Мир, где я не понимаю слов

Ночь прошла беспокойно. Я ворочалась, не находя места в кровати, — голова гудела, мысли крутились в бесконечном хороводе, не давая заснуть крепко. Ван Мин, как и обещал, был со мной всю ночь: периодически держал за руку или мягко гладил по спине, пытаясь унять мои мучения. Его прикосновения дарили хоть какое‑то утешение, но тревога всё равно не отпускала. На утро он всё же ушёл, предварительно проводив меня к императору. По дороге он в очередной раз прочитал лекцию о том, какая я безрассудная и как нужно себя вести: что делать можно, а что категорически запрещено. Я кивала, стараясь не показывать, как меня утомляют эти наставления, но в душе всё равно чувствовала укол вины. Император, похоже, и вовсе не покидал тронный зал. Он сидел на троне, держась рукой за виски и нервно потирая их, словно пытался прогнать головную боль. Его лицо выглядело измождённым, под глазами залегли тёмные круги. — Простите, ваше величество, вы просили зайти, — сказала я, подойдя ближе. По состоянию императора было понятно, что он чувствует себя не лучше, а даже хуже, чем вчера, несмотря на то, что, скорее всего, яд не попал в его организм. — Да, Ли Минь, — устало произнёс он, поднимая на меня взгляд. — Сейчас во дворце неспокойно. И у меня не осталось людей, которым я мог бы доверять. Но, увидев тебя вчера… Как ты бесстрашно выпила отвар, который был подозрительным, — я был не на шутку обескуражен. — Простите, ваше величество. Я понимаю, что вела себя безрассудно, — тихо ответила я, опустив глаза. — И всё же своими действиями ты показала, что тебе можно доверять, — сказал император, и в его голосе прозвучала непривычная теплота. — Как и твой отец столько раз выручал меня, так и его дочь унаследовала характер отца. Всегда прийти на помощь, несмотря на риск. Он мог бы тобой гордиться. — Благодарю, — больше мне и сказать было нечего. Отца своего я знала постольку‑поскольку, и, возможно, император не стал бы говорить так, если бы не был в этом уверен. В груди что‑то ёкнуло — мне вдруг стало одновременно и радостно, и грустно от этих слов. — Ли Минь, мы остались без лекаря, — продолжил император, слегка подавшись вперёд. — Я уже вызвал во дворец Яо бо, но он приедет со своими людьми не скоро. Могу ли я попросить тебя на время готовить лекарства для меня? Ты вчера доказала, что неплохо разбираешься в снадобьях и отварах. — Ваше величество, это такая ответственность! И в то же время — честь для меня, — проговорила я, смущаясь до красноты. Щеки вспыхнули, а сердце забилось чаще от неожиданного предложения. — Твоя задача — ходить за травами и варить лекарства, а затем приносить их мне, — продолжал император. — Тебя ведь это не затруднит? — Нет, ваше величество, я уже делала подобное, — сказала я и тут же прикусила язык. Это был наш с Яо Бо маленький секрет: никто не должен был знать, что я работала медсестрой в лечебнице, когда должна была там лечиться. В этот момент я поймала взгляд императора — он жаждал подробностей, его глаза слегка прищурились, а брови приподнялись в немом вопросе. — Я имела в виду, что умею выбирать травы и варить отвары, ваше величество, — поспешно поправилась я, стараясь сохранить спокойствие. — Хорошо. Можешь идти, — кивнул император, откинувшись на спинку трона. Так мне разрешили выходить из дворца в любое время за травами — естественно, с сопровождением помощниц и стражи. Но даже под бдительным оком охранников я наконец могла вдохнуть полной грудью. Каждый раз, оказавшись на шумном городском рынке, я словно попадала в другой мир. Яркие палатки торговцев пестрели вывесками, в воздухе витали ароматы сушёных трав, специй, свежего хлеба и рыбы с ближайших причалов. Я шла вдоль рядов, внимательно разглядывая связки лаванды, пучки шалфея, корешки валерианы и россыпи ягод. — Доброе утро, госпожа! — улыбался старый травник Ли, узнавая меня. — Как всегда, лучшее для императорского двора! Он ловко отбирал свежие пучки зверобоя и тысячелистника, аккуратно заворачивал в плотную бумагу и перевязывал бечёвкой. Я кивала, проверяла цвет и запах — качество должно быть безупречным. Рядом торговка с румяными щеками предлагала сушёную ромашку: — Берите, берите! От бессонницы и воспалений — самое то! Я выбирала тщательно: ощупывала каждый пучок, нюхала, проверяла, нет ли плесени или посторонних примесей. Иногда заказывала редкие травы у дальних торговцев — те обещали доставить на следующий день, записывая заказ на клочке пергамента. Помощницы тихо переговаривались позади, а стражники терпеливо ждали, переминаясь с ноги на ногу. В эти редкие моменты я снова ощущала себя свободной. Шум рынка, голоса людей, тепло солнца на лице — всё это дарило ощущение жизни за пределами дворцовых стен. Я глубоко вдыхала ароматы трав и специй, запоминая их, словно пытаясь унести частичку этой свободы с собой. Но каждый раз, когда корзина наполнялась душистыми пучками, а мешочки — корешками и ягодами, я знала: скоро мы вернёмся во дворец. Туда, где правила, обязанности и вечные предостережения Ван Мина ждут меня, как тени, не отпускающие ни на шаг. И всё же эти вылазки давали мне силы — пусть ненадолго, но я вновь чувствовала себя не придворной дамой, а человеком, который делает что‑то настоящее, нужное. Император шёл на поправку. Приготовленное мной лекарство очистило организм, и головные боли с слабостью постепенно сходили на нет. Он снова начал участвовать в собраниях, принимал послов и обсуждал государственные дела. Хоть на приготовление отваров уходило много времени и я почти не появлялась в павильоне невест, я была рада, что наконец хоть что‑то в моей жизни поменялось. Проверки не обнаружили никаких следов яда. Весь дворец перевернули вверх дном, но улик не нашлось. Лекарь так и не сознался, на кого работал: он скончался при неизвестных обстоятельствах той же ночью, и расследование зашло в тупик. Хотя служанка и травник подтвердили, что он их подкупил, дальше цепочка ни к кому не привела — все нити обрывались, словно кто‑то умело заметал следы. Императрица настаивала, что во всём причастен Ван Мин: «Стоило ему войти во дворец, как начались несчастья!» По этой причине его комнату обыскивали несколько раз — так же, как и мою. Но и там ничего не обнаружилось. В своих покоях императрица металась из угла в угол, сжимая кулаки и едва сдерживая гнев. Её лицо раскраснелось, а голос дрожал от ярости: — Они вдвоём издеваются надо мной! Как так?! Император доверяет этой мелкой пакости больше, чем мне! Даже она теперь ходит к нему по вечерам! И это — Ван Мин! Я подсылала к нему людей, чтобы они подбрасывали улики, следом звала стражников, но те ничего не нашли! Я не понимаю, как… Как он это делает?! Левый советник сидел за маленьким столиком и спокойно пил чай, наблюдая за вспышками гнева императрицы. Его поза была расслабленной, а лицо — невозмутимым. — Ваше величество, вам нужно успокоиться, — произнёс он ровным, почти убаюкивающим голосом. — Не ровен час, вы совершите ошибку, и все наши планы рухнут. — Что ты предлагаешь? — истерично воскликнула она, резко остановившись напротив него. — Предлагаю переждать, — спокойно ответил советник. — Мне сообщили, что наши люди уже на границе. Крах Ван Мина уже не за горами. Осталось только дождаться вестей и возвращения министра. — А что с ним этот генерал Фа? — не успокаивалась императрица, нервно теребя край шёлкового рукава. — Он нам уж точно не помешает, — уверенно произнёс советник, делая глоток чая. — Мы уже проверяли: Фа Лиминь ни разу не общалась с семьёй, пока была на границе. Её письма, адресованные матери, ни разу не содержали вопросов о братьях или других родственниках. Больше ни с кем она не переписывалась. О связи принцессы и пятого принца её родители узнали только после свадьбы кронпринца. Поэтому генерал Фа не будет предвзят. Тем более честь его сестры задета — думаю, он не встанет на защиту принца. — Просто интересно, как этот оборванец Ван Мин узнал про яд, — нахмурилась императрица. — Не думаю, что подаренный им набор из серебра был просто так… — С ним нужно держать ухо востро, — кивнул советник. — Вот кто уж не так прост, так это он. Но это ненадолго. — Пусть следят за каждым шагом этих двоих и сразу докладывают мне! — приказала императрица, сжимая подлокотники кресла. — Сестрёнка, — мягко, но твёрдо произнёс советник, ставя чашку на блюдце, — за ними и так наблюдают. Лишняя шумиха сейчас ни к чему. Если мы проявим активность сейчас, то не сможем потом, в случае чего, что‑либо найти или подставить их. Сейчас нужно немного дать им свободы. И когда они расслабятся, нанести сокрушительный удар. Ведь бить, когда не ожидают, — самый выгодный вариант. Императрица замерла, глубоко вздохнула и медленно опустилась в кресло. Её плечи опустились, а взгляд стал задумчивым. — Ты прав, брат, — наконец произнесла она, чуть тише. — Я понимаю. Ещё не время. … Прогуливаясь по двору, я задумалась о своём и совершенно незаметно снова оказалась у пруда. Пройдя по аккуратному каменному мостику, я остановилась у перил и взглянула в водную гладь. Вода была на удивление прозрачной, а блики солнца играли на ряби, переливались, словно новогодние огоньки. Сквозь гладь, прозрачную как стекло, можно было разглядеть небольшую стайку карпов. Красно‑белые рыбки плавно плыли мимо моста, изредка всплывая на поверхность, показывая свои пятнистые спины, и снова уходили под воду. Эта картина успокаивала меня. «Всё же здесь безумно красиво», — подумала я, глубоко вдыхая свежий воздух. Несмотря на все перипетии моей судьбы и все неприятности, дворец поражал меня до глубины души. Когда бы мне ещё довелось побывать здесь? Моя давняя мечта исполнилась — в полной мере. Наконец‑то здесь стало моему сердцу и душе спокойнее. Хоть Ван Мин и был порой невыносимым, с его появлением во дворце стало намного комфортнее и безопаснее. Шуянь меня больше не донимала: даже если мы случайно встречались где‑то, она лишь высокомерно фыркала, задирала нос и уходила, не проронив ни слова в мою сторону. Её мне приходилось встречать довольно часто. Иногда она находилась в компании кронпринца. Я замечала, как они, держась неподалёку друг от друга, куда‑то шли. Она улыбалась и что‑то щебетала ему, а он, в своей обычной манере, гордо слушал её, не перебивая, и слегка приподнимал уголки губ в едва заметной ухмылке. Пусть выражение его лица выглядело надменным, но глаза светились, когда он смотрел на Шуянь. Возможно, они и вправду были предназначены друг другу судьбой. Они подходили друг другу, как две половинки одного целого. Я бы не назвала их хорошими людьми — честными и верными, — но даже таких, как они, объединили чувства. Да, похоже, они действительно любили друг друга. По крайней мере, это было заметно со стороны. — Голова закружится — отойди от края, — раздался голос Ван Мина. Я невольно вздрогнула и оглянулась. Ван Мин стоял, облокотившись на перила с другой стороны мостика, и улыбался. Его ямочки на щеках стали ещё выразительнее, а в глазах плясали озорные искорки. Он был явно рад нашей встрече и, кажется, наслаждался моментом, наблюдая за моей реакцией. — Ты меня напугал, — тихо произнесла я, невольно улыбнувшись в ответ. Сердце слегка ёкнуло — не то от неожиданности, не то от чего‑то ещё, что я пока не решалась назвать. Ван Мин оттолкнулся от перил и сделал пару шагов ко мне, его улыбка стала ещё шире: — Просто забочусь о твоей безопасности. Кто знает, может, ты так засмотрелась на рыбок, что забыла, где находишься? Я снова взглянула на пруд. Карпы всё так же неспешно скользили в глубине, солнечные блики танцевали на поверхности воды, а вокруг царила удивительная, почти волшебная тишина. — Не стоит беспокоиться обо мне. Я уже лучше себя чувствую, — проговорила я слегка раздражённо. В последнее время его забота выходила за все дозволенные рамки. Он, казалось, был повсюду. Вечером ждал у покоев императора, накрывал своей накидкой, ворча, что вечером холодно и нужно одеваться теплее, провожал до дверей моей спальни. Утром уже стоял на пороге, сопровождал меня до кухни, терпеливо ждал, пока я готовлю отвар. «Осторожно, нож острый, дай я… Не подходи, чан горячий. Возьми прихватку», — повторял он снова и снова. Его вездесущность и настороженное внимание стали немного раздражать. Я не раз просила его не помогать мне, пока готовлю отвар, но он будто не слышал. И вот снова — он со своей заботой, теперь на этом мосту. — Я не маленькая, не стоит ходить за мной по пятам. Или у его высочества нет никаких других дел? — с нажимом спросила я, стараясь скрыть нарастающее раздражение. — Ты единственная, кто называет меня «его высочество». Приятно, — начал Ван Мин, полностью проигнорировав мои слова. В его голосе прозвучала лёгкая насмешка, а на губах заиграла едва заметная улыбка. Я медленно спустилась на противоположный берег по мосту и не торопясь пошла по дорожке. Ван Мин последовал за мной, словно тень. Затем вдруг взял за руку и остановил. — У меня сейчас абсолютно нет никаких дел. Может, прогуляемся? Тебе сегодня за травами разве не надо? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. — Ты и на рынок хочешь меня сопроводить? — приподняла я бровь, пытаясь понять, что скрывается за его предложением. — Не то чтобы хочу, — сказал Ван Мин, поднимая глаза к небу. По его выражению лица и манере держаться я сразу догадалась: он что‑то задумал. Его поза была расслабленной, но пальцы слегка подрагивали — верный признак того, что он нервничает. — Говори уже! Надоели эти твои недомолвки! — рассердилась я, скрестив руки на груди. — Один наш общий знакомый хотел с тобой увидеться. Не хочешь прогуляться со мной к нему на встречу? — как на духу выдал Ван Мин, слегка улыбнувшись. Я сразу поняла, о ком он говорит, и внутри меня вспыхнула радость — тёплая, почти детская. Но тут же на смену ей пришло настороженное сомнение. Что‑то было странным. Мне хотелось знать больше. Я отчётливо ощущала, что Ван Мин что‑то скрывает. И это безумно раздражало, смешиваясь с любопытством и тревогой. — Кто? — коротко спросила я, пристально глядя ему в глаза. — И почему ты не сказал об этом сразу? Ван Мин на мгновение замялся, провёл рукой по волосам, будто подбирая слова. — Он сам попросил не раскрывать его имя заранее. Сказал, что это должен быть сюрприз, — наконец произнёс он, и в его взгляде мелькнуло что‑то, чего я не смогла разгадать: то ли лукавство, то ли искренняя забота. Мы направились на рынок вместе. Ван Мин сиял от счастья, но я не ощущала восторженности от прогулки — внутри меня росло смутное беспокойство. — Мы зайдём сюда ненадолго, — сказал он стражникам. — Оставайтесь здесь. Они послушно остановились и разошлись вдоль здания, заняв позиции с каменными лицами. По внешнему виду это строение напоминало чайную. И мои догадки оказались верны: это и впрямь был чайный дом. Здесь можно было отведать разных сортов чая и приобрести их в дорогу. Нас встретил пожилой господин среднего телосложения в синем халате, расшитом облаками. Он почтительно поклонился, поздоровался и пригласил пройти в одну из комнат. Внутри царила умиротворяющая атмосфера: мягкий свет проникал сквозь бумажные окна, в воздухе витал аромат жасмина и мяты. За маленьким низким длинным столиком сидел человек, который явно ждал нашего появления. На столе аккуратно расположились приборы для чайной церемонии: изящный чайник, чашки из тонкого фарфора, щипцы, ложечка и подставка для благовоний. — У Чуян! — воскликнула я и, приблизившись к столику, опустилась рядом с другом на колени. Он расплылся в улыбке, его глаза засияли от радости. — Фа Лиминь! Ты просто прекрасно выглядишь! Я так рад тебя видеть! — заговорил он. — А ещё так необычно слышать твой голос! Знаешь, я думал, что у тебя другой голос — более мягкий. Но всё равно это так непривычно… — Какой же ты болтун! — рассмеялась я, искренне радуясь, что вижу старого друга в добром здравии и таким же непринуждённым, как и раньше. — Раньше ты на это не жаловалась, — с серьёзным видом произнёс он, но в голосе прозвучала явная ирония. Его бровь приподнялась — и в тот же миг мы оба взорвались смехом. — Как ты? Прости, что так получилось. Я очень переживала за тебя! — проговорила я, глядя ему в глаза. — Да, как видишь, жив-здоров! Лучше скажи, когда ты заговорила? Я так удивился, услышав тебя в тот день, что чуть сам дар речи не потерял, — улыбнулся У Чуян. — Это долгая история и абсолютно не имеет к делу никакого отношения, — вдруг вмешался Ван Мин. Он тоже сел за столик рядом со мной, и вся его радость мгновенно слетела с лица, сменившись суровостью. Брови сошлись у переносицы, он грозно зыркнул в сторону У Чуяна. Почувствовав напряжение, У Чуян немного сбавил обороты, побледнел и опустил голову. «Пока он здесь, мы не сможем спокойно поговорить», — подумала я. Но, несмотря на напряжённую атмосферу, я мягко проговорила: — В следующий раз я тебе обязательно всё расскажу. Это и впрямь долгая история, — ласково произнесла я и тут же почувствовала испепеляющий взгляд Ван Мина на себе. — Тебе дошло моё письмо? — Да! Конечно! — оживился У Чуян. — Я тоже переживал за тебя. Всё случилось так быстро, и ты сразу уехала — мы толком и поговорить не смогли. После нападения, — он ещё ниже склонил голову, покраснел и смутился, — меня посадили в карцер. Несколько дней там провёл. А потом мы с генералом смогли договориться, и меня выпустили. У Чуян ещё сильнее покраснел, уши загорелись. Он говорил честно, но, как и Ван Мин, явно не договаривал многого. — Я, можно сказать, напросился в путь вместе с генералом, чтобы приехать в столицу к тебе, — продолжил он и после короткой паузы добавил с явным возмущением: — Это правда, что невесткой и женой кронпринца стала эта гадюка Шуянь? — О да, она и стала, — проговорила я, слегка вздохнув. — Вот лиса! А разве можно вдове выходить замуж за наследного принца? — вдруг выпалил У Чуян. — О чём ты? — резко спросил Ван Мин, его взгляд мгновенно стал острым, как клинок. Я тоже удивлённо уставилась на У Чуяна. Он расширил глаза, с недоумением посмотрел на генерала, а потом перевёл взгляд на меня. — Так она же замуж вышла ещё когда мы в академии учились! Её забрали раньше всех. Я тогда на почте работал и точно знаю, что её взял в жёны один богатый чиновник — не столичный. Там её родители постарались, выгодно замуж отдали. Но потом, я слышал, смерть его настигла через пару месяцев после свадьбы. Он-то не так стар был… Но вроде как несчастный случай на охоте — и всё, она вдовой стала. Это я уже от брата слышал, когда домой на побывку заезжал. По этому я и спрашиваю: а вдове можно жениться на наследном принце? — торопливо объяснил У Чуян, слегка покраснев от волнения. — Нельзя, — отрезал Ван Мин. Его суровый вид стал ещё более зловещим, а между бровей залегла глубокая складка. Было видно, что эта информация не даёт ему покоя. Он погрузился в раздумья, машинально постукивая пальцами по краю стола. — А как так получилось, что она попала во дворец? — спросила я. Теперь я ещё больше запуталась во всех перипетиях этой семьи. — Ведь невест с особой тщательностью выбирают — абы как и абы кто не может стать женой наследного принца. — Вот и мне интересно, — произнёс Ван Мин и задумчиво прикоснулся к подбородку. — Ты уверен, что это достоверная информация? — Нет, генерал, это только то, что я слышал, — развёл руками У Чуян. — Почему же я раньше не говорил об этом? Так вы и не спрашивали. Да и, как вам сказать… Если вы из дворца почти не выходите, откуда вам знать? Я и сам сначала подумал: может, просто однофамилица? Когда услышал, что она стала женой принца. Вот и решил спросить. — Хм, — протянул Ван Мин, сложив руки на груди. Его взгляд стал холодным и расчётливым. — Я постараюсь разузнать об этом. Пока что — помалкивайте вы оба и не распространяйтесь. Он строго посмотрел на нас обоих, затем резко поднялся с пола и вышел из комнаты, оставив после себя тяжёлую тишину. — Кошмар, я думал, он не выйдет! Ужас… Я его до чёртиков боюсь, — сказал У Чуян, максимально снизив голос и невольно вжимая голову в плечи. — Скажи, пожалуйста, у тебя точно всё хорошо? — тихо спросила я, обернувшись назад, чтобы проверить, не вернулся ли Ван Мин. — Да, — почти шёпотом ответил он. — Он тебя не обижает? — С чего это ему меня обижать? — удивилась я. — Когда ты выскочила на меня в коридоре заставы, я не на шутку испугался и подумал: «Всё!» Ты не представляешь, что было в моей голове, когда ты закричала… — Я понимаю, прости, что заставила волноваться, — вздохнула я. — Просто… Я узнала то, что меня очень расстроило, и слишком бурно всё восприняла, наделала глупостей. Я не думала, что всё так обернётся. Ещё и тебя подставила. — За меня не беспокойся. Я нужен Ван Мину, — У Чуян тоже поглядывал на дверь, не повышая голоса. — Поэтому и избежал наказания. Что‑то подобное я слышала и от самого Ван Мина. Но теперь, когда У Чуян сказал то же самое, я почувствовала облегчение — значит, он действительно в относительной безопасности. Я уже хотела спросить, в чём выгода Ван Мину держать возле себя У Чуяна, но в этот момент в комнату вошёл сам генерал. — Фа Лиминь, нам пора. Нельзя больше задерживаться, — произнёс он. Его лицо всё ещё оставалось напряжённым, а в глазах горел недобрый огонь — словно внутри него бушевала буря невысказанных мыслей. Я быстро попрощалась с У Чуяном, бросив на него ободряющий взгляд: — Мы ещё увидимся, — шепнула я. Он кивнул, слегка улыбнувшись в ответ. Мы с Ван Мином вышли из чайной и в полном молчании прошли через базар. Шум толпы, крики торговцев, ароматы еды — всё это будто отошло на второй план. Я чувствовала, как между нами повисло напряжение, словно невидимая стена. И только я попыталась заговорить с Ван Мином о том, что произошло в чайной, он остановил меня коротким жестом: — Чуть позже, — твёрдо сказал он. — Я всё сначала разузнаю и обязательно скажу. Наконец его лицо смягчилось, он тяжело выдохнул, будто сбросил с плеч невидимую ношу, и чуть заметно расслабился. В этот момент я поняла: он и сам был потрясён услышанным, но привык держать эмоции под контролем. — Поверь, я разберусь в этом деле, — добавил он уже мягче, бросив на меня короткий, но тёплый взгляд. — И ты всё узнаешь. Обещаю. Я кивнула, чувствуя, как внутри зарождается робкая надежда. Несмотря на все тайны и недоговорки, я начала верить, что Ван Мин действительно готов помочь мне разобраться в этой запутанной истории.