Мир, где я не понимаю слов

Экзамены остались позади, и многие разъехались по домам. Я, впрочем, в отчий дом не торопилась: где‑то в глубине души боялась, что приедет Ван Мин, а меня не будет. Поэтому я отправила родителям письмо, написав, что мне нужно некоторое время, чтобы подучиться и позаниматься на дополнительных занятиях, — так что меня ждать не стоит. Тоска по нему всё ещё жгла сердце. Надо же было так влюбиться в наставника! «Ну да ладно, — подумала я. — Поплачу — и пройдёт. Тем более это детская влюблённость, ничего серьёзного ждать не приходится. Вырасту — забуду про любовь к нему, ещё и смеяться буду: какая я была глупая, наивная девчонка». Вечером я вышла из спальни и направилась на тренировочное поле. Пока никто не видит, я периодически лупила палкой по манекенам — так, как учил Ван Мин. Это неплохо помогало справиться с негативом: усталость приходила быстрее, а сон становился слаще. Зайдя на плац, я сжала в руке тренировочную палку и нанесла несколько ударов по манекенам — раз за разом, всё яростнее. Наконец я вошла в ритм и с силой ударила последний манекен. Он вдруг взвизгнул — и я отпрыгнула. — Ай‑яй, больно! Ну вы что?! — раздался голос. Я пригляделась и в свете луны заметила: очень худенький парень был привязан к манекену и словно слился с деревянной куклой. Я испугалась, подошла поближе и принялась развязывать его. «Кто же так издевается над людьми?!» — с тревогой подумала я. Когда мне удалось помочь парню выбраться, я поклонилась ему в знак извинения за удар. — Да брось ты кланяться! Ну ударил — с кем не бывает? Тем более ты же не со зла, — сказал он. Я кивнула и внимательно посмотрела на парня. — Меня зовут У Чуян. А тебя? Я молчала, не смея произнести ни слова. — Ты что, не говоришь? Я помотала головой. — Ох, ты самая немая из всех девушек корпуса, да? Я одобрительно кивнула. — Ты не должна быть здесь в это время. Я жестами показала на него и на куклу. — Да, я тоже не должен быть здесь, но так сложились обстоятельства, — он сел на песок и склонил голову. Я присела рядом и утешающе погладила его по спине. — Спрашиваешь, кто это сделал? — У Чуян будто не замечал, что я молчу: он сам задавал вопросы и сам на них отвечал. — Здесь не просто школа, а школа для детей чиновников и вельмож. Такие, как я, тут не в почёте. Он посмотрел на меня: — Потому что я не сын главной жены, а всего лишь сын наложницы. Да, отец относится ко мне с любовью и заботой, даже в школу определил вместе с братом. Но он — элита, а я… В их глазах я просто отброс общества. Он тяжело вздохнул: — Целый год брат издевался надо мной. И вот — финальная его выходка: он приказал оставить меня здесь и уехал домой без меня. Честно говоря, я боялся, что до утра замёрзну и умру. Я снова с заботой похлопала его по плечу. — Так как же тебя зовут? Я провела палкой по песку и начертила иероглифы своего имени. — Фа Ли Минь? Ого, необычное имя! У нас тебя называли немой. Ты — ученица самого Ван Мина? Высшая честь — побывать его ученицей! Я вопросительно посмотрела на У Чуяна. — Ну, он — лучший ученик и выпускник этой школы. Был здесь своего рода учителем, но учеников не брал. Ты — единственная. Нет, он преподавал нам военное дело, но в основном заменял учителя. Он очень строгий: заставлял наизусть декламировать тактики битв. До сих пор мурашки от него! Но методы у него действительно действенные — запоминалось быстро. Я невольно разулыбалась. — Надо же, он тебя приводил сюда! Я помню: вы проходили мимо моего класса. Значит, он учил тебя фехтовать? Это вообще высшая степень! Все хотели учиться у него, но, увы, только старшие ученики были достойны встать с ним в пару и сразиться. Говорят, он мог одним ударом ранить и уничтожить. Неудивительно, что его отправили на границу. Думаю, он сразу дослужится до генерала. От его слов мне стало немного грустно. Если война затянется, мы точно не скоро увидимся. — Ты чего? Такие, как он, не умирают. Он — как бог войны, непобедим! А судя по твоему удару, он и тебя неплохо обучил. А ты сможешь мне показать несколько приёмов? Я одобрительно кивнула. — Значит, будем тренироваться вместе! — Он протянул мне руку. Я подала ему свою. У Чуян рассмеялся: — Ты смешная и интересная! А я слышал, что ты нелюдимая… Но с тобой очень интересно пообщаться. Я разулыбалась ещё сильнее. «Да, со мной комфортно — я ведь не перебиваю твой поток слов. А ты — редкостный болтун!» Я жестами показала, что пора спать: сложила ладони и положила на них голову. — Да, точно, уже поздно, пора идти. Как насчёт завтра — попрактиковаться и поболтать? Я одобрительно кивнула и нарисовала на песке иероглиф «вечер». Он кивнул: — Отлично! Тогда вечером здесь встретимся. … Мы встретились гораздо раньше, чем планировали: столовая на каникулах не работала, и мы с помощницами направились из учебного заведения в деревушку, окружавшую нашу школу. Там кипела обычная жизнь. Деревушка была небольшой, но в ней имелись постоялый двор, кузница и нечто вроде забегаловки — я бы назвала её местной «кофейней». Внутри было немного посетителей; подавали в основном простые деревенские блюда: кашу, суп. Конечно, изысканного разнообразия здесь не встретишь, но еды вполне хватало, чтобы перекусить и не остаться голодным. Мы расположились за столом. Мои помощницы заказали еду для себя и для меня. И тут появился У Чуян. — О, Ли Минь! Привет! — Он заметил меня с другой стороны улицы, моментально подбежал и уселся рядом за стол. — Кушаешь? Я с тобой, не против? Я улыбнулась. «Ну раз ты уже сел за стол, то и разрешения, пожалуй, мог бы не спрашивать», — подумала я. Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Я тоже очень голоден. Вот у меня дома на завтрак… Казалось, у него не иссякал поток слов. Он говорил обо всём на свете. За один приём пищи я, похоже, узнала весь его распорядок дня, всех родственников, меню их дома, род занятий отца и все сплетни семейства. Когда мы уже шли к корпусу, он наконец вспомнил, что в диалоге положено задавать вопросы. — А в столице так же? — спросил он. Я вопросительно посмотрела на него, пытаясь уловить суть: я давно потеряла нить его повествования. — А, да, я забыл! Неудобно так… Как тебе со мной говорить? Получается, я говорю, а ты молчишь. Так ведь неправильно — друзья должны общаться. «Друзья?» — подумала я. — «Ты так быстро сделал меня своим другом! Ведь с момента нашего первого разговора ещё и суток не прошло. В моей прошлой жизни я так легко заводила друзей только в детском саду. Пару слов, игрушка или конфетка — и вот вы уже «друзья навек». А спустя какое‑то время я даже не могла вспомнить, как звали того мальчика или девочку, с кем «дружила». Я лишь пожала плечами, глядя на У Чуяна. — Ну ничего! Может, тебе носить с собой бумагу и кисть? Для общения! — предложил он. Я рассмеялась: «Ага, и стол для письма! У меня ведь две помощницы — пусть носят всё это за мной». — Да, ты права, писать на весу неудобно — я пробовал. Значит, придумаем что‑нибудь другое. Он ненадолго задумался и продолжил: — Знаешь, я встречал людей, таких как ты. Они общались друг с другом с помощью жестов. Может, нам придумать свои жесты для общения? Я задумалась. В принципе, идея неплохая. В моём мире неговорящие и неслышащие люди прекрасно обходились жестами — почему бы и нам не попробовать? Мы уселись в саду и принялись придумывать жесты. Смеясь, показывали друг другу новые знаки, придумывали им названия. Но вскоре выяснилось, что у моего нового друга крайне короткая память. К вечеру половина жестов, которые мы придумали, уже вылетела у него из головы. Когда я показывала какой‑нибудь знак, он вопросительно смотрел на меня, почесывал затылок и неуверенно бормотал: — Ты показываешь дерево или корову? Я забыл! А я‑то имела в виду совсем другое — что пора идти на тренировку. Я печально вздохнула и указала в сторону мужского корпуса. — Я не хочу уходить! Мы ещё должны тренироваться, или ты забыла? — искренне удивился У Чуян, явно не понимая моих намёков. «Ты такой глупый!» — мысленно воскликнула я. — «Забыл всё, что мы вместе придумали и выучили! Болтун до мозга костей — много говорит, но ничего не помнит!» К концу тренировки У Чуян сел передохнуть, еле дыша. Он принялся повторять жесты один за другим, видимо, пытаясь что‑то сказать. Но его движения были настолько сбивчивыми, что я совершенно ничего не поняла. Когда он наконец отдышался, то произнёс: — Я понял! Нам нужно придумать что‑то, что поможет тебе писать на весу. После тренировки я совсем не помню, что мы придумали! — признался он. Я задумалась над его словами. Подобное приспособление существовало в моём мире. Осталось лишь воссоздать его здесь. Вернувшись домой, я разложила бумагу и принялась рисовать. Начертила карандаш, подробно обозначив его состав: дерево и твёрдая тушь. Я напрягала память, пытаясь вспомнить, как по‑китайски будет «графит». В сущности, этот чёрный след от туши и был тем самым графитом, который мне нужен. Но как отделить от него нужный кусочек и поместить в тонкий деревянный брусок? В голове уже роились идеи, но для их воплощения требовались мужские руки. Утром мы снова встретились с У Чуяном за завтраком. Я показала ему свой набросок изобретения. Он задумчиво посмотрел на рисунок и спросил: — А как ты тушь туда засунешь? Или целый брусок? Я взглянула на него и тяжело вздохнула. — А, ну да… Брусок — это, пожалуй, слишком много. Тут ты права. Но в принципе мы можем поискать что‑нибудь в мастерской. Я удивлённо подняла глаза: «Мастерская? В школе есть мастерская?» -пронеслось в голове. — Конечно, есть, — заметив мой взгляд, произнёс У Чуян. — После завтрака я тебя провожу. И действительно, в помещениях, где обучались юноши, находилась мастерская — с инструментами и всеми необходимыми приспособлениями для ручной работы. У Чуян показал мне круглые деревянные бруски, лежавшие на столе: — Можешь выбрать любой, они ничьи. Может, что‑то пригодится тебе. Я подошла, взглянула и мысленно хмыкнула: «В прошлом на уроках труда мальчики тоже мастерили скалки. Здесь, видимо, юношей тоже учат шлифовать палки». Ничего из предложенного не подходило — всё было слишком крупным. Для карандаша, пожалуй, сошло бы, только если бы я собиралась учиться писать бревном. Я жестами показала, что нужен кусок поменьше и потоньше. У Чуян удивлённо посмотрел на меня, развернул мой чертёж: — Ты хочешь сказать, он должен быть вот таким маленьким? Я кивнула: «Конечно, я нарисовала в масштабе 1:1. А ты что думал?» Он почесал голову и с серьёзным видом огляделся в поисках чего‑нибудь подходящего. — Хорошо, я подумаю. А ты тогда принеси камень, чтобы сразу сделать то, что ты хочешь! Я сбегала в свою комнату, забрала чернильный камень и вернулась в мастерскую. У Чуян уже выпиливал одну из скалок, придавая ей нужный размер. Я наблюдала за его стараниями. Спустя некоторое время у него получился квадратный брусок примерно подходящего размера. Я остановила его, показав, что нужно разделить заготовку на две половины. — Зачем? — спросил он. Я попыталась объяснить, но он ничего не понял. Чтобы не спорить, сделал так, как я просила. Мы провозились до самого вечера. Руки, волосы и одежда оказались измазаны тушью и клеем, пальцы липкие от опилок… Но мы по праву могли гордиться собой: мы заново изобрели карандаш!