НЕправильная

      Возвращаясь из магазина, я прикрывал дверь с преувеличенной осторожностью, будто в квартире спал тяжёлобольной ребёнок. Стоял так несколько секунд, прислушиваясь к тишине, и только потом начинал разуваться.       Сначала я всегда оставлял пакеты в коридоре и шёл проверить Твайлайт. Сегодня она почти ничего не съела, но выпила почти половину тарелки с водой. Она по-прежнему смотрела в одну точку на стене, и её тело время от времени пробирала знакомая, мелкая дрожь. Её морда казалась измождённой, осунувшейся, и от этого вида у меня в груди тупо и тяжко ныло.       Подобрав тарелки, я отнёс их на кухню, чтобы снова разогреть кашу и долить воды. Поставив всё обратно, принялся раскладывать продукты. Молоко, крупа, хлеб... пиво. Я и забыл, что в холодильнике осталась одна начатая бутылка.       Поставив новую, я взял открытую и медленно направился к Твайлайт. В этот раз я не стоял в дверях, не прилег на диван, а сел напротив, на полу, прислонившись спиной к её комоду.       Я... я не знал, на что надеялся. Что она вдруг поднимется и всё окажется дурным сном? Что она хрипло рассмеётся и скажет: «Расслабился, кретин?» Что с ней внезапно всё будет в порядке?       Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Как бы мучительно это ни было, я боялся, что если отвернусь — случится что-то непоправимое. Что её тихое, несчастное существование в этом углу попросту испарится, не выдержав моего равнодушия. И так — раз за разом, день за днём.       − Твайлайт... − тихо выдавил я.       На своё имя она слегка дёрнула ухом.       Я осторожно открыл бутылку, открутил крышку и сделал небольшой глоток. Горьковатый вкус показался сейчас особенно уместным.       − Твайлайт... Я... надеюсь, ты меня слышишь... Ибо... кому я вообще это говорю, правда? − мои слова повисли в тихом воздухе комнаты, не встретив ответа.       − Эх... Знаешь... Я ведь... я ведь многим говорил, что живу нормально... что... что я счастлив быть один и всё такое... − я снова глотнул пива, чувствуя, как оно холодной тяжестью стекает внутрь. − Это стало для меня гнусным враньём, когда ты появилась в моей жизни.       Твайлайт продолжала смотреть в пространство сквозь меня, её взгляд был устремлён куда-то вглубь комода.       − Когда... когда ты появилась... через тот портал... я подумал... вау, это наверное судьба... хех... Но когда я осознал, что ты не та сказочная принцесса, пони из милой Эквестрии... ну, ты понимаешь...       Я сделал ещё один, более долгий глоток. Сердце начинало неровно стучать, отдаваясь в висках.       − Я... я думал... а зачем я вообще о тебе забочусь? Зачем я дал тебе жить у меня? Долг ли я чувствовал? Может, что-то фанатское требовало, что, мол, я обязан так сделать... Я... я и сам не могу определиться, что из этого правда... Может, вообще всё вместе...       Твайлайт резко дёрнулась, словно от внезапного спазма, но через мгновение снова замерла в своём оцепенении. Я продолжил, чувствуя, как по спине бегут мурашки:       − И ты помнишь... как я пришёл, а... а ты слушаешь AC/DC? Говорила, какие они классные, кажется... А... а потом я включил под вечер «Железного человека»... Как же ты погрузилась в кино...       Сделав очередной глоток, я почувствовал, как в горле подступает знакомый, тугой ком. Голос начал срываться.       − А... а ты помнишь, помнишь, как мы сидели... а ты рассказывала мне ёбанутые... нелепые истории из своей жизни? Как ты с родителями боролась? Как ты училась у... просто училась... Как ты стала, непонятно как, элементом гармонии... Как... как это побудило тебя ринуться в этот мир?       Очередной глоток пива... Зрение начало расплываться, подступали слёзы.       − А помнишь... помнишь, как ты причёску сменила... и... и пыталась меня смутить... как мы спорили в магазине, и ты... двинула девушке по лицу?.. Как... как ты мне из своих волос связала этот браслет? − я покрутил его на запястье, чувствуя шершавую текстуру. − Как... как мы в кино ходили... как мы... просто веселились вместе?       Я грубо вытер лицо ладонью, но слёзы текли снова.       − Ты не помнишь тот вечер?.. Как ты вышла в том платье... Как ты танцевала со мной... Как мы... как мы нелепо признались друг другу?..       Голос окончательно предательски сломался. Я уже не мог ни говорить, ни пить. Просто сидел и рыдал, беззвучно, содрогаясь всем телом.       − Тв... Твай... что же с тобой стало?.. Ты ведь... ты ведь сильная... Ты... ты смогла пережить и радоваться новой жизни... жизни со мной... Что же тебя так подкосило?       Ответа, конечно, не последовало. Только тихий шёпот из угла.       − Если ты слышишь меня... если... если даже мутно... Я... я... я очень скучаю по тебе... Я... я не могу больше видеть, как ты страдаешь... Я не... я не могу терпеть то, что я ничего не могу сделать... Я... я... я...       Силы окончательно оставили меня. Я повалился на пол, едва не опрокинув бутылку. Такая слабость... такое всепоглощающее горе из-за одной пони... Пони, что была мне дорога. Которая жила со мной. Которая приняла меня таким, какой я есть. И которую такой, какая она была, принял я.