НЕправильная

      

За 3 дня до того, как Твайлайт прибыла в мир людей…

      Снова вернувшись в безстенную серую комнату, Селестия застала картину, которая должна была бы вызвать отвращение или жалость, но в её глазах вспыхнуло лишь теплое, глубокое удовлетворение. Фиолетовый аликорн сидела на краю кровати, её спина была выгнута, а тело ритмично подрагивало. Длинная резиновая игрушка, оставленная Селестией, теперь служила ей для утех в одиночестве.       Как только та заметила присутствие принцессы, её лицо озарила широкая, почти детская улыбка. Она соскочила с кровати, забыв о предмете внутри себя, и стремительно бросилась к Селестии, страстно прижавшись к ней губами. В её поцелуе не было ни капли прежнего сопротивления — лишь жадная, отчаянная потребность.       − Мама... я... я так ждала тебя. − радостно воскликнула Звёздочка.       − Правда? Хм... я видела, как ты ждала меня. − с лёгкой, снисходительной улыбкой ответила Селестия, указывая взглядом на резиновый предмет, всё ещё торчавший из-под хвоста пони.       Звёздочка смущённо хихикнула и, используя магию, аккуратно извлекла его, демонстративно протягивая Селестии.       − Не хочешь попробовать? В этот раз как будто вкуснее получился.       Селестия с радостным оживлением в глазах наклонилась и медленно облизнула кончик игрушки, пробуя выделения Звёздочки.       − М-м-м... как всегда прекрасно...       − Спасибо...− просияла Звёздочка и, словно ребёнок, демонстрирующий свою радость, прыгнула обратно на кровать, где рядом лежала пачка рисунков и карандашей — ещё один подарок принцессы.       − Ну, моя художница, покажи, что ты тут изобразила. − мягко попросила Селестия, подходя ближе.       Звёздочка с восторгом принялась показывать свои творения. На одних рисунках они были изображены вместе, счастливые и улыбающиеся. На других — злые, искажённые гримасами пони, нападающие на Звёздочка, и Селестия, величественная и спасительная, прогоняющая их.       − Смотри — здесь мы с тобой. На другой тоже мы с тобой. А на этой плохие пони, что пытаются меня обидеть... но потом появляешься ты и спасаешь меня. Правда же, я молодец? − её голос был полон гордости.       −Да, правда. − тихо ответила Селестия, глядя на рисунки. Но в её глазах, обычно таких ясных и уверенных, промелькнула тень чего-то неуловимого — не раскаяния, а скорее... усталой грусти.       − Я... я что-то сделала не так? − тут же встревожилась Звёздочка, уловив её настроение. Её улыбка сменилась выражением испуга и вины.       − Нет-нет, что ты...− Селестия мягко качнула головой. − Просто... просто мне становится грустно... когда понимаю, что всё это скоро закончится.       Звёздочка замерла, и в её глазах вспыхнул настоящий, животный ужас.       − Почему... ты... ты бросишь меня?       − Ну конечно нет, моя Звёздочка. − Селестия тут же привлекла её к себе, обнимая крылом. − Просто я... просто я думаю, что ты уже достаточно взрослая.       − Я давно взрослая... − фыркнула Звёздочка, слегка отстраняясь, но всё ещё цепляясь за неё взглядом.       − Ну-ну, я не это имела в виду... − Селестия вздохнула, её взгляд стал задумчивым, устремлённым в некую даль, которую видела только она. − Просто... просто я думала... что тебе уже пора в наш мир.       − Наш... мир? − Звёздочка насторожилась, её уши навострились.       − Да, помнишь, я тебе рассказывала про место, что за пределами комнаты, где живу я и много плохих пони.       − И как ты с ними борешься и наказываешь? Помню. − тут же откликнулась Звёздочка, с гордостью вспоминая «уроки».       − Так вот, я думаю, что тебе необходимо будет появиться там.       − Зачем, когда у меня есть эта комната и ты? − в её голосе послышалась лёгкая паника.       − Но... ты же хочешь быть хорошей пони?       − Конечно!       − Ну, вот. Ещё одна задача хороших пони ― это поддерживать порядок в мире плохих пони.       Звёздочка нахмурилась, пытаясь осмыслить это.       − Но... зачем? Почему их нельзя просто уничтожить или всех разом наказать?       Селестия снова вздохнула.       − Это... сложно сказать, моя дорогая... Мир сложен, и даже плохим пони, что издевались над тобой, необходима крыша и хлеб... В этом непростом деле и заключается наша миссия.       − Странная миссия. − недовольно пробормотала пони.       − Тебе ещё многому предстоит научиться и вспомнить, чтобы понять всё это.       − Вспомнить?       − Верно. Ты раньше была великим магом, что имела множество друзей среди и хороших... и плохих пони.       −Правда? − в её глазах загорелся интерес, смешанный с недоверием.       − Ну, конечно... − Селестия ласково провела копытом по её щеке. − Но вот тебя сломил недуг... ты всё забыла, а я, как мама, заботилась о тебе.       Искренняя, безоговорочная благодарность наполнила Твайлайт. Она потянулась и снова поцеловала Селестию, на этот раз глубже, страстнее, позволив своему языку коснуться её. И принцесса не стала противиться, ответив на поцелуй с той самой, знакомой смесью нежности и абсолютной власти.       − Спасибо. − прошептала Звёздочка, отрываясь, её взгляд был полон обожания. − Ты лучшая мама.       − Пожалуйста, моя красота...       − Так... ты надолго? − спросила пони, её взгляд скользнул к кровати с намёком.       − Да. − улыбнулась Селестия, и в её глазах заплясали знакомые огоньки предвкушения. − У нас есть куча времени, чтобы мы могли с тобой поиграть.       − Ура! − Твайлайт всплеснула копытами, как ребёнок, узнавший о предстоящем празднике. − Во что будем играть?       − Думаю, я бы хотела, чтобы ты попробовала... ту штуку. − Селестия кивнула в сторону пространства под кроватью.       Энтузиазм Звёздочки мгновенно сменился настороженностью. Она невольно отступила на шаг.       − Ты... ты уверена? А тебе не будет больно... ведь... ведь мне она делала больно.       Воспоминание о грубых толчках и разрывающей боли было ещё свежо.       − Ох, не волнуйся, Солнышко. − Селестия мягко улыбнулась, её тон был ободряющим. − Она же будет у тебя. А такая вещь в копытах... вернее, на теле хорошей пони приносит только радость.       Звёздочка колеблясь посмотрела на неё, затем на тёмное пространство под кроватью. Желание быть «хорошей», доставить удовольствие, заслужить одобрение мамы перевесило старый страх.       − Ну... ну хорошо. − сдалась она и, опустившись на колени, полезла под кровать.       Оттуда она извлекла набор кожаных ремней. Дрожащими копытами она начала надевать их на себя, затягивая пряжки. Конструкция облегала её бёдра и спину, а прямо в районе низа живота, чуть ниже груди, располагался специальный крепёж. С глухим щелчком она закрепила в нём тот самый резиновый фаллос, подобие того, что приносит ей боль. Теперь, глядя на этот торчащий отросток, она чувствовала странную смесь неуверенности и смутного любопытства.       − Подойди сюда... − ласково скомандовала Селестия, удобно устроившись на кровати.       Звёздочка послушно завалилась рядом. Селестия взмахнула рогом, и её магия тонкими нитями коснулась сначала макушки Звёздочки, вызвав лёгкое покалывание, а затем и самого устройства. Резиновый член слабо завибрировал.       В ту же секунду Звёздочка почувствовала нечто странное. Это было не физическое прикосновение, а скорее... эхо. Смутное, отдалённое ощущение, будто кто-то провёл копытом не по её коже, а прямо по нервам.       − Что это?       − Не волнуйся. − успокоила её Селестия, её голос был бархатным и спокойным. − Я подключила кристальные сенсоры устройства к твоему мозгу... Хочу, чтобы не только я получала удовольствие... Ты же не против?       В её словах не было принуждения, лишь забота о взаимности. И для Звёздочки, чьё мировоззрение теперь целиком вращалось вокруг Селестии, это прозвучало как высшая форма доверия.       − Нет. Конечно нет.       Селестия медленно откинулась на спину, её белоснежная грива раскинулась по подушкам, словно нимб. Она смотрела на Звёздочку с ободряющей улыбкой, приглашая жестом. Звёздочка, всё ещё ощущая странную тяжесть и вибрацию ремней на своём теле, неуверенно взобралась сверху, став на колени над принцессой. Её копыта дрожали, когда она магией, робко и неловко, направила искусственный член к влажному входу Селестии.       И вот он проник внутрь.       И мир Звёздочки перевернулся.       Это было не похоже ни на что, что она испытывала прежде. Не боль, не насилие, не тупое механическое трение. Через магическую связь в её собственный мозг хлынула волна ощущений — бархатистая теплота, пульсирующая плотность, глубокая, почти болезненная нежность, исходящая от самого тела Селестии. Она ахнула, её глаза расширились от шока, тело на мгновение застыло, захваченное этим сенсорным взрывом.       − Всё в порядке, Звёздочка? − тихо спросила Селестия.       Та не смогла вымолвить ни слова. Она лишь кивнула, закусив губу, и затем, повинуясь новому, всепоглощающему инстинкту, медленно двинула бёдрами.       Вот это было... совсем иное. Каждое движение отзывалось внутри неё самой эхом чужого, но такого яркого удовольствия. Она видела, как закатываются глаза Селестии, слышала её сдавленные стоны, и это смешивалось с её собственными нарастающими ощущениями, создавая петлю обратной связи, опьяняющую и невыносимо интенсивную.       Селестия смотрела на неё — на это лицо, искажённое не болью, а чистым, нефильтрованным наслаждением, на тело, которое училось получать удовольствие, а не терпеть. И в этот миг резиновый инструмент перестал быть просто имитацией. Через отражённое блаженство Звёздочка, через её неподдельные, наивные стоны, Селестия ощутила тот самый, давно утраченный вкус подлинности. То самое сопротивление и отдачу, ту самую «настоящую» страсть, которую она так жаждала.       − Быстрее... − выдохнула она. − Давай, Солнышко, быстрее...       Звёздочка не заставила себя просить дважды. Её бёдра задвигались резче, ритмичнее, подхваченные нарастающей волной. Стоны слились воедино, сначала робкие, затем всё громче, отчаяннее, почти синхронные. Они ускорились ещё, движения стали почти яростными, погоня за пиком, который уже навис над обеими.       И он настиг их почти одновременно. С резким, срывающимся криком Звёздочка и глухим, протяжным стоном Селестии. Спазм удовольствия вырвался из Звёздочка с такой силой, что её ноги подкосились. Она не удержала равновесие и рухнула вперёд, обмякшим, безвольным грузом, прямо на тёплый, влажный от пота живот Селестии, её собственное тело всё ещё мелко дрожало от пережитого потрясения.       − Ну что, Звездочка? Понравилось? − её голос был бархатным, пропитанным удовлетворением. Кончик копыта нежно гладила взмокшую спину Звёздочка.       Та лишь бессвязно промычала что-то в ответ, уткнувшись мордочкой в её живот, но через мгновение подняла голову, глаза сияли восторгом.       − Очень...       Селестия мягко усмехнулась.       − Это всего лишь слабый отголосок, милая. Представь, каково это — чувствовать всё по-настоящему. Как испытывает оргазм кобыла, чьё тело создано для этого.       В глазах Звёздочки вспыхнул не просто интерес — жадный, живой огонь. Она тут же поправилась, желая казаться не эгоисткой, а полезной:       − Я... я хочу помочь тебе испытать это. Дай мне... позволь мне сделать это для тебя.       Селестия смотрела на неё с бездонной, тёплой нежностью.       − Как я могу отказать такой усердной кобылке?       Звёздочка осторожно извлекла искусственный член, дрожащими копытами расстегнула ремни и отложила их в сторону. Теперь она опустилась на корточки перед Селестией, её голова оказалась на одном уровне с тёплой, влажной щелью между её бёдер. Сексуальный аромат бил в нос, пьяня и смущая.       Но вместо того, чтобы сразу приступить к главному, Звёздочка решила проявить инициативу. Её копыто, всё ещё неуверенное, коснулось половых губ принцессы, вызвав у той лёгкий вздох. А затем она наклонилась выше и провела шершавым, тёплым языком по одному из набухших, тёмных сосков Селестии.       − Ах... вот умничка...ах... − прошептала Селестия, её тело выгнулось навстречу. − Какая ты у меня хорошая...ох... какая умная...А-А-Х.       Воодушевлённая похвалой, Звёздочка продолжила, чередуя ласки копытом и языком. Она слышала учащающееся дыхание над собой, чувствовала, как тело под ней напрягается, и сама испытывала странное, глубокое удовлетворение от того, что доставляет удовольствие.       − Да... вот так... молодец...       Затем она наконец переключила всё своё внимание на источник пьянящего запаха. Её язык, уже не робкий, а уверенный, скользнул между дрожащих губ, исследуя каждую складку, каждую неровность.       Вздохи Селестии стали громче, выше по тону, превращаясь в срывающиеся, мелодичные стоны.       − Да, Звёздочка...АХ... именно там...ах… не остана-ВЛИВАЙСЯ...       Пони работала усерднее, захваченная ритмом, подчинённая этой цели. Она чувствовала, как тело под ней начинает содрогаться, как стоны перерастают в громкие, безудержные крики.       И тогда Селестия достигла пика. Её крик вырвался, громкий и очищающий, а вслед за ним хлынул поток тёплой, сладковатой жидкости, прямо на мордочку и в открытый от усердия рот Твайлайт.       Та не отпрянула. Она приняла этот дар с благоговением, смыкая губы и проглатывая, чувствуя, как последние содрогания удовольствия Селестии отзываются эхом в её собственном, всё ещё трепещущем теле.       Селестия тяжело и прерывисто дышала, её грудь вздымалась под конечностями Звёздочки, которая снова устроилась на ней, млея и жадно ловя каждый её взгляд.       − Моя большая умничка... − выдохнула Селестия, и голос её был хриплым от второго экстаза. − Я так тобой горжусь...       Звёздочка просияла, как ребёнок, получивший высшую похвалу. Но когда она слезла, Селестия, с томной улыбкой, провела копытом по её бёдру.       − А теперь, моя ненасытная, твой черёд. Позволь и тебе познать настоящую сладость.       Звёздочка заёрзала. Воспоминания о грубых толчках, о боли и унижении вспыхнули в сознании. Она смотрела на влажное, сияющее лакомство между ног Селестии, и её собственное тело отзывалось дрожью желания, смешанного со страхом.       − Я... не знаю... Вдруг будет ли... больно? − прошептала она.       Селестия мягко притянула её к себе и поцеловала в губы — долгим, глубоким поцелуем, в котором был вкус её накативших слюней.       − Доверься мне, звёздочка. − прошептала она, разрывая поцелуй. − Доверь своё тело мне. Я позабочусь о нём, как о самом драгоценном сокровище.       И Звёздочка, побеждённая этой лаской, нерешительно легла на спину. Её сердце колотилось, пока она наблюдала, как Селестия занимает позицию между её дрожащих ног.       И началось это медленное, методичное растление. Селестия не спешила. Она начала с самого низа живота Звёздочки, проводя горячим, влажным языком по коже, поднимаясь всё выше, к её груди.       − Ты довольна своей жизнь, Солнышко? − спросила она, её дыхание обжигало чувствительную кожу.       − Д-да... − выдавила та, её тело уже реагировало на эти ласки, предательски нагреваясь.       − И ты не хочешь ничего менять? Ни за что на свете? − язык обвил один сосок, заставив Твайлайт выгнуться со стоном.       − Ах... Н-нет... Ни за что...       Селестия с наслаждением поиграла с её грудями, заставляя Звёздочку стонать и извиваться, прежде чем наконец спуститься к главному пиру.       И когда её язык, опытный и безжалостный в своей нежности, коснулся воспалённого клитора Звёздочки, та взвыла. Это было невыносимое, всепоглощающее блаженство. Волны удовольствия, в тысячу раз более сильные, чем всё, что она знала, смыли последние остатки страха. Стыд вспыхнул и тут же сгорел в этом огне — стыд за то, что она так долго отказывалась от этого, что позволяла страху удерживать её от этого рая.       − Ну что, кто тут у нас хорошая девочка? − прошептала Селестия, не прекращая своих сладких пыток.       Звёздочка могла только стонать, её копыта впились в простыни.       − Я спросила, кто хорошая девочка? − язык стал настойчивее, быстрее.       − Я! − выкрикнула Звёздочка, её голос сорвался от нарастающего напряжения. − Я хорошая девочка!       − Продолжать?       − Да! Пожалуйста, не останавливайся! Никогда не останавливайся! − взмолилась та, что было чистейшей правдой.       И тогда это случилось. Самый сокрушительный, самый ослепительный оргазм в её жизни, вырвавшийся из неё с криком, сотрясшим всё её существо. Волны конвульсивного наслаждения выжали из неё всё, выплеснув потоки соков прямо на подбородок, грудь и копыта торжествующей Селестии.       Пони лежала, полностью опустошённая, её тело ещё долго била мелкая дрожь. Она смотрела в потолок ничего не видящими глазами, и в её душе не осталось ничего, кроме благодарности к той, что подарила ей этот абсолютный, прекрасный конец.       Селестия медленно, с влажным звуком отлипающей кожи, перебралась на грудь Звёздочки, оставляя на её шерсти блестящие, липкие следы. Она возлегла прямо на неё, прижимая свою испачканную плоть к её телу, демонстрируя весь масштаб их совместного разврата.       − Ну что? Тебе понравилось? − её голос был густым и томным, как мёд.       Звёздочка, всё ещё не в силах прийти в себя от пережитого потрясения, лишь застонала в ответ, её глаза блестели лихорадочным блеском.       − Я хочу ещё... Я... я желаю получить ещё, пожалуйста...       − Конечно, Звёздочка. − Селестия снисходительно улыбнулась и снова склонилась для поцелуя.       Это был поцелуй, полный развратной нежности. Она делилась со Звёздочкой вкусом их смешавшихся соков, передавая его вместе со слюной, заставляя её глотать, впитывать эту греховную сладость.       И вдруг, когда поцелуй был разорван, выражение лица принцессы изменилось. Улыбка сменилась маской внезапной, глубокой печали. Она села рядом, опустив голову.       − Мама?       − Я... я снова должна быть откровенной с тобой... − голос принцессы дрогнул, в нём слышалась неподдельная боль.− Я... я не могу этого больше держать в себе. Не могу не сказать тебе.       − Что... что такое? − Звёздочка приподнялась на локтях, её сердце заколотилось от дурного предчувствия.       − Я... я на самом деле... плохая пони.       Слова повисли в воздухе, холодные и тяжёлые. Для Звёздочки они прозвучали как приговор, вынесенный самой вселенной.       − Что... что ты такое говоришь?       − В своё время я делала много плохих вещей... − Селестия посмотрела в сторону, предаваясь воспоминаниям. − Ну, по факту, всё то, что мы делаем с тобой.       −То есть... ты делала всем хорошо... и тебя называли плохой? − в голове Звёздочки логика её нового мира дала трещину, но тут же начала выстраивать новую, удобную картину.       − Что-то типа того... − с горькой усмешкой призналась Селестия.       − Но это же несправедливо! Ты... ты старалась ради всех! Ты хорошая!       − Нет, Звёздочка... − Селестия покачала головой. − Я плохая. Плохая пони.       − Нет! − пони упрямо вскочила, её тело, только что бывшее расслабленным, снова напряглось. − Я считаю, что ты хорошая пони!       И для Селестии это прозвучало как высшее, порочное благословение. Одобрение, исходящее из уст самой её жертвы, творения, чью волю она сломала и переплавила в служение. Звёздочка не видела в ней развратницу или мучительницу — в её взгляде сияла вера в спасительницу, единственный источник света в тёмном мире.       Но в глубине души, в тех закоулках, куда даже её собственное безумие боялось заглядывать, Селестия помнила. Она помнила, что стояло за этой слепой верой. Не просто развратные игры или жажда власти. Она сломала жизнь. Она взяла умную, пытливую, независимую пони, чья душа рвалась к знаниям и настоящей, не подстроенной ей дружбе, и методично, с наслаждением, вытравила всё это. Она подменила её личность, её мечты, её саму — на эту трепетную, зависимую тень, которая теперь называла тьму — светом, а рабство — любовью.       И за это — за это уничтожение души — она считала себя плохой пони. Плохой не потому, что наслаждалась властью или телесными утехами, а потому, что видела, во что превратила Твайлайт, и знала, что сделала это намеренно, с холодным, художественным расчетом, отчасти предавая свои же идеалы.       Но в этом же признании таился и её последний, самый циничный самообман. Разве то, что она дала Твайлайт сейчас — эта всепоглощающая, болезненная одержимость, эта готовность принять любое унижение за ласковое слово — разве это не была «настоящая» любовь? В её извращённой системе координат — да. Это была страсть, лишённая слащавости лживой Эквестрии, огненная и всепотребляющая. И в этом она видела своё оправдание. Своё отражение. Она была и плохой, и хорошей одновременно — разрушительницей и дарящей единственную любовь, которую считала возможной. И этот внутренний разлад был для неё слаще любого другого ощущения.       − Спасибо... − прошептала она, обнимая. – Звездочка моя... ты... ты такая правильная пони... Я люблю тебя.       И в этот момент, в этой серой комнате, среди запаха секса и слёз, обе они были правы. И обе — счастливы в своём идеально сконструированном аду.