Паль

Наверное, с тобой это случалось не часто:

это непреодолимое желание

коснуться губами плеч

и отчаянное желание

уберечь

от ошибки, от прыжка вниз.

Возможно, это каприз

прихоть,

немного сбившиеся настройки,

но стойко

хочется задержать, убегающий пульс,

задержать миг,

поймать руками сдавленный крик,

различить его,

излечить...

и наконец-то узнать,

почему ураганам дают такие простые

человеческие имена.

@MAR

      «Я живой, котятки, но малость измучен. Гощу сегодня у своего музыканта. Он такой лапа, похоже, готовит мне завтрак. Всем поцелуйчики, котики и котанессы!»       Фил читал пост Пали, стоя на кухне и помешивая овсянку.       — Хорош писать обо мне в своей телеге! — крикнул он через плечо в спальню. — Ещё и сфоткал мой дом!       — Там всего-то кусочек твоей скрипки, — отозвался Паль из постели, лениво потягиваясь.       — Всё равно палевно, — нахмурился Фил.       — Да брось, что там у тебя, Паганини, что ли?       Фил закатил глаза.       — Ты хоть знаешь, мелкан, кто такой Паганини? — рассмеялся он.       — Какой-то мужик в парике, который делал скрипки за миллион миллионов, — крикнул Паль.       — Неуч, — выключил Фил огонь под овсянкой. — Это Страдивари. И, конечно, моя скрипка не такая. Иди есть, — позвал он, накрывая на стол и выставляя свой привычный завтрак: каша, кофе, творог, сок.       Паль ещё повалялся в постели и лениво вышел на кухню, всклокоченный, сонный, разморённый. Фил посмотрел на него и улыбнулся.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — пожал тот плечами. — Очко ещё горит, правда, немного, но уже лучше.       — Оно ещё не так у тебя будет гореть, если не перестанешь ездить не пойми куда-зачем с незнакомыми мужиками.       — Если бы мне нужны были нотации, я бы поехал к своему бате в Беларусь и послушал бы там о том, какой я мудак и придурок, позор и дерьмо.       Фил осёкся.       — Ты ведешь себя неосторожно, — спокойно сказал он, садясь за стол. — Когда-нибудь это закончится плохо. На свете полно извращенцев, а ты сам ищешь приключения на свой зад.       — Отъебись, — усмехнулся Паль и сел напротив. — Это что, каша? — посмотрел он в свою тарелку, будто сроду не видел овсянку.       — Да, жидкая и полезная, тебе сейчас лучше не налегать на твёрдую пищу, острое, жареное. Выходить будет легче, — ехидно сощурился Фил.       — Капец ты душнила, — принялся есть Паль с явным аппетитом.       — Значит, ты из Белоруссии? — спросил Фил.       — Не-а, — мотнул головой Паль. — Батя мой свалил туда просто.       Фил дёрнул плечом. Понятно, что ничего непонятно, но уточнять он не стал, почуяв, что это скользкая тема.       — Поешь, и надо будет опять тебя мазать. Сможешь сам? — спросил Фил, допивая свой кофе.       — Ну если ты не хочешь ещё раз полюбоваться на мои булки, то я лучше сам, — рассмеялся Паль.       — Было бы чем любоваться, — язвительно фыркнул Фил. — Колодец и то уже теперь твоей задницы.       — Я быстро стягиваюсь, — отмахнулся Паль, нисколько не обижаясь. — Один раз я сел на во-о-о-от такой дилдак, — он развёл руками, будто показывал размер пойманной щуки.       — Избавь от подробностей, — скривился Фил. — Я не любитель экстрима.       — Да я уж понял, что ты тот ещё неженка, — сморщил нос Паль. — Чем займёмся? — спросил он, вставая из-за стола.       — Ты сейчас смажешь себя, примешь таблетки и ляжешь в постель, а потом будешь есть суп с клёцками и делать вид, что читаешь или тупишь в телефон. Тихо, молча и не мешая мне, — медленно проговорил Фил, запуская посуду в машинку.       — Звучит как самый скучный день в моей жизни, — протянул Паль.       — Тебе нужно восстанавливаться, и нужен покой. Но если ты хочешь уйти и продолжить своё кабаре — я не задерживаю, — сухо ответил Филипп.       — Ну а что будешь делать ты? — спросил Паль, по-хозяйски заглядывая в холодильник и выуживая оттуда ванильный сырок.       — Я буду готовиться к интервью, — сложил руки Фил на груди, глядя как Паль, перемазав все пальцы в шоколаде, уминает сырок. — Чаю? — вскинул он бровь.       — Интервью? — заинтересовался Паль, пропустив его предложение мимо ушей. — Ты знаменитость, что ли? — рассмеялся он, вытирая липкие пальцы об полотенце.       — В своём кругу в общем-то да, — пожал плечами Фил. — Но это не телевизионное интервью, если что, а интернет площадка. И вряд ли ты её знаешь. Там всё о классической музыке.       — А можно будет пойти с тобой? — вдруг вскинулся Паль, а Фил удивлённо пожал плечами.       — А зачем тебе?       — Ну я же тоже делаю разный контент, и мне всегда было интересно посмотреть, как работают профи. Технику, свет и вообще. Можно? — свёл он брови по-щенячьи и уставился на Филиппа.       — Не знаю... — ответил тот. — Что я скажу? Что ты кто?       — А тебе не насрать? — хмыкнул Паль.       — Мне — нет, — чётко сказал Фил.       — Ну скажешь, что я твой ассистент, — округлил глаза Паль. — Буду подавать тебе воду, прикуривать сигареты, стряхивать пылинки.       — Ты же понимаешь, что это бред? — улыбнулся Фил.       — А ты понимаешь, что всем всё равно? — парировал Паль. — Расслабься и делай что хочешь, — улыбнулся он. — Ты всегда такой напряжённый и хмурый.       — Ладно, я подумаю, — пообещал Фил, решив, что, возможно, отчасти Паль прав, и всем всё равно, с кем он придёт и почему. — Но сейчас делай что велено, — строго посмотрел он на Паль и пихнул ему в руку тюбик мази и блистер таблеток.       — Кстати, — улыбнулся тот, — А сколько тебе лет?       — Тридцать четыре, — ответил Филипп, и Паль рассмеялся.       — Почти папочка, — кокетливо повилял он бёдрами.       — Бесишь, — улыбнулся Фил. — Дуй в кровать.       — Хорошо, папочка, — смеясь, пошёл Паль в комнату.       — Володька! Хорош! — строго, но через улыбку крикнул ему вслед Филипп, но услышал в ответ дурашливое:       — Да, папочка.       Паль угомонился, после мази и таблеток лёг в постель и уткнулся в свой телефон. Фил тем временем расчистил место на рабочем столе и сел за ноут. Ему на почту прислали длинный список предполагаемых вопросов, и нужно было их прочитать, изучить, продумать ответы. Фил выписал несколько особенно трудных и несколько, как ему показалось, не очень корректных и стал бегло составлять ответы, записывать их в блокнот. Судя по количеству вопросов, интервью займет много времени, но он был рад. Это хорошо для карьеры, для узнаваемости, для его статуса в сообществе. Это было первое действительно серьёзное интервью Фила, и ему хотелось выглядеть и отвечать безупречно. Он увлёкся. Курил и писал, думал и взвешивал.       — Скоро обед? — выдернул его из размышлений голос Пали, и Фил обернулся. Тот лежал на боку и смотрел на него. Как давно, было не ясно, но точно дольше пары минут.       — Ты в порядке? — спросил Фил, заметив лёгкий румянец на щеках Пали. — Температуры нет?       — Всё ок, — кивнул тот. — Просто я давно вот так весь день не валялся. Ну, знаешь... без траха и трезвый. А у тебя тут неплохо, — вдруг добавил он. — Только бардак.       — Мне нормально, — ответил Фил, — А обед сейчас закажу, — он достал телефон и стал делать заказ.       — У тебя всё так чётко и легко, — задумчиво смотрел на него Паль.       — Это только кажется, — не оборачиваясь ответил Фил. — Со стороны всегда чужая жизнь проще.       — А ты никогда не хотел стать кем-то другим? — спросил Паль. — Совершенно другим человеком? Сменить имя, профессию, может, уехать в другую страну.       У Фила дёрнулся краешек губ, он повернулся к Пали лицом, посмотрел на него, впервые заметив в его глазах какую-то горечь, рябь недосказанности.       — От себя не убежишь, — сказал Фил, и Паль резко запрокинул голову и рассмеялся. Рассмеялся так, словно Фил сказал действительно что-то смешное, но Филу смех этот, громкий и слишком задорный, натужный — не понравился. В нём отчётливо различались эхо отчаянья и досада.       Обедали, как и обещал Фил, супом с клёцками и лёгким салатом. После Паль задремал, а Фил продолжил работу над интервью, но мыслями возвращался к вопросу Пали. От чего тот хотел убежать? Почему? И нужно ли самому Филу знать больше, хочет ли он это знать? На душе было не тревожно, но и не совершенно спокойно. Что-то настораживало Филиппа, кололо внутри пониманием, что ему, внезапно — не безразлично. И это была зыбкая территория. Он отложил ненадолго блокнот и посмотрел на дремавшего рядом Володю. Его хрупкость была очень обманчива, это Фил понимал, равно как и показная холодность и бравада. Фил дотронулся слегка до его волос, убрал прядь со лба, и Володя во сне улыбнулся. Красивый. Но глупый. И слишком проблемный. Фил отвёл взгляд, взял опять в руки блокнот, но ещё минут десять боролся с желанием коснуться его лба не пальцами, а губами.       — Мне скучно, — простонал вечером Паль, отбрасывая телефон, в который почти безотрывно пялился несколько часов, пока Фил дотошно занимался делами.       — Я не нанимался тебя развлекать, — бросил Фил, не отводя глаз от блокнота. — Возьми книгу, посмотри фильм, поиграй во что-нибудь, — как ребёнку предложил он.       — Ой, книги ещё скучнее, — фыркнул Паль. — Кино смотреть с телефона не прикольно, а играю я обычно с чужими яйцами, — ухмыльнулся он стервозно, и Фил скосил на него взгляд. — Хочешь, поиграю с твоими? — подёргал Паль бровями и пошло облизнулся.       — Уволь, — скривился Фил. — У меня нет настроения, а тебе вообще пока лучше о сексе даже не думать.       — Ну тогда сыграй мне, что ли, на скрипке, — рассмеялся Паль и задрыгал капризно ногами.       — Ещё раз повторяю: я тебе не личный клоун, — строго отбрил Фил.       — Ну пожалуйста, ну разочек. Я ведь не видел, как ты играешь, — залебезил Паль. — Или начну приставать! — рассмеялся он и опять пошло высунул язык, подёргал кончиком.        Фил вздохнул и размял шею.       — Разок, — встал он с места и подошёл к стойке со скрипкой. — И только чтоб ты отвалил, — он приложил скрипку к плечу и взял смычок. Паль сел в постели, источая победоносную радость и совершенно ребячий восторг.       Фил заиграл, чуть прикрыв глаза и прислушиваясь к звучанию.       — Не хочу «Вокализ», — вдруг прервал его Паль, и Фил остановился и уставился на него во все глаза. Паль рассмеялся, громко, задиристо. — Видел бы ты себя! — хохотал он и потом махнул рукой. — Повезло просто. У нас как-то был капустник в унике, и там как раз на фоне это всё время играло, и я запомнил.       Фил усмехнулся.       — Сыграй что-то своё, — попросил Паль.       — С чего ты решил, что я сочиняю, — вскинул бровь Фил.       Паль дёрнул плечами.       — Не знаю, просто подумал, — сказал он. — Так я прав?       — Иногда. И ничего интересного, — опустил скрипку Фил.       — Сыграй, пожалуйста, — попросил ещё раз Паль. — Я хочу послушать твоё.       — Ты всё равно не отличишь, моё это или не моё, — улыбнулся Филипп, прикладывая скрипку обратно к себе.       — Ты не обманщик, — вдруг серьёзно ответил Паль, и Фила это внезапно очень смутило, будто он получил чудесный, но незаслуженный комплимент.       Это было не в полной мере его сочинение, скорее импровизация — пойманный в моменте, чувственный, лёгкий поток, вырывающийся из под пальцев Филиппа будто сам по себе — облако нот, подхваченное молодым, свежим ветром, взмывшее высоко-высоко и пролившееся жемчужным дождём на стылую землю. Откровенно, изящно, почти виртуозно, негромко и точно. Фил играл немного забывшись и отдыхая, прикрыв глаза и отдаваясь фантазии звука. Последняя нота, дрожа, исчезла, растворилась в тишине комнаты. Фил открыл глаза и посмотрел на Паль.        — Наверное, тебе это много кто говорил, — с блеском в глазах сказал тот, — но ты дико сексуальный, когда играешь.       Фил рассмеялся и поставил скрипку на стойку.       — Не поверишь, но ты первый, — усмехнулся он. — Я обычно не играю для...       — Для кого? — хитро сощурился Паль.       — Ни для кого не играю, — честно ответил Филипп.       — Значит, я особенный? — томно протянул Паль.       — Ты навязчивый, — сухо ответил Фил. — И шантажист, — улыбнулся он уже мягче.       — Это было красиво, — сказал Паль. — Я ничего не понимаю в такой музыке, но было правда красиво.       — Спасибо, — хмыкнув, отвернулся Фил, но ему было приятно.       — Ты всегда хотел стать скрипачом? — спросил Паль.       — Никогда не хотел, — признался Фил. — Но у меня не было выбора.       — Звучит как что-то о детских травмах, — рассмеялся Паль.       — Так и есть, — легко согласился Фил. Ему вообще почему-то легко было быть откровенным с этим мальчишкой, словно он считал его не особо разумным и потому запросто позволял с ним больше, чем с кем-то другим.       — Покажи мне, кто нынче нормальный, — философствовал Паль. — Может, я могу помочь тебе с интервью? — вдруг предложил он. — Я помираю от скуки. Давай я буду, будто журналист, задавать тебе нужные вопросы, а ты типа потренишь отвечать, а?       Фил задумался, но, прикинув, решил, что идея, в общем-то, неплохая.       Паль воодушевлённо вскочил с постели, сел в кресло и сложил ногу на ногу, имитируя всем своим видом важность и сосредоточенность, взял в руки журнал, свернул его в трубку и как микрофон протянул его в сторону Фила, задавая первый из списка вопрос.       — Расскажите, легко ли вы влились в уже сложившийся очень давно коллектив Михайловского театра?..       — Не гримасничай, — улыбнулся Фил. — И там нет таких микрофонов, — указал он взглядом на сложенный в трубку журнал.       — Ок, понял, — с готовностью отбросил журнал Паль и повторил вопрос уже с уморительно серьёзной миной.       Так прошёл вечер. С перерывом на ужин они репетировали интервью Фила. Паль старался не ёрничать, Фил отвечать сдержанно, но они то и дело сыпались со смеху, потому что Паль был язвительным и злоязычным и добавлял много отсебятины, ставя Фила в тупик, а иногда откровенно смеша.       — Пора спать, — уже в первом часу сказал наконец Фил, отбрасывая свой блокнот.       — Я не устал, — капризно скривился Паль.       — Я тоже, но завтра нужно быть в форме. Не хочу оказаться сонным и вялым. Да и ты, если собрался ехать со мной, должен выглядеть хотя бы прилично, — улыбнулся Фил.       Паль лёг у стены, Фил с краю, погасили свет и притихли. Фил развернулся к Пали спиной.       — Хочешь отсосу, — негромко спросил тот. — Или «шестьдесят девять»? Лучше уснём, — хихикнул он.       — Спи уже, — буркнул Фил.       — Первый раз лежу с мужиком и не ебусь, — тихо смеялся Паль. — Мне даже в каком-то смысле обидно, что ты не хочешь.       Фил резко развернулся к нему лицом.       — Я хочу, ясно?! — прошипел он и, схватив Паль за ладонь, приложил её к своему члену. — Хочу, но не стану.       Паль ошарашено дёрнулся и убрал руку.       — Почему? — в недоумении спросил он.       — Потому что ты нездоров, и тебе нужен отдых, — шёпотом сказал Фил. — Потому что тебя почти изнасиловали два дня назад, — ещё тише добавил он. — И если тебе на это будто плевать, то мне — нет. Я не могу ничего изменить, но я могу не трогать тебя, точно зная, что ты не готов и на самом деле не хочешь.       Паль смотрел, растерянно бегая глазами по лицу Фила. Было темно, но Фил заметил пробежавшую тень в этом пристальном взгляде, заметил мелькнувший кончик хвоста острой боли и неприязни. Зря он это сказал. Зря. Паль отвернулся, зарылся в одеяло, как в кокон, и замер. Фил дотронулся до его плеча, потянул несильно к себе.       — Можно? — шёпотом спросил он и, не дожидаясь ответа, обнял Паль со спины, вжал в себя, не убирая одеяла, просто укутал ещё и своим телом. — Спокойной ночи, — сказал он в воротничок пижамы.       — Угу, — отозвался Паль, и Фил почувствовал, как он обмякает в его руках.