Революционный принц

Сердце замерло, будто пропустило удар, лицо матери выглядело в сущности огорченным. Принц виновато опустил взгляд, усаживаясь рядом. Дилан, оставшись в роскошном кресле, подперев голову, начал наблюдать за семейной драмой. Пытался убрать с лица все возможные эмоции. Особенно не желал обращать внимание на одну из них: беспокойство за состояние Лололошки, сидящее где-то в глубине; юноша не хотел признаваться себе в существовании подобного. Обычно был черств. — Не было другого выбора. — Почти шёпотом произнес, выдавливая слова из груди.  В действительности считал, что особой вариативности не существовало. Будущий король был уверен, что поступил верно. — Не смейте сваливать на это своё нетерпение и эгоизм. Вы несете полную ерунду, хотелось бы обсудить всё произошедшее вместе с вами двумя, да такие фразы! — Выпалила обжигающие слова, ранящие не хуже всякого ножа. — Я разочарована в Вас, Лололошка. — Понеслась к выходу, в ней можно было различить злобу. После подобных слов желание резко отказаться от долга матери возросло. Но у порожка приостановилась в попытках унять всплеск совершенно несуразных эмоций. — Мам? — Вскочил вслед, выглядел растерянным. Она была первым близким человеком в его жизни. Была тем, кто воспитывал в юноше добро, честность, миролюбие и любовь к свободе. А сейчас с того осталась лишь тяга к независимости. Он же всё разрушил в себе сам. — Слуги подойдут и обозначат дату свадьбы. Лично сообщу о смерти мужа. Вы добились того, чего так желали. — Головы вслед не обернула. Вмиг остановилась, поняла, насколько те слова болезненны для её сына. Она не смела быть столь отвратительно эгоистичной, поэтому на скорую руку приняла решение смягчить свои слова. — Удачи, Лололошка. Я всё еще Ваша мать. Пусть и моя любовь пылает не столь сильным огнем. — Только край платья скрылся за дверцей, как ранее поднятые руки парня без сил опустились, а его вид казался слишком растерянным. — Вы как? — Поднялся с удобного кресла лишь после того, как увидел столь опустошенного принца, волнуясь, подошел сзади, и перед глазами предстало мучительно болезненное выражение лица: веки опущены, и вот-вот проступит слеза, тонкие губы легонько приоткрыты. — Что же с Вами? — Неосознанно ухватывает его за руку, не отдавая себе отчета в действиях. Тянет потерянного юношу за собой, уводя в свою комнату, подальше от трупа. Казалось, так проявляет еле заметную заботу. Только створка закрывается, его тут же уводят к постели, где Дилан, особо не размышляя, тянет руку к волосам принца, а после укладывает его голову к себе на плечо. В ответ тот лишь трется лицом о новую, приятную ткань, а сердце замирает. Это утешение, необходимое будущему королю, которое предоставляет ему Дилан. Пусть и где-то в глубине души это ощущалось неверным, но на подобные предчувствия никто не посмел обратить внимания. В нынешний момент погрузились в состояние беспамятства, надобно было время для упокоения. Лишь через прошедшие пять минут один из парней опомнился от забвения, вызванного эмоциями. Когда сознание вернулось, понял, что совершил нечто бездумное. В груди проснулась тревога. Неужто его действия больше не подвластны контролю? Второй же, устроившись на господине, так не протестовал. Желание быть с кем-то по-настоящему близким терзало его сознание много лет. Да любой уходил прочь из-за его отца. Только оттого сам не отвергал вообще никогда и никого, не было жажды этого. Лицо его было хмурым, а принц дрожал. В голове, помимо неожиданной близости, крутились воспоминания разговора, доставившего самые мерзкие чувства, желание очиститься от них торжествовало. Тишь между ними казалась давящей или успокаивающей? Оба до конца того не понимали. Осознавали, что делают что-то неправильно, но менять ничего спешили. Пусть и эта ошибка лезла наружу, как бы её ни подавляли. Дилан не хотел позволять проявляться этому бреду, но навязчивое, крутящееся в голове желание пожирало его. Без спешки уложил ладонь на руку будущего короля. Поймали томный взгляд друг друга, отвести его не представлялось возможным. Один вглядывался в каштановые волосы и темные глаза, будто бы изучая их заново. Второй также познавал вблизи тускло-голубые очи и спешно уложенные брюнетовые волосы. Чувствовалось странное сердцебиение, непривычное для обычного положения дел. Пальцы одного из юношей были по-странному холодными, у принца же те были достаточно горячими, перебивали морозец. Фаланги руки прошлись между чужими, составляя своеобразное плетение. А глазницы на фоне заката блестели у одного от слез, но у обоих в один миг от чего-то ещё. Чего-то непонятного и несуразного. Чего-то искаженного. Дилан отвел глаза, испугавшись такой близости, но руку не сдвинул, и даже начал что-то почти невнятно бормотать. — Да, знаю, говорить что-то на подобии «не такая уж это волнительная ситуация, того беспокойства не стоит» будет банально нечестно по отношению к Вашим чувствам. — Голова резко потяжелела, и тот нагнулся, прикрывая ладонью лицо. Такое начало даже для него показалось лишенным смысла. — Я ужасно плох в мотивационных речах. — Из груди вырвался воздух, и юноша услышал, как по соседству решили что-то пробормотать, но Дилан оказался быстрее. — Нет-нет, помолчите, понаблюдайте за моими попытками оказать помощь. — Мельком поднял взгляд, впоследствии сместивши его обратно. Ибо та надежда и не мнимая доброта чувствовалась даже сейчас. Даже тогда, когда Лололошка оказался смертоубийцей. Даже тогда, когда его сердце били на кусочки. — Всё ещё может наладиться; мать вернется к вам, правление окажется трудным, но Вы сильный, уверенность в том, что справитесь с этим, поглощает меня, женитесь, в конце концов. — Неосознанно дернул губой в знак отвращения, но старался того не показать. Понимание своих чувств ускользало, будто песок сквозь пальцы, и не мог объяснить такой жест даже самому себе, что уж там было глаголать про юношу, сидящего рядом. — Обретете прекрасных детишек, воспитаете их так, как стоило воспитывать Вас. Осуществите мечты миллионов людей. — Говорил отвлеченно, не вписывая себя в эти планы. Вероятно, то было попытками отвлечь парня от сущности реальности. — Не желаю женитьбы на ней. — Сквозь зубы процедил. Ощущение, будто бы всё происходит не так, как надо было. Словно частично юноша начинает жить не своей жизнью. Он не любит ту девушку и, вероятно, не проникнется столь трепетными чувствами к ней никогда в своей жизни. Сейчас казалось, что совсем рядом есть тот, кто смог бы полностью понять Лололошку, быть рядом с ним. И этот кто-то прямо сейчас сжимал его пальцы. Смятение, проявившееся на лице, не заметить было невозможно, но Дилан его осознанно проигнорировал. Но, вероятно, подсознание шептало о правде, которую парень так усидчиво старался избегать, даже не размышляя на досуге о своей чувственной натуре. — Но Вы не сможете править! Совершеннолетними считаются лишь после свадьбы. — Юноша точно знал, чего жаждет Лололошка: помощи окружающим, установления порядков. Оттого и сам настаивал на свадьбе. Ибо без этого правления не выйдет. — В том и проблема. — Но Вы должны… — С разочарованием пробормотал и глянул на чужое лицо пустыми глазами. Смерть отца улучшила бы состояние страны, но не жизнь её правителя. — Но я должен. — Твердо перебил, прерывая порывы отчаяния. Резко перевел тему, пытаясь уйти от своих ранних размышлений и реальности, проблем с матерью. Уйти в будущее было лучшей идеей. И её он подхватил от Дилана. — А Вы как жить будете? Неужто не найдете девушку, желающую выйти за Вас? — Я не думал о подобном. — Замер, пытаясь вспомнить, когда вообще в последний раз смотрел хоть на кого-то с любовью. — Да и девчушек отчего-то как жен не видел. — В панике забегал глазами. Невзирая на то, что юноша был нелюдим, не воспринимал хоть одну девчушку как будущую союзницу жизни. В обычный момент подобная мелочь его бы не волновала, но после столь глупых прикосновений и мыслей в сторону его новообретенного друга? Тот уже начинал переживать. — Мне нужно отойти. Резко поднялся, разрывая все возможные контакты, уходя в свои покои и оставляя ошеломленного Лололошку в своей комнате. Осознание чего-то неправильного жаждало ворваться в жизнь, и остановить это было почти невозможно. Он не должен был ощущать такого. Ни один мужчина в его жизни никогда не строил подобных отношений со своим другом. Причудилось, что с такой нежностью и трепетностью было обязательным смотреть на какую-то из девчушек, но не на принца. Необходимо было остановить это всё так резко, насколько то было вообще возможно. У юноши должна быть женушка, и он обязан смотреть на неё так, как сейчас смотрит на Лололошку. Было необходимостью найти объект его интереса и перестать лезть в объятия с парнем. То можно было сотворить с девушкой, но никак не с мужчиной. Нельзя было чувствовать к нему то же, что и к женщинам ощущают обычные, адекватные мужчины.