НЕправильная

      Я вышел из магазина с двумя огромными пакетами, набитыми всякой продукцией и звенящей кучей банок пива. Никогда бы не подумал, что в пятницу, в рабочий день, буду закупаться как перед концом света. Но, конечно, это всё было не для меня.       Если бы кто-то сказал мне пару дней назад, что в моей жизни всё станет «НЕнормально», я бы рассмеялся ему в лицо. Но сейчас, оглядываясь на тот вечер, другого слова и не подберешь. После всех разборок и оплеванного пива мы с Твайкой как-то смогли по-дружески усесться за стол. Я ― со своей скромной тарелкой пельменей, а она... она с помощью магии собрала себе настоящий цветочный бургер из багета, листьев салата, тех самых ромашек и еще каких-то травок, что принесла невесть откуда. Смотрелось это... сюрреалистично. Но забавно.       Я всё ещё не мог поверить, что у меня в квартире, в моей одинокой берлоге, завалится настоящая пони из того самого мультфильма. Только вот воплотилось в ней всё то, чем грешит каждый уставший от жизни человек: цинизм, сарказм, тяга к алкоголю и желание послать всё к чёрту. В этом...действительно что-то было.       В тот вечер мы немного разговорились. Не о её проблемах – эта тема висела в воздухе тяжелым камнем, который мы оба пока обходили. Вместо этого я рассказал ей о своей жизни. Кратко, по верхам. Как учился, как жил с родителями, как с друзьями вляпывался в дурацкие истории и потом выбирался, как в институте думал, что стану кем-то великим ― инженером там, изобретателем... а в итоге стал обычным станочником на заводе.       Говорил я без особого пафоса, даже с некоторой издёвкой над собой. Но, глядя на Твайлайт, я видел на её морде не жалость, а... неподдельное восхищение. Её глаза горели, уши были насторожены, и она ловила каждое моё слово. Мне стало даже немного не по себе. И страшно: если моя серая, рутинная жизнь кажется ей такой захватывающей, то каков же тогда ад должен быть в её Эквестрии?       Конечно, расспросить её подробнее я не успел. Мои выходные, увы, закончились. Смена начиналась ночью, и нужно было хоть немного поспать. А чтобы моя гостья не скучала и, чего доброго, не решила «украсить» квартиру новыми магическими экспериментами, я всучил ей свой старенький ноутбук с мышкой. Показал, что куда нажимать, как включать видео... и запустил ей один конкретный мультфильм. Угадайте, какой?       Она, конечно, скривилась и закатила глаза.       – Ты серьёзно? Смотреть на этот, блядь, слащавый фасад, что я сама и пережила?       Но потом пожала плечами и передумала.       – А почему бы и нет? Посмотрю, как там идиоты в оригинале.       И вот, перед моим уходом, она уже сидела, уткнувшись в экран. Она смотрела вторую серию первого сезона. Иногда она смеялась ― коротким, хриплым смехом, когда на экране её прототип паниковала по какому-нибудь пустяку. А иногда начинала материть всё, что ей не нравилось: «Да как ты можешь быть таким тупым, Спайк!», «О, Рэрити, опять свои тряпки суёшь везде, дура!», «Селестия, блять, скажи уже прямо, что ты от неё хочешь, а не загадки загадывай!».       Было одновременно и смешно, и жутковато. Словно она смотрела не на себя, а на плохую пародию.       И теперь, идя по ранней утренней улице, я ловил себя на мысли: а что же она делает сейчас? Досмотрела ли сезон? Сидит ли, укутавшись в моё одеяло, и тихо ненавидит розовых пони на экране? Или... может, смотрит уже что-то другое? Ведь интернет в её копытах ― это была настоящая мина замедленного действия.       Ну вот, когда виднелся карниз моего подъезда, дверь в него открылась, и оттуда, кряхтя, вышел дед Ваня – мой сосед по этажу, вечно куда-то спешащий, несмотря на свои годы.       – О, Николай, идешь со смены? – остановился он, поправляя на плече сумку с инструментами.       – Еще как, дед Вань. Как сами-то живете?       – Ну, ты же знаешь, приходится выживать как-то по-маленьку. Вот иду на работу.       Я кивнул, но внутри что-то сжалось. Дед Ваня – бывший главный инженер на том же заводе, откуда я только что пришел. Теперь он подрабатывал дворником и сантехником.       – Я вот до сих пор удивлен, что вы так... держитесь. Вы же вроде бывший главный инженер?       Он махнул рукой, и на его лице мелькнула тень былой гордости, быстро сменившаяся усталой резиньяцией.       – Ну вот. Кто инженер... эх... а кто теперь просто дворник. Но да ладно, нечего мне тут грустить, чего это я?       – Я тоже так считаю... – согласился я, хотя на душе было скребло. – Хотя, конечно, ситуация не из приятных...       – Это да... – вздохнул он. – Ну ладно, я пошел, а то опоздаю. – Он уже сделал шаг, но вдруг обернулся. – И да, хотел спросить... У тебя в квартире еще кто-то живет?       Я внутренне напрягся, стараясь сохранить на лице невозмутимость.       – Не-ет. Что вы... У меня даже девушки нету. Друзья все заняты, родственники в другом городе.       – А... – дед Ваня почесал затылок. – Просто сегодня с раннего утра, из-за твоей двери довольно громко музыка доносилась. Я вот и подумал...       – А-а... да... – я изобразил легкое смущение. – Я, наверное, забыл телевизор или ноутбук выключить. Бывает. Спасибо, что предупредили.       – Ну, хорошо, хорошо. – Он посмотрел на меня с легким недоверием, но спорить не стал. – Ты просто будь повнимательней. Соседи разные бывают.       – Обязательно. – я помахал ему на прощание.       Как только он зашагал прочь, все мои мысли свелись к одной-единственной ― Твайлайт. Музыка? Громко? Она что, хочет проверить терпение моих жителей?       Я быстро, почти бегом, прошагал по лестнице на третий этаж. И еще не доходя до своей двери, услышал. На этот раз не предположения, а самые что ни на есть настоящие, оглушительные гитарные риффы, пробивающиеся сквозь древесину.       Прислонившись ухом к двери, я смог разобрать слова мощного, хриплого вокала:       «So, look at me now, I'm just a-makin' my play.       Don't try to push your luck, just get outta my way...       'Cause I'm back...       Yes, I'm back...       Well, I'm back...       Yes, I'm back...       Well, I'm ba-a-a-a-c...k...       Ba-a-a-a-ck...       Well, I'm back in black...       Yes, I'm back... in... black.»       Я отшатнулся от двери, не веря своим ушам. На моем лице расплылась удивленная ухмылка.       – Да ладно... AC/DC? – прошептал я. – Как она вообще до этого дошла? От «Дружбы – это чудо» до «Back in Black» за одну ночь?       Но что было гадать? Взял бы да вошел и спросил.       С глубоким вдохом, как ныряльщик перед погружением в неизвестные воды, я вставил ключ в замок и открыл дверь.       На меня обрушилась сплошная стена звука. Гитары AC/DC, грохочущие из ноутбука, заполнили собой всё пространство подьезда, будто физическая волна. Я поспешно втиснулся внутрь и захлопнул дверь, пытаясь хоть как-то изолировать этот адский рок-н-ролльный ад от спящих соседей.       Включив свет в прихожей, я тут же заметил кое-что необычное. Мусорный пакет, который обычно бесформенной грязной кучей лежал под раковиной, был аккуратно завязан и стоял прямо у порога, будто готовый к эвакуации.       Разувшись, я прошел в комнату. И тут меня охватило странное чувство. Воздух был... другим. Не свежим, конечно, в моей берлоге такое невозможно, но в нём не было привычной спёртой пыльной тяжести. Пол, хоть и старый, линолеум местами протёрся до дыр, но... блестел? Я присмотрелся. Было похоже, что его протёрли влажной тряпкой. Крошки, пятна от вчерашнего пива – всё исчезло. Или это в полутусклом свете мне так кажется?       Взгляд скользнул по столу. Пустые банки из-под пива исчезли. Крошки от её цветочного бургера – тоже.       − Так... А где, собственно, сама виновница всего этого?       Не найдя её в комнате, я подошёл к ноутбуку, с которого всё ещё исходила тихая вибрация недавно гремевшей музыки, и нажал паузу.       В наступившей оглушительной тишине я отчётливо услышал другой звук – размеренное журчание воды из-за закрытой двери ванной. Оно внезапно прекратилось. Послышался торопливый, мокрый топот копыт по кафелю, и с громким хлопком дверь распахнулась.       – Эй, что за гандон посмел вырубить мою... – Твайлайт замерла на пороге, глядя на меня. Она была вся мокрая, с её гривы и шерсти стекали струйки воды, образуя на полу мгновенно растущую лужу. Её глаза широко распахнулись. – О, Коля! Ты вернулся!       Я указал пальцем на пол, по которому уже растекалась вода.       – Твай, ёб твою мать, ты что делаешь?!       – Моюсь. – ответила она, как будто это было самое очевидное дело в мире. – Ты же сам говорил, что я, словно, неделю не мылась. Вот, решила исправиться.       – Ахуительно! Вот и иди мойся, но не устраивай мне тут потоп! Смотри, весь пол уже залит!       Она посмотрела на лужу, затем на меня, и на её морде мелькнуло что-то похожее на смущение.       – Ну ладно, ладно.       Её рог засветился неярким сиреневым светом. Из кухни примчалась, подпрыгивая в воздухе, старая, но чистая тряпка. Она упала прямо в лужу и принялась лихорадочно тереть пол, выжимая воду магией обратно в ванную с таким сосредоточенным видом, будто проводила сложнейший алхимический эксперимент.       Я стоял и смотрел на это, и чувствовал, как внутри что-то меняется. Да, она была груба, цинична и нагла. Но она начала... слушаться. Хотя бы отчасти. Принимать мои, с её точки зрения, наверное, дурацкие, требования. И в этом был крошечный, но очень важный шаг.       Пройдя на кухню, я начал раскладывать по холодильнику всё, что накупил. Процесс был медитативным, почти успокаивающим. Пока расставлял банки с напитками и упаковки с едой, я заметил, что и внутри холодильника стало чище ― исчезли застарелые пятна, полки были протерты.       Потом я разделся и улёгся на диван, готовый к привычной позе «утопленника» в провале между пружин. Но что-то было не так. Диван казался... другим. И действительно, когда я провёл рукой по поверхности, простыня оказалась натянутой ровно, а подушки, хоть и старые, пахли свежестью и были взбиты с незнакомой мне аккуратностью.       И вот из ванной с лёгким паром вышла единорожка, с полотенцем, закрученным на голове тюрбаном, из-под которого выбивались влажные пряди гривы.       – Хух, как же это, блядь, приятно... – с наслаждением выдохнула она, потягиваясь.       – Слушай, а ты тут... ничего не делала в комнате? – спросил я, оглядывая пространство.       Её лицо тут же озарила радостная, почти детская улыбка.       – Заметил? Ну конечно, заметил! Понимаешь…я не могу позволить себе жить в такой халупе. Мне, вот, пришлось из крыльев крошки хлебные вытряхивать, блять. Решила, что пора привести хоть какой-то, мать его, порядок. Подтерла пол, собрала пыль магией, чутка прибралась, мусор собрала.       – Понял. Значит, под AC/DC и наводила марафет? Неплохой саундтрек для уборки.       – О, да! – её глаза загорелись. – Это одно из лучшего, что я тут услышала! Какая гитара, а? Какой, блять, драйв! Уф. Просто в душу просится, пока полы моешь.       – А как ты до этого вообще дошла? От песен о дружбе до «Back in Black»?       Она презрительно фыркнула.       – Да заскучала я смотреть эту розовую парашу, где все улыбаются и обнимаются. Решила покопаться в твоём этом... интернете. Посмотреть, что у вас тут вообще есть интересного. И наткнулась. Сначала на какую-то попсу дурацкую, потом... а потом вот они. И всё, подсела.       Я улыбнулся. Было даже трогательно.       – Я очень рад, что тебе понравилось. Но, Твай, пожалуйста, больше не включай так громко. Соседи сверху ― люди пожилые, могут пожаловаться на меня. Нам Крупно повезло ,что они еще этого не сделали.       Твайлайт скривила губы в ухмылке.       – А пусть идут в круп, раз не ценят настоящее искусство. Им бы одни частушки под гармошку слушать.       – Твай, я серьёзно. – мягко, но настойчиво повторил я. – Тише, хорошо?       Она тяжело вздохнула, демонстративно показывая, как мне тяжело угодить.       – Ладно, ладно, не ной... – она неохотно согласилась и, развернувшись, направилась на кухню. Оттуда донесся радостный возглас, что от прошлого недовольства не осталось и следа – Ура! Пивасик!