная последовательность пути Двери — Ученик. Форс слабо вздрогнула, глаза ее сверкнули интересом, она помедлила немного и задала нерешительно вопрос: — А другие пути — это?.. — Последовательность 9 пути Шута — Провидец, соответствующая последовательность пути Ошибки — Мародер. — Мистер Шут, — обратилась к нему Одри сдержанно, — могу ли я узнать, с какими путями взаимозаменяем путь Зрителя на высоких последовательностях? — С путями Тирана, Белой Башни, Повешенного и Солнца. В будущем вы, мисс Справедливость, мистер Повешенный, мистер Солнце, сможете при желании перейти на один из этих путей. Эти трое потрясенно переглянулись — они никак не ожидали, что их пути были соседними, и Клейн их понимал. Набор и впрямь был впечатляющим, только углубляться в эту тему он пока не мог, к сожалению, слишком велик был риск для участников, а Клейн не собирался подвергать их опасности. — Также, — продолжил он, — Закон сохранения гласит: чем больше потусторонних высоких последовательностей, тем меньше потусторонних низших последовательностей и наоборот. Каждый путь может иметь только одного потустороннего последовательности 0 или не более трех потусторонних последовательностей 1. — Последовательность 0? — ахнула Одри, ее отстраненное поведение Зрителя треснуло и разлетелось на осколки. — Истинный бог. Эти слова прозвучали подобно грому средь ясного неба, мистер Азик, потихоньку восстанавливающий свои воспоминания и много знающий о мистицизме, не удивился, марионетка Мир, естественно, тоже, зато четверо других участников не смогли сдержать своих реакций. Для них это было богохульством пока что, Клейн это осознавал, однако в дальнейшем им станет гораздо проще жить в потустороннем мире и продвигаться по своим путям. Они должны быть готовы ко всему к тому моменту, когда Клейн будет вынужден погрузиться в сон. — Третье — Закон схождения потусторонних характеристик, — не останавливался Клейн. — Все, что разделяется, обязательно сойдется, а все, что сходится, обязательно разделится. Предметы и потусторонние высокой последовательности периодически притягивают потусторонних низших и средних последовательностей, это работает в рамках всех соседних путей. Наиболее опасным этот закон становится на высоких последовательностях, но при этом потусторонние высоких последовательностей могут влиять на оказываемый законом эффект и ослаблять его. «Я же не перестарался?» — забеспокоился Клейн, когда степень шока на лицах участников стала чрезмерной. — «Им лучше узнать об этом сейчас, момент просто идеальный». Пришлось ждать несколько минут, прежде чем они наконец пришли в себя, молча все переглянулись и кивнули своим мыслям. — Мистер Шут, чем мы можем отплатить Вам за Вашу щедрость? — поинтересовалась Справедливость. — Это базовые знания, не стоит беспокоиться, — отмахнулся Клейн, — можете продолжать. Форс как можно незаметнее огляделась и поерзала на своем месте. Сидящая рядом Одри это, разумеется, заметила, однако сделала вид, что все в порядке, и задумалась над тем, что еще можно было бы сказать. — Я бы хотела купить формулы Аптекаря и Мастера Трюков, — откашлявшись, сказала мисс Маг. Солнышко нахмурился и покачал головой, Элджер прищурился и сцепил пальцы, рассматривая новую участницу внимательно, мистер Азик промолчал — он вообще мало говорил, только с интересом следил за происходящим, Одри же бросила на Форс короткий взгляд, уголки ее губ дрогнули. — У меня есть формула Аптекаря, — ответил Мир, — я готов продать вам ее за сто пятьдесят фунтов. Про себя же Клейн фыркнул от смеха. Невиданная щедрость с его стороны, мисс Маг стоит ценить это. В деньгах Клейн пока не нуждался особо, зато нуждался в усилении своего Клуба Таро. Конечно, было немного жаль из-за сделанной скидки, поскольку он не получит десятки честно заработанных фунтов, однако это в действительности было не так уж и важно. И пусть самой Форс нужна была не формула Аптекаря для продвижения, она могла продать рецепт гораздо дороже и потратить деньги на что-то более нужное. — Сделка! — поспешно согласилась Форс. Элджер покосился на сидящего в конце стола мистера Мир с откровенным недоумением — Повешенный прекрасно понял, что мисс Маг сделали большую скидку, и удивлялся такому поведению, Форс же в это время просто радовалась, что потратит не так уж много. Мистер Смерть улыбнулся тепло и посмотрел на марионетку Клейна с одобрением, из-за чего тот на своем месте Шута едва не поерзал от дискомфорта. Как-то сразу вспомнились все те случаи торговли в Клубе Таро в прежние временные линии, когда никого не использовал только Деррик. Перед Миром появился пергамент, на котором он записал нужную формулу, затем же исписанный рецептом пергамент проявился перед Форс, и та начала заучивать рецепт. — Если вы вдруг забудете, то можете помолиться мистеру Шуту, — проронил мистер Мир. Маг покивала и искренне поблагодарила его, отложила пергамент с формулой на стол и подняла взгляд на сидящих напротив нее. — У меня есть небольшая просьба, — обратился к участникам мистер Азик с теплой улыбкой. Только немного расслабившийся Элджер вновь одеревенел, его пальцы сжались в кулаки и тут же разжались, хотя Клейн все равно видел, как они чуть подрагивали. Реакция Повешенного была самой яркой — он, в отличие от Одри и Форс, своими глазами видел, что стало с Килангосом, и теперь справедливо опасался того, кто все это и сделал. Впрочем, это лишь внешние признаки его нервозности, Клейн боялся даже представить, о чем думал Элджер. — Я хотел бы узнать больше об истории и фракциях Нуминозного Епископата, а также об Империи Балам, в качестве оплаты могу оказать помощь в ваших делах и поделиться своими знаниями. «Нуминозный Епископат?» — повторил про себя Клейн, его щупальца лениво задвигались под плотным покровом тумана. — «Эта просьба не лишена смысла. Пока что память мистера Азика восстановилась совсем немного, а Нуминозный Епископат так или иначе связан с ним, так что это даже полезно… С Империей Балам все и вовсе очевидно». — Я постараюсь помочь, мистер Смерть, — улыбнулась Одри. — И я поищу интересующую вас информацию, — сглотнув, ответил Элджер. Он до сих пор старался лишний раз не смотреть на Азика, из-за чего всю встречу просидел прямо. Форс вздохнула и промолчала — на нынешнем уровне она ничем не могла помочь, да и действительно важную информацию ей было попросту негде добыть. Деррик, запертый в Забытой Богами Земле, тоже ничего не мог поделать, однако мистер Смерть повернул к нему голову и произнес: — Мистер Солнце, вы можете поделиться историей и мифами своей родины. — Хорошо! После этого встреча подошла к концу, и Клейн отпустил всех, оставил лишь мистера Азика и Мира. Марионетка под заинтересованным взглядом его бывшего учителя растворилась в серо-белом тумане, и Клейн развеял вуаль сокрытия, щупальцем потрепал по голове заснувшую Жуюэ, которая в этот раз вела себя совершенно спокойно и не отходила от него ни на шаг. Одри несколько раз с отчетливой тоской поглядывала на гончую Фулгрима, но не звала ее. — И как вам первое собрание Клуба Таро? — спросил Клейн. — Необычно, — улыбнулся Азик и окинул взглядом окружающее пространство, — твоя тайная организация отличается от других, вряд ли кто-то может похвастаться тем, что посещает собрания в божественном царстве. Клейн кашлянул и задействовал свои способности Клоуна, чтобы удержать на лице расслабленное выражение. Это немного смущало, пусть он и понимал, что Азик был совершенно прав — именно этим Клуб Таро и отличался от прочих тайных организаций, поэтому его участников невозможно было бы вычислить в реальном мире. — Я изучил Ползучий Голод и с его помощью восстановил некоторые воспоминания, как ты и говорил, — вздохнул вдруг мистер Азик, — после возвращения я отправлю его тебе. — Хорошо, я буду ждать. — И еще… Посланник, который доставляет письма от тебя, стал невероятно послушным и тихим, и он тебя боится. Что случилось между вами? «Э-э-э-э… Если бы я знал… Я же ничего ему не делал. Что это с ним?» — удивился Клейн, переплел пальцы в замок и предположил: — Возможно, дело в том, что в будущем я стану владыкой духовного мира? Другого объяснения у меня нет, честное слово, мистер Азик, я не запугивал вашего посланника, он мне даже нравится. — Хорошо, я передам ему твои слова, — рассмеялся Азик. Они распрощались, и Клейн отправил бывшего учителя обратно, погладил Жуюэ по пушистым ушам и тоже вернулся в свое физическое тело, развеял стену духовности и приблизился к приоткрытому окну. Солнце освещало крыши домов, по небу неторопливо плыли редкие облака, где-то поблизости смеялись дети. Клейн прислонился плечом к оконной раме и прикрыл глаза умиротворенно. Завтра ему предстояло продвинуться до Безликого. Клейн выдохнул и потер переносицу. Обостренная интуиция подсказывала, что осталось совсем немного времени, и от этого предвкушение пробегало по нервам. «Подожди еще немного, сомнительный автор, я устрою тебе потрясающее приветствие». Вторник оказался гораздо более впечатляющим, чем надеялся Клейн. Продвижение под присмотром Крестета Цезимира прошло без каких-либо проблем, а вот дальнейшие события… Его даже вечером легонько потряхивало от воспоминаний о том, что именно он сказал Леонарду и что с ним сделал. Все оставалось в рамках приличий, Клейн упорно продолжал в это верить, но он прекрасно ощущал, что балансировал на грани. Даже тот их первый поцелуй нисколько не помог ему в осознании всей глубины собственной одержимости Леонардом. Еще немного — и он точно совершит глупость еще большую, чем уже сотворил. «Богиня, я действительно… извращенец, да? Что я делаю? Почему у меня не получается контролировать все эти желания? Я же… я же так спугну его, сломаю то немногое, что у нас есть. Надо остановиться, замедлиться, нельзя торопиться, нельзя», — Клейн повторял эти слова как мантру про себя, пока получал разрешение у архидьякона Цезимира на создание с помощью Священной мутировавшей эмблемы Солнца нескольких мощных амулетов. Ближе к вечеру он в компании Крестета создал солнечные чары и вернул 3-0782 за Врата Чанис, а после отправился домой. Его мучила непонятная тревога, избавиться от которой не получалось даже с помощью гаданий над серым туманом, и Клейн постоянно все проверял по несколько раз, а на работе везде разбрасывал спички втайне от коллег. Ползучий Голод мистер Азик прислал, как и обещал, однако использовать его пока что Клейн не собирался — ему банально нечем было бы кормить после этого перчатку. Даже передача Одри гипофиза радужной саламандры и получение от Форс ста пятидесяти фунтов не успокоили его. В пятницу случилось что-то неожиданное: в психиатрической больнице один пациент потерял контроль и был вовремя остановлен находившимися поблизости потусторонними Церкви Бурь. Правда, сама больница располагалась на подведомственной Ночным Ястребам территории, поэтому сразу после происшествия их вызвали туда. Клейн вместе с Фраем приехал на карете в психиатрическую больницу, поздоровался с потусторонними из другой церкви и подошел к трупу. Он был обезображен практически до неузнаваемости, и Клейн все равно признал в нем Юджина Худа. Не давая себе и мгновения на размышления, Клейн достал все нужные предметы, быстро соорудил простенький алтарь и начал ритуал. Дух этого человека почти рассеялся, но Клейн все равно узнал, что Худ активно взаимодействовал с Ланевусом. Началось. После короткого допроса Клейн закончил ритуал и поспешил обратно в охранную компанию, где сообщил капитану о результате ритуала и изложил свои подозрения, что Ланевус не так прост. Тревога, однако, только нарастала, и Клейн с трудом засыпал даже с когитацией, потому в субботу днем он отправил всем участникам Клуба Таро сообщение, что в грядущий понедельник собрание может не состояться. И не зря. Ранним утром воскресенья капитан вошел в сон Клейна и сообщил, что Леонард ждет его в доме 62 по улице Хоуз — он нашел зацепку по делу Ланевуса. На кровати Клейн подскочил как ударенный молнией Повелителя Бурь, торопливо умылся, оделся и, не позавтракав, поспешил к Леонарду. Его дорогой поэт ожидал на улице в тени, словно прячась от прохожих, и Клейн приблизился к нему, замер на расстоянии в несколько шагов. — Скорее всего, это дом, который Ланевус снял под вымышленным именем, — произнес Леонард и первым направился внутрь. Клейн, сжимая крепко трость в руке, последовал за ним. Сердце неистово билось в грудной клетке, а разум работал на пределе возможностей, обдумывая все возможные исходы сегодняшнего дня. Внутри дома Клейн погадал на наличие тайника и быстро отыскал его, вытащил письмо — и они вместе с Леонардом тщательно изучили его. Дочитав письмо, они переглянулись и в один голос выдохнули: — Он сумасшедший? — Абсолютный безумец. Леонард поднял письмо к свету и повертел его, рассматривая со всех сторон, но никаких дополнительный улик так и не обнаружил. Клейн же прижал пальцы к ноющему виску и едва уловимо поморщился — духовная интуиция вопила изо всех сил, и игнорировать это становилось уже невозможно. — Что с тобой? — заметил его состояние Леонард, однако приближаться не стал. Губы Клейна изогнулись в горькой улыбке, он опустил ресницы и отвернулся, мысленно проклиная свою слабость и себя самого, потер лоб и сказал отстраненно: — Все в порядке, нам следует вернуться как можно скорее. В любой другой ситуации, когда духовная интуиция так откровенно сообщала о грядущей опасности, Клейн послушался бы и сбежал, однако этот раз отличался, он никак не мог исчезнуть, ему нужно было столкнуться с этой самой опасностью и уничтожить ее, пока не произошла катастрофа. Они опоздали на несколько минут. Когда Клейн и Леонард зашли в приемную охранной компании, Мегос уже сидела на диване и рассеянно осматривалась. Клейн тут же натянул добродушную улыбку и участливо поинтересовался у девушки: — Что привело вас в охранную компанию, мисс Мегос? Вы хотите оставить нам поручение? Она вскинула голову и взглянула на него, поглаживая тем временем ладонью свой округлый живот. — Не знаю, — отозвалась она, — мне просто вдруг захотелось прийти сюда. Леонард рядом задрожал от ужаса, его лицо побледнело и сравнялось по цвету со свежевыпавшим снегом; Клейн взглядом указал ему на перегородку, за которой скрывалась дверь в кабинет капитана, а сам обратился к Мегос: — Вам кофе, чай или воду? — Теплую воду, пожалуйста, — она накрутила на палец золотистый локон, — внезапно мне захотелось поговорить с вами о Ланевусе. Мне кажется, вы многое знаете. — Кто вам это сказал? — натянуто улыбнулся Леонард и подошел к перегородке. — Мой ребенок! Он многое знает, он очень умный! — Действительно умный малыш, — покивал Клейн и приблизился к Розанне, наклонился и прошептал почти неслышно: — немедленно уходи и предупреди остальных. Розанна собрала свои вещи и выскользнула из помещения, Клейн взглянул на Леонарда и одними губами проговорил: «Не дай капитану использовать Прах Святой Селены». Леонард отрывисто кивнул и скрылся за перегородкой, а Клейн налил в чашку воды и вернулся к Мегос, поставил на стол перед ней чашку и сел напротив, принял расслабленную позу. — Выпейте воды, мисс Мегос, сегодня на улице жарко, вы должны заботиться о себе и ребенке, — произнес он. Девушка послушно взяла чашку в руки и сделала небольшой глоток, потом второй и третий, поставила чашку обратно и посмотрела на него с надеждой. — Вы что-нибудь знаете о Ланевусе? — Совсем немного, мне очень жаль. Мы сами разыскиваем его, однако пока что нет никаких следов, которые указывали бы на его текущее местоположение. Клейн выглядел со стороны так, словно его ничто не беспокоило, в то время как на самом деле он был безумно напряжен и следил за своими словами, чтобы не спровоцировать Мегос и ее ребенка раньше времени. Глаза девушки то и дело становились пустыми, она уже начала бездумно перебирать свои волосы, и Клейн вздохнул с сожалением. — Сегодня мы нашли письмо, оставленное Ланевусом. Как только он закончил говорить, Мегос сосредоточилась на нем, ее рука замерла в волосах, длинные пряди оказались накручены на хрупкие бледные пальцы. — Правда? Скажите, что он написал? — Он решил сыграть с нами в игру, но каких-либо подсказок не оставил, — Клейн покачал головой сокрушенно. — Как вы думаете, что Ланевус мог бы сделать? Мегос задумалась и вновь начала рукой прочесывать свои волосы, ее пальцы сжимались все сильнее и в итоге вырвали первый клок длинных волос. Клейн проследил за его падением на пол с равнодушием и никак не показал своего смущения ее поведением. — Я… я не могу придумать, — рассеянно пробормотала Мегос, ее голос на середине фразы дрогнул и будто сломался, стал звучать ниже, — я… не получается… игра? Во что стал бы играть… Ланевус… я не знаю? С мучительным стоном она вырвала еще несколько клоков и обхватила лицо ладонями, повела ими ниже — и следом за движением ее рук начала отслаиваться кожа, открывая под собой окровавленную плоть. — Ах, что-то мне нехорошо… — Выпейте еще воды, вы устали — вы ведь проделали такой путь, — Клейн по-прежнему сохранял видимое спокойствие, пока не услышал, как вернулись капитан с Леонардом, — прошу прощения, мне нужно отойти на минутку. — Ко-конечно… Клейн поднялся с дивана и зашел за перегородку, встретил напряженный взгляд капитана и сообщил: — Времени мало, она вот-вот мутирует. Данн кивнул и посмотрел на сидящую на диване нервную Мегос, одной рукой она продолжала вырывать волосы, а второй проводила по своему лицу, на ее платье и пол падали куски кожи, лилась кровь. — Лучше всего… — начал Данн, и Мегос резко вскинула голову, ее глаза сверкнули. — Вы… я чувствую… вы хотите причинить вред моему ребенку! «Инс, мать твою, Зангвилл, ты совсем спятил?!» Они втроем бросились в разные углы приемной, Клейн свистнул и позвал: — Жуюэ! И пошатнулся, словно по его духовности проехался каток. Перед глазами на краткое мгновение потемнело, чем воспользовалась стремительно мутирующая Мегос и ударила его неестественно длинной рукой. Увернулся Клейн благодаря взвизгнувшей интуиции, и все равно его отбросило к стене и впечатало в нее. Рядом с ним появилась рычащая гончая Фулгрима, и Клейн положил ладонь ей на загривок, стиснул пальцами шерсть, не позволяя броситься в атаку. — Найди мистера Азика и приведи сюда. Жуюэ заскулила, но послушалась и нырнула в духовный мир, Клейн поднялся на ноги и уставился на огромное чудовище, в которое превратилась еще недавно симпатичная девушка. Как быстро в этот раз. Кое-кто прямо не мог дождаться их смерти. — Вы хотите убить моего ребенка! — завопила Мегос. Этот крик больно ударил по Ночным Ястребам, Леонард поморщился, из его рта и носа потекла кровь, капитан зашатался, но устоял на ногах, из его ушей тоже хлынула кровь. У Клейна был богатый опыт сопротивления подобным звукам, однако его тело, не привыкшее к такому, задрожало, на губы закапало что-то горячее. Капитан приложил руку к виску и закрыл глаза, и Мегос вдруг стала намного медленнее, она сонно заморгала, и Леонард воспользовался запечатанным артефактом, наставил на нее левую руку, резко сжал пальцы и повернул запястье, а Клейн вытащил из кармана брюк золотую пластинку чар Солнечного Пламени, вложил в нее часть своей духовности и швырнул в Мегос, выдохнув на древнем гермесе: — Свет! Приемная озарилась ослепительно ярким золотым светом, будто здесь взошло солнце, Клейн зажмурился и отсчитал несколько секунд, прежде чем открыл глаза. Мегос, державшаяся за края образовавшейся в потолке дыры, издала нечленораздельный звук и прыгнула прямо на Клейна, вытянув свои длинные тонкие руки с острой костяной косой. Со свистом воздуха коса разрезала Клейна пополам, и на его месте распалась на клочки бумажная фигурка, а сам он вышел из пламени в другом месте. Мегос сильно пострадала от амулета, ее кожа обгорела дочерна, одной ноги не было, от лица ничего не осталось, лишь на месте глаз горели два огонька, а подобие рта растягивалось в крике, обнажая острые зубы. Она открыла рот шире, но никакого слова так и не произнесла, и Клейн мысленно похвалил Леонарда и Паллеза — если бы те не украли ее способность проклинать, все было бы гораздо хуже. Мегос разъярилась и издала пробирающий до души крик, из-за чего у Ночных Ястребов вновь потекла кровь из ушей и носов. Она бросилась на стоявшего к ней ближе всех Данна, замахнулась косой, и тогда Леонард использовал украденную способность и прохрипел: — Замри. Мегос остановилась посреди приемной, огоньки вместо ее глаз запылали еще ярче, колени задрожали, а спина странным образом выгнулась, выставляя напоказ огромный живот. Данн шагнул вперед, из-за его спины показались темные, похожие на щупальца Конечности Кошмара, они связали Мегос и прижали ее к полу. Из-за воздействия собственной способности она почти не могла сопротивляться, только безостановочно кричала. У Клейна от этих визгов трещала голова, мысли спотыкались друг об друга, и ему приходилось целиком и полностью полагаться на свой опыт и духовную интуицию. — Подчинись! — выкрикнул Леонард. Мутировавшая Мегос выгнулась еще сильнее, прижимаясь к полу, что-то внутри нее пронзительно хрустнуло, и Клейн влил чуть ли не всю оставшуюся духовность в тонкую золотую пластинку с выгравированными на ней мистическими узорами, бросил ее в кричащую Мегос и просипел: — Свет! Амулет срезонировал с пробивающимся сквозь дыру в потолке солнечным светом, разрушенную приемную обдало обжигающим жаром, и над Мегос расцвело миниатюрное солнце, укутанное языками пламени. Оно моментально увеличилось в размере, поглотив собой изуродованную фигуру женщины вместе с ее ребенком, и грянул взрыв. Стены охранной компании затряслись, на пол с громким стуком попадали куски потолка, а Ночных Ястребов раскидало по комнате. Клейн практически ничего не слышал из-за гула в ушах и остаточного звона — то ли от самого взрыва, то ли еще от чего, и все же он кое-как приподнялся на трясущихся руках и обвел взглядом приемную. Данн лежал рядом с рабочим местом Розанны, его бледное лицо было испачкано кровью, под спиной собиралась небольшая багровая лужица, однако грудная клетка поднималась и опускалась. «Капитан жив», — с облегчением подумал Клейн и тут же отыскал Леонарда. Его дорогой поэт обнаружился под лишившемся стекла окном, он опирался спиной о стену и стискивал ладонями свою голову. Из его ушей продолжала медленно стекать кровь, сам он выглядел очень уставшим и чересчур бледным, Клейн слабо поморщился и сел на горячем полу. На том месте, где еще совсем недавно была Мегос, ничего не было, кроме расплавленного пола и обгоревшего обрывка пуповины. Клейн, держась за стену, поднялся на ноги и замер. Работавшая на износ духовная интуиция вдруг резко замолчала, словно он очутился в самом безопасном месте на свете. Из последних сил Клейн развернулся и поплелся в ближайшую комнату — кабинет капитана, слабыми руками достал все нужное для ритуала призыва самого себя и провел его. В разрушенную приемную через входную дверь зашел Инс Зангвилл. На его лице, похожем на классическую скульптуру, блуждала довольная улыбка, в одной руке он держал обычное с виду перо, а во второй раскрытую записную книжку. Он окинул взглядом ослабленных и чудом выживших Ночных Ястребов и цокнул, когда не обнаружил Праха Святой Селены. Капитан завозился и приоткрыл глаза, в его поле зрения оказался Инс Зангвилл, и Данн с трудом сел, даже не поморщился, когда из ран на спине потоком хлынула кровь. Цвета окружающего пространства вдруг стали ярче и сочнее в несколько раз, Инс Зангвилл молниеносно обернулся — и на него бросилась оскалившая клыки Жуюэ. Азик, вышедший следом, быстро огляделся и впился темным взглядом в предателя Церкви Вечной Ночи, вся привычная доброта и нежность растворились на дне его радужек. 0-08 вылетело из руки Зангвилла и начало писать в отброшенной записной книжке. [Гончая Фулгрима несерьезно ранила Инса Зангвилла и вместо этого заинтересовалась пуповиной, оставшейся от отродья злого бога. Это разумно — подобные существа умны, но их разум далек от человеческого]. Жуюэ вынула клыки из руки Зангвилла и повернулась к обрывку пуповины, подошла бесшумно и принюхалась. Бывший архиепископ дернулся было к своему запечатанному артефакту, однако Азик посмотрел на него холодно, и Инс задрожал, непроизвольно опустился на колени, по его вмиг побледневшему лицу покатились капельки пота. [Азик Эггерс восстановил часть воспоминаний, однако путешествие по духовому миру утомило его, и он не смог воздействовать на Инса Зангвилла дольше нескольких секунд]. Вскоре Зангвилл обрел контроль над своим телом и потянулся рукой к перу, схватил 0-08 и яростно записал в записной книжке: [Проходящее мимо существо из духовного мира заинтересовалось происходящим и решило атаковать Азика Эггерса, посчитав его опасным для себя]. Мир снова обрел невиданные краски, из сгустившегося воздуха высунулась уродливая рука с сотней глаз, прикрепленная к извивающемуся телу, только Азика она так и не коснулась — длинные тонкие когти замерли рядом с ним, а после существо сбежало. 0-08 ожило в руках Зангвилла и застрочило: [Невероятно! Могущественное существо испугалось Азика Эггерса по неизвестной причине и убежало прочь! Прекрасный план Инса Зангвилла не сработал!] Инс выругался сквозь стиснутые зубы и бросил злой взгляд на обнюхивающую пуповину гончую, его пальцы стиснули своевольное перо. [Гончая Фулгрима решила съесть пуповину дитя злого бога, из-за чего мутировала и начала буйствовать]. Жуюэ открыла пасть и потянулась вперед, когда на ее затылок легла бледная рука. Гончая замерла мгновенно, и явившийся Клейн устало приказал: — Возвращайся. Поджав хвост, Жуюэ прыгнула в духовный мир и скрылась в нем, а Клейн перевел взгляд на изумленного Инса Зангвилла. 0-08 в его пальцах задрожало как сумасшедшее и начало писать: [Он явился! С Его появлением духовный мир оказался для Инса Зангвилла закрыт, Азик Эггерс восстановился достаточно, и Инс Зангвилл оказался в опасности. Это разумно…] Бывший архиепископ не позволил перу закончить предложение, яростно зачеркнул последние несколько строчек и начал писать что-то свое. Именно в этот момент мистер Азик прищурился, его глаза сфокусировались на Зангвилле — и тот затрясся, уперся ладонью в пол, на котором тут же стали проявляться очертания древней двери. Клейн навел палец на предателя церкви и изобразил звук выстрела, воздушная пуля с невероятной скоростью рванула к нему, однако Инс с помощью 0-08 сумел уклониться в последнюю секунду. Дверь окончательно сформировалась и с пронзительным скрипом отворилась, в воздух взмыли окровавленные руки без кожи вперемешку со склизкими щупальцами и иссиня-черными лозами с детскими лицами. Азик бросил на дверь тяжелый взгляд — и та медленно затворилась обратно и исчезла, словно ее никогда не было. Зангвилл за это время успел отползти подальше, уворачиваясь от воздушных пуль Клейна с завидным везением. 0-08 продолжал защищать своего хозяина, хотя и не отказывался организовывать ему некоторые препятствия, из-за одного такого подарка Инс от последней пули увернуться не смог и взвыл от боли, едва его бедро прострелили насквозь. Мистер Азик шагнул ближе к нему, его черные глаза стали глубже и холоднее, безразличнее, Клейн же прижал ладонь к виску и сощурился, отыскал взглядом нити духовного тела Зангвилла и крепко сжал их. Бывший архиепископ застыл моментально, его глаза в ужасе расширились, 0-08 встрепенулось. [Клейн Моретти обладает удивительными силами в Своем духовном теле, однако духовности после сражения с Мегос и отродьем злого бога у Него почти не осталось. Это разумно — Он потусторонний последовательности 6, тяжелый бой истощил Его. Клейн Моретти обрел начальный контроль над нитями духовного тела Инса Зангвилла, но совсем скоро не выдержал напряжения и отпустил их]. Клейн с исказившимся от резкой боли лицом был вынужден отпустить нити духовного тела, однако мистер Азик не упустил тот самый момент, когда 0-08 было занято Клейном, и сократил оставшееся между собой и Зангвиллом расстояние, перехватил его взгляд. В черных глазах Азика словно вспыхнули и тут же умерли звезды, почти осязаемая тьма сгустилась в них, и Инс Зангвилл, глядя прямо в его зрачки, сам не заметил, как потерял контроль над своей жизнью. 0-08 попыталось еще что-то написать, но юркое щупальце Клейна схватило его и не позволило этого, и Клейн с легкой улыбкой проследил за тем, как Инс Зангвилл медленно умер под пристальным взглядом бывшего Консула Смерти. Как только сердцебиение Зангвилла навсегда затихло, Азик моргнул и с беспокойством посмотрел на Клейна. — Тебе лучше вернуться, твое тело может не выдержать такой нагрузки. — Знаю, — улыбнулся Клейн утомленно и передал 0-08 ему, а сам оборвал призыв. Он вернулся в свое физическое тело и покачнулся, перед глазами было темно, по губам струилась горячая кровь, но сейчас не время для отдыха. Едва ли не на ощупь Клейн выбрался из кабинета капитана, добрался до приемной и чуть кивнул Азику. Голова словно раскалывалась на части изнутри, поэтому совершать резкие действия он остерегался. Осторожно опустившись на пол, Клейн достал необходимые для ритуала жертвоприношения предметы, зажег свечи, капнул в пляшущие огоньки нужное эфирное масло, посыпал травяной порошок и нараспев произнес почетное имя Богини Вечной Ночи. — Я приношу в жертву этот запечатанный артефакт, прошу, прими его в Свое царство. Пламя двух свечей раздулось и переплелось, сформировало призрачную темную дверь, она бесшумно открылась, выпустив сильный ветер, подхвативший 0-08 и втянувший его внутрь. После этого дверь рассеялась в воздухе, а Клейн завершил ритуал и выдохнул протяжно. — Клейн? — позвал его капитан. Он поднял голову и улыбнулся бледному Данну, подмигнул и сказал: — Мы спасли Тинген, капитан. В голове что-то щелкнуло, перед глазами все окончательно помутнело и расплылось, черная дымка затопила весь окружающий мир, и Клейн рухнул на пол без сознания.
