Мир, где я не понимаю слов

Моё сердце сжалось от дикой боли. Мне хотелось броситься к нему на шею, обнять со всей силой и раствориться в его аромате. «Я так скучала», — пронеслось у меня в голове. «Так долго, так долго я тебя ждала…» Я почти рванула к нему, как в тех самых дорамах, где попаданки встречают своих любимых и они вспоминают друг друга. Но я не могла сдвинуться с места: а вдруг он ничего не помнит? Как это проверить? Пока я мешкала, пытаясь понять, какое решение предпринять, сердце рвалось к нему, а разум настойчиво отговаривал. «А если он не тот Ван Мин? Просто похож? Что он подумает, если неизвестно откуда взявшаяся девушка прыгнет к нему в объятия? Он решит, что я сошла с ума, и всё…» — Ni hao! — произнёс он, протягивая мне руку. Очевидно, он понял, что я растерялась, и улыбнулся. Одна картинка из прошлого наложилась на этот момент. Не хватало только слёз — я почувствовала, как глаза предательски наполняются влагой. Вот‑вот и меня бы прорвало. Я прикусила внутреннюю часть щеки почти до крови, чтобы остановиться, чтобы не разрыдаться. — Hello, — проговорил Ван Мин. Поняв, что, возможно, я не говорю по‑китайски, он автоматически перешёл на другой язык. Наконец приступ истерики от прошлых воспоминаний словно рассосался, и я пришла в себя. Ответно протянув руку, я проговорила: — Я говорю по‑китайски. Здравствуйте, меня зовут Фа… — Я осеклась, глядя в его глаза и видя его улыбку. Я совсем потеряла границы и чуть не назвалась своим старым именем, которое было в прошлой жизни. — Дария. Просто Дария, — сказала я. И тут меня прорвало. Я затараторила — меня будто подхватило волной: я начала говорить всё, что приходило на ум. Щёки предательски краснели, я спотыкалась в словах, кажется, даже путалась в тонах. — Простите, пожалуйста, что заставила вас нервничать! Мне так жаль, господин! Я не хотела. Я шла, и вдруг голова закружилась… Мне так стыдно. Я, наверное, помешала вашим делам. Из‑за меня вы тут задержались… Я сама упала, вы не обязаны были… И деньги — я вам всё оплачу! Пожалуйста, запишите номер карты, я всё перечислю. Прошу ещё раз — простите! «Что за чёрт в меня вселился?» — подумала я, кланяясь и говоря без остановки. Наконец я снова посмотрела на Ван Мина после очередного поклона и поняла, что вела себя, мягко говоря, странно. «Что со мной? Я точно спятила! Он подумает, что я чокнутая…» Яо Бо хмыкнул, сдерживая смех, прижал к губам кулак, откашлялся и произнёс: — Вам выписали лекарства — пейте, пока не закончатся, от головокружения. — Он протянул рецепт. — На этом я откланяюсь. До свидания, берегите себя. — Господин Ван, — обратился он к Ванечке, — передайте привет председателю, — сказал врач, растянув улыбку до ушей. Он покинул нас быстрым шагом, направляясь обратно в приёмное отделение. Я лишь наблюдала, как его статная фигура растворяется в потоке посетителей больницы, лишь изредка замечая его седую макушку. — Ничего страшного, — вдруг сказал Ван Мин. — Что? — спросила я, наконец перестав застывать взглядом в том направлении, куда исчез Яо Бо. — Не стоит извиняться. Моя вина всё же есть: я отвлёкся на телефон, когда сдавал назад, и не заметил вас. На самом деле, я всё же виноват, — мягко проговорил он. — Ой, всё нормально, правда… Я… Я… — начала запинаться я, не зная, что сказать, и застыв перед ним. Я разглядывала его лицо, пытаясь найти хоть что‑то, что не напоминало бы во нём того Ван Мина из коматозного сна. Только причёска и одежда отличались. Остался прежним голос — такой же мягкий, поющий, бархатный, сладкий и тягучий, словно мёд. — Позвольте вас проводить, — сказал Ван Мин, заметив мою растерянность. — Не стоит, правда, я справлюсь! — опешила я. «Проводить куда? В отель? Зачем?» — мысли путались. Я ловила флешбэки и при этом старалась понять, что вообще происходит. «Я опять в коме? Это какой‑то бред…» Я попробовала сделать шаг назад для отступления и поняла, что нога не может найти пол. Я начала падать, но Ван Мин успел схватить меня за руку, остановить от падения и притянуть к себе. В нос ударили тяжёлые древесные нотки дорогого мужского одеколона — к слову, он ему очень шёл. «Чёрт, что за клишированная ситуация, блин! Я точно сплю. Даша, приди в себя, в конце концов!» — подумала я и оттолкнула спасителя, попытавшись встать ровно на ноги. — Вам нездоровится. Всё же позвольте я вас провожу, — настоял Ван Мин. «Убейте меня! Что со мной? Почему я таю от каждого его слова?» — я согласилась. Согласилась выйти с ним. Он держал меня за локоть, придерживая, чтобы я не упала. В его руках чувствовались сила и напряжение. В носу всё ещё стоял аромат его парфюма, а в ушах звенел его голос — мягкий, нежный баритон. Я не поняла, как мы вышли из больницы, не помню, сколько мы шли. Я просто была словно в тумане, не понимая, что творю. Очнулась от того, что мы выехали на какую‑то магистраль. Из ступора вывел его голос: — Куда едем? Назовите адрес, — сказал он. — А? Адрес… — Я всё ещё не могла прийти в себя. Я смотрела на него и боялась отвести взгляд — вдруг он исчезнет? — Вы помните адрес? — спокойно проговорил он, не отрываясь от дороги. — Адрес? Да, помню, — проговорила я. «Наверное, я выгляжу максимально глупо. Надо прийти в себя». — Вам точно хорошо? Может, вернёмся? Я оставлю вас в больнице? — он очень заботливо посмотрел на меня. В его взгляде виделась тревога. — Нет‑нет, простите! Мой адрес — отель «Жемчужный сад», четыре звезды. Пекин, район Чаоян, улица Дунчжимэнь, дом 18, — я перестала пялиться на Ван Мина, пытаясь привести свои мысли и разум в порядок. «Так, он точно меня не помнит. Если бы помнил, не обращался бы ко мне на „вы“. Он бы уже начал действовать… Не думаю, что он помнит меня. Или всё же помнит? Как спросить? Как узнать? Или же это всё моё больное воображение?» Я снова закопалась в чертогах своих мыслей. Всё внутри переворачивалось. Со стороны я, наверное, опять зависла. Все прошлые воспоминания накатывали на меня волной. Мне хотелось и плакать, и смеяться: всё, что я столько времени пыталась забыть как страшный сон, вновь оживало в моей голове. Вдруг разум переключился. «Какой красивый салон автомобиля!» — подумала я. Кожаная панель в светлых тонах, мягкое кресло — очень удобное. В машине приятно пахло. На миг я даже позабыла о тревожных мыслях. «А какого цвета машина‑то?» — вдруг спросила я себя. Я выглянула вперёд, посмотрев в лобовое стекло. Красная. Точно, красная, большая машина. Хотя я думала, что у Ван Мина будет чёрная. «Так, стоп… Почему я так думала? Когда это я представляла его в нашем мире? Да и впрямь, я даже не думала, что когда‑нибудь вернусь. Я и мечтать не могла о том, что встречу здесь его…» «Как жаль… Жаль, что ты не он. Как бы мне этого хотелось. Хотя после того сна, в котором я пробыла всего несколько дней и прожила новую жизнь, я поняла: желания могут аукнуться. Стоит мне быть с этим осторожнее. Я так хотела выучить язык и попасть в дорамы — и разбилась на ровном месте…» «К чёрту. Будь что будет», — решила я. — Простите! — начала я. В городе уже садилось солнце, озаряя город розовато‑тёмными оттенками заката. На дорогах потихоньку скапливались машины, составляя вереницу из нескончаемого потока красно‑жёлтых огней. Я вдруг осознала, что даже не спросила его имени. Да, я знала, кто он, но он‑то этого не знал — и со стороны было бы грубо и неуклюже не спросить его об этом. — Как вас зовут? — спросила я. Сердце укололо болью от этого вопроса — стало неприятно. Тот человек, который во сне был самым дорогим, в мгновение стал настолько чужим, что мне приходилось снова спрашивать его о имени. — Я — Ван Мин, — сказал он. — Приятно познакомиться. Вы хорошо себя чувствуете? Он оторвал взгляд от дороги и пристально посмотрел на меня. Всё же меня поражало, как он легко это делал: легко вёл машину, легко говорил. «Неужели и вправду ты настолько хорош во всём?» — Да, уже полегче, спасибо. Ещё раз простите, что обременяю вас! — сказала я. — Где вы научились говорить? Обучались в Китае? — вдруг спросил он. — У вас интересный акцент. Не могу понять, откуда вы. «Из древности, блин… Как ответить на этот вопрос? „Я выходец из древнего Китая, в который попала во сне?“» — Нет, я впервые в Китае, — честно ответила я. — У меня просто был хороший учитель. Я оторвала взгляд от дороги, и наши взгляды пересеклись. Моё сердце сдалось, простонав от отчаяния: «Ведь моим учителем был ты», — проговорилось автоматически в голове. «Только ты об этом не помнишь и, возможно, никогда об этом не узнаешь». — Действительно хороший, — разулыбался Ван Мин и первым отвёл взгляд. — Вы откуда? Из России? — Нет, — ответила я, пытаясь утихомирить тот бешеный букет из тоски, сожаления и ностальгии внутри себя. — Я родилась и выросла в другом месте. Ван Мин разулыбался ещё сильнее, отчего его ямочка на щеке стала безумно выразительнее, а в свете вечерних лучей заката так и вовсе наделила его улыбку ангельской невинностью. — Значит, вы турист? Надолго у нас? — продолжал он, периодически одаряя меня лёгким взглядом. — Послезавтра я снова улечу домой, — сказала я. И снова терзания — от осознания, что, возможно, мы больше никогда не встретимся вновь. Я уеду, а он останется здесь, среди миллионов людей. Он затеряется, как капля в море, и всё. Наши пути вновь разойдутся, оставив после себя послевкусие одиночества. «Как обычно, ты врывался в мою жизнь и исчезал. Но на этот раз, возможно, навсегда», — по спине пробежал холодок. Всё то, что было, — это сон. Сейчас, наверное, реальность, которую хотелось бы растянуть подольше. Если у меня есть крошечный шанс насладиться временем с ним, то не стоит сожалеть об этом сейчас. Пусть это останется на тот день, когда я вернусь домой. А сейчас… Хочу быть с ним, вдыхать аромат его парфюма, смотреть в его сияющие глаза, хочу насладиться каждой секундой, которую мне подарила судьба. — Так всё же, откуда вы? — не унимался Ван Мин, хотя мне показалось, что я уже об этом ему сказала. — Из Алматы. Это город в Казахстане, — ответила я. — Не слышал о таком! — сказал он. Его улыбка растянулась, глаза прищурились — он врал. Этот лисий взгляд с хитринкой я когда‑то знала. «Отчего так тошно!» — пронеслось внутри. — Очень красивый город. Там шикарные горы, которые видно с любой точки города. А если уехать чуть дальше от города, начнутся бескрайние степи. Там небо такое высокое, что видно звёзды и луну — будто они так близко, что можно коснуться рукой, — пока я говорила, я представляла себе совсем не дом, а то место, где я встретилась со своей любовью. Слёзы опять нахлынули к глазам, собирались тёплыми каплями, не желая останавливаться, предательски скользнули по щекам. Ван Мин снова посмотрел на меня. Улыбка исчезла с лица и обрела выражение сочувствия, искренности и понимания. — Соскучились по дому? Давно путешествуете? — спросил он, пытаясь, наверное, утешить меня. — Не то чтобы скучаю. Всего десять дней. Я просто вспомнила давние времена. Кажется, что прошла вечность — когда было легче, чем сейчас, — отрезала я, вытирая ладонями слёзинки и отворачиваясь к стеклу, чтобы скрыть своё покрасневшее лицо, которое скучало по человеку, который вроде сидел рядом, но не помнил о ней ничего. — Кажется, я понимаю вас! — вдруг ответил он. — Тоскуете не по месту, а по конкретному человеку. — С чего вы это решили? — меня будто выдернуло из апатичного киселя в реальность. Я моментально начала осознавать происходящее — сердце забилось с бешеной скоростью. — У вас такое выражение лица, будто вы скорбите по кому‑то. Постоянно в задумчивости, будто зависаете, — говорил он, не отрываясь от дороги. — Сначала я думал, что это последствия того, что я вас сбил. Только после ваших слов понял, что вы просто тоскуете. Я прикусила губу. «Ты чертовски прав», — подумала я. В горле образовался сухой комок. На этот раз я не посмотрела на него, яростно борясь с нахлынувшими чувствами. Ван Мин, будто почувствовав моё смятение, позволил молчанию прорезать тишину. В машине стало пронзительно тихо. Раньше эта тишина с ним была комфортной, сейчас же я ощущала себя не в своей тарелке. Хотелось нарушить это звенящее молчание, которое становилось пыткой. — Это было в прошлой жизни, — сказала я, просто вырвала эту фразу и бросила, чтобы разрубить неловкость. — Когда я потерял дорогого мне человека, мой друг сказал мне: «Со временем боль от утраты пройдёт, и останутся только тёплые воспоминания. Сейчас больно, потому что раны ещё свежие. Нужно подождать, когда они затянутся. Главное в этой боли — не забыть себя». — Он громко хмыкнул, и на лице снова нарисовалась улыбка. — Я долго думал над этими словами, даже не верил им. Но всё же раны затянулись. Со временем и вам станет легче. Я взглянула на него. Его слова были такими знакомыми, такими искренними. «Ты тоже потерял человека. Но кого? Меня? Или ещё был кто‑то ещё?» Надежда то вспыхивала, то снова гасла, раскачивая меня на эмоциональных качелях. Рядом с ним всегда было так: мои мысли путались и таяли от его слов, но в то же время заставляли задуматься. «Говорит ли он сейчас точно обо мне?» Но спросить язык не повернулся. — Вы здесь живёте? — я решила перевести разговор в другое русло. — Да, с самого рождения, — ответил он. — А что вы делали около Запретного города? — продолжила я. Мне надо было узнать правду, хотелось докопаться до самой сути и наконец упорядочить мысли в своей голове. — Недалеко у меня была встреча по работе. А парковка ближайшая оказалась у дворца, — отвечал он легко и непринуждённо. Хоть мои вопросы и могли показаться допросом, он всё равно отвечал, и я ему верила. — Вы бывали раньше в крепости Tie Чэн? — продолжала я, не отрываясь от него, вцепившись взглядом. — Нет, никогда не бывал, — сказал он без тени сомнения. Его лицо не дрогнуло. Казалось, он знал об этом месте, но действительно никогда там не был. — Там стоит древняя крепость. Мы там были недавно! — ответила я, прищурив глаза и пытаясь разглядеть мимолётные эмоции на его лице. Каждую деталь, чтобы наконец поставить все точки над «i». Он одобрительно кивнул, поворачивая руль автомобиля и сворачивая на разрешающий сигнал светофора, почти не глядя по сторонам. Вёл он действительно аккуратно, но в то же время нагло — будто он самый главный на дороге. Замашки принца и надменного богача. Его непоколебимость вымораживала. Эмоции начинали вскипать: «Ты действительно не тот Ван Мин?» — Если я из Китая, это не означает, что побывал во всех туристических местах. Это как жить у моря и не купаться там каждый день, — холодно произнёс он. Холодность. Вот что я почувствовала. Леденящий укол пронзил моё сердце. В голове будто щёлкнуло: «Ты не он». Наконец мне всё стало ясно: это не мой Ванечка, просто реинкарнация. Просто внешность. Просто тот же старый фасад, покрашенный новой краской, а внутри всё уже не то. Всё чужое, незнакомое, не родное. Я замолчала, сильнее вжавшись спиной в мягкое сиденье автомобиля, и больше не проронила ни слова. Наконец‑то всё стало на свои места. «Пусть ты Ван Мин. Но больше не мой», — подумала я. Злая насмешка судьбы. Шутка, от которой не смешно. Проглатывая досаду, я приходила в себя и уже начинала злиться на себя. «30 лет, Даша, тебе 30 лет, а ты всё ещё веришь в сказки. Да, пусть он похож, но представить, что между нами снова будут чувства… Думать, что он вспомнит то, чего, возможно, не было, а было лишь плодом моего воображения — какая неслыханная глупость!» Да, возможно, судьба снова столкнула нас. Но стоит ли мне начинать всё сначала? А если он опять начнёт скрывать всё, врать, играть в свои игры? Переживать всё это снова — хочу ли я? А нужно ли мне это? Солнце село, и город переоделся в иллюминацию, разгораясь светом витрин и разноцветных вывесок. Город оживал. Люди огромным потоком, будто стаи рыб, сновали туда‑сюда. В городе закипела жизнь, будто она начиналась только с заходом солнца. Летние кафе с раскидистыми верандами были переполнены — официанты метались от столика к столику, широко улыбаясь. Как же всё поменялось! Это не был тот Пекин, который я помнила. Наконец — знакомый подъезд. Мы приближались к моему отелю. Ван Мин припарковал машину, и наконец я снова заговорила: — Спасибо вам огромное! Пожалуйста, скажите номер вашей карты, чтобы я смогла отправить вам деньги, — я вытащила из кармана джинсов свой старенький Xiaomi. Я больше не старалась заглянуть в это лицо. Не хотела видеть эти глаза и ямочки на щеке. — Вы мне ничего не должны, — спокойно ответил он. В его голосе слышалась насмешка. Всё внутри переворачивалось, горечь разливалась от каждого его слова. — Но мы можем обменяться контактами. У вас есть WeChat? От неожиданности я подняла глаза. — Нет, нету! — ответила я, округлив глаза. — Сим‑карту покупали? Регистрировали? — его глаза загорелись странным свечением. Огонёк интереса вспыхнул и напомнил мне те дни, когда я встретила его в академии, — тот же задор, когда он обучал меня. — Да, регистрировала, но… — продолжала я, пытаясь побыстрее выбраться из этого автомобиля. Единственное, чего сейчас хотелось, — сбежать. Чтоб больше не видеть его, не чувствовать всего этого и просто не вспоминать. — Можно ваш телефон? — спросил он, указывая на девайс, что я сжимала в руках. Пока я придумывала, как помягче отказать ему, он перехватил инициативу и бесцеремонно выхватил телефон из моих рук. — Пароль! — легко сказал он. Я опешила. «Наглость! Неслыханная наглость — выхватывать чужой телефон у человека, которого ты знаешь меньше суток!» — Где ваше воспитание, господин Ван Мин! — воскликнула я на автомате. Он разулыбался ещё сильнее. — Ты будто из другого мира, вот уж точно! — рассмеялся он. Я не восприняла его слова всерьёз и попыталась отобрать телефон. — Отдайте! — Не дам! Пока не скажете мне ваш пароль, — играючи рассмеялся он, не давая мне отобрать девайс. Я приблизилась слишком близко — наши лица оказались совсем рядом. Его парфюм снова ударил в нос. Его нежные губы были так пугающе близко… Волосы на голове зашевелились, меня бросило в пот. Я села на своё место, попытавшись унять разгоняющееся сердце. Снова вспомнилась академия и капли воды… «Так, стоп, Даша! Твою мать, приди в себя — тебе не 17! Ты в реальности, это не сон!» — 7232! — проговорила я пароль. Ван Мин, всё так же ухмыляясь в ребяческой манере, ввёл цифры и принялся что‑то тыкать по экрану. В его глазах отражался синий свет дисплея — они блестели, как у ребёнка, с озорством. — Сколько вам лет? 17? Почему ведёте себя как ребёнок? — ворчала я, не желая смириться с поведением Ван Мина. — Мне 35, — сказал он. — Я старше вас! — бросил он, не отрываясь от телефона. — Откуда вам известно, сколько мне лет? — с подозрением спросила я. — Ну, я же оплачивал ваши счета в больнице. Там и узнал! — ответил он. Меня бросило в ещё большее возмущение. «Так, ты знал, откуда я! Ты видел мои паспортные данные и точно знал, откуда я! Вот ты… гад! Ни капельки не изменился, противный змей!» Я краснела от возмущения. — Вы меня проверяли, спрашивая, откуда я? — Да, мне нужно было убедиться, что ваш мозг работает, и вы ориентируетесь в пространстве и помните всё. Простите, но да, я знал, откуда вы. Просто переживал — вдруг удар был сильный! — сказал он. А меня всё больше переполняла злость — казалось, я сейчас взорвусь. Пока я подбирала слова без матов и сдерживалась, чтобы не ударить этого человека со всей силы, он протянул мне телефон обратно. — Не злитесь, — сказал он, делая абсолютно невинное лицо. — Я правда не хотел вас обидеть. Вот, я установил приложение и добавил вас. Пожалуйста, напишите, как доберётесь, и, если будет нужна какая‑нибудь помощь, я всегда на связи и готов приехать в любое время. «ААААААААА! ТВОЮ МАТЬ!» — кричало моё сознание. На лице — абсолютный ступор. Внутри бушевал вулкан, в мыслях — сборная солянка. — Хорошо. Спасибо! — сказала я, выхватив телефон. Я вышла из машины, резко отщёлкнув ремень безопасности, и хлопнула дверью. Внутри всё ещё бушевал ураган эмоций — коктейль чувств, смешанный с выбросом эндорфинов и адреналина. Тот самый коктейль Ван Мина… «Пусть он не помнит меня, но поступает так же, ведёт себя так же… И как же он меня бесит! Почему он такой милый — и в то же время мне хочется его убить?» Быстрым шагом я дошла до ресепшена. Ругаясь про себя, проходила мимо стойки — меня кто‑то окликнул. Это был наш гид Ху Е. — С вами всё в порядке, Далия? — тревожно спросил он, подходя ближе. — Да, — отрезала я. Видимо, в моём взгляде было что‑то пугающее, отчего старичок подпрыгнул на месте и попятился назад. Он осунулся в мгновение ока, лишь взял со стойки мою сумку и протянул мне трясущимися руками. — Ваши вещи здесь, я хотел оставить. Хорошо отдохните. Завтра можете пропустить экскурсию в чайный дом и остаться отдохнуть, — проговорил он дрожащим голосом. — Нет! — отрезала я. — Я поеду. Мне сейчас очень нужны Е Шен и Хэй Шань, чтобы успокоить моё сердце и очистить разум, иначе я… Я осеклась. Глаза гида и девушки, что стояла за ресепшеном, удивлённо раскрылись. «Ну да, откуда приезжей светлой девушке знать об этих чаях? Конечно, никто не поверит, что я жила в древнем Китае — пусть даже и во сне», — подумала я. — И вообще, откуда мне знать про чайную церемонию? Может, она не такая, как у меня во сне! Может, я вообще не умею говорить по‑китайски и сейчас сказала что‑то на китайском матерном! И вообще, всё это плод моей фантазии! — выпалила я на чистом русском языке. От этого взгляды двух людей расширились, а челюсти отвисли чуть ли не до пола. Но мне уже было всё равно, что они подумают. Я обняла свою сумку и, грозно топая пятками, направилась в сторону лифта. Нажав на кнопку, я дождалась, пока дверь радостно скажет «дзинь» и распахнётся. Я доехала до своего этажа, разгневанная и потерянная, вошла в комнату, приложив карту. Скинув с себя обувь, плюхнулась на кровать, не раздеваясь и не включая свет. «Динь‑дон» — раздался незнакомый звук из телефона. Я подняла экран и автоматически разблокировала его. Звук раздражал. Я прищурилась, наугад открывая уведомления. «Вы добрались? Всё хорошо?» — гласило сообщение от неизвестного абонента. Я немного поморгала — зрение постепенно пришло в норму. «Странное приложение», — подумала я и, щёлкнув по аватарке, увидела: «ВАН МИН». Я хотела бросить телефон об стену, но вовремя остановилась. По факту, я опять поддалась эмоциям из‑за человека, которого знала… Но Ван Мин не был тем человеком, к кому были обращены мои эмоции. Я вдохнула и выдохнула, выпуская накопившееся напряжение. «Всё хорошо», — написала я, потом стёрла. В голову не приходило ничего — я не могла сформулировать ответ, как раньше. Раньше я своему Ван Мину писала целые поэмы в письмах, отправляя их за границу, а сейчас не могла выдавить и строчки. «О, отправлю смайлик», — решила я, отыскав подходящий — «👌», и отправила его адресату. Мой наставник за такой ответ нахмурил бы брови и начал ворчать, как старый дед. Эта мысль невольно вызвала улыбку. Мгновенно пришло новое сообщение: «Я чувствую вину за то, что сегодня произошло. Простите, если обидел вас. Я могу сгладить углы в нашем общении, пригласив вас завтра на ужин?» «Блин, как слащаво, аж тошнотворно», — проговорила я, переворачиваясь на спину и набирая текст сообщения. «Завтра у меня экскурсия. Поедем на чайную церемонию. Я не знаю, во сколько закончим — возможно, поедем на ужин вместе с группой. Поэтому вынуждена вам отказать», — написала я и отправила сообщение. Выключила телефон, подползла к подушке, уткнулась в неё носом и моментально вырубилась.