Мир, где я не понимаю слов

Подарок Ван Мина очень понравился императору. Он почти сразу решил, что будет принимать пищу только из этих приборов. Что бы ему ни приносили, он переливал чай в чашу и с удовольствием пил из неё, восхищаясь изящными переплетёнными узорами и сияющими самоцветами. Чаша легко лежала в ладони. От её стенок отдавало тепло напитка — оно согревало не только пальцы императора, но, казалось, грело и душу. Этот подарок напоминал ему о прошлом. Император задумчиво улыбнулся, хоть взгляд его и оставался тяжёлым, наполненным мудростью. Где‑то в глубине души он желал вернуться туда — в прошлое, где были те люди, те тёплые моменты, которые сохранились лишь в памяти. Он прожил долгую жизнь: в ней были и горести, и радости. Хоть сейчас он и правил огромной страной, в душе ему хотелось вернуться в то время, когда бремя правления ещё не легло на его плечи. Когда он слышал звонкий смех возлюбленной и сам расплывался в улыбке, когда рядом были друзья, преданные и верные, а он сам был молод и наивен… В тот день, несмотря на сильную усталость и плохое самочувствие, император всё же решился зайти в тронный зал и сесть на свой трон. Перед ним выросла гора свитков и писем с прошениями. Он углубился в чтение и не заметил, как наступил вечер: солнце село, оставив после себя лишь тусклый свет, словно напоминая, что этот день подошёл к концу. Дверь в тронном зале слегка приоткрылась. В неё вошла молодая девушка. Крохотными шажками, почти семеня по ковровой дорожке, она поднялась по лестнице и, подойдя к императору, почтительно преподнесла ему отвар, который он пил уже несколько дней подряд. — Ваше величество, — окликнула она его, не поднимая головы, — время пить лекарство. Сказав это, девушка отступила на несколько шагов назад. Император взмахнул рукой — он всё ещё был погружён в работу. Жестом приказал служанке уйти и не отвлекать его. Не отвлекаясь от бумаг, император по привычке, вместо того чтобы сразу выпить отвар, перелил его в чашу с витиеватым узором и собрался поднести к губам. Но не успел он сделать даже глотка — резко отшвырнул чашу. Та, которая ещё недавно отливала нежным серебристым цветом, теперь покрылась чёрным угольным налётом. Евнух, стоявший неподалёку и, по всей видимости, задремавший, тут же поднял глаза, услышав звук упавшего на пол прибора. В мгновение ока он очнулся и подскочил на месте. — Схватить её! — грозно приказал император. — Схватить служанку и позвать Ван Мина! Дворец тут же оживился: стражники выскочили следом, схватив девушку; слуги заметались кто куда. Спустя некоторое время в тронном зале собрались все: кронпринц с невесткой, императрица, стража и сам Ван Мин. Император был в ярости. Он ходил взад‑вперёд, нервно бормоча себе под нос. Сердце билось учащённо, в висках стучала кровь — он и представить не мог, что с ним случится такое. — Кто готовил этот отвар? — прогремел его голос, эхом отдаваясь в зале. — Где лекарь‑травник? Почему он допустил это? Он приказал схватить лекаря, травника и всех, кто готовил или как‑то был причастен к изготовлению лекарства. Но первым делом он обратился к Ван Мину: — Объясни мне, что происходит? Почему чаша отреагировала на этот отвар? Ты подарил мне эту чашу — значит, ты должен знать, что она означает. Это предупреждение или чья‑то злая шутка? Отвечай! Ван Мин шагнул вперёд, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжалось. Он поклонился низко и ровным голосом произнёс: — Ваше величество, чаша, которую я подарил вам, — не просто украшение. Она обладает свойством обнаруживать яд. Император замер. Лицо его побледнело, а пальцы невольно сжали подлокотник трона. В зале повисла напряжённая тишина. Все взгляды устремились на служанку, которая, дрожа, стояла у стены, не смея поднять глаза. Императрица удивлённо перевела взгляд с императора на генерала Ван Мина, её брови слегка приподнялись, а пальцы непроизвольно сжали край расшитого рукава. — Ты уверен? — продолжал император, и в его тоне зазвучали угрожающие нотки. Он слегка наклонился вперёд, опираясь на подлокотник трона. — Абсолютно, ваше величество! — Ван Мин склонил голову в почтительном поклоне, но в глазах его мелькнуло едва заметное торжество. — Так отчего же твоя чаша почернела? — спросил император. Ответ был очевиден, но он хотел, чтобы именно Ван Мин произнёс это вслух, перед всеми придворными. Тишина повисла в зале — даже шелест шёлковых одежд стих. Все взгляды устремились на генерала. — Серебро чернеет только в одном случае: если содержимое было отравлено, — чётко произнёс Ван Мин. Внутри он ликовал — всё шло именно так, как он и ожидал. Его план начинал приносить плоды. Император резко выпрямился, его лицо помрачнело. — Главный евнух Ли Вэй, — властно произнёс он, — нам нужен специалист, который определит, что было в этом отваре! Я желаю видеть здесь Яо Бо! Он единственный, кому я могу доверять! Главный евнух Ли Вэй побледнел и слегка задрожал. — Ваше величество, это невозможно, — пролепетал он, опустив глаза. — Яо Бо ещё не вернулся с границы, а посылать за ним и ждать его возвращения займёт много времени. К тому моменту все улики исчезнут, а яд может оставить необратимые следы в организме. Император задумался, постукивая пальцами по подлокотнику трона. В зале царило напряжённое молчание. — Ваше величество, — вдруг заговорил Ван Мин, делая шаг вперёд, — простите, но во дворце есть ученица, которую я обучал лично. Она обучалась у мастера Яо Бо и сможет разобраться и узнать состав отвара. — Ха! — вдруг воскликнула императрица, резко вскинув голову. Её голос прозвучал резко, почти насмешливо. — Фа Ли Минь? Да что эта девчонка может? А вдруг она и отравила императора? Если она разбирается в травах, то и в ядах знает толк! Кто знает, может, это она и причастна к этому? — Императрица бросила гневный взгляд на Ван Мина. В мыслях у неё пронеслось: «Откуда у императора эта злосчастная чаша, Ван Мин? Неужто ты решил мне все карты спутать, заноза?» Крон‑принц, до этого молча наблюдавший за происходящим, вдруг встал с места. — Можем устроить проверку, — произнёс он спокойным, рассудительным тоном. — Заодно проверим способности так называемой ученицы Яо Бо. Если она действительно обучена, то справится с задачей. Если нет — это станет очевидным для всех. Шуянь, новоиспечённая невестка, задумчиво коснулась подбородка. — В академии Фа Ли Минь была неплоха в травоведении, — медленно проговорила она. — Но сможет ли она и впрямь различить ингредиенты? Опытные травники порой ошибаются в таких делах… Однако, если она действительно ученица Яо Бо, у неё есть шанс. Императрица сжала кулаки, но промолчала. Император обвёл взглядом собравшихся, затем остановил его на Ван Мине. — Пусть будет так, — наконец произнёс он. — Приведите Фа Ли Минь. Мы посмотрим, на что способна эта ученица. Но помни, Ван Мин: если она ошибётся или попытается обмануть нас — ответственность ляжет на тебя. Ван Мин склонил голову: — Я ручаюсь за неё, ваше величество. В глазах императрицы вспыхнул холодный огонь. Она прекрасно понимала: Ван Мин только что сделал ход в их негласной игре. И этот ход мог изменить всё. СЕЙЧАС Мы с главным евнухом и стражей отправились обратно в зал, чтобы рассказать о том, что мне удалось узнать. Я догадывалась: ухудшение состояния императора произошло не просто так. Но то, что они попросили меня попробовать яд, было уже крайностью. Ведь сам император сидел будто ни в чём не бывало. Реакция Ван Мина тоже показалась мне странной — хотя я не сразу это осознала. Только довольная улыбка Шуянь всё прояснила: они знали, что в напитке яд, — а мне не сказали ни слова. Вот уж действительно интриганы! Войдя обратно в зал, евнух передал мои слова императору, не дав мне и рта открыть. Естественно, он умолчал о моей решимости выпить яд, чтобы проверить, отравлен ли отвар на самом деле. — Что ж! — ответил император. — Теперь ведите остальных. Евнух предложил мне отойти в сторону и оставил рядом с Ван Мином, а сам встал с противоположной стороны зала. Сказать по правде, рядом с Ван Мином тревога немного улетучилась. Но всё же мне было не по себе. Хотелось поговорить с ним, однако времени на это уже не осталось: в зал ввели девушку‑служанку, которая держала поднос с отваром. Именно она мне его и протянула. Вместе с ней привели лекаря императора — того, кто диагностировал у меня переутомление, — и травника, готовившего отвар. Всех троих поставили на колени. «Значит, они знали заранее, что отвар отравлен!» — вспыхнуло в голове. Получается, я была права: именно этим ядом травили императора. — Прежде чем казнить вас на месте, вы можете сразу рассказать, кто подговорил вас совершить покушение на императора, — произнёс император. — Возможно, я смягчу наказание. Девушка упала в поклоне, ударившись о пол. — Простите, ваше величество! Я не знала, что это яд! Меня попросили добавить это в ваш отвар! — Кто же попросил? — надавил император. Девушка поднялась и посмотрела на главного лекаря. Она бросила лишь вопросительный взгляд — «Что говорить?» — словно спрашивала она без слов. Я хорошо умела читать взгляды: сама много лет отмалчивалась и научилась безошибочно понимать, о чём говорят глаза и эмоции. Это очень помогало мне поначалу, пока я не освоила искусство понимать людей и по их речи. Взгляд девушки не задержался на лекаре — тот в свою очередь молча смотрел перед собой, делая вид, что происходящее его не касается. Зато травник трясся, как осиновый лист на ветру. Он бледнел, почти терял сознание и беззвучно что‑то бормотал себе под нос. Три вида страха. Отчётливо появилось у меня в голове. Служанка испытывает испуг — она ещё надеется, что её минует страшная участь. Лекарь скрывает страх: он не уверен, что его спасут, но знает, что выход есть. Травник же охвачен ужасом — паническим ужасом, который охватывает человека, когда он понимает: выхода нет, и смерть уже занесла над ним свою косу. Но определить было несложно: все они причастны к этому делу. Лекарь, закрывавший глаза на симптомы и выписавший не самый эффективный отвар — за ним легко замаскировать яд. Служанка, которая по приказу кого‑то из них точно добавила в чашу ингредиент, которому там не место. И травник… Он явно всё знал и покрывал происходящее: яд не мог прийти сам. Да и императрица всё делала не своими руками. Пока я размышляла, девушка начала говорить. Она плакала, умоляла, сбивчиво твердила, что её подставили: — Я только разносила! Травник сам всё делал, а я… я всего лишь глупая служанка, которая ничего не знала! — голос её дрожал, срывался на всхлипы. — Ты говорила, что видела, как травник добавляет яд? — строго спросил император. — Да, видела! — заявила девушка, но тут же опустила глаза, будто пожалела о сказанном. — Но ты же в самом начале призналась, что сама добавила яд, — император был проницателен, его взгляд не упускал ни одной детали. Служанка снова залилась слезами, начала причитать и просить прощения: — Пощадите, ваше величество! Я не хотела, меня заставили… Я всего лишь выполняла приказ… — Хватит! — резко оборвал её император, поднимая руку. — Что скажете вы? — он повернулся к лекарю. Тот стоял, опустив голову, пальцы нервно теребили край рукава. — Мне неизвестно, ваше величество, — произнёс он ровным, чуть дрожащим голосом. — Если бы я знал, я бы немедленно сообщил. Император медленно повернул голову к травнику: — Что вы скажете? — повторил он, вглядываясь в лицо обвиняемого. Травник глубоко вздохнул, затем рухнул на колени и склонился до пола: — Признаю, — глухо произнёс он. — Я готовил этот отвар. И яд я покупал. «Вот это поворот», — пронеслось у меня в голове. — Ты понимаешь, что признался в измене? — резко спросил евнух, шагнув вперёд. — Признаюсь, — повторил травник, не поднимая головы. — Какие мотивы у вас? Почему после стольких лет службы вы решили предать императора? — вмешался начальник стражи, сурово глядя на заключённого. — Деньги, — выдохнул травник. — Мне нужны были деньги. Моя семья в долгах… Мне пришлось согласиться. Я признаю свою вину. — Кто тебя перекупил? — настаивал евнух. Травник бросил короткий взгляд на лекаря — взгляд отчаяния, словно говорящий: «Если сгорел сарай, то сгорит и баня». Но он не произнёс ни слова, лишь склонил голову ещё ниже. — Я понимаю, — император снова обратился к лекарю, его голос звучал холодно и твёрдо. — Вы продолжите молчать? Лекарь поднял глаза, но не на императора — он смотрел куда‑то вдаль, будто пытаясь найти ответ в стенах зала. — Мне нечего сказать вам, ваше величество, — тихо произнёс он. — Казнить на рассвете всех троих, — резко произнёс император, взмахнув рукой. — Если не назовут того, кто дал приказ на убийство. Увести! Стражники шагнули вперёд, схватили обвиняемых за плечи и повели к выходу. Служанка всё ещё всхлипывала, лекарь шёл молча, сгорбившись, а травник, даже поднимаясь с колен, не поднял головы. — Начать обыск во всём дворце! — продолжил император. — Кто будет препятствовать — арестовать без объяснений. Оставшиеся стражники поклонились и вышли из зала. Напряжение в воздухе ещё нарастало, давило на плечи, словно невидимая тяжесть. Но рядом с Ван Мином было спокойно. Он излучал уверенность — только сжатые кулаки и побелевшие костяшки выдавали, что за внешним спокойствием бушует ярость. Я еле стояла на ногах. Голова начала болеть и кружиться, ноги стали ватными. «Симптомы… Или я сама их вызвала, осознав, что пила яд?» — мысль обожгла меня, и на мгновение мир поплыл перед глазами. Как будто почувствовав мое состояние генерал Ван Мин, бросив на меня взгляд, тут же обратился к императору: — Ваше величество, разрешите проводить Ли Минь к её покоям? — Вы можете идти, — произнёс император. Мы поклонились императору и уже собирались уходить, как вдруг он окликнул меня: — Фа Ли Минь, — его голос прозвучал неожиданно громко в затихшем зале. — Как только вы будете лучше себя чувствовать, подойдите ко мне. Нам нужно кое‑что обсудить. Я повернулась к императору и низко поклонилась. — Слушаюсь, ваше величество, — произнесла я. Выйдя из зала, я вдруг ощутила всю тяжесть этого мира — будто воздух вокруг стал густым и давящим, а ноги едва держали меня. Я покачнулась, едва не упав. Ван Мин мгновенно оказался рядом, удержал за плечи и прижал к себе. — Ты сумасшедшая! — строго произнёс он. — Зачем ты пробуешь всё, что тебе дают? Тебя совсем ничего не смутило? Почему ты такая беззаботная и наивная? Его нахмуренные брови, суровый вид и этот ворчливый тон казались мне безумно милыми. Несмотря на усталость, я невольно улыбнулась. — Смешно ей, — продолжал он, не унимаясь. — А если бы там был яд, который убивает с одной капли? А? — Но я же не умерла, — ответила я, тая в его сильных объятиях. — Я миллион раз просил тебя быть осторожнее и не рисковать своей жизнью! — голос Ван Мина звучал строго, но в нём сквозила неподдельная тревога. — Прости… — тихо сказала я. — Простым «прости» ты теперь не отделаешься! — проговорил он, но даже в гневе его взгляд оставался тёплым. — Хорошо, отплачу. Но не сегодня, — я едва шевелила губами, ноги подкашивались от слабости. Он проводил меня до комнаты. Мои помощницы, ожидавшие внутри, явно не ожидали увидеть Ван Мина на пороге — да ещё и с обессилевшей мной на руках. Они опустили головы, давая ему пройти, но я заметила, как их взгляды, острые и колючие, скользнули в сторону Ван Мина. Он бережно уложил меня на кровать и укрыл одеялом, затем сел рядом. Его, казалось, совершенно не волновало присутствие помощниц — он гладил меня по волосам и смотрел прямо в глаза. — Засыпай, — тихо сказал он. — Я буду рядом. Если станет плохо, я вызову кого‑нибудь на помощь. — Не стоит тебе находиться здесь сейчас, — попыталась возразить я. — Император начал обыск, ты должен быть там. — Пусть ищут. Они и без меня справятся. Тебе я нужен здесь. — Я выпила совсем немного яда. Император после такого стакана на ногах держится, да и я не умру. Помутит немного — и всё. Он положил ладонь мне на грудь, не отрывая взгляда от моего лица, продолжая поглаживать волосы. — Я очень испугался за тебя, — произнёс он тихо. — Больше никогда так не делай. — Я поняла, — ответила я, закрывая глаза. — Уже поняла.