НЕправильная

      Домой я ковылял на рассвете. Небо было серым и водянистым, словно вымытым до дыр. В одной руке я волок плед, в другой – корзину с пустой бутылкой, остатками платья и ноутбуком. Каждый шаг отдавался тупой болью в спине и оглушающим гулом в голове. Я всё ещё не мог поверить в то, что произошло.       Твайлайт словно сошла с ума. А потом просто исчезла. Растворилась в воздухе. В таком состоянии она могла натворить что угодно ― и с собой, и с окружающими.       Я цеплялся за одну-единственную слабую надежду: что она уже дома. Что она пришла в себя. Что она сможет хоть как-то объяснить этот... этот припадок.       Подъезд встретил меня гробовой тишиной. Я молился, чтобы не встретить ни бабу Шуру с ее волнением, ни тётю Машу со сплетнями. Головной боли мне не хватало. И, по безмерной милости вселенной лестничная клетка была пуста.       Дрожащими, не слушавшимися пальцами я подобрал ключ, вставил его в замочную скважину и буквально ввалился в прихожую, бросив свою ношу на пол. На мгновение я просто сидел на коленях, прислонившись лбом к прохладной двери, собираясь с силами. Потом, с тихим стоном, развернулся и с грохотом захлопнул её, повернув ключ.       Всё. Пока что всё.       Тишина в квартире вломилась в уши с оглушительной силой. Тихое тиканье часов на кухне. Навязчивый гул холодильника. Шорох воды в трубах. И... тихие всхлипы?       Я лениво, преодолевая тяжесть в шее, поднял голову, затаив дыхание. И действительно. Откуда-то из глубины квартиры доносился прерывистый, жалобный звук.       Медленно, почти волоча ноги и придерживаясь за стену, я ковылял в зал. Комната была во мраке. Щёлкнув выключателем, я увидел последствия неизвестной бури: диван был сдвинут, шкаф перекошен, а комод Твайлайт лежал на боку, выплеснув своё содержимое на пол. Всхлипы доносились именно отсюда — из-за угла, между окном и подлокотником дивана.       Медленно, почти на цыпочках, я подошёл поближе. Тело молило просто рухнуть и отключиться, но сейчас было не до того. Забравшись на диван, я пополз к подлокотнику, за которым рождались эти раздирающие душу звуки.       И вот я её увидел.       Твайлайт.       Она выглядела ужасно. Свернувшись в плотный, несчастный калачик, поджав под себя копыта, она мелко дрожала, и её тело вздрагивало в такт прерывистым всхлипам. Она что-то беззвучно шептала, но разобрать слова было невозможно. Её морда была вся в размазанной чёрной туши, глаза заплыли и покраснели, а зрачки оставались суженными в булавочные головки. От этого взгляда, пустого и полного животного ужаса, сжималось сердце.       − Т... Твайлайт. − едва слышно выдохнул я.       Она не отреагировала.       − Твайлайт? − повторил я чуть громче.       − Н...ай...ня...ход...н...тр...ня...− донесся её сдавленный шёпот.       Я осторожно подвинулся чуть ближе, стараясь не делать резких движений.       − Не...гай...ня...не...ходи...       Я пододвинулся ещё.       −Не трогай меня... не подходи... − она повторяла это механически, как заевшую пластинку.       Решившись на отчаянный шаг, я медленно, очень медленно протянул руку, намереваясь просто коснуться её копыта.       Едва кончики пальцев коснулись шерсти, она дёрнулась, как от удара током, резко отдернув копыто. Она с видимым ужасом начала пятиться, пытаясь вжаться в стену, спрятаться за собственными конечностями.       − Не трогай меня, не подходи, не трогай меня, не подходи, не трогай меня, не подходи. Не трогай меня, не подходи... − её шепот стал настойчивее, превратился в заклинание, в барьер, который она выстраивала между нами.       Поняв, что так дело не пойдёт, я убрал руку. И вместо этого... просто медленно, с тихим стоном, лёг на диван рядом с ней. Не приближаясь, не пытаясь дотронуться. Просто лёг, чтобы она видела — я никуда не ушёл. И не уйду.