Вакханалия

      Идея отпраздновать их первое совместное предумышленное убийство принадлежала Ганнибалу, однако именно Уиллу он предоставил честь решить, как это будет происходить. Выбор его пал на сытное рагу, которое Ганнибал незамедлительно представил как blanquette de veau, хотя Уилл едва ли не умолял его подать хоть одно блюдо без пафосного вступительного монолога. Роль телячьей лопатки блестяще исполнило плечо работорговца, которого Уилл самолично выпотрошил и разделал. А ещё он настоял на том, что сам приготовит десерт. Испечь клафути оказалось довольно легко, хоть он и выглядел не настолько роскошно, каким мог бы получиться у Ганнибала. Они наслаждались ужином под аккомпанемент неизвестных Уиллу оперных арий и грустные взгляды собак, с высунутыми языками сидящих у порога столовой.              Тарелки давно опустели, а за окнами начали стрекотать сверчки, когда Уилл заговорчески прошептал:              — Всегда хотел посмотреть на тебя пьяного.              И Ганнибал тут же отставил в сторону свой недопитый бокал вина, открыв бутылку виски.              Идею проверить, насколько он уже успел опьянеть, также подал Ганнибал, поэтому между своими рассказами о коне Александра Македонского и попытками научить Уилла играть на клавесине, он попросил его читать ему отрывки из «Божественной комедии». И когда Ганнибал больше не смог без запинки продолжить с того места, на котором остановился Уилл, он тихонечко рассмеялся и пробормотал:              — Похоже, я в стельку пьян.              Уилл торжественно водрузил пустой стакан на стол и расплылся в улыбке:              — Похоже на то.              Действительно опьянев, Ганнибал без умолку болтал обо всём и ни о чём, расхаживая по комнате, и постоянно норовил дотронуться до Уилла гораздо более открыто, чем оба они привыкли. Он протянул руку Уиллу, сидевшему в шикарном, обитом плюшем кресле, которое Ганнибал поставил в их гостиной специально для него.              Уилл вложил свою ладонь в ладонь Ганнибала, и тот поднял его с места. Оказавшись лицом к лицу с широко улыбавшимся Ганнибалом, от которого за милю несло виски, он сказал:              — Никогда прежде не видел, чтобы ты так улыбался. Это слегка сбивает с толку.              — Просто я уже очень давно не был так счастлив, — признался Ганнибал, и, прежде чем Уилл успел что-то возразить, он положил руку ему на плечо и притянул к себе. Не выпуская ладони Уилла из своей, он вытянул их руки вместе. — Я обязан научить тебя вальсировать.              — Танцор из меня паршивый, — запаниковал было Уилл, но они уже начали двигаться. Он посмотрел вниз, стараясь уловить лёгкие, выверенные движения ног Ганнибала.              — Чтобы вести, нужна уверенность.              — А обязательно мне вести?              — Побалуй же меня, — попросил Ганнибал, и Уилл не смог отказать. На первый взгляд, движения не отличались особой сложностью, но иногда Уилл всё же сбивался с ритма. — Танцуешь ты определённо лучше, чем играешь.              — Ума не приложу, с чего ты решил, будто я знаю что-то, кроме гамм, — пожал плечами Уилл, уставившись себе под ноги, когда Ганнибал внезапно изменил направление движения, начав исполнять совершенно новые па. — Сжалься уже надо мной.              — В Вирджинии у тебя было пианино.              — И оно досталось мне вместе с домом, — с каждым шагом они двигались всё быстрее и плавнее, и в какой-то момент Уиллу показалось, что они и вовсе парят. — Почему у меня ощущение, будто теперь я должен наклонить тебя назад с прогибом?              Ганнибал вновь рассмеялся:              — Можешь попытаться.              Уилл подхватил его смех, но рисковать не стал. Пальцы его лишь крепче сжали талию Ганнибала.              — Поверить не могу, что ты надел сегодня костюм.              — Мы ведь празднуем, а я бы не стал праздновать, не одевшись подобающе.              — Ты не обязан, — увидев переменившееся выражение лица Ганнибала, Уилл поспешно добавил: — Не когда мы с тобой наедине.              Внезапно Ганнибал остановился, и Уилл чуть не споткнулся об его ноги, но вовремя за него ухватился. Рука Ганнибала скользнула по его рубашке, пока не коснулась затылка.              Уилл продолжал держать Ганнибала за руку и талию. Тревога комом подступила к горлу, стоило только задуматься, чем может закончиться этот момент.              — Ганнибал?..              Губы Ганнибала были влажными и тёплыми на его губах, слюна и виски оставили после себя чувственные отпечатки. Уилл едва успел осознать поцелуй, а Ганнибал уже отстранился, расцепив их руки. Обхватив голову Уилла, он слегка наклонил её набок, с нежностью прижимаясь губами к щеке, подбородку и прямо под ухом. Он выдохнул в волосы Уилла и произнёс:              — Если бы я только мог съесть тебя, и ты бы всё равно остался здесь со мной.              Уилл чувствовал себя не в своей тарелке. Привязанность Ганнибала не стала для него неожиданностью, но, вместе с тем, он понятия не имел, как реагировать.              — Так вот, значит, в чём дело?              Ганнибал поцеловал его в шею.              — Такова моя вакханалия. Кровь, музыка, вино и ты.              Уилла так и подмывало ляпнуть, что это какая-то больно уж скромная вакханалия — музыка закончилась с час назад, кровь они до этого отмывали почти сутки и оба вполне могли бы напиться куда сильнее, чем сейчас, да даже собаки и те потеряли всяческий интерес к происходящему и давно дрыхли без задних ног. Но он промолчал.              — Будь на твоём месте кто-то другой, я бы уже давно затащил тебя в кровать. Но разве я могу так коварно тобой воспользоваться?              — Конечно же, нет, — солгал Ганнибал, и голос его отозвался эхом у Уилла в груди. — Но если бы ты всё же решил мною воспользоваться, я бы не стал возражать.              Уилл наклонил голову, прижавшись щекой к его щеке. Щетина Ганнибала цеплялась за его бороду, когда он повернулся в погоне за призрачным поцелуем. Ганнибал покорно выдохнул ему в губы.              — Можешь делать со мной, что захочешь, — слова Ганнибала упали Уиллу прямо в рот, словно были его собственными. — Стань Вакхом. Возьми то, что принадлежит тебе по праву.              Уилл развернул Ганнибала и, усадив его в кресло, опустился перед ним на колени.              — В следующий раз устроим настоящую вакханалию. Приготовишь для нас что-нибудь красное и кровавое, и мы будем голыми купаться в вине. И, если захочешь, потрахаемся под твою любимую арию.              Глаза Ганнибала заблестели.              — Да, — прошипел он, вероятно, больше из-за руки Уилла, обхватившей его член. Он кончил Уиллу на лицо, а потом слизал сперму с его ладони, словно сладчайшую амброзию. — Но так, — сказал он тихо и сонно, — тоже неплохо.