Паль

Я видел прохожих, бегущих по коже и просто шагающих вдаль, впускал в свое сердце и жил у похожих, менял свои крылья на сталь. Казался всем разным как небо в ненастье — жестоким, порочным, святым. Я был чьим-то счастьем и чьим-то проклятьем, как, впрочем, бываешь и ты...

@Deacon

      «Всё-таки я не люблю уников. Это всегда какой-то кринж для меня. Вот последний мой секс. Ебёмся, значит, отлично ебёмся. Я уже два раза кончил и стал подумывать о том, чтоб сворачиваться, а тут этот мне такой выдаёт: «А теперь давай ты меня». Я чуть хуем не поперхнулся! И всё прям упало. Делать мне нечего, да? В каком месте вообще можно заподозрить во мне даже в шутку, блядь, акта?! Во мне!!! Ну рил, серьёзно, чел, ты о чём вообще думал? Чисто по фану, я прикинул, что если бы даже и согласился, то у этого бугая с перекачанной жопой, я бы до его дырки своим стручком добирался долго-долго и смог бы войти разве что на полголовки. В общем, я поржал, предложил ему трахнуть себя самого и свалил. Так что, котятки, делайте тест на версов до ебли, а то рискуете попасть в неловкое положение». Фил читал уже двенадцатый пост Пали на его канале. И, надо сказать, канал ему нравился. Он был откровенный и остроумный, не пошлый — платного порно контента не было вообще, но была, кстати, по меркам тг, довольно дорогая подписка. Так что, прикинув, что если даже половина подписчиков Пали системно донатят, то, по идее, тот должен и впрямь неплохо так зарабатывать на этом всём. Не купаться, конечно, в деньгах, но вполне достойно существовать. Все его посты были в основном о сексе, иногда о музыке, какие-то треки, видосы будней, атмосферные фотки с едкими самоироничными шутками, попадались иногда рассуждения типа о жизни, но скорее тоже абстрактные и для общего вайба. В целом контент был приятный, и Фил подписался. Нашёл он канал Пали сразу же почти, как они в тот день разошлись. Паль тогда подскочил рано утром, умылся и, бросив: «Пока, дядя!», свалил. Фил ничего не имел против: он тоже не очень любил, когда секс-партнёр задерживается. Даже на завтрак. И сам никогда не задерживался, если что. Все эти вымученные разговоры такая пустая трата времени и никчёмность. Фил неделю почитывал канал Пали, листал старые фотки, читал давние посты. И Паль всё больше ему нравился. Дерзкий, неглупый, с неплохим вкусом и, судя по всему, просто обожающий секс: экспериментирует, ничего не боится и не стыдится. Фил был впечатлён. Паль — интересный. Да и внешность его не рядовая: такая бледная кожа, пламя волос, будто прозрачные, ледяные глаза в обрамлении светлых ресниц, очень худой, но изящный. И это не то, что когда-либо нравилось Филу, но в совокупности с дерзостью и с тем, как Паль отдавался ему в ту первую ночь — всё это делало его очень манящим. Как минимум для повтора. Уже более вдумчивого, не второпях. Фил хотел бы распробовать этот десерт на ножах медленно и со вкусом.       Он позвонил Пали вечером в пятницу, но тот не ответил. Позвонил, а позже и написал сообщение в субботу и в воскресенье. Ответа снова не было. Лёгкий укол разочарования. Но и только. В конце следующей недели Фил решил, что попробует ещё раз и на этом закончит попытки. Не то чтоб он был из тех, кто гоняется за парнями. Он вообще не мог вспомнить, когда получал бы отказ. И, возможно, это его и подхлестнуло немного.       В выходной он набрал номер Пали, если честно, уже без особых надежд-ожиданий, но тот вдруг ответил.       — Привет, это Фил, — поприветствовал его Филипп.       — Не помню такого, — равнодушно ответил Паль.       Укол раз.       — Две недели назад в поликлинике ты дал мне свой номер, а потом ночевал у меня.       — Да, что-то такое... — задумчиво протянул Паль.       Укол два.       — Медбрат? — уточнил он.       Укол три.       — Дирижёр, — поправил Филипп.       — А, да, точно, — выдохнул явно с усмешкою Паль. — Мне не понравилось.       Четвёртый укол, приблизительно в яйца. Фил вскинул бровь и улыбнулся.       — Тем более тогда хочу встретиться ещё раз, — смеясь сказал он. — Чтобы реабилитироваться, и чтоб теперь ты запомнил.       —Даже не знаю... — кисло ответил Паль. — А впрочем, если заедешь за мной, то вай нот.       — Где ты? — с готовностью согласился Филипп.       — Хороший вопрос, — прищелкнул языком Паль. — Бегал там, где волки срать боялись, — пошутил он. — Ща, погоди, спрошу, — послышался шорох и отдалённые голоса. — Берёзовая аллея, шестнадцать, — сказал Паль, вернувшись к телефону.       — Через два часа буду, — ответил Фил, прикидывая, что ехать ему через весь город в другой конец совершенно.       — Снизу набери, я спущусь, — и Паль повесил трубку.       «Вот же уёбище», — с довольной улыбкой подумал Филипп и, переодевшись, поехал в Мурино, через весь, мать его, город, чтобы забрать оттуда этого совершенно охреневшего рыжего мудака.       «Выебу его пополам», — думал Фил позже, простояв в пробке почти сорок минут и поплутав во дворах одинаковых многоэтажек. Наконец-то, не без помощи прохожих, найдя нужный подъезд, Фил набрал снова номер и даже скрипнул зубами, когда Паль минут десять и три пропущенных — не отвечал!       — Извини, случайно ткнул на беззвучку, — сказал тот, когда всё-таки ответил с пятой попытки Филиппа.       — Я внизу, — сухо сообщил Фил.       Паль вышел из подъезда спустя пятнадцать минут, в лёгкой куртке и небрежно замотанный в толстый шарф, узкие джинсы делали его ноги почти бесконечными.       «Классный», — поймал себя на мысли Филипп.       — О, похоже ты при бабле, — сев в машину, выдал Паль. Фил ездил на пятилетке А8.       — Не думал, что тебя такое волнует, — усмехнулся тот.       — Приехал бы ты на ведре, я бы мимо прошёл, — спокойно ответил Паль.       — Есть хочешь? — спросил Фил.       — А ты позвонил, чтоб меня покормить?  — язвил Паль.       — Нет, — выруливая на дорогу, улыбнулся Филипп. — Но могу, если надо. По пути есть хорошая Гинза.       Паль будто задумался, пошарил в кармане и достал блистер таблеток, закинул одну в рот и только после ответил:       — Лучше на месте сообразим.       — В гостях был? — спустя несколько минут молчания спросил Фил. — Я, кстати, подписался на твой канал.       — Да? — оживился Паль. — И как тебе?       — Интересно, — кивнул одобрительно Фил. — Откровенно, местами смешно, точно стильно. Фотки красивые, — скосил он взгляд на Паль. — Ты, — акцентировал он. — Ты — красивый.       — Ну одной красотой многого не добьёшься, — мудро поведал Паль тоном человека, знающего о жизни уже совсем всё, и Фил улыбнулся.       — А рассказами о трахе, значит, добьёшься?       — Как видишь, — спокойно резюмировал Паль. — Долго ещё ехать? — спросил он. — Я не помню, где ты живёшь.       — Минут тридцать ещё.       — Тогда давай молча, а то я немного устал, а ты, я так полагаю, планируешь марафон.       Фил промолчал. Такая откровенная бесцеремонность одновременно и отталкивала его, и возбуждала. Этот парень определённо был тем ещё говнюком, более того, он сел к нему в машину так запросто и точно оставив там, откуда только что вышел, тоже, вероятнее всего, любовника и наверняка такого же одноразового, как и Филипп. Вполне возможно, что Паль сейчас нашпигован чужой спермой как рождественский гусь и так же раздолблен, растрахан и утомлён, видимо, именно этим. И это всё вызывало у Фила брезгливость и крепкий стояк. Такое почти невинное, экзотическое лицо и тело распутника! Океан наслаждений.       Паль смотрел в окно, Фил иногда поглядывал на него: точёный профиль, скульптурный, и кожа будто сияла, тонкие черты лица — он был очень красив, такой нестандартной хрустальной красотой, в оболочке которой никогда не заподозришь ни яда слов, ни очевидный сатириазис. Филу хотелось его разложить как на холсте и полюбоваться, насладиться им, впитать его эту странную красоту и порочность. Долго, мучительно долго трахать его, так, чтоб он точно запомнил Филиппа, его имя и адрес, и сам захотел повторить. Фил прочёл на канале, что Паль обожает римминг, и готов был лизать его хоть всю ночь, заласкать его до эйфории, заставить кончать и кончать от языка, пальцев. О, Фил это умел! И планировал действительно марафон. Так что в Гинзу он всё же заехал и набрал с собою еды на два дня. Он не собирался отпускать этого фарфорового мудозвона как минимум сутки.       — А, точно, теперь я всё вспомнил, — задумчиво изрёк Паль, входя вслед за Филом в его квартиру. — Ты музыкант.       — Дирижёр, — снова поправил его Филипп.       — Можно в душ? — деловито спросил Паль.       — Да, будь любезен, — ехидно ухмыльнулся Филипп, ничего не имея против быть сегодня не первым у этого любвеобильного пацана, но предпочитая отсутствие чужих запахов на коже партнёра и уж тем более жидкостей в нём.       — А там у тебя что? — проходя мимо второй комнаты, которая была всегда заперта, спросил Паль.       — Там закрыто, — сухо ответил Фил. Это была комната, в которой он размещал мать, когда она иногда выходила из дурки, и он предпочитал без надобности туда не заглядывать. Там был идеальный порядок и пустота, как в гостиничном номере.       — Прячешь там затраханных мужиков, прикованных к стенам? — хохотнул Паль.       — А я смотрю, ты вообще ничего не боишься? — изогнул хищно брови Филипп.       — Ты не особо пугаешь, — томно протянул Паль и, проходя в ванную, погладил вскользь Фила слегка по ширинке, отчего у того мгновенно привстало. Ну падок был Фил на такие заигрывания, грубоватые, откровенные, но будоражащие воображение. Паль его волновал, горячил его кровь. В нём чувствовался надлом и искра одновременно.       Паль ушёл в ванную, а Фил разделся, включил лёгкую музыку, достал бутылку вина, смазку, презервативы, чтоб всё было под рукой, и стал ждать. Паль не выходил долго, так долго, что Фил устал ждать и от скуки принялся в воздухе дирижировать под трек Imagine Dragons. Незамысловатая партитура, надо сказать. Фил прикрыл глаза и медленно водил руками в такт несколько песен подряд, думая о том, что рок-музыканты — халявщики и вообще имеют слабое представление о гармонии звуков.       — Работаешь? — услышал он голос Пали и открыл глаза. Тот абсолютно нагой шёл по комнате, оставляя на ковре влажные следы босых ступней. Бледный, почти прозрачный, высокий и резкий, маленькие сосочки от холода сморщились и напряглись, чуть влажные волосы заправлены за уши, и небольшой розовый член, который Фил планировал срочно взбодрить.       — Я уже подумал, что ты там уснул, — улыбнулся Филипп и потянул к Пали руку.       — Была мысль, — ухмыльнулся тот, — но я подумал, что вполне могу выспаться и под тобой, — рассмеялся он.       — Сучишь, да? — скривил губы Филипп, от одного его наглого взгляда заводясь с пол-оборота.       — Стимулирую, — выдохнул Паль и оседлал Фила, прогнулся и запустил руку ему между ног, стал поглаживать яйца. — Удиви меня, — растянулся он в похабной улыбке.       Фил приподнялся и стал целовать его грудь, обнял и ласково заскользил пальцами по чуть влажной спине. Паль сомкнул ноги у него на пояснице, прижался, откинул голову, подставляя шею под жадные губы.       — Ты такой ласковый... — с ноткой лёгкого удивления выдохнул он, покрываясь мурашками и немного расслабляясь в руках Фила.       — Это потому, что ты такой нежный-нежный, — шептал ему Фил, водя губами по шее, и помня, что целовать в губы нельзя, он целовал Паль в лицо: щёки, глаза, волосы, гладил его тело, вжимал в себя — тонкого, хрупкого, уже согревшегося и задышавшего чаще.       — Я не нежный, — фыркнул Паль.       — Ещё какой... — проурчал ему в ухо Фил и стал укладывать на постель, осыпать его поцелуями — плечи, руки, живот, бёдра. Член Пали привстал, но Фил не взялся ласкать его, пропустил, а закинув шикарные длинные ноги себе за спину, склонился и широко провёл языком по такой же розовой, как и член, дырочке. Паль задрожал и с готовностью приподнял бёдра, и Фил стал ласкать его вход, вылизывал широко, влажно, потом самым кончиком языка, почти щекоча, потом снова вылизывал с большой амплитудой и вновь менял ритм и темп, проталкивал немного язык внутрь, чуть всасывал края плоти и вынимал и снова вылизывал. Паль стонал под ним и дрожал, сжал рукой свой член, но не дрочил, лишь слегка поглаживал иногда большим пальцем головку. Ноги его соскользнули со спины Фила, и он широко их раскинул, выгнулся в пояснице.       — Ещё, ещё... — сладко шептал он, и Фил лизал и лизал, постоянно меняя ритм и технику, добавив к ласкам руки, чуть разминал ягодицы и нежно поглаживал торс, пощипывал слегка за соски. Сам Фил был возбуждён уже до предела, но и напряжён — римминг непростое занятие и требует некоторых усилий и навыка, но Фил хотел в этот раз, как и планировал, довести Паль до экстаза своим языком. И, видимо, он более чем справлялся с этой задачей, потому что стоны Пали были всё тише, прерывистей, он весь обмяк и отдался удовольствию, тихонько поскуливал, закусив губы и прикрыв дрожащие веки, лицо его раскраснелось, а ноги покрывались мурашками, он шептал совсем почти едва слышно: — Ещё, боже, ещё, да, ещё... Офигенно... Ещё...       Фил чувствовал, что Паль на пределе, видел, как подрагивает его член, ощущал, как пульсирует под его ласками вход, и увеличил ритм, стал лизать его быстро-быстро. А потом под тихие всхлипы-стоны и крупную уже дрожь Пали вставил в него осторожно палец, погладил внутри, одновременно охаживая языком и промежность, и яйца, и Паль дрогнул, захрипел и стал кончать — сперма выстреливала из него густой струйкой, и пока она не перестала течь, Фил не переставал ласкать его пальцем внутри, добавляя остроты для финала.       Паль раскинул руки и шумно дышал. Открыл глаза и улыбнулся, облизал пересохшие губы.       — Вот теперь я тебя точно запомню, — хрипло сообщил он. — От языка я ещё не кончал. Охуенно...       Фил довольно лёг рядом, лениво подрачивая себе. Всё его тело было напряжено, и нестерпимо хотелось трахнуть эту сладкую дырку, которую он почти час ублажал, но хотелось и снять сливки победы и закрепить результат. Поэтому Фил не стал, а так хотелось, ужас как просто хотелось въехать в него, но нет, он не стал, а снова начал целовать его шею, прикусывать кожу, ласкать шелковистую рыжую голову, нежно ерошить затылок. Фил ласкал Паль так, как давно уже ни для кого не старался, дарил ему и только ему наслаждение, забыв о себе, нежил и целовал, гладил везде, снова завёл его и теперь уже не обошёл вниманием и член, взял его в рот на всю глубину, стал сосать, плотно сжимая губами и втягивая головку, играл с ней языком. Фил не был мастером орала, но член Пали, совсем небольшой, аккуратный, как розовый леденец, вызывал в нем эстетически-эротическую эйфорию и аппетит, почти голод. Сладкая дрожь, тихие всхлипы, пальцы Пали, запущенные ему в волосы, ленивый перебор прядей. Чудесный, красивый, податливый, тёплый, зовущий. Нега и страсть, нетерпение и предвкушение, нежность, огонь. Он был такой настоящий, такой абсолютно летящий в моменте, в экстазе, в руках Фила, полностью в его власти.       — Трахни меня, хочу твой член, хочу тебя, — выскользнув изо рта Фила, почти задыхаясь, попросил Паль и согнул ноги в коленях, прижал их к груди. Фил залип на пару мгновений, весь поглощённый прекрасным развратным зрелищем. Сложно было предположить, как много в нём побывало членов, даже, возможно, сегодня, но картина была лакомая, возбуждающая, сносящая напрочь.       — Фил, трахни меня, я нечасто прошу, — нетерпеливо поёрзал Паль, и Фил охотно поверил. Навряд ли этот странный, сладкий пацан действительно часто о чем-то кого-то просит, тем более выебать себя, тем более вот так — нараспашку, совсем изнывая. Скорее он берёт сам. Как тогда, в их скомканный первый раз. Берёт что захочет — собою. Приходит — уходит. Уйдя, забывает мгновенно. Потому что чем отличается, собственно, один член от другого? Особо ничем.       — Хочу тебя, хочу внутри, — продолжал просить Паль, и Фил, быстро надев резинку, бережно, обильно смазал Паль и вошёл. Вошёл медленно, наслаждаясь моментом и почти радостным, довольным, протяжным стоном самого Пали.       — Охххх... фак, да, давай, вот так... — затрепетал он под Филом и подмахнул бёдрами.       — Не торопись, — остановил его тот и с силой впечатал бёдрами в постель, входя глубоко и до упора, тут же обалдевая от кайфа, от неожиданной узости, от пожара внутри. — Хочу трахать тебя вначале медленно, — покачивая бёдрами, говорил Фил, — потом жёстко, — снова резко вошел он и замер, — долго, — склонился он к лицу Пали и поцеловал его нежно в висок. — В музыке есть такой термин, — не спеша двигаясь внутри него, говорил Фил, — агогика — изменение темпа и модуляция — переходы в тональность, — он подтянул Паль к себе поудобней, поцеловал его небрежно в колено. — Я сыграю сегодня на тебе «Обряд весны» Стравинского.       Это был один из лучших концертов Филиппа. Паль под ним замирал и взлетал как смычок, задыхался как флейта, кричал как фагот, извивался мелодикой альта, просил нежным кларнетом, умолял тягучей виолончелью. Сердце — ударные, ресницы как струны арф. Перебор, перебор, перебор, пауза. Ларго. Ленто. Виво. Аллегро. Престиссимо. Браво!       Фил кончил, как давно уже не кончал, почти забывшись, почти не видя ничего перед собой. Рухнул на Паль, сгрёб его к себе ближе, обвил всем собою и страстно задышал ему в ухо: «Прекрасный, чудесный, волшебный...» Паль обернулся и, вопреки ожиданию, не оттолкнул, а тоже прижался в ответ — весь мокрый, усталый, охрипший, заласканный, разбередённый.       — Мне нравится твоё имя, — улыбаясь так сыто и властно, потёрся он лицом о грудь Фила, — Фи-и-ил... Фи-и-и-илинг... — протянул он. — Тебе подходит. Или Лип. Тоже круто. Как мёд.       — Ну, значит, и имя моё теперь ты тоже запомнил, — рассмеялся Фил. — А я вот твоё так и не знаю.       — Оно дурацкое. Не скажу, — тут же скривился Паль и прикрыл глаза, а Фил вдруг дёрнулся и отпрянул, потому что заметил тонкую струйку крови под носом у Пали.       — Эй, у тебя кровь носом пошла, — резко сел он в кровати.       Паль растерянно дотронулся рукой до лица и тут же вскочил как ошпаренный, побежал в ванную.       — Тебе помочь? Всё нормально? — тревожно спросил Фил, стоя под дверью.       — Отвали! — услышал он шипение и дёрнул плечами.       — У меня есть ватный тампон... или... не знаю...       — Это херня. У меня просто тонкие сосуды, и всё. Забей. Ща умоюсь, и можем продолжить, — крикнул Паль.       Он вышел спустя минут пять, бледный и будто немного нервозный.       — Ты в порядке? — спросил его Фил.       — Да сказал же: херня. Или ты, как маленький, вида крови боишься? — натянуто рассмеялся Паль.       — Нет, — спокойно ответил Фил. — Просто не хочу неприятностей.       — А, ну да, кровь из носа это не секси, — скривился Паль. — Лады, я поехал, — его лицо исказила гримаса почти отвращения, он толкнул Фила плечом, проходя в комнату, чтоб собрать свои вещи.       — Я не это сказал, — строго остановил его Фил. — Может, хочешь поесть? — предложил он, памятуя о дарах моря из Гинзы.       — Скрипачей своих корми после ебли, а от меня отвянь, — ощерился Паль, резко натягивая на голое тело узкие белые джинсы.       — Я и сам, кстати, скрипач, — хохотнул Фил. — Не бесись, давай отдохнём, поедим...       — Отъебись, я сказал, — огрызнулся Паль и сверкнул зло глазами.       — Ну дело твоё, — без эмоций ретировался Фил и посторонился, когда Паль словно фурия прошёл мимо него в коридор. — Значит, уходишь? — сложил он руки на груди, наблюдая, как Паль с раздражением надевает кроссовки и ищет на вешалке свою куртку.       — Да, покеда, было неплохо... Фи-и-иллл... — с издёвкой протянул он имя Филиппа и развернулся уже к двери.       — Эй, — дёрнул его за руку Фил и резко притянул к себе. — Знаешь, у меня тоже есть свои тараканы, возможно, побольше твоих, — он бегал глазами по растерянному, бледному лицу Пали, — но я хочу повторить, слышишь? Хочу тебя ещё раз, — он облизал губы, вдруг поймав себя на диком желании поцеловать этого рыжего истеричного говнюка, этого худого, ненасытного, выносливого салагу, изгадившего ему дорогущие простыни кровью.       — Обойдёшься, — скривил губы тот так надменно, что Фил едва подавил в себе позыв ему врезать со лба.       — Мелкий сучонок, — обхватил рукой его лицо Фил и сжал челюсть. — Сладкий, мелкий засранец, — отпустил он его резко из захвата. — Вали давай, — скривил губы Филипп в презрительной злой усмешке.       — Гондон, — прошипел Паль и вылетел за дверь пулей, не преминув хлопнуть ей напоследок.                                      Фил задумчиво почесал подбородок, отмечая тут же намёк на щетину и заодно лёгкий голод. Хорошо, что закупился едой. И пока ужин разогревался, Фил сменил постельное бельё, запустил стирку, допил вино, а позже, с аппетитом поев, решил, что в итоге приключение было отличным, секс превосходным, финал ебанутым, но ожидаемым, впрочем. Что это вообще за погоняло — Паль? В смысле подделка? Или ожог? Малолетний придурок. Связываться больше точно не стоит. Но ночью ему навязчиво снились диковинно-стеклянные голубые глаза, фарфоровый абрис хрупкого тела и тонкие бледные губы... которые нельзя было поцеловать.