Паль

Я хотел бы сейчас целовать твои бледные руки,

От костяшек спускаться к локтям, поглощая все звуки,

Обвести языком пальцы, линию жизни и шрамы,

Слушать в венах твой пульс с элементами будущей драмы.

Я хотел бы сейчас целовать угловатые плечи,

Там касаться тебя, где роняют свой свет рыжий свечи,

Меж лопаток губами искать невесомые крылышки птицы,

Где рождается дрожь — замереть там у самой границы.

Я хотел бы сейчас целовать твою гладкую спину,

Подчиняться желаниям тела и адреналину,

Обжигая ладонями кожу, запомнить вслепую

Путь от шеи и вниз, до бедра, где я страсть нарисую.

Я хотел бы сейчас целовать твои губы запоем,

Чтобы сдаться тебе, чтоб отдаться с отчаянным боем,

Чтоб дышать твоим воздухом, жить твоей жизнью — всего лишь.

Я хотел бы тебя целовать,

только ты не позволишь.

@Маленький Ницше

      На следующий день, выйдя из дома по раннему солнышку, Фил закинул сумку в багажник и поехал на Ярославский проспект. Праздничные выходные — в городе пусто, на трассах битком. Фил подумал, что ехать они, скорее всего, будут долго, и надо было вставать ещё раньше, чтоб выехать засветло. Дачники открывали сезон, и даже на КАДе будет не протолкнуться. Впрочем, торопиться им некуда. Фил прихватил пару сэндвичей и термос с кофе в дорогу, это помимо трёх объёмных пакетов с различной провизией, закупленной им на два дня, включая замаринованное мясо для шашлыка и четыре бутылки вина.       Он не первый раз ехал в это место — небольшой коттеджный посёлок под Коробицыно. Лес, озёра, всё чисто, красиво. Аккуратные одинаковые домики вдалеке друг от друга, комфортно обставленные. Открытые веранды с выходом прямо из спальни, подстриженные лужайки, тишина, баня с бассейном, куда по приезде можно было записаться на удобное время. У каждого дома возле мощёной дорожки мангал-барбекю. Всё продуманно, уединённо, уютно, спокойно. Фил приезжал туда уже дважды и каждый раз оставался доволен. Он был не большой поклонник отдыха на природе, но в таком комфортном формате ему нравилось проводить время за городом. Поваляться на травке, хотя в этот раз вряд ли выйдет — земля ещё не прогрелась после промозглой зимы, но посидеть на удобной веранде, послушать пение птиц, шелест ветра в ранней листве, помлеть при желании возле камина. Идеально. Идеально вдвойне, благодаря Пали.       Фил не строил планов, не задумывал секс-марафонов или чего-то подобного. Он хотел отдохнуть и насладиться природой. И Володькой перед долгой разлукой. Звучало забавно. Но Фил ощущал именно так, когда думал о том, что почти месяц не сможет увидеть Володю. Для кого-то месяц пустяк. Но Паль и не кто-то там, так что Фил бы не удивился тому, что по возвращении Паль его не то чтобы не узнал, но не захотел узнавать. Фил пытался смотреть на ситуацию объективно-реально, но это не мешало ему отторгать собственный реализм и надеяться на иное.       Паль вышел из подъезда ровно в восемь в лёгком бомбере и широких джинсах, через плечо у него была перекинута небольшая сумка.         — Привет, — сел он в машину на переднее сиденье и, откинув голову на подголовник, скосил глаза на Фила. — Я не опоздал, — улыбнулся он и, протянув руку, погладил Фила по плечу.       — Привет, — обласкал его счастливым взглядом Филипп. — Погнали? — повернул он ключ зажигания и стал сдавать назад, чтобы выехать из двора. — Это все твои вещи? — мельком глянул он на сумку Пали.       — Ты сказал: свитер, щётка, плавки, — дёрнул плечом тот. — Свитер на мне, а в сумке щётка, смазка, плавки, трусы, — он посмотрел с хитринкой. — И я думаю, ничего другого мне не понадобится. Я вообще собираюсь все два дня ходить желательно без одежды, — вкрадчиво, по-кошачьи добавил он, и Фил погладил его по щеке, чувственно коснулся краешка губ и уха.       — Отличный план, — одобрил он.          — Ну а вообще, что будем делать там? — раскрывая куртку и снимая и её, и сумку, спросил Паль.          — Приедем, разберём вещи, забронируем баню, отдохнём, потом я сделаю шашлыки.          — Шашлыки? — удивлённо взлетели брови Пали.       — Я отлично готовлю мясо, — улыбнулся Фил.           — Сто лет не ел шашлык, — рассмеялся Паль. — Слушай, может, сменим радио, что за хрень у тебя играет?       — Да как скажешь, — усмехнулся Фил и поменял свою постоянную волну «Орфей» на другую — зазвучал какой-то мелодичный репчик, что-то про мурашки и любовь. Паль тут же зашевелил губами, очевидно узнав трек, а Фил иронично дёрнул бровью, но промолчал. В современных музыках он вообще не разбирался и никогда не отличил бы одного хрипящего под бит мужика от другого, но Пали, видимо, нравилось, так что Фил быстро смирился.       Выехали на трассу. Фил сосредоточенно вёл, Паль всему подряд подпевал, пил кофе, наливал стаканчики и Филу тоже, рассказывал ему что-то про попсовых музыкантов, всякие сплетни: кто-кого-когда и зачем. Фил слушал и посмеивался.       — Господи, откуда ты всё это знаешь?! — удивлялся он. — И главное, для чего? — отпил он осторожно кофе, не отводя глаз от дороги.         — У меня куча подписок, — развернулся к нему Паль. — А ты дед, — щипнул он Фила игриво за плечо.         — Я не дед, — бегло посмотрел на его смешливое лицо Фил. — Просто берегу свой мозг от всякого мусора. Какая мне забота, кто с кем там переспал, развёлся или разругался? Тем более, зачастую это всё пиар и ложь, к реальной жизни не имеющая отношения.          — А твой балет какое отношение к реальной жизни имеет? — нахохлившись парировал Паль.           — Он её украшает, — немного пафосно ответил Фил. — А как обогатит мою жизнь информация о том, что очередные поющие трусы сменили папика или вышли пьяными на сцену?              — Фу, ты сноб, — сощурился Паль, но улыбнулся.              — Фу, я сноб, — подтвердил Фил и примирительно погладил острое колено.               За окном сменился вид. С трассы они съехали, и по бокам замелькали пролески, поля. Паль прикрыл глаза и скоро задремал. Фил сделал радио тише и иногда поглядывал на чёткий профиль, замечая болезненную худобу, бледность, тени под глазами и появившиеся веснушки. Паль выглядел усталым, даже будто слегка измождённым, и Фил подумал, что отдых, видимо, обоим им не повредит.              Он разбудил Паль только тогда, когда они уже подъехали к воротам коттеджного посёлка.              — Володь, — ласково потрепал он его по ноге. — Володь, просыпайся, мы приехали. — Тот раскрыл глаза и сонно проморгался, оглядываясь.              — Что, уже? — зевнул он широко-сладко.              — Соня, — улыбнулся Фил. — Я сейчас выйду, документы заполню у администратора, ты посиди пока, это недолго.              Фил вышел из машины и прошёл в административный домик получить ключи и подписать бумаги. Вернувшись, он застал Паль возле клеток с кроликами, которые стояли тут же у ворот.              — Это для детей, — подошёл он ближе. — Контактный зоопарк.              Паль сидел на корточках и разглядывал четырёх пушистых кролей и так солнечно им улыбался.              — Только пальцы не суй туда, а то тяпнут, и придётся ехать в травмпункт, — сказал Фил, замечая, как Паль просовывает кончик пальца через прутья, но после его слов резко отдёргивает руку. — Поехали, наш в самом конце, — махнул Фил в сторону подъездной дорожки, вдоль которой стояли аккуратные почти одинаковые серые домики, и возле каждого была припаркована машина. Где-то уже дымился мангал, на качелях расслабленно качались постояльцы или их дети, по лужайкам бегали небольшие собаки.              — Какая-то семейная утопия, — скривился Паль. — Что мы тут забыли?              — Расслабься, наш дом в самом конце, у леса, и там никого.              Дом и правда оказался вдали от остальных и отделён плотными насаждениями из ёлок и туй. Фил припарковался, выключил с облегчением радио и вышел, бросил Пали ключи:              — Иди открывай, — а сам полез в багажник за пакетами и сумкой.              Паль огляделся и вдохнул всей грудью, потянулся, словно котяра.              — Круто, — выдохнул он и побежал по выложенной плиткой дорожке к крыльцу. Фил шёл следом и нёс пакеты.              — Слушай, здорово! — присвистнул Паль, проходя внутрь, и тут же, как нетерпеливый ребёнок, обежал всё помещение.       Две спальни, в каждой своя душевая. Из боковой-дальней выход на веранду через стеклянную дверь-окно. Просторная прихожая и основное помещение кухня-столовая, она же гостиная с большим диваном и камином, с теликом, висящим на стене, и всей необходимой техникой. На длинном обеденном столе стояла ваза со свежими цветами, в середине комнаты два глубоких кресла и журнальный столик на котором лежал лист бумаги с паролем wi-fi, кодом сигнализации и необходимыми экстренными телефонами.             — Спать будем тут, — с разбегу плюхнулся на большую постель Паль, ту, что была в спальне с выходом на веранду. Фил поставил пакеты возле холодильника и тоже прошёл к спальне, сел на край постели, а потом расслабленно откинулся на спину, прикрыл глаза и тут же почувствовал на лице ласковые пальцы. Паль провёл нежно ему по лбу, отбросил непокорную кудряшку, коснулся-очертил линию носа, потом губ, Фил тут же ухватил кончик его пальца губами и поцеловал, открыл глаза.              — Голодный? — посмотрел он снизу-вверх на Паль, и тот кивнул.              — Не завтракал даже.              — Я тоже, — потянул Фил руку вверх и запустил пальцы в волосы Пали. — Предлагаю мужицкую яичницу, — улыбнулся он.              — Будем биться друг о друга яйцами? — рассмеялся Паль, и Фил обхватил его и повалил на себя, сжал, перевернул, прижал к кровати.              — Дурак ты такой, не могу, — искрились нежностью его глаза, и он чмокнул Паль в лоб и встал с постели. — Мужицкая яичница — это куча колбасы и помидоров, залитая омлетом. Идём, — кивнул он в сторону кухни, — будешь помогать.              — Ну во-о-от... — приподнялся Паль на локте. — Я так и знал, что этим всё и закончится, — но всё же встал и пошёл следом. — Камин настоящий? — спросил он, проходя мимо дровницы.              — Да, — кивнул Фил, доставая яйца из пакета и все остальные сейчас необходимые продукты. — Вечером затоплю, — достал он миску из шкафчика и стал разбивать в неё яйца. — Разложу тебя на одеяле и буду целовать твою ленивую задницу, пока ты не попросишь пощады.              Паль подошёл сзади и обнял его со спины, прижался и уткнулся носом в шею.               — Скорее бы, — прошептал он под ухом Фила и лизнул кончиком языка мочку, а Фил подумал, что, похоже, эти выходные могут стать беспрецедентно идеальными.               — Продолжишь в том же духе и останешься без завтрака, — слегка повернул он голову к лицу Пали.              — Ты тоже тогда останешься без завтрака, — улыбнулся тот.              — О, нет, — игриво мотнул головой Фил. — Я съем тебя.              Завтракали на веранде, укутавшись в лёгкие пледы. Омлет и вино. Лужайка казалась ещё влажной от росы, напротив ёлочки, за ними виднелся забор, а за ним, видимо, начинался лес. Дышалось привольно, вокруг было очень тихо, безветрено и бездвижно.              — Закинешь посуду в машинку? Я схожу пока забронирую баню, — покурив, сказал Фил.              — Знаешь, я тут вспомнил, что мне... — Паль осёкся, а Фил вскинул бровь. — Мне не хочется, — закончил Паль.              — Не любишь баню?              — Просто сейчас не хочу, — вытянул ноги Паль на стул Фила и прикурил сигарету.              — Давай так: я забронирую, потому что я-то баню люблю, а ты пойдёшь со мной и поплескаешься просто в бассейне, но если передумаешь, сможешь присоединиться, идёт?              Паль кивнул и уставился в свой телефон.              Фил прошёлся по посёлку, нашёл нужного человека, договорился о времени и вернулся. Паль сидел всё там же на веранде и строчил что-то в телефоне. Фил закатил глаза и стал собирать посуду, подумав, что, кажется, ему придётся смириться с тем фактом, что Паль лодырь.              Потом они прогулялись до озера. Идти было недалеко, но через лес. Паль стонал всю дорогу, что это какой-то кошмар, они непременно заблудятся, и почему вообще Фил мучает его, заставляя заниматься этими ужасами. Лес — это ужас!              — Я терпеть не могу походы! — ворчал Паль. — Насекомые, вся эта природа... Просто гадость, — кривил он симпатичные мины и недовольно пинал прошлогодние шишки.              — Там очень красиво, потерпи немного. Наделаешь классных фоток, — взял его Фил за руку, и это странным образом подействовало — Паль примолк, перестал ныть и даже слегка прижался плечом к плечу Фила, будто ища в нём опоры, ласково погладил пальцем его ладонь.              Вид на озеро был дивный, но у воды, на просторе, резко похолодало. Они оба замёрзли и пробыли там всего полчаса. Паль сделал несколько фотографий, селфи — обезьянничал перед камерой, а Фил в сторонке курил и наслаждался видом, тишиной и чудесным покоем внутри — никуда не спешить, ни о чём не заботиться, ничего не решать. Всё, что ему было нужно сейчас, было здесь. Красота, тишина, сигареты, Володька.              Ничто так не возбуждает аппетит, как прогулка по лесу, и, вернувшись, Фил сразу же приступил к приготовлению мяса. Разжёг мангал, достал заготовки. Паль мгновенно самоустранился, сел в гамак с бокалом вина и просто наблюдал.              — Сразу видно, что ты дирижёр, — кричал он со своего места. — Размахиваешь шампуром как своей палочкой.              Фил нанизывал сочное мясо и рассмеялся.              — А по тебе сразу видно, что ты инфлюэнсер, — шутил он. — Сидишь красиво без дела. Хотя бы огурчики, что ль, порезал.              — Сплошные упрёки, — фыркнул Паль и, покинув гамак, подошёл к Филу, протянул ему из рук сигарету, потом дал отпить из своего бокала, после очень волнительно прикусил ему шею, от чего Фил всерьёз задумался о том, чтобы побросать всю эту гастрономию и отчалить в спальню незамедлительно. — Я здесь за этим, — выдохнул ему в шею Паль и ещё раз дал Филу затянуться своей сигаретой.              — И ты прекрасно справляешься, — выдохнул дым Фил, чувствуя космическое напряжение между ними, влечение, жар. Это было невероятно приятно. Это электричество взглядов, слов, жестов. Паль соблазнял его просто одним своим присутствием, дыханием, просто тем, что стоял рядом.              Шашлык удался. Фил умел обращаться с мясом, к тому же в этот раз он сильно старался. Было вкусно и сочно, и пьяно, потому что они выпили на двоих две бутылки красного. Фил разложил одеяло на деревянном настиле веранды, и они, сытые, разлеглись крестом под навесом — Фил лёг прямо, подложив под голову пару подушек, а Паль лёг перпендикулярно, удобно устроившись на животе Фила.              — О, смотри — дятел! — вскинул руку Фил, указывая на ветку сосны, растущую за забором. Паль пригляделся.              — Дятел — папаша мой, а это вертишейка, — изрёк он, и Фил рассмеялся.              — Не знаю, кто такая вертишейка, но это определённо дятел, смотри, у него красная шляпка, — на что Паль только дёрнул плечом. — Кстати, — лёг обратно Фил на подушки, — О твоём папаше... Расскажи о родителях. Почему ты живёшь с бабкой?              — Вот докопался, — простонал Паль. — Нечего там рассказывать. Предки как предки. Не хуже и не лучше других. У меня было отличное детство. До определённого момента, — добавил он.              — До какого? — запустил Фил ладонь в его волосы.              — До того, как всё пошло по пизде, — рассмеялся Паль.              — Расскажи, — перебирал Фил мягкие пряди, иногда намеренно задевая лоб и виски.              — Мёртвого достанешь, — недовольно фыркнул Паль. — Родители меня усыновили, когда я был ещё младенцем, — сказал он, после недолгой паузы. — Это никогда не было секретом, если что, и мне даже кажется, что они типа немного гордились сами собой от этого факта, поэтому легко об этом всегда говорили. Типа поступок! — скривились его губы в едкой усмешке. — Но у меня было офигенное детство. Всё как надо. Они любили меня. У меня всегда было всё, что я хотел и просил. Мама не могла иметь детей, и я вроде как был её чудом, любимым мальчиком, солнышком и всё такое. Она не работала и всё свое время посвящала мне. Секции, прогулки, развлечения. А отец пахал. Он инженер-нефтяник, и его часто не было подолгу дома. Но семья у нас была крепкая, дружная... — он осёкся. — Ну, я так думал, — он прикурил сигарету. — А потом… Потом вдруг всё закончилось. Мне было одиннадцать, когда они развелись. Отец кого-то нашёл на стороне и просто свалил. А потом и вовсе уехал жить в Беларусь, и поминай как звали, как говорится, — он зло затушил сигарету. — Мама тоже не долго была одна. Через год вышла замуж за дядю Игната, а ещё через год появился Макарка, — Паль замолчал.              — Макарка это?.. — негромко спросил Фил.              — Ребёнок, — ответил Паль. — Все считали это чудом, удачей, промыслом божьим, — с ощутимой горечью говорил он. — Макарка родился несмотря на все уверения врачей, на все угрозы. Ну и... — Паль говорил неохотно, но всё же договорил, — понятно, что Макарка стал центром вселенной, в то время как я — проблемным подростком. Я стал лишним. Ненужным, — слова словно пули. — Игнат так вообще меня едва выносил. Мать была занята с мелким, отец свалил. Я остался сам по себе. Как надоевший питомец, вдруг внезапно оказавшийся немного бракованным. Кормили, поили, одевали. Терпели. А тут ещё начались мои метания: кто-я да что-я? Бунт, протест, трэш. В общем, им так-то тоже не сладко пришлось, но пока я хорошо учился, ещё было туда-сюда. Поступил. Они так типа гордились. Фигли — физмат! Дядя Игнат меня тогда даже обнял. Но мне, как ты понимаешь, было уже глубоко похуй. Я понял, что я там не нужен давно. Я не родной никому и всем только мешаю. В универе я совсем загулял, хотя учился. И учился отлично. Но, как говорит моя бабка — распутничал. Один раз украл деньги у мамы, и они решили, что я наркот. Ну, в целом я действительно иногда принимал, но так, по лайту. Игнат взбесился, сказал, что я опасен, и выпер меня к бабке. Та, конечно, рада была до усрачки, — усмехнулся Паль. — Они давали ей деньги на моё содержание, на еду там, одежду, не знаю уж, сколько, я эти деньги не видел в глаза. Пришлось выкручиваться самому. Так начался мой блог и канал. У бабки я появлялся всё реже и реже, тусовался, ночевал у парней и друзей. А потом... — он вдруг замолчал.              — Что потом? — бережно поглаживая его по голове, спросил Фил.              — Да ничего, — встрепенулся Паль. — Просто послал всё нахер и стал жить как хочу. Свалил из института, посвятил себя блогу и сексу, — он улыбнулся и перевернулся на живот, хитро посмотрел на Филиппа. — А ты? Расскажи что-нибудь о себе.              — Ты всё знаешь, — приподнялся Фил. — Я дирижёр и скрипач, — погладил он пальцами губы Пали.              — Сыграешь на мне? — взял Паль его пальцы в рот, и глаза его стали темнее.              — Как на скрипке? — хрипло спросил Фил, водя пальцами во влажном рту. — Или как на фортепьяно? — схватил он Паль за плечи и потянул на себя, вжался в него бёдрами, провёл горячими ладонями по спине. — Я могу и так, и так.              — Если мы будем трахаться тут, у меня вся жопа будет в занозах, — потёрся Паль членом о член Фила, и Фил от удовольствия выгнул шею, горячо выдохнул и резко сел, обхватил Паль и ловко перекинул его себе через плечо, встал и пошёл в спальню.              Паль громко смеялся, брыкался, раскинул широко руки, когда Фил сбросил его на постель. Фил стянул свитер и футболку, отбросил их и залез на кровать, оседлал Паль, склонился над ним, глядя в глаза, и тот стал гладить его по обнажённой груди, немного елозить бёдрами. Фил опустился к самому лицу, близко-близко, крупицы между, он тянул эту паузу, держал это ничтожное жарко пылающее расстояние между ними.              — Поцелуй меня, — тихо сказал он, и дыхание его слов коснулось губ Пали.              — Не хочу, — улыбнулся тот и облизал свои губы.              — Врёшь, — вскинул бровь Фил.              — Вру, — согласился Паль, — но и целовать всё равно не буду, — блеснули его глаза. — Тем более... — он посмотрел на Фила так томно, призывно, — тем более ты можешь сам.       — Я не буду целовать тебя, пока ты сам не попросишь, — стал водить носом Фил по его лицу, нежно вдыхать аромат кожи. — Ты ведь запретил.              — А ты такой послушный, да? — возбуждённо почти проурчал Паль.              — Я тебя уважаю, — прошептал Фил ему на ухо. — И я подожду, — стал целовать он длинную шею.              — Это зря, — хмыкнул Паль, отдаваясь его рукам и губам, его ласкам, напору и страсти, бешеному желанию и дыханию, нежному шёпоту, крику, объятиям, силе, распирающей его изнутри и дарящей океан наслаждения.              Секс вышел яркий и быстрый, огненный, громкий, и после Паль долго ластился к Филу, говоря, что обожает его член и хотел бы вообще не вынимать его из себя.              — Знаешь, мне тоже приходила в голову эта мысль, — гладил Фил Паль по руке, видя, как та покрывается бисеринками мурашек.             — Не выходить из меня? — улыбнулся Паль.              — Да, — поцеловал его в висок Фил. — Но сейчас придётся всё-таки расцепиться, — потянулся он сладко. — Нас банщик ждёт.              — Банщик?  — смешно фыркнул Паль.              — Ага, — кивнул Фил. — Это тот, кто готовит баню, веники, ещё чай заваривает с травами, выставляет мёд и орешки...              — А жопу свою не выставляет? — рассмеялся Паль.              — В прайсе не было, но я могу уточнить, — ему в тон сказал Фил. — Бери плавки и пойдём, уже время. Поплаваешь. Может, соберёшься и попариться.              — Не соберусь, — отмахнулся Паль, но с постели встал и пошёл в душ.              В парилку он действительно так и не заглянул, хотя Фил активно зазывал, но в бассейне купался охотно, несмотря на не очень-то тёплую воду. Фил иногда выходил из парилки, нырял в бассейн, фыркал, подплывал горячий и очень румяный к Володе, сжимал его, игриво обнимал под водой ногами. Они плескались, дурачились, топили друг друга, выныривали и обнимались, ласкали губами плечи и шеи, до головокружения, до почти забытья.              Потом они пили травяной чай. Паль надел банную шапку и весь перемазался в мёде, Фил облизывал его пальцы и краешки губ, слизывал с них сладкую вязкость, мечтая прижаться сильнее, раскрыть их, упиться этим нектаром, но Паль вздёргивал подбородок, дурачился и лизался в ответ, как щенок.              Шли обратно уже совсем по темноте. Похолодало, и стал накрапывать дождь. Паль посетовал на погоду, но Фил возразил:              — Как раз то, что надо. Разожжём камин. Огонь всегда приятнее, если за окном непогода.              После купания Паль проголодался, и пока Фил занимался камином, он разогрел мясо, нарезал овощи и сделал несколько бутербродов.              — Значит, всё-таки что-то умеешь, — смеялся Фил, наблюдая за ним.              — Предпочитаю обслуживание в номерах, — паясничал Паль. — Но сегодня, так уж и быть, позабочусь о тебе. Тем более, ты обещал мне неземных удовольствий перед камином, — вильнул он бёдрами.              — Тащи свою жадную задницу сюда, — рассмеялся Фил. — И еду тоже.              Они расстелили плед у камина, набросали подушек, открыли ещё одну, последнюю бутылку вина и с аппетитом стали есть всё то, что успел сообразить Паль. Мясо ели прямо руками и овощи тоже, Фил облизывал пальцы и смотрел на Володю, на его довольное, разрумянившееся лицо, на влажные губы.              — Ты так смотришь, как будто уже делаешь со мной то, что собирался, — придвинулся Паль поближе и скормил Филу с рук кусочек мяса.              — Так и есть, — взял тот угощение. — Хочу тебя. Хочу тебя постоянно, — и он дёрнул Паль за руку и прижал к себе. — Я с ума по тебе схожу. Ты же знаешь, да? — стал выцеловывать он скулы и шею, и плечи, страстно водить губами по коже, ласкать языком.         — Там тарелки… — выдохнул Паль и откинулся на руках, а Фил быстро отодвинул всё с пледа, почти зло отпихнул мешающую посуду и ужин, и снова склонился к Володиному лицу.             — Перевернись и сними штаны, — хрипло велел он, и Володя с прыткой готовностью подчинился: лёг на живот, снял бельё и выжидательно замер. Фил положил руки ему на ягодицы, и тот вздрогнул, расслабленно вытянулся во весь рост и приподнял бёдра. Фил поцеловал поясницу, руки ласково загуляли по спине, по веснушкам, губы скользнули по ягодицам, прикусили их. Фил совершенно дурел от постанываний Володи, от того, как он нетерпеливо елозил, беззвучно просил. Фил осторожно дотронулся до входа пальцем, слегка помассировал, а потом наклонился и провёл языком. Володя тут же задрожал, приглушённо что-то сказал, но Фил не расслышал, да и не нужны были слова, чтобы понять, чего хочется его рыжему бесу. И Фил дал ему то, чего тот так откровенно желал. Он ласкал его медленно, нежно, поглаживал, не забывая о чувствительной внутренней стороне бёдер, иногда задевал яйца, вылизывал долго и упоённо, а потом ускорился, стал дразнить, проталкивать слегка внутрь язык, и Володя совсем растекался под ним, что-то шептал, водил бёдрами, тёрся членом об плед.             — Фи-и-илл, — просил он сипло, — Фил, добавь ещё пальцы... Фи-и-иллл...              И Фил аккуратно вошёл сперва на фалангу, не прерывая ласки языком, стал бережно разрабатывать нежную плоть, ласкать изнутри, дразнить Володю, не проникая в него глубоко, но задевая иногда, специально редко, то место, от которого Володя особенно размякал и дрожал.              — Ещё, Фил, ещё, я сейчас кончу, ещё... — умолял тот, и Фил продолжал и продолжал, сбавлял намеренно темп, когда чувствовал, что Володя вот-вот взорвётся оргазмом. Филу нравилось удерживать его на этой грани, нравилось слышать стоны, тихие и снова громкие, шёпот и крик, отчаянную мольбу: — Я хочу кончить, Фил, я так хочу кончить... — и когда зов его стал походить на одну сплошную длинную, тягучую жалобную ноту, Фил перевернул его на спину и взял член в рот.              — Ох, блядь, блядь, блядь, блядь... — дёрнулся под ним Володя и стал кончать, вцепился Филу в волосы, удерживая его рот на себе, и въехал сильнее, почти до упора. — Сука, Фил, да, да, боже, да!..              Фил еле вырвался из его хвата, отстранил резко лицо, по губам у него стекала слюна. Он рухнул рядом, схватил разомлевшего совершенно Володю, притянул его к себе, вцепился губами в сосок и стал яростно дрочить себе. Стон удовольствия прокатился по комнате, Фил вздрогнул, кончая Володе на живот и на бёдра, и тут же лёг на него, поелозил немного по коже членом, снимая последние яркие вспышки оргазма.              Володя, приходя в себя, улыбался устало и гладил Фила ласково по спине.              — Фи-и-илллл... — тихо раскатывал он его имя, и Филу впервые, кажется, нравилось, как то звучит.              Они лежали в обнимку ещё пару часов, утомлённые, заласканные, допивали вино, смотрели на огонь и негромко болтали. Володя прижался спиной к животу Фила, их ноги переплелись, голоса в тихом смехе сливались в один.              — И он тогда разворачивался и бил линейкой первого попавшегося, — рассказывал Володя о преподе из института. — А я вечно сидел ближе всех и получал постоянно. В итоге меня это достало, и я как-то на его лекцию пришёл в шлеме. Господи, как же он орал!..              Фил смеялся, дышал его волосами, закидывал ему в рот миндаль в шоколаде и давал отпивать из своего бокала. Дождь мелко стучал по окнам, в камине потрескивали поленья, Фил иногда двигал их кочергой, а потом вновь возвращался в руки Володи.              Ближе к трём Володю стало клонить в сон, и он пошёл в постель, свернулся удобно под одеялом, а вот Фил не мог уснуть, ему не хотелось отпускать этот день. Он лежал рядом и смотрел на Володю, и слушал дождь и тишину, удивительную тишину внутри себя. И не было никаких сомнений, тревог, боли. Не было ничего проще и важнее того, что чувствовал Филипп в эту ночь.              Под утро Фил тихонько вышел на веранду покурить. Рассветало, по земле ползли белые клочки тумана, и вся трава была мокрая, а воздух такой свежий-прозрачный. Фил курил и смотрел через стеклянную дверь на Володю, на его чудесную спину и думал о том, как это странно — желать кого-то настолько сильно. Желать вот так — даже имея. Всё равно желать ненасытно.              Фил немного замёрз, но продолжал стоять на настиле босой, голый, завёрнутый в одно одеяло. Он хотел встретить рассвет.              Скрипнула стеклянная створка, и к нему вышел Володя, тоже завёрнутый в одеяло, сонный, всклокоченный, невероятно прелестный в глазах Фила.              — Ты что, так и не спал? — спросил Володя, подходя ближе.              — Смотри, как красиво, — кивнул Фил на линию заалевших уже облаков.              Володя повернулся и проморгался, бледный и тонкий, сам весь будто прозрачный, как тот туман, и такой же неуловимо прекрасный. Он взял из губ Фила сигарету и закурил. Фил обнял его со спины, укутал сильнее в своё одеяло и стал чуть покачиваться, словно в танце, в такт вальсу номер два, что вдруг зазвучал на краешке сердца.              — Мне так хорошо с тобой, — целуя Володю в ухо, сказал Фил.              — Не привязывайся ко мне, — задумчиво качнул головой Паль и, затушив сигарету, пошёл обратно в спальню.              «Не актуально», — с усмешкой подумал Фил и пошёл следом. Он совсем замёрз и, нырнув под одеяло, вжался всем телом в Володю, обнял его, прижался губами к плечу и незаметно уснул, до последнего чувствуя, как тот гладит и гладит ласково его пальцы.