Паль

смотришь на мир подлунный глазами самоубийцы

некуда возвращаться, не к кому торопиться

сбиваешь колени с размаху, ладони сдираешь в кровь

уходишь не оглянувшись, уносишь свою любовь

читая звездные карты, за ветром полночным вслед

не стоит вверять свое сердце тому, кто не верит тебе

бесшумной походкой зверя навстречу рассветной сини

закрыв в свое прошлое двери... может уйти красиво.

@ Domenik Ricardi

      — В этом дерьме ты со мной никуда не пойдёшь, — безапелляционно заявил Фил.       Утро выдалось суматошным, они немного проспали, и Фил нервничал и был раздражён.       — Да нормальная одежда, — возмутился Паль.       — Если ты гимнаст-клоун, подрабатывающий в проституточной, — хмыкнул Фил. — Ты выглядишь как дешёвка.       — Пошёл ты, — прошипел Паль.       — Не заводись, — спокойно посмотрел на него Фил. — Если хочешь ехать, просто переоденься в моё. Роста мы почти одного, а всё остальное подправим ремнём. Будет небрежно...       — Я буду похож на дрочера, — перебил его Паль.       — А так ты похож на давалку.       — Я давалка и есть, — зло выплюнул Паль.       — Тогда вали нахер отсюда, а не просись к взрослым дядям на интервью, толпа хуёв тебя заждалась, — Фил гневно блеснул глазами и ушёл в ванную бриться, предвидя, что вот-вот услышит хлопок двери.       Но не услышал, а выйдя из ванной, застал Паль за созерцанием своего распахнутого гардероба.       — Тебя не учили в детстве, что лазить по чужим шкафам нехорошо, — усмехнулся он, бережно промакивая щёки тёплым полотенцем.       — Отъебись, — небрежно бросил Паль. — Сам предложил побыть моей феей-крёстной.       — Присмотрел что-нибудь? — саркастично поинтересовался Фил.       — В жизни не видел гардероба скучнее и однотонней. Ты вообще в курсе, что есть другие цвета, кроме чёрного, серого и коричневого? — Паль обернулся и посмотрел на Фила с укором. Фил подошёл ближе и решительно, прицельно-точно достал из шкафа чёрный свитер с высоким воротом и синие джинсы модели релаксед фит.       — Это подойдёт, — протянул он выбранное Пали. — И можешь взять любую футболку.       Паль обречённо взял одежду и недовольно вздохнул.       — Моя куртка короче этого свитера. Будет убого, — изрек он.       — Наденешь моё пальто, — предложил Фил.       — А ты в чём пойдешь?       — У меня их много, — усмехнулся его непосредственности Филипп и отодвинул вторую дверцу зеркального шкафа, где аккуратно и педантично висели семь разных моделей пальто, чёрных и тёмно-коричневых.       — Ты маньяк, — констатировал Паль и выудил с вешалки самое короткое двубортное пальто цвета горячего шоколада.       — Оденься, я посмотрю, — попросил Фил, застёгивая белоснежную рубашку и поправляя манжет.       Паль стал переодеваться, неустанно ворча и презрительно фыркая. Джинсы пришлось сажать на ремень, но в остальном всё почти подошло и смотрелось приятно, спокойно, объёмно, в хорошем смысле богемно.       — Ну вот, — оглядывая его, довольно подытожил Филипп, — теперь ты похож на приличного человека, а не на шваль.       Паль зло сощурился, но промолчал.       — И волосы уложи как тогда в театре, — предложил Фил. — Что ты так смотришь? — поймал он гневный взгляд на себе. — Я тебя не неволю, сам захотел.  Мы едем в шикарный отель, и там лучше не выглядеть бомжом, — он улыбнулся. — Даже очень красивым бомжом, — протянул он руку к лицу Пали и чувственно провёл по его щеке. Гневное пламя в глазах тут же погасло, сменяясь совершенно иным огнём. Глаза Пали заблестели, губы приоткрылись, и он будто по воздуху скользнул в руки Фила, прильнул всем телом и повёл носом ему вдоль шеи над белым воротничком. А Фил подумал, что ласковое слово действительно, видимо, и кошке приятно. Как говорится, нет кнута — въеби пряником. — Не расходись, — мягко, но уверенно сказал Фил, чувствуя на своих бёдрах требовательные ладони. — Нам скоро ехать.       Паль недовольно замычал и хлопнул его по заднице.       — Ладно, — смеясь, отстранился он. — Ты у нас дирижёр.       В машине Паль пристегнул ремень безопасности и уткнулся в телефон. Дождя наконец-то не было, и даже появилось холодное весеннее солнце. Полдень, и ехали они быстро — без пробок.       — Только не снимай там ничего для своего канала, хорошо? — попросил Фил.       — А технику, антураж? Всё равно никто ничего не поймёт, а я покрасуюсь, — улыбнулся Паль.       Фил усмехнулся.       — Но перед публикацией покажешь материал мне, — твёрдо сказал он, и Паль это, кажется, удовлетворило. — И давай без этих своих «отъебись», «иди нахер» и «папочек», — уточнил Фил. — Не хочу волноваться ещё и об этом.       — А ты волнуешься? — повернулся к нему Паль, удивлённо вскинув бровь. — А так и не скажешь, — хмыкнул он. — У тебя всегда такой вид, знаешь... — он вскинул подбородок. — Будто ты какой-то верховный мудрец-пиздец и самый уверенный в себе человек в мире.       — Быть уверенным и самоуверенным — разные вещи, — улыбнулся Филипп. — Уверенность хорошо, и чаще всего она видна и без показухи. А самоуверенность — это зачастую понты. А понты, проще говоря, это — пиздёж, и его выкупают в минуту, особенно серьёзные люди. Так что надо быть, а не казаться, — Фил скосил взгляд от дороги на Паль. Тот смотрел на него с интересом и улыбался немного с хитринкой, и это обеспокоило Фила. Кто его знает, что там, в этой рыжей башке?       — Я надеюсь, ты не доставишь мне неприятностей?  — строго посмотрел он.       — Я очень постараюсь вести себя как скучный задрот, — похлопал Паль своими белесыми ресницами. — Но ты сам сказал: быть, а не казаться, — лукаво растянулись его губы.       — Иногда притвориться не тем, кто ты есть — необходимо, — легко парировал Фил.       — Это я знаю, — отвернулся Паль и, спустя паузу, добавил: — И ты, по-моему, тоже знаешь это отлично.       Фил промолчал, но подумал, что Паль не так уж и глуп, раз раскусил его вот так, почти и не зная. А ещё он подумал, что слишком близко его к себе подпустил, слишком открыт был, слишком втянулся.       — Приехали, — припарковался Филипп возле гостиницы «Англетер», в конференц-зале которой было назначено интервью. — Постарайся вести себя будто ты действительно взрослый, — посмотрел он на растерянное вмиг лицо Пали. — И не дёргайся, ты отлично выглядишь, всё это тебе очень идёт, — оглядел он его внешний вид — спокойный, объёмный, некричаще-приятный.       Они вошли в холл отеля, и Паль тут же стал, как ребенок, крутить головой. Гранитный пол, хрусталь, кожа, тишина, везде цветы — роскошь. Фил подошёл к стойке.       — Зебницкий в конференц-зал, — сказал он солидному высокому мужчине в форме метрдотеля.       — Да, конечно, господин Зебницкий, вас проводят.       — Я с ассистентом, — добавил Филипп и кивнул на Паль.       — Разумеется, — улыбнулся метрдотель и подозвал коридорного.       Они прошли по длинному фойе, украшенному статуями, изящными бра, красивыми-удобными креслами. Из окна, как на ладони, возвышался Исаакиевский собор.       — Прошу, вам сюда, — распахнул перед ними большую деревянную дверь коридорный. — Съёмочная группа уже на месте, — любезно добавил он.       Хорошо освещённый серый зал с небольшим помостом был заполнен людьми. На помосте стояли два кресла, между ними стеклянный столик с водой и пепельницей, вокруг несколько камер и осветительных приборов. Съёмочная группа небольшая, но в процессе подготовки к работе шумная — несколько операторов, сам ведущий интервью, его помощница и ещё несколько человек, отвечающих за грим, свет и звук.       Фил обернулся на Паль и увидел, как тот восторженно смотрит на всё и всех, глаза его горели неподдельным энтузиазмом.       — Идём, не волнуйся и найди себе место недалеко от меня, хорошо?       Паль кивнул и растянулся в широкой улыбке, такой приятной и искренней, что Фил на миг залюбовался. Наверное, это был первый раз, когда Паль вот так улыбался при нём, словно забыв обо всём.       Спустя час всё было готово. Фил сел в кресло, напротив него, улыбаясь, сидел ведущий-журналист. Свет, звук. Паль выбрал место возле помоста, так, чтоб видеть хорошо Фила и никому не мешать.       — Итак, — улыбнулся ведущий, — начнём с главного. Филипп, легко ли вам было расстаться со скрипкой? Всё же начинали вы как исполнитель.       — Это было осознанное решение, и я о нём никогда не жалел...       Фил легко шёл по списку вопросов, все они были ему уже знакомы и отработаны, он обаятельно улыбался, не смущаясь курил в кадре, остроумно шутил в нужных местах, иногда поглядывал на Паль, который смотрел на всё действо как заворожённый.       — Какое самое сильное впечатление у вас было за последнее время? — задал вопрос ведущий, и у Фила внезапно на кончике языка сложилось: «Вот он! Он моё самое сильное впечатление. Он просто такой...» — Фил поймал эти слова, разумеется, не произнося вслух, но посмотрел в сторону Пали и задержал на нём взгляд, возможно, слишком ласковый, и ответил:       — Я недавно с оркестром в качестве тренировки разбирал, просто для души разбирал, первый раз и с листа, восьмую симфонию Дворжака. И я что-то остановился, сделал какое-то замечание, а потом не подумав сказал: «Связующую партию, пожалуйста». И весь оркестр заиграл! То есть они с листа, моментально определили, где связующая партия, и что я хочу. И вот тогда я понял, что самое сложное для меня, как для руководителя, позади. Мы единый организм, одно целое с каждым из моих музыкантов. И это самое главное и самая моя большая победа как дирижёра.       Интервью подошло к концу, ведущий сказал много тёплых слов на камеру и после уже лично Филиппу, и Фил надеялся, что всё действительно прошло хорошо, и он не позволил себе лишнего, не был слишком манерным, но и не скучным. С него сняли петличку микрофона, и Фил спустился с помоста.       — Не устал? — улыбаясь, подошёл он к Пали.       — Ты... — заискрился тот и рассмеялся. — Ты... — и он поджал губы и покачал головой.       — Я так понимаю, тебе понравилось, — тоже рассмеялся в ответ Фил.       — Понравилось, — кивнул Паль. — Но ты был совсем другой, — вдруг сказал он.       — У всех есть публичный образ, — пожал плечами Филипп.       — Настоящий ты мне нравишься больше, — негромко ответил Паль, и Филипп изумлённо отпрянул. «Настоящим»? «Нравишься»? Что это за новые слова в лексиконе? Но язвить он не стал, потому что эти новые неожиданные слова приятно ласкали его слух, почти как та самая сыгранность его оркестра, а может, даже чуточку больше.       — Проголодался? Отметим? — спросил он Паль. — Никогда не был в их ресторане, — подёргал он игриво бровями. — Что скажешь?       — Скажу, что это наверняка дико дорого, и я согласен, — рассмеялся Паль.       — На что же ещё мне тратить деньги, как не на своего ассистента, который был так мне полезен сегодня, — пошутил Фил.       За обедом, который действительно стоил недешёво, но оправдал себя изысканным вкусом и безупречной подачей, Паль показал Филу снимки, которые сделал на свой телефон, и Фил к своему удивлению отметил, что фотографии были отличные, даже классные, а ещё он увидел, что Паль много снимал его самого, и в кадре Фил нравился себе — Паль хорошо ловил момент и очевидно старался.       — У тебя здорово получается, — похвалил он. — Но фотки со мной не размещай, ладно?       Паль пообещал и ещё долго в процессе фоткал их обед, сервировку, еду, немного опять самого Фила.       — Я сброшу тебе потом, если хочешь, — предложил он.       После десерта они ещё посидели, тихо беседуя о прошедшей съёмке, о работе оператора, о желании ведущего иногда подколоть Фила и о том, как Фил бойко уходил от всех выпадов.       — Крутой был ответ, когда ты сказал про чёрный список. Этот хрен даже перестал лыбиться, — воодушевлённо делился впечатлением Паль. — И шутка про неврозы была огонь.       Потом они немного прогулялись вокруг Исаакиевского собора. В толпе шумных туристов легко было затеряться, представить, что они тоже вольные пташки, и впереди отпуск, безделье и радость. Ещё пока сухой фонтан Адмиралтейства, гитарист в сквере, лавка с орешками, мороженым и водой. Фил купил колу, и они сели на край фонтана, курили, и Фил пытался объяснить, что такое уменьшенная квинта, децима, доминант септ аккорд. Паль смеялся и говорил, что это всё равно что китайский язык для него, и ничего не понятно, и Фил стал показывать на его руке, объяснять движением пальцев, мелодикой. Коснулся-аданте в четырёх местах, нежно пройдясь по костяшкам ладони. Паль вскинул взгляд и облизал губы, и Фил, как полный дурак, залип на них и даже будто качнулся немного вперёд, теряя на миг контроль над собой.       — Я замёрз, — встал Паль с края фонтана и запахнул посильнее пальто. — Едем?       — Как скажешь, — облегчённо выдохнул Фил, чувствуя нервозность внутри себя, но приятную, лёгкую, безошибочно узнаваемую.        — У тебя сегодня ещё есть дела? — уже в машине спросил Паль.       Фил помотал головой.       — Спектакль у меня только завтра вечером, репетиции нет, так что сегодня и завтра днём я совершенно свободен.       — Тогда, может, побатонишь со мной? — растянулся в улыбке Паль. — Посмотрим фильм, пожрём чипсов...       — Чипсы тебе нельзя, — ухмыльнулся Филипп, и Паль закатил глаза.       — Ну пожуём травку.       — А тебя никто не ищет? — спросил Фил.       — Хочешь, чтоб я ушёл? — мгновенно напрягся Паль.       — Нет, — спокойно ответил Фил, поглядывая в зеркало заднего вида. — Но ты уже три дня ночуешь точно не дома, вдруг кто-то где-то волнуется.       — Никто не волнуется, — отвернулся Паль к окну.       — Хорошо, тогда фильм, чипсы, что ты ещё там хотел? — обернулся к нему Фил.       — Чтоб мне не ебали мозги, — прошипел Паль.       — И не собирался, — ткнул его в плечо Фил. — Но ты ничего о себе не говоришь, мало ли что, я не люблю сюрпризы.       — Мне двадцать три, я Вова, бывший студент и способен принять в очко почти три хуя разом, — выдал Паль саркастично. — Ты знаешь обо мне больше, чем очень и очень многие.       — Я польщён, — рассмеялся Филипп. — Какая богатая биография.       — Да пошёл ты, — нахохлился Паль.       — Не злись, — мягко улыбнулся Филипп. — Я шучу. Ты тоже не сахар, знаешь ли...       — Хер ли ты тогда со мной возишься? — зло вскинулся Паль, по-прежнему глядя в окно на мелькающий город за ним.       — Возможно, потому, что ты мне нравишься, — улыбаясь, посмотрел на него Фил. — Других причин нет.       — Этого ещё не хватало, — будто сердито выдохнул Паль, но обернулся и посмотрел на лучезарно улыбающегося Филиппа и не смог сдержать мину, тоже улыбнулся в ответ. — Только не придумывай там себе ничего, — словно всё ещё недовольно хмыкнул он.       — Поверь мне, Володь, я кто угодно, но не фантазёр, — насмешливо задержал на нём взгляд Фил и включил радио «Орфей».