Мир, где я не понимаю слов

Вечер опустился на главный сад школы, словно шёлковый покров, окрашенный в оттенки сумеречной лазури. Здесь, среди вековых деревьев и каменных дорожек, выложенных плитками с облачным узором, сегодня царило необычное оживление. Сцена, возведённая у древнего пруда с карпами, преобразилась до неузнаваемости. Между резными деревянными колоннами, украшенными завитками облаков, протянулись гирлянды бумажных фонариков — алых, , золотистых, и нежно‑голубых. Они мягко покачивались в такт лёгкому ветру, отбрасывая на землю причудливые тени — то ли бабочек, то ли сказочных птиц. Между стройными стеблями бамбука трепетали разноцветные флажки с вышитыми иероглифами. Их шёлковые края едва слышно позванивали, сливаясь с отдалённым пением цикад. Перед сценой, на вымощенной мрамором площадке, аккуратно выстроились низкие деревянные лавки, укрытые парчовыми подушечками с вышивкой. Здесь уже расположились наставники и учителя школы. Их длинные одеяния из тонкого шёлка переливались в свете фонариков оттенками нефрита, лазурита и аметиста. Старейшие из них восседали с безупречной грацией, скрестив ноги, их седые волосы были уложены в строгие причёски, украшенные нефритовыми шпильками. Воздух был напоён ароматом цветущих глициний и благовоний, которые курились в бронзовых жаровнях по углам сада. Лёгкий ветерок доносил запах свежей травы и далёкого дыма от кухонных очагов. Всё вокруг словно замерло в ожидании — даже листья на деревьях перестали шелестеть, будто боясь нарушить торжественную тишину. В этом мгновении, где свет фонариков сплетался с сумеречными тенями, чувствовалось дыхание древней традиции, готовой раскрыться в словах. Вечер в главном саду набирал силу: фонари разгорались всё ярче, а воздух наполнялся ожиданием. Старший учитель Лян Фэн, высокий и строгий, поднялся со своего места, развернулся к собравшимся и произнёс вступительную речь — его голос, чёткий и размеренный, разливался над затихшим садом. Когда он завершил, все расселись по местам. Начался конкурс чтецов: по списку вызывали учениц, и каждая выходила к сцене, чтобы прочесть своё произведение. У многих девушек были короткие стихи — возвышенные, изящные. На мой взгляд, они звучали прекрасно. Учителя внимательно слушали, делали пометки в своих бланках и вызывали следующую конкурсантку. В этом году парней от участия в конкурсе освободили — из‑за их недавнего поведения. Так что эта участь их миновала. И немалую роль в этом сыграл У Чуян. Он, как и остальные одноклассники, сочинял стихи — но в основном шуточные. Когда учитель литературы прочёл их, он так рассердился, что вместо конкурса назначил юношам наказание: экзамен. Видимо, У Чуян читал свои стихи не слишком убедительно — наставник сразу предупредил: если тот начнёт кривляться, поставит «неудовлетворительно» нам обоим. Мы стояли в стороне от сцены. Я заметно нервничала; У Чуян, хоть старался держаться, тоже волновался — руки у него слегка дрожали. Он снова и снова проговаривал мой стих, повторяя его, кажется, уже в миллионный раз. — Фа Ли Минь! — раздался голос учителя. Мы с У Чуян вышли на сцену. Я поклонилась и тотчас спустилась к зрителям: по правилам на сцене должен был остаться только чтец. Усевшись на свое место, я замерла в ожидании, прислушиваясь к каждому звуку. У Чуян нервно сглотнул, выпрямился и обвёл взглядом зал. «Кошмар! Только не говори, что у тебя боязнь сцены и ты не сможешь прочесть это перед всеми!» — пронеслось у меня в голове. Но в следующее мгновение он взял себя в руки. Видимо, перспектива получить удовлетворительную оценку оказалась мощным стимулом. Он глубоко вдохнул — и начал читать 月啊，汝可知我思？ 他是否梦中忆我时？ 汝光清冷无情意， 借日之辉照人迟。 汝梦何在？浪中起， 掌水为权非自持。 我不恨汝，只难解， 世人何故恋汝痴。 他冷如汝心如石， 然汝不孤有星随。 天地潮生皆由汝， 人间敬仰汝为诗。 夜半出时如梦魇， 危光覆地似幻姿。 汝是女王抑空壳， 风中留影寄相思。 若见彼人替我语， 愿知此心永不移。 Перевод: Луна, ты знаешь ли тоску мою? Вспоминает ли он меня во сне? Ты холодна, безмолвна, как сталь, И светишь лишь отражённым огнём. О чём мечтаешь, властительница вод? Ты правишь морем, но не собой. Я не гневаюсь — лишь не пойму, Зачем весь мир влюблён в твой покой. Он холоден, как ты, без слов, Но ты не одна — тебя стерегут звёзды. Ты ведёшь приливы, ты — песня веков, И люди слагают о тебе стихи всерьёз. В полночь ты встаёшь, как тихий сон, Как тень, что манит и страшит. Царица ночи или шар пустой — Ветер хранит твой бледный свет. Если встретишь его, скажи без слов: Моё сердце ещё живёт, ещё ждёт. «Ух, — подумала я. — У него неплохо получилось. Он чётко и правильно расставил акценты, отчего стих прозвучал гораздо благороднее, чем я читала его про себя». Я вышла на сцену. — У нас есть несколько вопросов, — вдруг произнёс учитель Лян Фэн. Я встала рядом с У Чуяном и замерла. — Этот стих посвящён кому‑то? — начал Лян Фэн. — Да, — без промедления ответил У Чуян. — Он посвящён первому наставнику, Фа Ли Минь. «Что ты несёшь, Чуян!» — я строго посмотрела на него и дёрнула за рукав, но он даже не взглянул в мою сторону. — Вы читали прежде его стихи? — продолжал учитель. По его тону было ясно: он чем‑то явно недоволен. — Я? Да, читал! — уверенно сказал парень. «Наставник писал стихи?» — удивилась я, не в силах понять, к чему клонит учитель. Я не знала, куда смотреть — на У Чуяна или на наставника. — Фа Ли Минь, вы читали стихи вашего первого наставника? Я невольно прикоснулась к себе и затрясла головой. — Вы сами написали этот стих? Я кивнула: «Да, сама, своими собственными руками». «Что за вопросы?» — пронеслось у меня в голове. — Хорошо, вы свободны, — произнёс учитель. Мы спустились в зал. Я пристально посмотрела на своего друга: он уже совсем не волновался и, кажется, радовался, что всё позади. Я резко дёрнула его за плечо и бросила гневный взгляд. Он наклонился ко мне и почти шёпотом сказал: — У Ван Мина был стих, очень похожий на твой. Почти одинаковый. Только твой посвящён ему, а Ван Мин посвятил свой луне. «Кошмар! — пронеслось у меня в голове. — Они подумают, что я украла стих у Ван Мина! Ну конечно… Я ведь была его ученицей. Наверняка они решили, что я просто переписала его произведение». Настроение мгновенно испортилось. Я с трудом досидела до конца конкурса. Учителя недолго посовещались, затем вышли на сцену. — Мы подсчитали голоса и пришли к единому решению, — объявил один из наставников. — В этом году конкурс чтецов пройдёт в два этапа. Завтра три победителя сойдутся в поэтической битве. Ученики восторженно захлопали. — Первое место — Су Йэ, — продолжил учитель. — Второе место — Фа Ли Минь. Третье место — Хэ Шуань. Моё сердце ухнуло куда‑то вниз. Я всё‑таки заняла место! Обогнала свою одноклассницу — и уступила лишь студентке третьего курса. Это, конечно, здорово… Но завтра мне снова придётся выступать. Зрители аплодировали, поздравляли победительниц. Шуань надменно взглянула на меня и с явной издевкой процедила: — Украла стих у своего любовничка — и выиграла. Ну ничего, завтра посмотрим, кто на что способен. С этими словами она толкнула меня плечом и направилась к выходу из сада. Я быстро написала на листке: «У Чуян, нам надо поговорить». Протянула ему записку. — Хорошо, — кивнул он. — Куда пойдём? Я дописала: «Библиотека». Он кивнул, и, пока никто не видел, мы незаметно проскользнули в библиотеку. Я быстро написала на листе и протянула ему: «Почему ты сразу не сказал, что стих похож на произведение Ван Мина? Где ты его нашёл? Когда прочитал?» — Ого, сколько вопросов — в глазах зарябило! — усмехнулся порень. — Я стоял рядом, когда ты писала свой стих, и заодно просматривал лучшие стихи нашей школы. Вот, нашёл книгу. — Он достал томик и протянул мне. Я торопливо перелистала страницы и наконец наткнулась на стихотворение Ван Мина. И правда: строки и слог были похожи. Но смысл и посыл — совсем иные. Общее было лишь в одном: оба произведения обращались к Луне. Ван Мин писал о своём одиночестве, а я — о тоске по человеку. Суть одна — тоска. И единое обращение к владычице ночи. Я обречённо вздохнула. — Да не расстраивайся! Всё прошло хорошо. Я читал достойно. Если твоё стихотворение чем‑то похоже — ничего страшного, такое бывает, — попытался утешить меня У Чуян. Я тут же набросала ещё несколько строк и снова протянула лист: « зачем ты сказал, что я стих посвятила Ван Мину?» - А ты разве не влюблена в наставника? Я подумал, что стих ты посвятила ему. Разве я не прав? Я вспыхнула, швырнула книгу, блокнот и карандаш на пол и выбежала из библиотеки, оставив У Чуяна в одиночестве. «Да что это такое?! Не люблю я его больше! Стих не ему! Неужели по мне так заметно, что он мне не безразличен?!» — металось в голове. Я направилась к своей комнате. Громко хлопнув дверью, вошла внутрь. Не обращая внимания на помощниц, которые ждали меня с поздравлениями, я, даже не раздеваясь, плюхнулась на кровать, накрылась одеялом и жестом велела погасить свет. Помощницы не стали возражать. Выключив свет, они тоже отправились спать. Всю ночь я проплакала, как маленькая девочка. Обида и горечь переполняли сердце. «Я и вправду влюбилась в Ван Мина и посвятила ему целую поэму… Вела себя как наивная, глупая девчонка. Если все вокруг заметили мою влюблённость, то, скорее всего, мои письма до него так и не дошли. А если он писал мне — я об этом никогда не узнала… Всё. Больше ни строчки. Никогда ему не напишу. Хватит страдать! Любовь — глупость. Её не существует. Одни лишь пустые мечты. Надо взять себя в руки. Он ушёл и не вернётся. Забыть. Забить. Пережить». Так я твердила себе всю ночь. Утром не смогла подняться с постели и провалялась до обеда. — Госпожа, вас уже ждёт У Чуян. Пора на второй этап конкурса. Ну поднимайтесь же! — уговаривали помощницы, пытаясь стянуть с меня одеяло. Я упорно не желала вставать. — Госпожа, вы уже взрослая девушка, а ведёте себя как ребёнок! Вставайте! В дверь постучали. — Ли Минь, прости меня. Я вчера сказал глупость. Мне правда стыдно. Но если мы сегодня проиграем, то не докажем, что это твой стих — что ты написала его сама. Все так и будут думать, что ты его просто переписала. Пожалуйста, пойдём на второй этап. У Чуян не смел войти в комнату — ему вообще не следовало находиться в женском корпусе. Но он не мог оставить меня и пришёл, несмотря на риск наказания. Я собралась с мыслями и наконец села на кровать. — Господин У Чуян, она выйдет. Можете идти, — сказала помощница. За дверью послышались шаги — он направился прочь по дорожке. Помощницы нарядили меня в новое платье, собрали волосы и почти под руки привели на второй этап конкурса. Усадили за стол рядом с У Чуяном — как раз вовремя. Но мысли мои были в смятении. Я едва осознавала, что происходит, не понимала, почему вокруг столько людей. Старший учитель, не вставая с места, объявил: — Начинаем второй этап конкурса. У нас три участницы, набравшие наибольшее количество голосов. Сейчас каждой из вас по очереди будет предложена тема для стихотворения. В течение двух‑трёх минут вы должны создать текст, выдержанный в подобающей форме. Мы заранее подготовили девять тем, и каждый наставник по очереди будет их зачитывать. — Начнём с Хэ Шуань, затем — Фа Ли Минь, а после — ученица третьего курса Су Йэ. В случае с Фа Ли Минь за неё будет читать У Чуян, но стихотворение обязана написать сама Фа Ли Минь. Если условия понятны, можем начинать. Прозвучал удар гонга. Учитель назвал тему для моей одноклассницы. Она задумалась, сделала несколько пометок и спустя положенное время встала, чтобы прочесть своё стихотворение. — Фа Ли Минь, ваша тема — «Двуличность», — объявил наставник. В голове закружились обрывки фраз: «Двуличность… Я знаю… Нужен стих… Песня…» Я схватила кисть и быстро набросала строки на листе. «Пусть это будет словно куплет песни… Сейчас подберу рифму… О, легла идеально!» Время истекло. Я протянула листок У Чуяну. Он приподнял бровь, бегло просмотрел написанное и поднялся, чтобы зачитать стихотворение. 吾手封君心， 任君翔而无畏。 心上草如软，心下石作底， 寒热交融谁可知？ Перевод: Своей рукой я закрываю твоё сердце, Можешь лететь, больше не боясь. Сверху — мягкая трава, снизу — каменное дно, Кто узнает, как смешаны холод и тепло? Я уловила взгляд учителя — он явно был удивлён. Следующей выступала девушка с третьего курса; она тоже довольно легко справилась с заданием. Затем снова настала очередь Шуань. Ей досталась тема «Любовь». Она долго размышляла, потом встала и прочла своё стихотворение. Если вкратце, суть была такова: «Сердце — стук‑стук, оно заходит в двери… Это любовь, это любовь!» В принципе, для поп‑сцены такой текст вполне подошёл бы: разлетелся бы по интернету как залипательный хит — в духе песен для Лады или Бузовой. Я сдержала смех: ещё неизвестно, что выйдет у меня. Я по‑прежнему сомневалась в своих поэтических способностях, хотя уже неплохо разбиралась в особенностях китайской стихосложения. Что ж, будем работать с тем, что есть — а получится то, что получится. — Фа Ли Минь, ваша тема — «Безответная любовь», — объявил наставник. Я едва не свалилась с циновки от изумления. «Есть же такой стих!» — пронеслось в голове. 非汝吾心爱， 唯影入梦颜。 他人碧眸现， 幽思绕魂间。 Перевод: Не тебя я люблю, Лишь тень снится мне в лице. Вижу другого с голубыми глазами, Мечты тихо обвивают мою душу. У Чуян моментально прочёл моё стихотворение. Учителя приняли ответ, и очередь перешла к девушке с третьего курса. Ей тоже досталась тема «Любовь», но, видимо, она испытывала затруднения: вместо лирического текста она представила довольно серьёзное, глубокое произведение, которое совсем не раскрывало заданную тему. Затем снова выступила Шуань. На этот раз ей выпало писать о природе. Она без промедления сочинила стих и тут же вернулась на своё место. — Фа Ли Минь, ваша тема — «Война», — объявил наставник. «Да кто же придумывал мне эти темы?!» — мысленно воскликнула я. — «Это невероятно сложно…» Но отступать было некуда. Я вспомнила свои военные песни — в них наверняка найдётся что‑то подходящее. Не теряя ни секунды, я взялась за кисть и начала писать. 战魂不归地， 白羽化长天。 云上风声远， 松间梦故年。 Души воинов не вернулись в землю — Белыми перьями вознеслись в небо. В облаках звучит далёкий ветер, Сквозь сосны мерцает сон о прошлом. Три минуты были на исходе, но я всё же успела передать последний стих У Чуяну. Он бегло пробежал глазами по строчкам, встал и прочёл стихотворение. В зале воцарилась тишина. «Я что‑то написала не так? Ошиблась? Почему все замерли?» — в смятении думала я. Учитель перевёл взгляд на третью участницу, назвал её по имени и объявил последнюю тему. Девушка долго размышляла, а в конце прочла свой стих — глубоко философский и трудный для моего понимания. «Ну вот и всё закончилось», — подумала я. — «Каким бы ни был результат, я уже в финале. Плохо ли, хорошо ли я написала — неважно. В следующем году я скорее сломаю руку или упаду со скалы, лишь бы снова не участвовать в этом!» Старший учитель поднялся с места и произнёс: — Все конкурсантки достойно справились с поставленной задачей. Но после обсуждения мы пришли к единому мнению: в этом году победитель лишь один. Это — Фа Ли Минь! Зал взорвался овациями. Ученики вставали со своих мест, кричали и радовались. А я сидела словно окаменевшая. «Я победила? Как? Почему? Может, учитель назвал не моё имя? Это же нечестно… Я ведь «позаимствовала» стих у Ван Мина. Да и остальные произведения — не мои. Я просто перевела их, подставила смысл в стихотворную форму… При чём тут я?» У Чуян потянул меня за локоть, побуждая подняться, но я всё ещё не могла поверить в происходящее. Ко мне бросились с поздравлениями, вручили цветы и грамоту. Я пребывала в прострации, не понимая, что происходит. «Это шутка? Вы же шутите… Почему все меня поздравляют? Что они говорят?» — мысли путались. От нахлынувшего внимания я едва не потеряла равновесие и слегка пошатнулась. Но учитель вовремя подхватил меня и удержал на месте. — Пожалуйста, разойдитесь, дайте победителю немного воздуха, — произнёс он, и толпа понемногу отступила. Голова продолжала кружиться. — Ли Минь, тебе плохо? — спросил учитель Лян Фэн. Я кивнула. Он отвел меня подальше от толпы и завел в травяную комнату. Там высокая старушка проверила мой пульс, дала какой‑то отвар и произнесла: — Утомление. Ей нужно отдохнуть. Учитель тепло посмотрел на меня: — Ты умница. Признаться, я поначалу подозревал, что ты просто переписала стих наставника. Но после сегодняшнего состязания я понял: в тебе кроется множество талантов, Фа Ли Минь. Думаю, наставник бы тобой гордился. У него всегда был наметанный глаз на дарования — и в тебе он не ошибся. Я одобрительно кивнула. Учитель проводил меня до комнаты и велел отдыхать, пока не станет лучше. Оказавшись в спальне, я помедлила у входа. В голове четко оформилась одна мысль: нужно написать наставнику последнее письмо — с благодарностью. И больше никогда ему не писать. Этот человек внезапно появился в моей жизни — и так же внезапно из неё исчез. Я больше не намерена страдать и ждать его. Давно уже не та девочка, что вздыхает по подобным мужчинам. Я достала последний конверт, разложила на столе бумагу, взяла тушь и кисть. И начала писать… Дорогой наставник! Пишу Вам это письмо, чтобы поделиться своей радостью: сегодня я победила в конкурсе чтецов и заняла первое место. Старший учитель похвалил меня — и Вас, за то, что воспитали достойную ученицу. Вероятно, мои письма до Вас не доходят — и это, скорее всего, тоже не достигнет Ваших рук. Но я всё ещё надеюсь, что Вы это читаете. Недавно мне сказали, что мои чувства к Вам очевидны для окружающих. И я наконец осознала и решилась признаться Вам откровенно: да, я полюбила Вас с первого дня нашей встречи и любила до сегодняшнего дня. Но мои чувства не взаимны, и я не хочу Вас больше беспокоить. Поэтому это письмо — письмо прощания. Ещё раз хочу сказать Вам спасибо за терпение и наставничество. Честно говоря, без Вас я вряд ли добилась бы такого успеха. Сейчас я испытываю к Вам лишь искреннюю благодарность. Прошу прощения за свою назойливость. Берегите себя. Вы нужны родине живым. С Вашей силой и рвением Вы приведёте наш народ к долгожданной победе. Пусть боги хранят Вас. И куда бы ни завели Вас пути, в какую бы тьму Вы ни зашли — пусть свет надежды в Вашем сердце никогда не погаснет. Ваша Минь Минь. Я свернула письмо, вложила его в конверт, встала из‑за стола и направилась в главный корпус, чтобы передать послание. У Чуян всё‑таки поплатился за то, что зашёл в женский корпус: его назначили на службу — встречать, отправлять и сортировать почту. Работа была монотонная и не терпела ошибок, а потому У Чуян выполнял её с особой точностью и рвением. Он понимал: малейшая оплошность — и его ждёт исключение из школы. Мотивировать этого парня было непросто, особенно если ему что‑то не нравилось. Но угроза низкой оценки или отчисления действовала безотказно: тут же брался за дело и справлялся на отлично. В тот день У Чуян разбирал корреспонденцию и обнаружил два письма: одно — от старшего учителя, второе — от Минь. Он сложил их вместе и отправил по адресам. «Всё же, Минь, твои письма уходят. Может, он и вправду так занят, что не может тебе ответить», — подумал он. Спустя время он снова сортировал поступившую в школу почту и вдруг заметил конверт: Граница, Ван Мин Кому: школа, деревня Н, главный учитель Лян Фэн. У Чуян побледнел, потом позеленел. Он ещё внимательнее перебрал остальные письма, но, к сожалению, два ушли, а пришло лишь одно. Его подмывало вскрыть конверт и прочесть, что этот человек написал учителю, но он сдержался — не опустился до такого. Просто отнёс письмо адресату, всё ещё надеясь, что ответ Минь придёт позже. Но ни через день, ни через неделю письма не было. Как настоящий друг, У Чуян не смог промолчать. Вечером, после тренировки, он подошёл ко мне: — Минь, тут такое дело… Я видел, ты писала письмо учителю. Я молча смотрела на него, пытаясь понять, к чему он ведёт. — В общем, Минь, он мог бы написать тебе — но не написал. Забудь о нём. Я видел его письмо — он ответил учителю. Но тебе не прислал ни строчки. Послушай, Минь, он просто не достоин тебя. Будь сильной. Забудь о нём и живи дальше. Слова У Чуяна ранили меня в самое сердце. Я и сама догадывалась об этом, но старалась не думать. Теперь всё стало ясно. Впрочем, я уже приняла решение. А ночью я снова рыдала навзрыд. Так больно мне ещё не было за всю мою жизнь.