Мир, где я не понимаю слов

И впрямь, слухи о том, что Ван Мин и я обнимались на мосту, разнеслись по дворцу со скоростью курьерского поезда. Все перешёптывались, передавая друг другу историю, украшая её новыми подробностями — вплоть до якобы тайных встреч в покоях Пятого принца. Я игнорировала сплетни, доносившиеся из‑за спины. Мои помощницы дули губы, возмущённые клеветой, но держали мнение при себе: они понимали, что я сама спровоцировала эти слухи. Чуть позже мне передали записку от Ван Мина — приглашение встретиться в саду. Я с удовольствием ответила на него и начала собираться. В саду меня ждал Ван Мин. Он предложил сесть на скамейку, а сам, облокотившись на старое сливовое дерево, наблюдал за мной. В воздухе витал тонкий аромат цветущих ветвей, шелест листьев едва нарушал тишину. Его аккуратно уложенные волосы, собранные в пучок, украшала серебряная заколка. Взгляд лисьих глаз скользил по моему лицу, а на щеке, как всегда, играла ямочка. Его добрый и в то же время хитрый взгляд вскружил мне голову. Я то краснела, то бледнела, слова вдруг покинули меня. Мне всё ещё было непривычно видеть его здесь — такого спокойного, словно он не из этого мира. Изысканное ханьфу подчёркивало его статную фигуру: широкие плечи, прямую спину, а нефритовая подвеска на ремне талии добавляла облику некого шарма. Казалось, дворцовые интриги и сплетни, вьющиеся, как надоедливые мухи, его совершенно не заботили. Он будто заглянул на минутку и вот‑вот покинет это место. — Я пригласил тебя по делу, — начал Ван Мин, слегка ухмыльнувшись. — Но прежде чем сказать, что мне от тебя нужно, ответь на один вопрос. Он по‑прежнему стоял, прислонившись плечом к стволу, сложив руки на груди, и пристально смотрел на меня. Внутри снова появилось неприятное ощущение — склизкое и липкое. Такое бывает, когда давно потерявшийся знакомый внезапно вспоминает о тебе и пишет: «Привет, как дела?» Но его‑то это вовсе не интересует… Идеальный образ тут же рассыпался от слов «дело» и «вопрос». «Ну да, чего я ждала? — пронеслось в голове. — Конечно, ему от меня ещё что‑то нужно. Опять повелась на красивые речи…» — Какой вопрос и что нужно? — резко спросила я, тоже сложив руки на груди. — Раз дело, так дело. — Как хорошо ты знаешь У Чуяна и что вас связывает? Будто почувствовав мою смену настроения, Ван Мин изменился в лице — стал суровым. Или же он стал таким из‑за того, что речь коснулась моего друга? Строгого, доброго У Чуяна… От одного его имени внутри стало не по себе. — Я же уже говорила сто раз: он мой одноклассник. Мы учились вместе, он мой друг! — сказала я с тяжёлым выдохом, опустив взгляд. — И вообще, к чему этот вопрос? — Он так рьяно защищал тебя, когда ты бежала из крепости. Даже угодил под трибунал. Его должны были казнить — ты это знала? Укол совести пронзил грудь, прожёг огромную дыру. Я помнила взгляд У Чуяна в тот день, помнила, как он ринулся в бой. А потом я просто исчезла — как делала, в принципе, всегда. Чем же я отличалась от наставника Ван Мина? Наверное, ничем. Так же внезапно появлялась в жизни У Чуяна, устраивала полный хаос и исчезала, не напомнив о себе, оставив его один на один с проблемами, которые ему пришлось пережить из‑за моих действий. Возможно, он сидел в карцере, его избивали свои же за то, что он напал ни с того ни с сего на генерала. Скорее всего, его казнили в тот же день, когда Ван Мин вернулся… Я невольно прищурилась и, отвернувшись, тихо проговорила: — Да, догадывалась, что так будет, — честно ответила я. — Что с ним сейчас? Ты его сильно наказал? — Беспокоишься о нём? — продолжал давить Ван Мин. Тон оставался строгим и холодным, но в нём сквозила нотка ревности. — Ты уксуса выпил? — вдруг спросила я, отвечая вопросом на вопрос. — Ещё чего! — отрезал Ван Мин. — Просто хочу разобраться. — У Чуян — мой верный друг. И он был обязан мне жизнью: я много раз его выручала в школе. Поэтому он встал на мою защиту. Он мне как брат. Мысленно я всё же прощалась с У Чуяном, вспоминая, как он болтал без умолку. Где‑то в глубине сознания я всё ещё слышала его заливистый смех. — Тогда почему не спрашиваешь, как он, где он? Или его жизнь тебя не волнует? — Ван Мин произносил эти слова, скрипя зубами. Я не могла понять, что же он так злится. Неужели и впрямь ревнует? — Боюсь узнать, что его больше нет, — не кривя душой, призналась я и тяжело выдохнула. — Он жив. Только благодаря тебе, — выпалил Ван Мин, но лицо оставалось таким же холодным. Я моментально подняла на него взгляд. В душе проснулась надежда, мягкий луч счастья пронизал всё нутро, улыбка едва коснулась губ. — Я так рада! — Напиши ему несколько строк, что с тобой всё хорошо. Я ему передам. Он тоже переживает о тебе. Ван Мин фыркнул и отвернулся, снова облокотившись на дерево спиной. Казалось, ему было невыносимо смотреть на то, как я горюю и радуюсь вестям о своём друге. — Ты его пощадил? Даже после того, как он напал на тебя? — Я вскочила с лавки, не поверив словам Ван Мина. Подлетев к нему и чуть ли не схватив за грудки, я пристально посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста, расскажи мне всё, что случилось! — Да‑да, — безразлично протянул Ван Мин, закатив глаза, но не убирая моих рук, вцепившихся в край его халата. — Ему очень повезло, что я не убил его ещё там, на границе. Пока что он жив — пока выполняет часть сделки. Можно так сказать, он очень ценный солдат. — Ты опять что‑то не договариваешь, Ван Мин! — услышав фальшь в его словах, я начала снова сомневаться в искренности генерала и отпустила халат. Но он бережно обхватил мои кисти и сжал их, притянув к груди, пристально смотря на меня. — Во дворце о таком не принято говорить, Минь‑Минь. Это может навредить тебе. Поэтому просто напиши ему несколько строк. Я передам. Когда придёт время, я всё расскажу. Договорились? Ван Мин оттолкнулся от дерева, сделал шаг вперёд, приблизившись совсем близко. Его рука, крепко сжимавшая мою кисть, потянулась к лицу и коснулась щеки, погладив её. Внутри всё предательски затрепетало. «Ах ты змей‑искуситель, — пронеслось у меня в голове. — Чёрт с тобой!» — Хорошо, я напишу, — проговорила я, тая от нежности его прикосновений. Но всё же отстранилась, отдёрнув руки из тёплых, но крепких пальцев, и снова подошла к лавке. Сев на неё, потянулась к поясу: хоть я уже давно общалась речью, на всякий случай всегда носила с собой блокнот и карандаш. Достала их из самодельной сумочки и начала писать. Сначала мысли никак не могли прийти в голову — что же написать ему, о чём спросить? Я кинула взгляд на Ван Мина: тот всё так же стоял рядом и пристально наблюдал за моими действиями, словно надзиратель, пробуравливая во мне дыру. — Сядьте, пожалуйста, я не могу сосредоточиться, — сказала я Ван Мину и кокетливо похлопала ресницами. Ван Мин наконец улыбнулся и сел рядом. «Привет, Чуян. Я очень рада, что с тобой всё в порядке и ты жив после инцидента. Прости, что тебе пришлось всё это пережить, — я взвешивала каждое слово. Писать первое письмо другу было так тяжело… — Мне столько хочется тебе рассказать, но страниц моего блокнота на это не хватит. Береги себя. Фа Ли Минь». Я оторвала лист и отдала его Ван Мину. — Ты же передашь ему послание? — спросила я. — Конечно! Поверь, я могу сделать так, что он на него даже ответит! — со злорадством проговорил он. — Звучит угрожающе, — сказала я. Что‑то подсказывало мне: всё это не просто так. Но я пока не могла понять — зачем и почему. — Всё же он избежал казни — почему? Ты сказал, из‑за меня? — продолжала я. — Да, — ответил Ван Мин, пряча листок между складок халата. — Из‑за тебя. Он обещал помочь вызволить тебя отсюда. Поэтому остался жив. У нас одна цель. Поэтому я его пощадил. Такие люди, как У Чуян, мне очень нужны. — Мне кажется, вы играете не в очень хорошие игры, — с подозрением проговорила я. Зная У Чуяна и его любовь к приключениям и рискам, вся затея Ван Мина и его прошлые планы не могли закончиться ничем хорошим. — Это уже наши с ним дела. Твоя задача — не вмешиваться и сидеть тихонько, — сказал Ван Мин, погладив меня по голове и нежно улыбаясь. — Ты же не будешь больше убегать? Будешь слушаться? Он наклонился ближе, почти шепча на ушко. Его слова были подобны флирту, но звучали больше как наставления для маленького ребёнка. — Я больше не собираюсь ничего делать. Буду сидеть тише воды, ниже травы. Обещаю. — Я надеюсь, — так же тихо произнёс Ван Мин, почти касаясь губами мочки уха. От этого мурашки волной пробежали по моей спине. — Ван Мин? — тихо проговорила я, отстраняясь от него. — М? — проговорил он, слегка наклонив голову, не желая отступать. — Слухов и так много. Думаю, нам не стоит сидеть так близко, — запаниковала я. — Тем более ты говорил, что поцелуи — только за дверью покоев. — А я тебя и не целую, — проговорил Ван Мин. — А слухи уже нас поженили. Так что, думаю, стоит продолжать в том же духе. — Поженили? — Я повернула голову и посмотрела на него. Наши взгляды встретились, а носы едва соприкоснулись. — Угу! Ты теперь моя невеста, Фа Ли Минь! — проговорил он, улыбаясь и не отступая. — Приказа императора не было! — машинально проговорила я. — Приказа нет. Но это дело времени. Всё решит одна ночь! — Глаза Ван Мина загорелись огоньками. Кровь прилила к моему лицу, окрасив его красным. Я залилась постыдным румянцем только от его слов. В моей фантазии невольно нарисовалась картина: его светлая кожа, торс, по которому стекали капли воды, отчётливые кубики пресса, к которым хотелось прикоснуться когда‑то. Я машинально отвернулась, спрятав раскрасневшееся лицо ладонями. Ван Мин засмеялся и сел ровно, сложив руки на груди и облокотившись на спинку лавки. — Не смейся надо мной! — проговорила я, задыхаясь от стыда, словно девчонка. — Ты реагируешь так же, как тогда в академии, когда пришла на урок после ночи в ванной. — Забудь, пожалуйста! Ты же сам просил забыть! И не напоминать мне об этом! Этот момент мне до сих пор аукается! — проговорила я, не опуская ладоней от лица. — В последнее время все об этом говорят. Наш секрет стал известен всему двору. Так что теперь — стесняться поздно. Я покраснела ещё сильнее. Мне хотелось провалиться под землю. — Ли Минь, неужели ты не хотела бы этого? — мечтательно проговорил Ван Мин. Я отняла руки от лица и вопросительно посмотрела на него. Зная, как ловко Ван Мин играет словами, я боялась ошибиться и неправильно его понять. Поэтому просто смотрела на него, ожидая продолжения мысли. — Ответь же, — настаивал Ван Мин. А я терялась в догадках: он говорит о ночи или о женитьбе? Как ответить и не выставить себя полной дурой? В голове хаотично разбредались слова и фразы, которые хотелось бы собрать в внятный ответ. Но почему‑то именно рядом с ним они просто не складывались. — Я не понимаю сути твоего вопроса, — сказала я, мечтая, чтобы сейчас в руках появился веер, который бы скрывал мой постыдный румянец, всё ярче окрашивающий мои щёки и раскаляющий их докрасна. Ван Мин рассмеялся ещё сильнее. — Ты мне нравишься, Ли Минь. Ты порой отвечаешь так, как мудрая женщина, а порой — как маленькая девочка, не можешь подобрать слов, — сказал Ван Мин. Он смотрел на меня с теплом и даже заботой, но всё же ждал от меня чего‑то. Да, сейчас мои мысли были совсем не о свадьбе. — Я не уверена, что хочу выходить замуж сейчас, — ответила я. — Тем более недавно прошла свадьба кронпринца. По правилам дворца, как минимум полгода вступать в брак членам семьи не положено. А если брать в расчёт здоровье императора, без его согласия мы не имеем права даже находиться рядом, не говоря уже о помолвке, — проговорила я, выуживая из памяти правила и всё, чему меня обучали при дворе. Судорожно выдохнув, я наконец переключила сознание в нужное русло. — Вот я же говорю, ты меня поражаешь. Как ты это делаешь? Ещё минуту назад краснела, а сейчас говоришь такие слова, — улыбнулся Ван Мин. «Да он играет со мной!» — пронеслось у меня в голове, и я снова посмотрела на Ван Мина вопросительно. — Скоро, хочешь ты того или нет, тебе придётся согласиться, — ответил Ван Мин, поднимаясь с лавочки и поправляя халат. — Ты же обещала слушаться! Он снова коснулся моего лица — легко, почти невесомо. — Увидимся, Минь‑Минь, — сказал он, опустил руку и ушёл. Я осталась сидеть на месте, не в силах пошевелиться. «Для чего он вообще пригласил меня сюда? — задалась я вопросом. — Чтоб окончательно запутать? Заставить моё сердце биться в припадке?» Внутри всё смешалось: тревога, смущение, недоумение. Его слова звучали одновременно как обещание и как угроза. Что он задумал? Действительно ли речь идёт о браке — или это очередной ход в его политической игре? Я встала с лавочки, поправила складки платья и направилась в свои покои. Шаги отдавались эхом в пустой аллее сада, а в голове снова и снова прокручивались его фразы: «Скоро тебе придётся согласиться». Что будет дальше? Смогу ли я сохранить хоть каплю контроля над ситуацией — или Ван Мин уже всё решил за нас обоих? ... Ван Мин вернулся в свои покои. На его лице сияла улыбка — загадочная и в то же время хитрая. Он шагнул внутрь легко, почти невесомо, и непринуждённо подошёл к столу. Облокотившись на него, вытащил из складки одежды письмо Ли Минь. Хотя он и следил за тем, что она писала, всё равно раскрыл листок и вчитался в строчки, впитывая с жадностью каждую букву, каждый иероглиф. «Привет, Чуян. Я очень рада, что с тобой всё в порядке и ты жив после инцидента. Прости, что тебе пришлось всё это пережить. Мне столько хочется тебе рассказать, но страниц моего блокнота на это не хватит. Береги себя. Фа Ли Минь». Внутри него вскипела злость — неожиданная, жгучая. Злился на то, что она написала это письмо. «Береги себя…» — она так пишет каждому? Ведь мне в каждом письме она писала это! Значит, это было просто дружеское пожелание… Его душу разрывала ревность — острая, почти болезненная. Пусть сейчас он был эгоистом, не желавшим, чтобы Ли Минь писала ещё кому‑то. Он хотел, чтобы все письма, написанные её рукой, принадлежали только ему. Он стал жадным — безумно жадным. Не желал делить даже клочок бумаги, который касался руки его Ли Минь. Пусть даже это был её друг, брат — неважно. Даже если это нужно для дела, он всё равно был недоволен до глубины души. Ван Мин сжал письмо в кулаке, но тут же заставил себя расправить листок, разгладить складки. Пальцы дрожали — не от слабости, а от бушующих внутри противоречий. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний — короткие, резкие, будто осколки зеркала. …Ли Минь стоит у доски, краснеет, путает иероглифы. «Опять ты путаешь „ветер“ и „меч“! Сколько раз повторять?» — строго говорит он, но в груди что‑то ёкает от её растерянного взгляда. …Она медленно следует за ним из класса до библиотеки, тихонько вздыхая. Но стоит Ван Мину остановиться — она, будто чувствуя это, моментально прячет взгляд или трусливо пытается зацепиться глазами за что угодно, лишь бы он не заметил, что она смотрела на него всё это время. …Вечер. Он видит её в саду — она сидит одна, склонившись над книгой. В лучах заката её волосы отливают медью. Он замирает на мгновение, но тут же одёргивает себя: «Она всего лишь ученица. Глупо отвлекаться». …Грохот — кто‑то падает прямо к нему в объятия. Её платье полностью промокло. В этот момент в её глазах читается всё: от удивления до ужаса. Выскочив из ванной, она прячет лицо за нежными хрупкими пальцами. А её платье, прилипшее к телу, заставляет Ван Мина смутиться настолько, что ему приходится моментально накрыть её своей накидкой. …Её сияющее лицо и волосы, развевающиеся на ветру, когда она ускакала на коне. Сверкающие глаза, когда она держит в руках лук. Затаённое дыхание, когда он учит её держать меч, при этом слегка касаясь её рук… ….— Господин генерал, почта, — докладывает помощник, раскладывая бумаги на походном столе. Ван Мин бросает взгляд на кипу и вдруг замирает. Его глаза находят тот самый конверт. Он узнаёт почерк мгновенно — округлые, чуть неровные иероглифы, которые он мог бы узнать из тысячи. — Это… — он на мгновение теряет хладнокровие, но тут же берёт себя в руки. — Убери это подальше с глаз. Помощник удивлённо поднимает брови, но молча выполняет приказ. Письмо отправляется на дно ящика, под стопку военных карт. — Сосредоточьтесь на донесениях с фланга, — жёстко добавляет Ван Мин. Он смотрит на карту, но мысли где‑то далеко — там, где Ли Минь сидит за столом в академии и выводит эти строки, думая, что он их прочтёт. Но он не прочтёт. Не сейчас. Воспоминания растаяли так же внезапно, как появились. Ван Мин моргнул, возвращаясь в свои покои. Он сжал письмо крепче, чувствуя, как внутри что‑то переворачивается. В этот момент дверь тихо отворилась, и вошёл его помощник. — Вы вызывали? — почтительно склонился он. — Да, — отрывисто ответил Ван Мин и протянул ему записку Ли Минь. — Пусть наш художник поскорей начнёт работу и ответит на письмо. Он ещё сильнее сжал челюсти. Всё ещё злился — но уже не на Ли Минь, а на себя прежнего. На того, кто годами отталкивал эти чувства, называл их слабостью, прятал за маской наставника. — И ещё, — добавил он помощнику, — проследи, чтобы ответ был… искренним. Но без намёков. Просто дружеский тон. Понял? — Так точно, господин, — кивнул помощник и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ван Мин остался один. Он подошёл к окну, глядя на угасающий закат. В голове крутилось одно: «Сколько лет я потратил, убеждая себя, что она — просто ученица? А теперь не могу вынести мысли, что её слова, её почерк принадлежат кому‑то ещё». Он сжал кулаки. Теперь он не упустит своего шанса. Ли Минь будет его — не по приказу, не по расчёту, а потому, что сама этого захочет. Рано или поздно.